Помоги проекту - поделись книгой:
Мясоедов Владимир Михайлович
Ведьмак 23го века. Том шестнадцатый. Лекарства Фронтира
Пролог
Работа сборщика налогов испокон веков несла в себе определенную долю неожиданностей, риска и общественного презрения. Мало кому понравится, когда у него откровенно отнимают деньги или же придирчиво проверяют, все ли положенные выплаты он по доброй воле совершил полностью и целиком и нельзя ли взять с него еще немного больше. Однако нелюбовь изрядной части населения компенсировалась высокой заработной платой и благорасположением высших слоев общества, в пользу которых собственно налоги и собирали. Ибо если платить подобным служащим жалкие гроши — велик риск однажды больше не увидеть как их самих, так и собранной ими денежной массы. Или годами нести убытки, поскольку взамен на небольшую взятку сборщики налогов «не заметят» куда как больший капитал, избегнувший карманов их высокого начальства. Потому-то из века в век при любом государственном строе представители данной профессии были обласканы теми, кто держал власть, а желающие влиться в их ряды не переводились ну никак, не страшась ни косых взглядов, ни необходимости быть готовыми к противостоянию с жадными до собранных воедино богатств воришками или народом, не желающим расставаться с честно заработанными монетами. Последнее было особенно актуально в том случае, если изымались и не деньги как таковые, а скорее уж средства производства или жизненно необходимые запасы, без которых под вопросом может оказаться не просто процветание, а само выживание. Не так уж и редко в мировой истории случалось перераспределение ценностей, после которого заплатившие слишком высокие налоги субъекты либо долго мучились на своем жизненном пути, либо спали спокойно в своих могилах. И не так уж и редко в мировой истории сборщики налогов начинали сомневаться в правильности выбора своей профессии и испытывать серьезные моральные терзания, несмотря на все сопутствующие ей преимущества… Особенно искренними эти их эмоции как правило оказывались в предсмертные мгновения. Или те, которые могут вот-вот стать таковыми.
— Я ведь этого урода ушастого на всю жизнь запомнил, — мрачный бас, раздающийся откуда-то из глухого металлического шлема с прорезями для глаз, ни капельки не радовал младшего инспектора Тавлеева, на пути к выполнению своих профессиональных обязанностей столкнувшегося с рядом неожиданных проблем. Еще больше сотрудник министерства налогов и сборов огорчался лицезрению сунутой ему прямо под нос двустволки, в каждое дуло которой мог пролезть его, инспектора, кулак. Седеющий чиновник, числящийся одаренным первого ранга за умение с грехом пополам зажечь свечу после пяти минут ритуальных плясок вокруг неё, очень хотел в что-то сказать в свое оправдание. Но не мог, поскольку зубы его беспрестанно отбивали друг об друга чечетку. — Он с хутора моего пять лет назад последнюю корову увел. Мол, за старую недоимку. Хотя годом раньше эта же лопоухая скотина все положенные подати с нас взяла, да еще и дополнительно двух кабанчиков затребовала, чтобы охраняющий его десяток солдат накормить.
Окружающие на выяснение отношений между старыми знакомыми, у каждого из которых имелась своя группа поддержки, посматривали с большим интересом, но близко старались не подходить. Во-первых, чтобы не оказаться втянутыми в чужой конфликт и не попасть под случайный удар или шальную пулю. А во-вторых, поскольку у них и свои дела имелись. Едва заметно покачивающийся у пристани на речных волнах небольшой пароход во множестве покидали иные пассажиры, которые провели на суденышке много дней и теперь спешили как можно скорее размять ноги. Большую их часть уже встречали, и воздух полнился радостным гомоном давно не видевших друг друга людей. Медленно полз на восьми коротких лапках по направлению к кораблю небольшой грузовой кран, при каждом свое шаге посвистывающий парящим паропроводом. Из-за того, кому первому он будет выгружать большие ящики с разнообразными припасами, уже разгорелся небольшой спор среди прибывших в данный населенный пункт мелких купчишек. Часовые на парочке вышек скрылись за бронированными щитами, откуда сквозь щели бойниц торчали лишь стволы тяжелых пищалей, готовых в случае чего прикрыть потоками крупной картечи отряд городской стражи, вступивший в конфликт с нежданными посетителями в виде налоговых инспекторов. Медленно-медленно шевелила вдалеке стволом вздымающаяся над стенами артиллерийская башня, перенося прицел с парохода, на чуть отдалившуюся от него группу вооруженных личностей, вступивших в какую-то конфронтацию с защитниками поселения. А вот три её товарки, также прикрывающие данное направление, оставались неподвижными. То ли потому, что масштаб происшествия для совокупной мощи такого количество орудий оказался маловат, то ли из-за окутывающих их строительных лесов, по которым во множестве кто-то лазил.
— Господа! Это всё какая-то чудовищная ошибка! — Начальник Тавлеева, инспектор министерства налогов и сборов Артемий Попов слегка дернулся, явно желая эмоционально всплеснуть руками, но сразу же передумал. Не то боялся выстрела в лицо из массивного револьвера, почти упирающегося в лоб, ни капельки не прикрытый щегольской синей треуголкой, не то, несмотря на кольчужный горжет, опасался порезаться об сунутое к самому горлу лезвие восточного вида алебарды, смахивающей на привязанный к посоху меч. Скорее все-таки последнее, ведь край явно зачарованной железяки очень многообещающее исходил темным туманом, выдавая крайне мерзопакостную природу чар, слитых с металлом. — Ну, посмотрите повнимательнее на моего помощника! Вот как он мог чего-то у вас отобрать?! Это же было бы похоже на зайца, который медведя из берлоги выживает!
Окружающие невольно посмотрели на младшего инспектора. Затем синхронно перевели взгляд на стражника, готового снести голову сотруднику министерства налогов и сборов хоть прямо здесь… И сравнение оказалось явно не в пользу государственного служащего. Да, несмотря на седину, он был рослым и физически крепким мужчиной, чье бледное как мел лицо, самой примечательной деталью которого являлись большие и местами рваные уши-лопухи, несло на себе следы былых ран в виде дюжины плохо залеченных шрамов. Но оппонент возвышался над ним на две головы, имел большую ширину плеч и двигался с грацией, подошедшей бы голодному тигру. Тавлеев нес на себе бронированный форменный мундир, вполне способный при удаче остановить обычную пулю или удар крестьянских вил. Однако латы его врага смотрелись куда внушительнее и судя по многочисленным следам на несколько покарябанном металле, они десятки раз с успехом справлялись и с выстрелами вражеского оружия, и с клинками, и даже с чьими-то когтями. На поясе сборщика налогов болтался кинжал, а за спиной висело ружье. Вот только совсем не такое большое, как то, которым ему в лицо тыкали. Да и самурайская катана, пока еще покоящаяся в деревянных лакированных ножнах жертвы налогового произвола, выглядела явно куда более серьезным аргументом в бою, чем какой-то нож-переросток, ведь японские рыцари-маги могли экономить на чем угодно, но только не на своем оружии. И добровольно с ним никогда бы не расстались.
— Обычная корова стоит около полусотни рублей ассигнациями. Не самая большая сумма, правда, ведь? — Попытался развить свой успех единственный полноценный инспектор министерства налогов и сборов, командующий двумя помощниками и парой дюжин профессиональных солдат, помогавших в деле изъятия лишних финансов у населения, а также занимающихся переноской тяжестей, обеспечением быта и прочими подобными мелочами. По меркам Сибири это была серьезная сила, способная сравниться с ополчением некоторых деревень… Однако присутствующие только лишь на причале стражники превосходили её и количественно, и качественно. — Даже если мой подчиненный в прошлом действительно допустил сию досадную ошибку, разве подобная мелочь является столь серьезной проблемой, чтобы совершать из-за неё преступление? Тем более такое, которое по законам нашей великой Империи считается особо тяжким?! Этот человек из-за потери коровы определенно слишком сильно не пострадал. Да у него одни лишь перчатки наверняка как минимум сотню рублей стоят, причем не бумажками, а полновесным золотом! Но я уверен, что это все-таки какая-то ошибка! Мы здесь у вас в первый раз! И, кажется, вообще приехали куда-то не туда! Нам надо в Буряное!
— Пять лет назад я был обычным крестьянином с полунищего хутора, который в лес на охоту ходил только потому, что урожая не хватало, чтобы накормить состарившихся родителей. Особенно после того, как эта скотина у нас последнюю корову забрала! Вы приехали точно туда, куда вам и надо было, — с отчетливо слышимым в голосе злорадным предвкушением пробасил из-под шлема лишенный некогда единственной буренки человек. Или не совсем человек, пусть разномастные по свои стилю, металлу и цвету покраски доспехи и были собраны как минимум из четырех разных комплектов, но своего обладателя они скрывали более чем надежно, ни единого миллиметра уязвимой кожи взгляду не открывая. — Это — Буряное. Ну что, Вадим, пошли проводим их до оврага, где всякую нечисть костегрызке скармливаем, авось и такими упырями не отравится… Перед командиром потом сам отвечу.
— Он тебя за подобные фокусы голыми руками на клочки порвет, затем сошьет, оживит и прибьет еще раз, — откликнулся тот из стражников, который держал волшебную алебарду у горла инспектора министерства налогов и сборов. — Ограничься одним только ушастиком, тогда может отбрешешься… Душу там командиру заложишь или отправишься по приговору суда в шахту долбить руду. На худой конец просто сдохнешь, Олег же у нас все-таки суров, но справедлив, без повода людей на алтарях не режет.
— А у него есть разрешение для установки частного алтаря и лицензия на человеческие жертвоприношения? — Машинально поинтересовался второй из младших инспекторов, который вместо униформы государственного служащего носил бронированную рясу боевого священника. Однако спустя пару секунд служитель церкви вспомнил, что находится несколько не в той ситуации, чтобы подавать голос и резко сбавил тон. Помог ему в сей задаче ласковый и практически нежный тычок автоматным стволом в затылок. — А я чего? Я ничего! Я просто спросил! Без лицензии, так без лицензии, в первый раз, что ли…
— Се-се-сейчас за на-на-нападение на со-сотрудников министерства налогов и сборов одними штрафами или тюремным сроком в-вы не отделаетесь! Всех осужденных за убийство направляют в штрафные войска! — Испуганно взвизгнул Тавлеев, сумев совершить немалый подвиг духа и преодолеть терзавшую его нервную дрожь. Но цвет лица младшего инспектора все равно буквально с каждой секундой проведенной на берегу все больше и больше начинал походить на седину в его же волосах. Особенно заметно это было по ушам, которые выпирали с обеих сторон головы сантиметров на десять и ныне обрели оттенок свежевыпавшего снежного полотна. — Что-чтобы использовать их в битвах с врагами отчизны!
— Вообще отлично, — усмехнулся лишенный последней коровы стражник. — После того, через что я уже прошел, мне там будет почти как дома! Может даже полегче, ведь редко где найдешь такого же отмороженного чернокнижника, как наш командир… Ну, чего стоишь? Шевели ходулями, пока еще можешь!
— Буряное? — Переспросил инспектор министерства налогов и сборов, переводя взгляд со стены расположенного рядом с пристанью населенного пункта на документы, которые до сих пор сжимал в руках. На пару мгновений всех людей накрыла тень. Это взлетевший откуда-то неподалеку большой летучий корабль заслонил им солнце, спешно двигаясь по какому-то важному и неотложному делу. По верхней палубе летательного аппарата во множестве сновали люди и кто-то громко возмущался, что до сих пор еще не заряжено целых двенадцать пушек. Однако портов для бортовых орудий на судне имелось намного больше. И еще четыре вращающихся турели со стволами действительно впечатляющего диаметра. Вслед за первым летучим кораблем в воздух поднялось еще четыре, правда, совсем не таких внушительных. Выстроившись цепочкой, они пристроились лидеру в хвост, старательно удерживая дистанцию в сотню метров до кормы соседа. — Да не может этого быть! Нет, господа нам видимо нужно какое-то другое Буряное. Без воздушного флота, артиллерийских батареей прикрытия и могущественных чернокнижников, которых, между прочим, должны проверять не мы, а совсем другое ведомство! Маленькая ничем не примечательная деревушка, где занимаются добычей алхимических ингредиентов и пушнины.
— Ну, тогда вам надо в прошлое, — усмехнулся начальник группы городской стражи. — Года на два, а лучше больше
Глава 1
Олег далеко не сразу смог осознать, что же именно видят его глаза. А когда все-таки осознал, то первым делом крепко зажмурился, помотал головой и только потом осторожно рискнул вновь разомкнуть веки и осторожно посмотреть вперед. Наблюдаемая им картина ни капельки не изменилась, а значит, оба органа зрения функционировали исправно. Только вот мозг боевого мага, сделавшего весьма неплохую карьеру на фронтах Четвертой Мировой Магической Войны, даже сейчас упорно отказывался верить в открывающуюся перед ним картину. Слишком уж волшебник привык за последние месяцы к мысли о том, что у себя дома может наконец-то расслабиться, ведь в родных стенах ничто не будет угрожать ни ему, ни его семье, ни его друзьям, ни его планам на будущее… Как выяснилось — это было не так. Он не учел, что угроза может прийти не извне, а изнутри, безжалостно растоптав нежные ростки грядущей спокойной и обеспеченной жизни. Ну, то есть еще более спокойной и обеспеченной, чем сейчас, ибо злить и грабить истинных магов, конечно, то еще развлечение для самоубийц, но магистров злят и грабят на два порядке меньше. И совсем не потому, что одаренных шестого ранга в мире намного меньше, чем четвертого.
— Неправильно? — С практически утвердительной интонацией задал вопрос Игорь, правильно сумевший расшифровать выражение лица отца, а после с удивлением покосился на дело рук своих. И ног. Мальчик по сравнению с большинством сверстников был на удивление рослым и хорошо развитым, но в три годика ему все-таки не хватало габаритов для того, чтобы с края действительно широкой грядки дотянуться до её середины. И сильно не хватало. Поэтому оставшийся без присмотра ребенок не долго думая залез туда целиком, и ничто не сумело остановить его на пути к выбранной цели. Уничтожению растительности, которую малыш записал в сорняки и искоренил напрочь. Выдернул, вынес и растоптал. — Но это же не чеснок! Вот чеснок!
— Да — это чеснок, — согласился Олег с категорическим утверждением сына, тыкавшего пальчиком в длинные зеленые листья, торчащие выше любой растительности, которая успела взойти или уже в этом году была посажена на их семейном огороде. И перевел взгляд обратно на остатки полутора сотен растительных ингредиентов для долгоиграющих магических стимуляторов, что собственноручно посадил еще в прошлом году. А после при каждом удобном случае подкармливал собственной магией, жизненной энергией и даже кровью. Хотел еще пару десятков своих же костей в корнях осенью осторожненько зарыть, но в отличии от мягких тканей их регенерировать было делом не слишком быстрым даже для целителя его талантов, а потому чародей данную оккультно-сельскохозяйственную операцию на будущее все откладывал да откладывал… И, как выяснилось, сэкономил собственной ленью немало времени и сил. — Но понимаешь, сынок, сажали мы тут не чеснок. Мы вот эти травки тут сажали, помнишь? Ты же был с нами, тебя с рук никак стряхнуть не могли, все время обратно карабкался. Чеснок грядочку просто обрамлял, чтобы на запах не сползались лишний раз всякие гусеницы да жучки-паучки. Прятал он их… Слушай, ну ты ведь видел, как мы с мамой тут работали уже этой весной! И через окно видел, и когда с нами по огородику вокруг дома ходил… Стоп! А до личной грядочки Анжелы ты тоже добрался?
Участок земли, на котором богатейшая женщина в радиусе тысячи километров лично возилась в грязи и, высунув от усердия язык, окучивала каждую нужную былинку, находился за домом, на противоположенном конце прилегающей к зданию территории. Многие волшебные растения крайне недружелюбно относились к своим собратьям и среди обитателей особой грядочки имелись и такие, которые бок о бок не согласились бы расти несмотря ни на какую подкормку. С их выращиванием вообще было много сложностей… Кажущаяся единой грядка на самом деле представляла из себя четыре с лишним десятка вкопанных в землю больших горшков, чьи края находились вровень с уровнем почвы. А под ними еще имелась толстая металлическая сеть с мелкими ячейками. Чтобы до корней крайне привлекательной для вредителей флоры не добрались ни кроты, ни какие-нибудь медведки. Птиц, грызунов, завистливых соседей, мелких голодающих духов и прочих садовых вредителей должен был остановить и отогнать похожий на пса или скорее садовую скульптуру собаки каменный сторожевой голем, безмолвно лежащий под навесом в двух шагах от Олега и Игоря. Однако этот магический робот относился к числу наименее разумных из своих собратьев, поскольку работа-то у него особых мозгов не требовала. Неусыпно защищать территорию площадью в полтора десятка квадратных метров от всех посторонних. И с дотошным исполнением приказа существо, в общем-то, справилось. Ведь залезший в грядку ребенок был внесен в данную защитную систему поместья как существо, обладающее максимальным уровнем допуска. А Олег от сына, раньше ковырявшегося в построенной специально для него песочнице, отвернулся буквально на пять минут. На то, чтобы разрушить сразу две делянки мутировавшей магической флоры, чьи семена и саженцы стоили дороже золота по весу, малышу просто не должно было хватить времени чисто физически! Но дар оракула, интуиция отца, насупившийся вид Игоря и оставшиеся на чисто выметенных каменных дорожках грязные следы говорили сами за себя.
— Зато я камешек нашел! — Попытался перевести разговор в сторону сын Олега, протягивая отцу перепачканный в сибирской грязи маленький алмаз. Вернее, не очень-то и маленький, ювелиры бы не постеснялись вставить подобную драгоценность в дорогое кольцо или купить её у какого-нибудь подозрительного вида проходимца за пару настоящих золотых рублей. По сравнению с настоящей ценой это ничего не значащие мелочи, но вдруг удачливый воришка или пропивающий фамильное наследие забулдыга им принесет еще чего-нибудь столь же интересненькое и позволяющее получить прибыль в районе тысячи процентов? — Красивый!
— Красивый, — согласился чародей, с мысленным стоном понимая, что склонность влезать во всякие сомнительные авантюры, совершать невозможное и в процессе тырить по карманам богатую добычу сын от него видимо полностью унаследовал. Заодно Олег пытался вспомнить, а на какую же глубину зарывал в грядки маленькие но очень качественные накопители магической энергии, призванные ускорить созревание волшебных растений и усилить присущие им свойства. Вроде бы алмазы он своими руками заложил на полметра ниже уровня почвы, отметив покрашенными в темный цвет серебряными колышками стратегически важные места. Колышки вот они, среди сорняков лежат, с ними ребенок, которого Олег на свою беду начал потихоньку приучать не только к играм, но и к общественно-полезной деятельности тоже «подсобил». Но камни-то он как смог добыть без лопаты?! И даже без совочка какого… — Жаль, мама не оценит. У неё лучше есть. А вот конфет у тебя, боюсь, сегодня не будет. И завтра тоже. А может вообще недели две, если не больше.
— Ууу! — Угрозу Игорь воспринял весьма серьезно, так как уже прекрасно понимал, что отец такими вещами важными не шутил. И в своих предсказаниях относительно мамы почти никогда не ошибался. А Анжела проказ сыну не спускала, без тени сомнения прибегая к суровым воспитательным мерам… Ну, по мнению ребенка суровым. Его же родители считали их строгими, но необходимыми, а окружающие так вообще бы могли упрекнуть Олега в излишней мягкости. Но лишний раз злиться и кричать на сына чародей не собирался. Тот же испортил плоды его усилий лишь потому, что еще не знал о существовании других ценных растений кроме овощей и фруктов. А финансовый ущерб был сейчас для их семьи практически незаметным, хотя лишь несколько лет назад сумел бы не просто разорить, а вогнать в огромные долги. — А может, мы ей не скажем?
— Можем и не сказать, — не стал спорить с ребенком Олег. Потерянного времени и загубленных растений чародею было жалко до безобразия. И потому разговаривая с сыном, он уже параллельно думал над тем, как бы скорее воссоздать эту особо важную часть их маленького огородика, только на сей раз с применением еще более серьезных мер антивандальной защиты. Пожалуй, стоило применить такие, которые могли бережно но непреклонно остановить даже одаренного ранга так четвертого… А то будет обидно опять начинать все сначала, если через грядку лет через десять пройдет кабанчиком пьяный Стефан, вполне способный заменить собою трактор. Или Доброслава опять попробует в волчьем обличье выпрыгнуть на улицу прямо из окна второго этажа, но немного не рассчитает траекторию. — Вот только когда она сама увидит, будет хуже. А она увидит, как тут не увидеть-то? И нет, посадить вместо этих травок другие такие же не получится. Будет заметно.
— Ну, она же сейчас из дома почти не выходит, — заныл ребенок, с надеждой взирая на отца. — Она не заметит! Пааап! Ну, придумай что-нибудь!
— Боюсь, тут ничего уже не придумать, — вздохнул чародей, погладив ребенка по голове. Выглядеть в глазах ребенка всемогущим было приятно… Тем более, что большинство его нехитрых просьб волшебник действительно мог исполнить так или иначе. Однако сына уже пора было приучать к тому, что всякие действия имеют последствия. Иной раз очень и очень неприятные. И чтобы не сталкиваться с ними лишний раз, свое поведение надо продумывать, а не просто делать то, чего захотелось… — Ну, не плачь! Не плачь! Ты у нас уже большой!
Одаренные в попытках увеличить доступную им мощь использовали множество уловок, от банальных тренировок наизнос и до заключения сделок с демонами, во время которых чернокнижники щедро сдавали порождениям нижних планов чужие души и даже закладывали свою собственную. Употребление особых долгоиграющих алхимических стимуляторов на фоне контролируемой одержимости, заражения специальным дрессированным паразитом-симбионтом, частичной или полной некрофикации, замены органов артефактами и прочих подобных «радостей» могло считаться делом простым, безопасным и напрочь лишенным дискомфорта или каких-либо негативных моральных аспектов. Во всяком случае, когда используют те из них, которые варят из травок и монстров, а не из разумных существ. В принципе, Олег бы мог хоть сейчас тряхнуть кошельком, выписать откуда-нибудь из столицы опытного зельевара на пару месяцев и упиваться эликсирами, раз за разом наполняя свое тело и ауру чужим волшебством. Большая часть того со временем выветрится, но некоторая ведь перейдет-таки к новому хозяину! Однако, использование подобных составов имело свои нюансы. С каждой новой порцией организмы и души одаренных начинали все хуже и хуже усваивать подобные подачки, пока, эффективность приема лекарств не падала до нуля. Временное усиление за счет алхимии получить можно было без проблем и сколько угодно, а вот сделать эффект от приема особых долгоиграющих стимуляторов постоянным имелись шансы лишь несколько раз. И чтобы увеличить эффект до максимума, по итогам применения курса препаратов прибавив ранг, а то и не один, следовало использовать особые ингредиенты, имеющие максимальное сродство с магией конкретного одаренного. А в получении таких друиды и просто любители магии природы могли несколько схитрить, просто вырастив на собственной силе идеально подходящие лично им травки, кустики, ягоды и корнеплоды. Да, это было долго, некоторым растениям требовались десятилетия, дабы достигнуть оптимального качества. Да, это стоило дорого, ибо подобная флора отличалась огромной редкостью и капризностью, требовалось либо иметь кучу грядок в подходящих условиях, разнесенных между собою на сотни километров, либо заморочиться с созданием одной единственной плантации экстра-класса, чья земля окажется в итоге как бы не дороже золотого песка той же массы. Да, это несло риск так и не дождаться вожделенного урожая, который могут либо сожрать звери, на инстинктах чувствующие полезность подобных закусок, либо сорвать существа разумные, которым приглянется маленький кустик ценою в большой кошелек монет. Зато при удаче одаренный усилится не чуть-чуть, а очень даже серьезно. На целый ранг, если не больше. А это на самом деле много. Большинство волшебников ведь в своей жизни выше второго так и не поднимаются. Обладатели четвертого считаются элитой в любой стране мира, и дворянство для обладателей подобной мощи является правилом, а не исключением. Олег же по праву считался истинным магом уже сейчас, и никаких долгоиграющих стимуляторов он в жизни еще не пил. А значит, когда его особая грядка сумела бы наконец-то созреть, мог бы буквально одним махом стать младшим магистром, приняв рассчитанный на несколько месяцев курс препаратов. Или даже не младшим, если эликсиры окажутся особо качественными, а сам волшебник за требуемые десять-двадцать лет заметно прибавит в силе естественным образом.
— А вы со мной не играете! Мало играете! — Несколько не в тему заявил наконец-то прекративший рыдать сын чародея, и Олег немедленно заподозрил, что уничтожение магических трав является не случайностью, а частью хитрого плана ребенка, желающего получить больше внимания от обоих родителей, слишком сильно погрязших в своих непонятных взрослых делах. И если так, то своего он определенно добился. Теперь боевой маг этого маленького интригана воспитывать будет еще старательнее, чтобы сын вырос нормальным человеком, а не каким-нибудь пройдохой или манипулятором.
— Олег! Иди сюда! — Раздался от ворот громкий крик Стефана. — У нас тут проблемы! Но оружие можно вроде не брать… Ну, не больше, чем обычно!
— Ты чего разорался, пузырь?! — Появилась на пороге дома Анжела, чей огромный живот теперь не могла скрыть даже теплая весенняя одежда. В правой руке супруга Олега сжимала громадный половник, на котором застыл ком какой-то подозрительной алой субстанции, похожей не то на фарш, не то на молочную кашу, покрытую малиновым вареньем. — Я тебе сейчас вот как дам поварешкой!
— Не надо меня поварешкой! Олег, давай быстрее! — Сибирский татарин, скорее всего, испугался не самого орудия, а той субстанции, которая на него налипла. Точнее того, что его могут заставить её попробовать. Вторая беременность сказалась на вкусовых предпочтениях волшебницы крайне странным образом, да вдобавок заметно усилили сродство Анжелы к астралу. Выходившие из её рук кулинарные шедевры кроме самой поварихи мало кто решался продегустировать, ведь они могли иметь самую непредсказуемую вкусовую палитру и консистенцию. А еще регулярно портили собою посуду, не рассчитанную на столь агрессивные субстанции. Пару раз досталось мебели, куда их уронили или до которой они добрались самостоятельно. Один раз из строя выбыл соседский пес, причем раз и навсегда, но тут животное оказалось само виновато, не стоило ему рыться в выставленном на задний двор упрочненном и герметичном кожаном мешке, где неудавшееся блюдо ожидало своей отправки на полигон для утилизации результатов алхимических экспериментов.
— Хватит орать, мерзавцы! — Из распахнувшегося на втором этаже окна вылетел грозный рев Доброславы и основательно обгрызенный ею же коровий мосол, с громким стуком отскочивший от головы толстяка. Оборотень сегодня была сильно не в духе, но этому имелось очень даже серьезная причина. Сегодня домой она заявилась после почти недельного отсутствия: уставшая, серьезно отощавшая и в не успевшем полностью зарастить все полученные дыру покореженном доспехе. Охота на мутировавшего под действием стихийного магического выплеска медведя, повадившего воровать людей с казалось бы надежно устроенных привалов, лесных заимок и даже окраин соседних деревень, затянулась намного дольше, чем планировано. И судя по тому, как обретший сверхъестественные способности топтыгин-переросток потрепал далеко не самого слабого оборотня, от щедрот матушки-природы ему достался не только повышенный физический тонус и умение хорошо маскироваться. — Спать мешаете!
— Что у нас опять стряслось? — Поинтересовался Олег выскочив за ворота пять минут спустя, сдав сына на руки Анжеле, облачившись в доспехи и вооружившись как обычно. То есть до зубов. Топоры, револьвер, зачарованное ружье, посох, пара гранат… Чародей долго думал, а не залезть ли ему в своего мини-голема, который наконец-то восстановился после излишне близкого знакомства с драконьей пастью, но потом решил, что это будет все-таки немного перебором. Ведь Стефан же не сказал, что ситуация серьезная или может стать напряженной…
— Сегодня утром пароход прибыл, — откликнулся коренной сибиряк, которому коротать время за воротами помогали слетающиеся к его ногам воробьи и синицы. Причем делали они это абсолютно без какого-либо влияния магии. Просто татарин польского разлива жевал неимоверных размеров бутерброд, не иначе как собранный кем-то из жен. Помимо громадного пласта буженины, тонкой прослойки сыра и плотно набитых колец соленых огурцов на половинку батона уложили листки салата, который за еду Полозьев никогда не признавал. И крошек от этого легкого перекуса, способному кому-нибудь заменить плотный завтрак, падало вполне достаточно, дабы прокормить целую стаю оголодавших за зимнее время пичужек. — С ним как обычно прибыло много всего: гости, почта, некоторые заказанные товары… И заявившиеся проверить состояние нашего населенного пункта инспекторы министерства налогов и сборов. Их сейчас в мэрию доставили, и надо бы, чтобы ты на них посмотрел.
— Инспекторы министерства налогов и сборов? У нас?! Перекрестную проверку, что ли решили устроить? — Озадачился зашагавший в нужном направлении чародей, которого подобные новости скорее удивили, чем взволновали. Да, государственные чиновники могли устроить любому человеку множество неприятностей, даже если тот ни в чем не виноват… Однако он и его отряд работали на архимагистра, который практически официально правил сейчас всем Дальним Востоком. Полагающуюся начальству долю военных трофеев они отдавали исправно, и делиться прибылью с производств гражданского сектора, созданных в Буряном, тоже не забывали. Древний волхв же был жаден, но не глуп и потому между потерей лояльности столь полезного подчиненного и окоротом зарвавшихся фискалов, пытающихся навесить на Олега и его близких высосанные из пальца долги, сходу выбрал бы второй вариант. И также сходу вывернул бы зарвавшихся инспекторов министерства налогов и сборов мехом внутрь, либо просто превратил бы их в котлеты средней прожарки. — Так церковников, которые за городом присматривают на предмет правильности отчислений в государственную казну и заодно за нами надзирают, вроде бы должны их же коллеги проверять…
— К нам забрели мытари, которые вытрясают из лесных деревень золотишко, скопленное охотниками, нелегальными старателями и просто крестьянами, схоронившимися подальше от государевых мытарей, — фыркнул толстяк. — Раньше эта группа соседний район обходила, но вот чего-то переназначили их. Эти придурки картами чуть ли не прошлого века пользовались и тупо не знали, что тут такие перемены и теперь Буряное город, оправляющий налоги напрямую во Владивосток… А еще они нарвались на своих старых знакомцев, которые благодаря им чуть по миру с протянутой рукой не пошли, но теперь у нас в городской страже служат. И чуть не оказались расстреляны прямо на пристани.
— Ох, боюсь не настанут никогда те времена, когда оскудеет земля Русская идиотами, — тяжело вздохнул Олег, имея ввиду сразу и сборщиков налогов и смертельно обиженных на них людей, которые не нашли лучшего момента, чтобы начать сводить старые счеты. — И чем дело кончилось?
— У кого-то из стражников все-таки нашлись в голове мозги, и большую часть инспекторов повели по кратчайшей дороге в мэрию, а меньшую кружным путем к оврагу с костегрызкой… — Немного невнятно отозвался Стефан, вгрызаясь поглубже в бутерброд. — Чтобы высланная оттуда группа быстрого реагирования точно успела на перехват.
— Да, неприятная ситуация, — поморщился Олег, понимая, что воспитательную работу с сыном и создание новой особой грядки придется изрядно отложить из-за административных проблем. Государственные чиновники довольно нервно относились к покушениям на жизни своих коллег, а потому можно было не сомневаться, Буряному все это еще откликнется. Штрафами ли, лишними проверками, дополнительные придирками при оформлении документов, без которых почему-то нельзя было обойтись даже при наличии в этом мире волшебства… — Трупы-то в итоге есть или обошлось?
— Пронесло. Инспекторы министерства налогов и сборов обделались легким испугом… Ну и парой порезов от зачарованного оружия, на которые собственно тебя и зовут посмотреть. Только вот это не единственная наша сегодняшняя проблема. — Стефан выдержал драматическую паузу не хуже чем звезда Большого театра. — Вместе с прочими гостями прибыл и посланник Саввы, который станет говорить только с тобой лично. На волхва не похож, скорее уж храмовый воин, но оно и понятно, не будет же архимагистр служителей своих богов с записочками по рекам гонять…
— Угу, он их просто телепортирует через план огня, если вдруг нужно будет оторвать от исполнения своих служебных обязанностей по какой-либо срочной надобности, — согласился Олег, едва удерживаясь от того, чтобы тяжело вздохнуть. — Блин! Лучше бы налоговые инспекторы персонально ко мне приехали! Этим кровопийцам под нас подкопаться вроде бы негде особо, а вот архимагистр может и напрячь, и запрячь и послать куда Макар телят не гонял… Где этот почтальон-то особой важности? В мэрии сидит, по улицам гуляет или на причале ждет, чтобы с параходом обратно смотаться?
— Мочь-то он может, но вроде не должен? Новых вторжений на территорию страны пока нет, а наносить ответные удары османам или даже в Англию должно быть удобней тем, кто в европейской части России проживает, — Несмело предположил Стефан, разворачиваясь к самому крупному объекту в зоне видимости. Исполинской магической ели, в чьих корнях прятался небольшой магический источник, и чьи живица да шишки до недавнего времени являлись главным экспортным товаром Буряного. Да и сейчас она, в общем-то, пользовалась изрядным спросом, но за пределы населенного пункта в качестве обычного сырья уже не уходила к большому огорчению перекупщиков. Основная часть обладающего волшебными свойствами продукта шла начинающим алхимикам, десятками литров варящими целебные бальзамы, а остатки забирал пока еще единственный в радиусе досягаемости парфюмер, умудряющийся варить из них весьма даже неплохое мыло с антисептическими свойствами. — А ждать тебя этот воитель древних богов должен где-то у подножия ели Муратовой. Он вроде как с моим дядькой-то троюродным знаком, а тот покуда из корней вылезти не может.
— Опять со здоровьем проблемы? — Насторожился Олег, уже неоднократно приводивший в порядок организм старого друида и вроде бы добившийся существенного прогресса, но все равно испытывающий некоторые опасения, что тот скоро и окончательно даст дуба.
— Да не, от супруги прячется, — отмахнулся сибирский татарин. — Она его на измене поймала, с какой-то служанкой из переселенцев, сразу же вспомнила молодость и чуть не отстрелила дядьке самое для мужчины главное. Теперь вот Мурат наружу из-под земли ни ногой. Во всяком случае, пока его правнуки и праправнуки не уговорят тетку Галю положить оружие. Или хотя бы не отведут её от ели километров на пять-шесть, на меньших дистанциях он рисковать опасается.
— Ну… Хотя бы серьезных жалоб на здоровье у него больше нет, раз вдруг на такие подвиги потянуло, — только и смог сказать чародей, который без сомнения проделал грандиозную работу, пытаясь вернуть дальнему родственнику Стефана молодость и избавить от застарелых травм, полученных на фронтах Третьей Мировой. — А что, она такой хороший снайпер?
Ответ Стефана заглушил грохот, с которым на землю при полностью ясном небе обрушилась толстая ветвистая молния. А затем разряд небесного электричества ударил еще и еще, притом Олег мог бы поклясться — били они в одно и то же место. Причем весьма недалеко, куда-то к корням исполинской ели.
— И ведь войска-то ведь сегодня почти все на учениях, — уже на бегу думал Олег, как ветер мчащийся к месту происшествия. Не следовало обладать даром оракула, чтобы понимать — весь город стал свидетелем применения мощной боевой магии. Такую не используют против агрессивных дворовых кобелей, сорвавшихся с цепи или парочки забулдыг, вообразивших себя уличными грабителями. Подобная сила для решения мелких бытовых конфликтов просто избыточна, а раз так, то относительно рядом идет жестокая драка двух или более одаренных, способная привести к многочисленным разрушениям и жертвам среди мирного населения. И один из её участников, скорее всего является мэром, ибо волшебников третьего ранга и выше в городе вообще немного, а Мурат еще и должен был находиться где-то в корнях дерева-переростка. — С одной стороны это даже хорошо — можно быть уверенным, что не мои бойцы от скуки безобразничают. А вот с другой — ну почему мне опять приходится лезть в чужие проблемы?!
Яркие вспышки заклинаний, испуганные вопли разбегающихся людей, дым от потихоньку разгорающегося пожара и прочие признаки магического боя помогли Олегу скорректировать курс, в результате чего он выскочил к подножию магической ели буквально в паре десятков метров от места схватки. Высокий худой старик в истрепанной медвежьей шубе сидел прислонившись спиною к истекающей смолой коре и стонал от боли, схватившись за голову обеими руками и роняя крупные капли крови из внешне целого носа. Но рядом с мэром застыл как муха в янтаре старый священник, до недавнего времени бывший единственным представителем церкви на территории Буряного. Огромная капля свежей смолы, без сомнения исторгнутой магической елью прибила его к земле и утопила в себе практически целиком, только оставшиеся на свободе ноги отчаянно дергались. С периодичностью в три-пять секунд, этот природный клей подсвечивался изнутри вспышками света и начинал бурлить, но своих позиций не сдавал, грозя пленнику мучительной смертью от удушья. Парочка более молодых священников, появившихся в городе лишь после того как насаленный пункт стал развиваться не по дням, а по часам, и за его обитателями государству понадобился дополнительный пригляд, сошлась накоротке с человеком, которого чародей раньше не видел. Неопределенного возраста мужчина с изрезанным морщинами лицом, но совсем не стариковскими движениями и мощными накаченными руками профессионального атлета или фехтовальщика вращал вокруг себя огромный двуручный меч, чье лезвие одновременно горело синим пламенем и шибало в разные стороны электрическими разрядами. Слева на него наседал вооруженный простым на вид посохом монах, да только гладко отполированное дерево при каждом столкновении заставляло протестующее гудеть зачарованный металл и приглушало на пару секунд сияние колдовских молний. Справа же орудовал чем-то вроде двух сотканных из света шпаг последний церковник. В процессе драки троица забияк также не чуралась использования волшебства… А может и воззвания к божественным покровителям. Пластинчатая кольчуга незнакомца по центру груди блестела золотой пластиной с вырезанным на нем хмурым солнцем, без сомнения относящимся к священным символам язычников. Видимо это и был тот посланник, которого к Олегу направил архимагистр.
— Религиозный диспут у них тут что ли случился? — Озадачился безнадежно опоздавший на встречу чародей, прикладывая руку к дергающейся ноге пожилого священника. Первым делом он церковника погрузил в глубокий сон, вторым удостоверился, что он сам по себе точно в ближайшее время не очнется и только потом принялся доставать наружу заслуженного сельского батюшку. Смола была густой и липкой, крайне неохотно поддаваясь посторонним манипуляцим, однако волшебник немало времени уделял как управлению жидкостями, так и магии природы, а потому секунд через двадцать все-таки смог извлечь на воздух по-прежнему задыхающуюся жертву. Носоглотка и легкие человека оказались намертво забиты все тем же янтарного цвета сгущенным древесным соком, который требовалось аккуратненько извлечь, желательно ничего в процессе не травмировав слишком сильно. — Стефан! Не лезь! Лучше Мурата отнеси куда-нибудь в безопасное место!
— Что значит не лезь?! — Сдавленным сипящим голосом возмутился толстяк, похоже на бегу умудрившийся дожевать чудовищных размеров бутерброд и теперь страдающий от последствий поедания такого количество сухомятки. Однако взамен закуски в руках сибирского татарина появилось впечатляющих размеров бревно почти четырех метров длины, не иначе как свистнутое с места чьего-то капитального строительства. — Наших бьют!
Разорвав со своими противниками дистанцию на пару метров, волхв воздел свой меч к небесам, и обрушившаяся оттуда толстая ветвистая и ослепительно яркая молния обрушилась на священника с посохом. Однако упертая в землю деревяшка сыграла роль громоотвода… Но от бревна, тюкнувшего церковника по затылку, не спасла. Вооруженный двумя солнечными шпагами священник, впрочем, судьбы своего напарника не видел, поскольку буквально размазавшись в пространстве за счет неестественного ускорения перенесся за спину служителю языческих богов, нанося пару колющих выпадов, нацеленных точно в сердце соперника. И кольчугу они вспороли исправно, рассыпая во все стороны брызги расплавленного металла. Да только извернувшийся с неожиданной ловкостью подобно кошке или змее служитель старой веры сумел вовремя встать к угрозе боком, а потому отделался оцарапанной грудью и надрезанными лопатками. Он выдохнул прямо в лицо врага порыв ураганного ветра, сбивший на землю любителя магии света, перехватил поудобнее свой клинок и занес его для добивающего удара… А после рухнул на землю, поскольку по башке ему двинули длинной и тяжелой лесиной с достаточной силой, чтобы древесный ствол брызнул щепками во все стороны и развалился на две части. Или все-таки виновна в последнем оказалась не грубая мощь удара, а сработавшая магическая защита? Бодренько вскочивший обратно на ноги церковник видимо изрядно удивился своей внезапной победе, развернулся к Стефану и открыл рот, чтобы что-то сказать… И получил в лоб остатком бревна, из которого еще можно было нарубить штук двадцать отличных поленьев, отлетел шагов на пять к корням исполинской сосны, где больше не шевелился.
— Ну и кто тут у тебя «наши»? — Полюбопытствовал Олег, оглядывая поле боя, на котором лежали все, кроме его излишне пухлого друга. — Церковники которые в Буряном проживают последний год или приехавший только сегодня старый друг твоего троююродного дядюшки, ну или кем там вам Мурат приходится?
Стефан посмотрел на дело рук своих, озадаченно хмыкнул, почесал в затылке и глубоко задумался
Глава 2
— Я буду жаловаться! — Заявил Олегу инспектор министерства налогов и сборов, гневно раздувая ноздри.
— Жалуйтесь, только тише. Не забывайте, вы находитесь в больнице, — разрешил чародей, голова которого сейчас была занята куда более важными проблемами, чем недовольство мелкого провинциального чиновника, в чью зону ответственности Олег и его друзья ну вот никак не попадали. Да и вообще к случившемуся происшествию он имел самое минимальное отношение. Пусть в злосчастный патруль городской стражи попали несколько ветеранов его отряда, выгуливающих потенциальных новичков и проверяющих как те будут себя вести вовремя скучной утомительной рутинной службы, но формально на тот момент они находились в подчинении местного муниципалитета. Следовательно, возиться с жалобами на их поведение и сопутствующей бумажной волокитой придется Мурату, если дело не дойдет до уголовного преследования… — Но помните, что в случае судебных разбирательств из-за той парочки синяков и порезов, которые я уже исцелил, мои люди имеют права затребовать испытание дуэлью. Думаю, мы оба понимаем, чем в таком случае кончится дело.
— Я этого так не оставлю! — Продолжал возмущаться работающий в лесной глухомани налоговый инспектор, который неожиданно для себя обнаружил, что сила вдруг может оказаться совсем не на его стороне. Правда, тон он все же несколько сбавил. — Где ваш мэр?!
— Да вот… Лежит под одеялом, — указал Олег на примотанное ремнями к каталке тело, рядом с которым стоял. Формально укладывать Мурата на лечение, переводить в полностью бессознательное состояние и лишать подвижности не было такой уж жесткой необходимости, но чародей решил перестраховаться. Получивший в драке ментальный удар старый друид словил заодно микроинсульт, и пусть целитель быстро привел в норму сосуды головы, устранил кровяной сгусток и даже регенерировал пострадавшую часть мозга, однако некоторые риски здоровью главы города все-таки сохранялись… Особенно если он вдруг начнет скакать молоденьким козликом, спасаясь от супруги, которая несмотря на просьбы внуков и правнуков до сих пор караулила с ружьем своего «благоверного». Собственно когда она на поиски мужа в больницу заявилась, кто-то расторопный бывшего деревенского старосту одеялом и замаскировал от греха подальше. — Да он это, он, можете даже не сомневаться. Сам его туда уложил.
— Святые отцы готовы, антимагический яд введен из расчета массы тела, критических процессов в организмах пока не наблюдается, — санитары принялись вкатывать в помещение новых пациентов. Сначала их не приводя в сознание исцелили от последствий близкого знакомства с одним и тем же бревном, а потом все так же не приводя в сознание накачали зельем, угнетающим волшебные способности. Дозировка использовалась минимальная, скорее ослабляющая дар, чем сводящая его на нет, однако Олег не хотел, чтобы у этих людей вдруг начались серьезные проблемы со здоровьем. Пусть лучше опять передерутся, когда в себя придут… Тем более, в таком состоянии много они не навоюют, а ничего по-настоящему ценного в палате не имелось.
— Отлично! Тогда начинаем эксперимент! — Обрадовался чародей, который давно задумывался о проведении подобного опыта, да как-то все случая удобного не выпадало. — Вот этого отвезите куда-нибудь, где попрохладней, а храмовник мне здесь еще будет нужен. Так, до кондиции им доходить еще минут пять, а потому господин инспектор, пока есть время, займемся вами…
— Где эта сволочь?! — В палату словно штурмовой отряд ворвалась седая всклокоченная дама, в глазах которой горело пламя мести, а в руках тряслась и дергалась автоматическая винтовка с оптическим прицелом и нестандартно крупным магазином, явно рассчитанном на какие-то очень большие патроны. Олег затруднялся сказать, сколько они с Муратом были вместе, вроде бы пожилой друид как-то обмолвился, что это его не первая жена, но факт супружеской измены сия дама явно перенесла очень тяжко. — Где мой муж?! Куда вы его от меня спрятали?!
— Женщина, поставьте оружие на предохранитель и вытрите ноги. Вы в больнице, — сделал замечание седовласой фурии Олег, радуясь тому, что никто из санитаров еще не успел взяться за мэра города, чтобы вынести его прочь. Если бы одеяло случайно сняли с лица старого друида, то пришлось бы его защищать от пуль даже своей грудью, а так боевую пенсионерку, внимательно осмотревшую помещение но не нашедшую тут объект своей мести, секунд через десять окружили толпой ввалившиеся следом правнуки и праправнуки Мурата и вывели прочь, хором бормоча чего-то успокаивающее. — Безобразие… Ну вот как прикажете заниматься серьезной наукой в такой нервной обстановке? Итак, господин инспектор, теперь настал ваш черед… Эээ… Господин инспектор? Эй, народ! А кто-нибудь видел, куда он подевался?!
Олег был готов поклясться, что чиновник сборов находится у него за спиной, однако когда чародей развернулся, то никого не обнаружил. Санитары, успевшие быстренько перетащить Мурата в подвал, чтобы не запарился под одеялом, тоже как-то затруднялись сказать, куда пропал сотрудник министерства налогов и сборов. А заниматься розыскными мероприятиями всерьез у Олега времени не было, поскольку его пациенты начали приходить в себя и практически сразу же снова сцепились, словно и не было долгого периода беспамятства.
— Ах ты волчья сыть! Скорбный разумом помойный выползок! — Надрывался местный священник, который провел в Буряном не одно десятилетие. — Не допущу идолищ поганых и капищ бесовских в моем селе!
— Тогда сжигай свой вертеп к чертям собачьим, цепная крыса в женском платьице и не мешай вере в истинных богов занимать её законное место! — Не пожелал оставаться в долгу посланец Саввы. — Это не село, а город, трухлявый ты пень, причем не твой, а находящийся в административном подчинении Владивостока! И у меня есть разрешение на строительство храма Перуна, подписанное самим губернатором!
— Да хоть императором и всей Думой Боярской! Погибели душ христианских не допущу!
— Без разрешения патриарха устроительство храма языческих богов в черте официального поселения неправомочно! — Поддержал коллегу тот из молодых священников, который в битве пал последним.
— Ваш Святейший Синод может утереться! Архимагистр Савва от императора официальное право на создание святилищ и храмов древней веры на территории восточнее Иркутска получил! Или вы хотите пойти против власти мирской, нарушив вашу многовековую традицию симфонии, то бишь пресмыкательства пред более сильным с полным наплевательством на честь, совесть и взятые на себя ранее обязательства?!
Вооруженный блокнотом и карандашом Олег внимательно наблюдал за своими хорошо зафиксированными пациентами, готовясь подмечать мельчайшие детали процесса. Ему как целителю было очень интересно узнать, насколько эффективно яд антимагии будет действовать на языческого жреца и христианских священников, которые совершают чудеса не только благодаря собственному магическому дару, но и при помощи обращения к своим покровителям. Однако эксперимент то ли провалился в зародыше, то ли напротив, оказался слишком успешным. Серьезных попыток вырваться из намертво привязывающих к каталкам ремней они не предпринимали, каких-нибудь помощников с небес не призывали, и обрушивали друг на друга ругательства, а не божественный гнев и святые кары. В блокнот конечно можно бы было записать их высказывания, некоторые из которых легко трактовались как оскорбления власти… Но чародей сбором компромата не увлекался, да и вообще, обе стороны религиозного конфликта уже проживали в далекой сибирской глубинке, куда любили ссылать за прегрешения данного толка. И церковники являлись теми, кто и должен заниматься подобным вопросом, но по какой-то причине Олег сомневался, будто они начнут за подобное сами себя сечь, штрафовать или еще как наказывать.
— Санитар! Самую большую клизму! — Прокричал чародей в коридор минут через десять, когда переругивающиеся служители высших сил в своих оскорблениях стали повторяться. — А также скипидара! Ведро! И мешочек с патефонными иголками!
Установившаяся мгновенно тишина оказалась такой густой, что было слышно, как где-то в соседнем помещении журчит вода, а снаружи здания бурчит одна очень злая старушка, выискивающая своего мужа, отбиваясь от успокаивающих её потомков. Пусть служители высших сил и были куда больше заняты друг другом, но не отметить где они находятся и в каком состоянии было просто нельзя. И пусть трое из них прекрасно знали и Олега, и помещение больницы, а четвертый видимо довольствовался словесным описанием чародея, но видимо они все-таки допускали, что прозвучавшие слова могут оказаться отнюдь не шуткой. В этом мире могущественные одаренные регулярно откалывали фокусы и похлеще, иногда даже умудряясь в процессе остаться полностью правыми в соответствии с законами и даже с общественной моралью. К примеру, если бы возмутителей спокойствия подобным образом из-за шума, заставившего его проснуться, наказал бы какой-нибудь магистр, то люди бы бурчали, что тот излишне скор на расправу. Но не более. И вообще пострадавшие сами виноваты, раз таких серьезных персон отрывают от важных дел, заставляя отвлекаться на всякую ерунду.
— Как вам не стыдно, — укоризненно покачал головой Олег, взирая на хорошо зафиксированных служителей высших сил и получая в ответ крайне настороженные взгляды. — Взрослые люди, некоторые так даже пожилые… Претендуете на то, чтобы быть нашими духовными лидерами… А ведете себя не то как драчливая ребятня, не то как олени, сшибающиеся рогами в период гона! Что, сложно было дойти до арены и устроить драку с соблюдением всех официальным формальностей? О том, как ваши действия будут выглядеть со стороны и к каким последствиям приведут, вы подумали?
— Ну, так на арене правила соблюдать надо, — ядовито заявил храмовый воитель… Или скорее все-таки воинствующий волхв, просто обладающий довольно скромным магическим даром, где-то на уровне очень способного ученика, но все-таки не дотягивающий до подмастерья. Лицо мужчины помимо морщин избороздила целая коллекция шрамов, явно нанесенных в разные годы и разными предметами, от тонких клинков до довольно четко отпечатавшейся на левой щеке булавы. Такие же отметины имелись и на руках, только вот кожа там выглядела куда более молодой и упругой. Не то сказался тот факт, что обычно кисти в бою защищают прочными перчатками, не то конечности просто отрастили заново относительно недавно. — А не набрасываться со всех сторон толпой. Разве же эти крысы церковные будут драться честно, когда у них есть хоть малейшая возможность проиграть?
— Драться честно?! — Один из молодых священников рванулся в своих путах так сильно, что подпрыгнула вся каталка. — Уж кто бы говорил! Напомнить, что именно ты начал схватку, первым нанеся по мне удар?! И чтоб мне до конца дней своих держать самый строгий пост, если бы он не стал смертельным, попади куда надо!
— Ну а что мне еще оставалось делать, когда вы нас с Муратом обступили со всех сторон, наложили на себя защиту и явно готовились запинать толпой?!
Раздавшийся стук в дверь, следом за которым в палате появился один из санитаров, прервал продолжение снова разгорающейся склоки, поскольку служителей богов несколько нервировали те предметы, которые внес в помещение один из помощников Олега. А именно ведро с резко пахнущей прозрачной жидкостью, едва слышно позвякивающий мешочек и действительно большую клизму. Ну, вот просто очень большую! Чародей даже не знал, что у них в больнице такие есть и теперь гадал, используется ли сей агрегат в ветеринарии для лечения захворавших быков и лошадей-тяжеловозов или же лежал в запасниках, дожидаясь прибытия богатырей, огров, троллей и прочих маленьких великанов.
— Патефонных иголок, к сожалению, не нашел, — покаялся скромного роста мужичок в белом халате, до переезда в Буряное трудившийся помощником сельского знахаря. Опыта зашептывания ран, работы костоправом и лечения похмелья с пищевыми отравлениями ему вполне хватило, чтобы устроиться в больницу, а дополнившее имеющиеся практические навыки обучение с использованием купленной в столице профильной литературы позволило в кратчайшие сроки обогатить молодой город довольно ценным специалистом. — На складе инструментов нету, в крупнейших купеческих лавках тоже вроде отсутствуют. Заказать конечно можно, но придут они только недели через две… Поэтому мелких обувных гвоздиков взял. Должны пролезть.
— Отлично, — принял запрошенные инструменты медицинско-палаческого дела Олег, решив не говорить, что он вообще-то шутил и ничего из этого ему не нужно. В конце-концов, зачем расстраивать ценного специалиста, сумевшего найти и доставить все потребное в такие сжатые сроки? Но о том, чтобы попытаться перевести низкорослого лекаря к себе на «Тигрицу» или хотя бы куда-нибудь к снабженцам чародей определенно собирался всерьез подумать. Талант! — Итак, господа, давайте вернемся к причинам вашего конфликта и безответственного поведения. Только прошу вас, без лишних эмоций и нападок на своих идеологических оппонентов. Проявите терпение и смирение, как и положено лицам вашего сана.
— Этот нехристь языческий хочет у нас капище свое бесовское воздвигнуть! — Едва ли не со слезами в голосе простонал бывший деревенский священник, в молодом городе не тянущий даже на почетное звание первого среди равных, но видимо до сих полагающего себя ответственным за окормление данного населенного пункта и его же безопасность от любых возможных теологических угроз. — Ну, нельзя же так!
— Можно, — отпарировал воинствующий волхв, который относительно скромный магический дар видимо компенсировал поддержкой свыше и огромнейшим количеством боевого опыта. Старый товарищ друида, получившего свои ранения на фронтах Третьей Мировой, скорее всего являлся ветераном того же конфликта, и пусть по сравнению с некоторыми древними зубрами особой разницу между ним и тем же Олегом бы не нашлось, однако и недооценивать подобных людей было смертельно опасно. Дар оракула подсказывал чародею, что лежащий на каталке мужчина сталкивался с куда более сильными врагами не десятки, а сотни раз. И он жив, а вот они — нет, если только не успели вовремя смыться. — Это дело угодное истинным богам… И у меня есть повеление архимагистра Саввы на создание в этих краях храма Владыки Перуна, хозяина молний и покровителя дружин, ведь где как не здесь можно найти отважных воинов, нуждающихся в его поддержке, достойных её и готовых к новым битвам во славу его? Разумеется, мое право на создание святого места подтверждено официально и все необходимые разрешения имеются.
— Понятно, — кивнул чародей, который действительно в этот момент многое осознал. Частично в этом были повинны его пророческие способности, частично подслушанная часть спора между представителями разных религий, а частично банальная логика. Архимагистр уже неоднократно пытался обратить Олега в свою веру, но раз за разом получал отказ. Однако древнему волхву не нравилось наличие на его территории той силы, которую он почти никак не контролирует, а Буряное уверенно становилось тем местом, которое власти этой части страны были просто обязаны принимать во внимание. Вдобавок Савва как духовный лидер язычников пришел к выводу, что количество последователей стоило бы увеличить, компенсируя потери за время войны, да и вообще расширяя свое влияние. И пополнение рядов одаренными или просто опытными солдатами в период Четвертой Мировой Войны принесет ему куда как большие диведенды в плане капитала метафизического, политического и обыденного, денежного, чем принятие под крыло десятикратно большего количества крестьян или даже охотников. А раз Олег упорно отказывается от веры в древних богов, то почему бы не заняться обращением его отряда? В конце-концов, без своих бойцов истинный маг много не навоюет, а прошедшая тщательный отбор команда состоит из весьма перспективных кадров и наверняка окажется куда более доступной для соблазнительных предложений язычников. Уж у покровителя воинов-то должны найтись аргументы для склонения на свою сторону тех, кто войной по большей части и занимается. А с достаточно большим процентом последователей данной религии внезапно переметнуться к врагам Саввы или просто сыграть в свою игру строптивцу станет крайне затруднительно. — Ну, меня вы, наверное, знаете, Олег Коробейников. А вас как зовут?
— Нерон, — удивил служитель древних славянских богов не то греческим, не то римским именем. Впрочем, представителей данных этносов в такой большой стране как Россия должны были насчитываться тысячи… Только вот странным было видеть появление кого-то из на службе у Саввы, учитывая антагонизм гиперборейцев и атлантов, определенно связанных со славянским и греческим пантеоном. Впрочем, обитатели Олимпа прославились своей жестокостью, капризностью и распущенностью, которые наверняка отталкивали от них многих людей. Или единый противник в лице доминирующего во всей Европе христианства смог сгладить противоречия, идущие из глубины веков.
— Подожди, сын мой, ты что хочешь встать на сторону этого язычника?! — Всполошился старый священник. — Не совершай такой ошибки! Пусть твой путь связан с темными силами и непозволительным риском, но тем важнее будет для тебя в нужный момент получить поддержку церкви! А однажды она тебе точно потребуется, ни одному черному магу никогда еще не везло бесконечно! Не разрешай ему построить в городе капище!
— Как я могу кому-то тут что-то запрещать или разрешать? Да, мне принадлежит в городе многое, но тем не менее подобные вопросы находятся в компетенции мэра города. Между прочим того самого, чьи мозги вы почти сумели превратить в кашу. — Развел руками Олег, решив не заострять внимания на том, что эмиссар Саввы будет лицом уж точно более влиятельным, чем сельский попик из глухой деревни, что неожиданно для всех стала городом. Да и его «помощники» хоть и относились к тому крылу церкви, которое занималось больше государственной безопасностью, чем заботой о душе, тоже находились в низу иерархии себе подобных. Других не законопатят в лесную глушь под бок к сомнительному чернокнижнику, где можно пропасть ни за грош или провести десятки и сотни лет дожидаясь нужного момента для уличения темного мага в преступных деяниях, который может быть еще и не наступит вообще никогда. — Да и потом, насколько я помню, святилища Перуна как раз в городе-то обычно и не строятся. Им нужен холм и дубовая роща на нем, чем старше, тем лучше.
— Именно так, — согласился жрец этого языческого бога, про которого Олег знал не сказать, чтобы много… Но явно больше, чем большинство обывателей. Все-таки публичные лекции Саввы, на которых чародей неоднократно присутствовал, были посвящены в первую очередь пропаганде его веры и её особенностям и лишь только потом передаче части опыта архимагистра. В память волшебника в частности запало, что наиболее регулярными подношениями Перуну являются особым образом убитые кабаны, которых следовало подранить стрелами, а добивать дубиной, ибо именно подобный оружейный набор пришелся по сердцу данному божеству… Но вот чем конкретно он одаряет своих последователей волшебник то ли прослушал, то ли просто пропустил, поскольку был занят какими-то другими делами. — Но пусть у древних дубрав есть свое очарование, и истинно верующему его будет вполне достаточно для того, чтобы благоговеть перед столь священным местом, но для удобства прихожан и некоторых церемоний храм возвести все-таки будет нужно. И, боюсь, мне будет нужна в этом ваша помощь… Или пожертвования.
— А Савва разве на строительство культового сооружения денег не выделил? — Удивился Олег, который привык к тому, что архимагистр может экономить на чем угодно, но только не на своей вере. И пусть финансы чародея находились на столь высоком уровне, как никогда раньше, но будучи поставленным перед необходимостью оплатить постройку храма теплыми чувствами к древнему волхву он не проникся. Да, формально его ни к чему не обязывали… Однако отказ обязательно бы ударил по отношениям с фактическим хозяином Дальнего Востока и следующим за ним язычниками.
— Создание храма должно вестись силами добровольцев, а также тех, кто будет служить в нём богам. Так принято, — последовал ответ от эмиссара древнего волхва. — Но архимагистр велел передать мне для вас еще кое-что. Если храм будет возведен до начала лета, то в следующие три месяца он купит по справедливой цене любое количество летучих кораблей, которое вы сможете построить или отбить у врагов.
Глава 3
Поделиться книгой: