Помоги проекту - поделись книгой:
Когда пятнадцатилетняя Мария Раевская впервые увидела море, она стала бегать по берегу, то догоняя волну, то убегая от неё. Пушкин любовался Марией, её восторгом.
Под яркими августовскими звёздами путешественники плыли на военном бриге «Мингрелия» в Гурзуф. Здесь родились пушкинские строки:
В середине сентября Пушкин простился с Раевскими и добрался, наконец, до Кишинёва. «Друг мой, любимая моя надежда — увидеть опять полуденный берег и семейство Раевского», — так заканчивал он свой рассказ брату.
На полях черновиков Пушкин любил рисовать портреты. Почти всех Раевских можем мы найти среди быстрых пушкинских набросков. Сыновьям генерала он посвятил многие свои творения. Поразительно: исследователи отмечают, что легче перечислить крупные произведения Пушкина, которые вовсе не имеют отношения к Раевским, чем те, которые так или иначе связаны с ними.
А была ли случайной их встреча — кто теперь расскажет?..
РОКОВОЙ ДЕНЬ
Семья Раевских была дружной. Выросли дети. Две дочери вышли замуж. Старшая, Екатерина, — за Михаила Орлова, того самого, что подписал от имени русских условия сдачи Парижа. Он после войны служил вместе с генералом Раевским, был начальником штаба его пехотного корпуса. А младшая дочь, Мария, стала княгиней Волконской. И её муж был военным, генерал-майором, тоже участником Отечественной войны.
Орлов и Волконский, как и многие молодые офицеры, прошли с русской армией через всю Европу. Они увидели другие страны, где не было крепостного рабства, и поняли, что, исполнив честно воинский долг, обязаны отдать и долг гражданский: освободить крестьян и переменить всё политическое устройство России, сделать её свободной и богатой. Так появились тайные общества.
14 декабря 1825 года заговорщики попытались выступить против царя, вывели на Сенатскую площадь в Петербурге верные им войска. Но восстание не удалось.
И лучшие, честнейшие люди России, которых стали называть декабристами, один за другим заполнили тюремные казематы Петропавловской крепости.
Страшные недели наступили. Почти в каждой знатной дворянской семье обнаружились «государственные преступники». Пришла беда и в дом Раевских. Были арестованы Орлов и Волконский. Раевский просил за них. Император Николай I возмутился: «К чему это прославленный генерал заступается за отпетых негодяев?!»
Под конвоем доставили в Петербург обоих сыновей Раевского. В Зимнем дворце их допрашивал сам царь:
— Нам уже известно, что вы не принадлежали к тайному обществу, но имея там родных и знакомых, вы, конечно, обо всём знали. Почему вы не уведомили правительство? Где же ваша присяга?
И в большой, богато убранной, затянутой шелками зале царского дворца, гулко отдались слова Александра Раевского:
— Государь! Честь дороже присяги. Без присяги человек ещё может существовать, потеряв же честь, — жить невозможно!
Император был в ярости. Но не имел причин предать суду братьев Раевских. Их освободили.
Долгие месяцы тянулось рассмотрение дела. Наконец Следственная комиссия объявила приговор: Сергей Волконский — двадцать лет сибирской каторги. Быть бы в Сибири и Орлову, но его брат Алексей на коленях вымолил у царя смягчения наказания — ссылку в имение под Калугу без права въезда в столицы. Николай I вынужден был уступить: ведь именно Алексей Орлов первым прискакал со своим полком на Сенатскую площадь защищать царя.
Полковник Александр Раевский покинул военную службу. Николай Раевский возвратился в свой полк на Кавказ. Там шли военные действия, и, как знать, не по негласному ли распоряжению царя именно его посылали в опаснейшие походы?..
Но, может быть, самое страшное для генерала Раевского случилось уже после оглашения приговора. Ведь до конца жизни не будет и дня, чтобы Николай Николаевич не думал о судьбе своей младшей дочери.
ЕЩЁ ОДИН ПОРТРЕТ
Красивая молодая женщина с задумчивым лицом и густыми чёрными локонами. Этот портрет висел над постелью тяжело больного генерала Раевского. С трудом приподнявшись с подушек, умирающий указал исхудавшей рукой на портрет дочери: «Вот самая удивительная женщина, какую я знал».
Двадцать лет сибирской каторги и вечная ссылка — таким был приговор Сергею Волконскому, её мужу. И двадцатилетняя светская красавица последовала за ним в Сибирь. Её отговаривали знакомые, умоляли родные. Царские чиновники, да и сам император Николай, пугали невыносимыми условиями жизни в Сибири, её лишали всех прав — она становилась женой государственного преступника, ссыльнокаторжного — и только! Наконец, ей не разрешили взять с собой ребёнка — первенца, названного в честь деда Николаем. Но Мария была непреклонна.
Каково отцу пережить такое?! Поначалу Раевский категорически противился отъезду дочери, затем молил о скором возвращении. Мария Николаевна писала: «Мой отец, этот герой 1812 года, с твёрдым и возвышенным характером… не мог вынести мысли о моём изгнании, мой отъезд представлялся ему чем-то ужасным».
— Я тебя прокляну, если ты через год не вернёшься! — кричал он.
Но вот прощание. И последняя записка уже говорит не об осуждении, а простом отцовском горе: «Снег идёт, путь тебе добрый, благополучный. Молю бога за тебя, жертву невинную, да укрепит твою душу, да утешит твоё сердце».
Мария мчится по заснеженным дорогам, гонит лошадей, нетерпеливо вырывая у возницы вожжи. Кибитка её и та не выдерживает — разлетается вдребезги. Скорее, скорее! За двадцать суток доскакала она до Иркутска — по тем временам небывалая скорость. Она едет день и ночь, не останавливаясь, выпивая лишь стакан чая или молока с хлебом.
И вот Сибирь. Первое свидание с мужем. Увидев его в цепях, Мария падает на колени и целует кандалы.
Очень скоро в письмах родным Мария начинает писать «наша ссылка», не отделяя своей судьбы от судьбы осуждённых. Только через тридцать лет вернутся Волконские домой…
Отец постепенно смирился с решением дочери, всё нежнее становились его письма. Не раз он говорил, что «ехать по любви к мужу в несчастьи — почтенно». А может быть, он понял, что его дочь, дочь генерала Раевского, только так и могла поступить?
В далёкой, холодной Сибири получила Мария известие о смерти отца. От потрясения заболела. Ей казалось, «что небо обрушилось». Но, наверное, горе её стало бы меньше, если бы она узнала, что последние мысли отца были о ней, «самой удивительной женщине», какую встречал старый генерал.
В ДНИ СПОКОЙНЫЕ
Хотя Раевский и стал одним из самых известных героев Отечественной войны, он не получил больших чинов и царских милостей. До 1825 года он командовал армейским корпусом, затем вышел в отставку и поселился в своём имении Болтышка под Киевом.
Поэт В. А. Жуковский написал о Раевском:
Теперь, «в дни спокойные», в тиши и уединении Болтышки Раевский нашёл утешение и развлечение в хозяйственных делах. Много занимался благоустройством поместья: заложил фруктовый сад, высадил липовую аллею. К своему небольшому дому пристроил оранжерею для диковинных цветов, виноградных кустов и даже апельсиновых деревьев.
Софья Алексеевна, обретя, наконец, прочный дом, следила за тем, чтобы в кладовых был всегда мёд, соленья, варенья.
Но грустны были последние годы Раевского. Семья рассеяна по свету. В далёкой Сибири любимая Машенька, в калужской ссылке Екатерина, под полицейским надзором сын Александр, под пулями горцев Николай…
Умер маленький сын Марии, оставленный ею перед отъездом в Сибирь. По старой дружбе Раевский попросил Пушкина сочинить надпись для памятника. Она заканчивалась так:
Небольшой кабинет отставного генерала был полон воспоминаниями о битвах: карты, планы сражений, бумаги. Хоть и небольшой охотник Николай Николаевич писать о боевых подвигах, а всё же ради точности и исторической правды готовил он поправки и замечания к появляющимся трудам о войне 1812 года.
За тем же столом вёл он переписку: писал письма Машеньке в Сибирь и Николаю — на Кавказ. Случилось так, что спустя тридцать лет Раевский-сын принял командование тем же Нижегородским драгунским полком, который когда-то водил в походы отец.
Опытный генерал давал сыну множество советов. Но о чём бы ни говорил, заканчивал одним, главным:
— Во всех случаях покажи себя достойным военным человеком.
И Раевский-младший всегда следовал этому… В его полку служили разжалованные в солдаты декабристы. Несмотря на строгие предписания, Николай Раевский обращался с ними дружески, принимал у себя.
Узнав об этом, Николай I велел немедленно отстранить Раевского от командования. Долго пришлось ему потом добиваться нового назначения.
«…И ВЕЧНОЙ ПАМЯТЬЮ ДВЕНАДЦАТОГО ГОДА»
В Болтышке, среди дубовых рощ, провёл Раевский, уже тяжело больной, свои последние дни. Неподалёку и похоронен. На могильной плите начертаны слова, напоминающие о ратных подвигах генерала:
После смерти Николая Николаевича семья оказалась в трудном денежном положении. Пушкин по просьбе Софьи Алексеевны обратился к властям, хлопоча о пенсии для «вдовы героя 1812 года, великого человека, жизнь которого была столь блистательна, а смерть так печальна».
Конечно же, портрет генерала со временем стал украшением семейной коллекции. Сбылась мечта маленького Николеньки, даже место он угадал — над камином в гостиной. Но не только в домашней парадной зале был его портрет.
Так писал Пушкин о Военной галерее Зимнего дворца, где на стенах в пять рядов расположились триста с лишним портретов генералов — участников Отечественной войны. Среди них — портрет Раевского.
И сегодня смотрит на нас, принадлежащий не только прямым потомкам своим, но всем нам, строгий генерал, благородный человек, «великодушный русский воин» Николай Николаевич Раевский.
Поделиться книгой: