Помоги проекту - поделись книгой:
Андрей Резниченко
Империя протестантов. Россия XVI – первой половины XIX в
© Резниченко А.Я., текст, 2019
© Благотворительный фонд «Фонд поддержки христианской культуры, науки и образования», 2020
© ООО «Издательство «Эксмо», 2020
АНДРЕЙ РЕЗНИЧЕНКО – известный российский журналист, популяризатор науки, писатель, композитор и религиозный деятель. Лауреат премии Союза журналистов России «За профессиональное мастерство» (2010 г.), лауреат премии имени Сергея Петровича Капицы «За популяризацию науки и технологии» (2012 г.), лауреат международной премии «Энергия пера» ассоциации «Глобальная энергия» (2019 г.). Член Союза журналистов России и Русского географического общества. Создатель и руководитель редакции «Наука» информационного агентства ТАСС.
Предисловие
Представленная книга – познавательный экскурс в историю развития разных сторон отечественной науки и культуры на протяжении почти четырех столетий, связанных с деятельностью на благо России выходцев из европейских стран протестантского вероисповедания. Достижения многих из них на российской земле позволили позиционировать нашу страну как лидера и навечно закрепить российские приоритеты в точных и естественных науках, географических открытиях, промышленных технологиях. Некоторые из этих имен навсегда вошли в историю Российской академии наук.
Здание Президиума Российской академии наук для пришедших в него впервые напоминает художественную галерею. Кругом портреты и скульптуры, каждый из изображенных – знаковая фигура для отечественной науки. Подписание соглашений и визиты важных гостей традиционно сопровождаются фотографией на фоне стены с двумя рядами одноформатных портретов, добавляющих к восприятию галереи элемент присутствия в храме науки. В торжественности момента многие стесняются полюбопытствовать об именах и причине строгого, почти канонического облика и расположения фигур, так не свойственных стилю разнообразно одухотворенного представления деятелей науки. Сотрудники президиума объясняют, что это парадные портреты первых президентов Российской императорской академии наук. Перечисление имен первого ряда напоминает о том, что Академия наук, образованная указом Петра I в 1724 году, создавалась сначала трудами европейских ученых, приглашенных в Россию из разных стран и нашедших здесь вторую родину.
Многие думают, что именно в эту эпоху началось проникновение европейского интеллекта в Россию, осознавшую, прежде всего благодаря гению Петра, необходимость реформации патриархальных укладов во всех измерениях жизни страны. В действительности это началось значительно раньше и в определенной степени связано с другой реформацией – XVI века, начатой проповедником Мартином Лютером в Германии. Значительная часть интеллектуальной элиты европейских стран поддержала распространение идей протестантизма, возникших на волне отрицания моральной деградации власти и монетизации веры в верхах католического духовенства. В условиях идеологического противостояния власти появилось значительное число высокообразованных людей, ставших персонами нон грата или ощутивших значительные ограничения в своей профессиональной деятельности.
С древних времен и до наших дней – это почва для интеллектуальной эмиграции, и не только по религиозным причинам. И российские монархи активно использовали это обстоятельство на благо своей державы начиная со второй половины XVI века. К сожалению, история Россия XX и XXI веков характеризуется периодическими волнами интеллектуальной эмиграции из страны. Борьба за интеллект, или, в современных терминах, за человеческий капитал, между разными странами и корпорациями будет только нарастать в ближайшие годы. Нам необходимо как можно скорее стать максимально бережными в отношении интеллектуального потенциала своей страны. И это, на мой взгляд, один из главных уроков, которому нас учит эта интересная книга.
От автора
О книге, что вы держите в руках, мне не раз говорили – она будет не ко времени. «Сегодня совсем другие ценности, не стоит ее печатать», – примерно такой совет давали мне некоторые коллеги. Я же считаю, что книжка слишком припозднилась.
В процессе работы с источниками слово «утрачено» встречалось мне чаще всего. Большевистская революция стала катастрофой для Российской империи, страшным катком подмяв под себя любые ростки инакомыслия. В эпоху Советского Союза погибли многие ценные исторические сведения о многовековом вкладе протестантов, евангельских христиан в развитие российского общества, науки, культуры, искусства, в строительство государственных институтов, в том числе армии, в защиту интересов Отечества в ходе дипломатических переговоров и на полях сражений. К концу 1930-х в стране были разогнаны евангельские союзы, закрыты молитвенные дома, угнаны в лагеря десятки тысяч христиан. Полностью была уничтожена Евангелическо-лютеранская церковь, пасторы казнены, общины раздавлены, храмы превращены в помойки. Погибло многое, но, слава Богу, далеко не всё. С распадом СССР началось возрождение протестантизма в России, и я глубоко убежден, что евангельские церкви с 1991 года переживают в стране чуть ли не лучший период за всю историю, ведя активную миссионерскую работу, развивая и укрепляя христианские общины. Тысячи новых церквей евангельского толка появились за прошедшую четверть века на постсоветском пространстве. Это особенно хорошо в связи с тем, что цивилизационная эпоха, в котором мы сегодня живем, сложилась во многом благодаря Реформации, начатой Мартином Лютером в XVI веке. Религиозно-социальные идеи протестантизма ключевым образом повлияли в мировом масштабе на все сферы человеческого общества – от политики, науки и искусства до свободы личности. Евангельские христиане появились в России сразу после того, как Реформация с огромной скоростью захватила западные страны. Прошли века, но в нашей стране о протестантизме все еще известно непозволительно мало, и зачастую евангелическое христианство представляется чем-то чуждым Отечеству. На самом деле вклад последователей Реформации в развитие страны недооценен.
Уверен, что для многих читателей будет открытием узнать о том, что русский театр фактически начался с актерской труппы, которую для постановки в 1672 году пьесы «Артаксерксово действо» собрал лютеранский пастор Иоганн Грегори. Или о том, что автор живописного шедевра «Последний день Помпеи» Карл Брюллов происходит из старинного гугенотского рода. Протестантами были один из величайших математиков всех времен Леонард Эйлер, герой Отечественной войны 1812 года Михаил Барклай де Толли, хранитель русского языка Владимир Даль и многие другие известные люди. Мой рассказ начинается с кратких исторических экскурсов по основным вехам распространения идей Реформации в тех странах, откуда в Россию затем пришли евангельские христиане, ибо контекст всегда важен. Главное – истории людей, строивших Российскую империю. Кто-то может сказать, что герои повествования не придавали такого значения своему вероисповеданию, какое приписываю им я. Но давайте посмотрим объективно: переход в православие сулил им большие выгоды, однако они сохранили верность идеям Реформации. Несмотря на декларируемую лояльность к неправославным христианам, государственный аппарат империи, опираясь на жесткие законы, старательно использовал репрессивные методы контроля и управления в отношении иноверцев. Как это было на практике? В качестве примера рассмотрим ситуацию в самой чувствительной и интимной сфере – семейных отношениях. Долгое время браки между православными и протестантами были, мягко говоря, неравноправными. Если протестант в силу обстоятельств уезжал на родину, православную жену и детей с ним не отпускали. Венчать такой брак можно было в обеих церквах, но без венчания в православной церкви его считали недействительным. Одним из излюбленных способов контроля за распространением неправославного христианского вероисповедания был жесткий государственный контроль за возведением кирх, получить разрешение на строительство которых, даже при объективной необходимости, было крайне сложно[1]. Во многом ответом протестантов на подобные ущемления было разворачивание активной социальной и образовательной деятельности в империи. Многие выдающиеся европейские просветители, ученые, педагоги являлись сторонниками Реформации. С самого начала появления в России евангелических кирх при них, как правило, открывались школы, в итоге выросшие в сеть учебных заведений при протестантских приходах, по статусу своему приравненных к реальным училищам и гимназиям. В знаменитой гимназии пастора Глюка, созданной в Москве в 1705 году указом Петра Первого, обучались десятки детей разных сословий, в том числе известнейших российских фамилий – Голицыных, Бестужевых-Рюминых, Головиных.
Уважаемый читатель! Читая эту книгу, стоит помнить, что моя скромная литературная работа, охватывающая период российской истории с XVI по первую половину XIX века, не претендует на абсолютную объективность научного труда. История здесь дана не в мелких деталях, а крупными мазками, хронология соблюдается дискретно, а литературный язык не подходит для академического издания. Я рассказываю больше о людях, чем об эпохах, ибо историю делают личности. Увы, невозможно упомянуть всех, и да простит меня читатель за то, что о многих достойных я умолчал, не продлив повествование дальше первой половины XIX века. Обязуюсь сделать это в последующем.
Моя книга написана для тех, кому интересно не только прошлое, но и настоящее, поскольку позитивное влияние христианской Реформации на мир не прекратилось и сегодня.
Благодарность
Благодарю супругу Таню за постоянную поддержку при создании этой книги. Благодарю верных друзей – Константина Б., Владислава Б. и Александра К. за вдохновение, конструктивный анализ текста и помощь в его написании. Благодарю Бога за всё.
Глава I
Москва, 2017 год
Прохладным дождливым московским утром в последний октябрьский день от Моховой вверх по Знаменке, подняв зонты и укутавшись в плащи, спешили люди. Свернув на Староваганьковский, они проходили в распахнутые кованые ворота и, минуя храм Николая Чудотворца, через двор старинной усадьбы попадали в дом Пашкова. На втором этаже, в большом зале с видом на московский Кремль собралось в ранний час почти две сотни человек, – руководители и видные представители почти всех крупнейших российских протестантских конфессий, представители государственной и муниципальной власти, Русской православной церкви, исламских организаций, иностранные гости.
За неделю до этого российские СМИ начали массированную и как обычно безрезультатную атаку на Хэллоуин, отмечаемый как раз в последний день октября. В метрополитене то и дело встречались группы веселящейся молодежи в соответствующих празднику нарядах. Подавляющее большинство из них и представить себе не могло, что 31 октября 2017 года во всем мире отмечают совсем другую дату – 500 лет с момента начала Реформации, благие идеи которой преобразовали мировую цивилизацию. Пресса России, за редким исключением, об этом юбилее практически умолчала.
Для христиан, пришедших в дом Пашкова, служение Богу было смыслом жизни, а Реформация – одним из ключевых моментов в истории Церкви.
Когда в зале в сопровождении протестантских епископов появился первый заместитель главы Администрации Президента Российской Федерации Сергей Кириенко, все присутствующие встали, и оркестр с хором исполнили гимн России.
Открыл торжественное собрание глава Евангелическо-лютеранской церкви в России (ЕЛЦР) Дитрих Брауэр, самый молодой архиепископ в истории российского лютеранства[2]. Приветствуя гостей, Брауэр напомнил о том, что лидер Реформации Мартин Лютер не желал создания отдельной христианской конфессии, но стремился преобразовать Церковь.
«Да, Реформация привела впоследствии к образованию новой деноминации, но она же научила нас критически вглядываться внутрь себя и принимать различия, признавать ошибки и примиряться во имя Христа», – сказал архиепископ.
Германия, XVI век. Началась ли Реформация 31 октября 1517 года?
Легенда гласит, что 31 октября 1517 года магистр свободных искусств и святого богословия, ординарный профессор и католический монах Мартин Лютер прибил к дверям церкви Всех Святых в Виттенберге (Германия) несколько бумажных листов с написанными им 95 Тезисами, которые венчал заголовок «Диспут о прояснении действенности индульгенций», а подпись выдавала автора[3]. В церкви в тот момент находилось множество так называемых святых реликвий, выложенных рядами, публика хотела прикоснуться к ним 1 ноября, в католический праздник Всех святых, и получить отпущение грехов.
Прекрасную Виттенбергскую дворцовую церковь в позднем готическом стиле построили по распоряжению герцога Фридриха III Мудрого, курфюрста Саксонии. Герцог превратил храм в настоящую сокровищницу священных предметов, в нем хранились тысячи особо почитаемых католиками реликвий. Среди них встречались совсем экзотические, такие как ветка неопалимой купины, молоко Девы Марии, щепка от яслей Иисуса и другие. Подобные «святые» предметы являлись неотъемлемой частью религиозной жизни Средневековья, иногда это выглядело не просто абсурдно, но и оскорбительно[4].
Веками считалось неоспоримым, что именно с такого яркого события, как появление 95 Тезисов[5] на дверях виттенбергской церкви, берет начало Реформация, впоследствии радикально изменившая не только религиозную, но и политическую карту мира. Ничто не мешает нам сегодня предположить, что прихожане церкви не удивились бы появлению Тезисов. Вывешивание публичных обращений на дверях храмов в ту эпоху было обычным явлением, а последующие диспуты собирали множество слушателей. Сегодня это сравнимо с публикацией поста в социальных сетях ВКонтакте или Facebook, в ходе обсуждения которого десятки и сотни людей оставляют свои комментарии.
Монах Мартин Лютер служил в виттенбергской церкви проповедником и прослыл у прихожан ярким оратором[6]. Тезисы стали его полемическим ответом на деятельность саксонского монаха, настоятеля доминиканского монастыря в Глогау Иоганна Тецеля, который распространял индульгенции самым беззастенчивым образом, навязывая их всем поголовно, при этом вымогая деньги и утверждая, что значение индульгенции превышает значение Крещения.
Но история Церкви не терпит мифов. Скорее всего, Лютер свои Тезисы к дверям церкви не прибивал, и образ великого религиозного реформатора, вешающего 31 октября программный документ, представляет собой всего лишь красивую, но обманчивую картинку, пусть и прочно закрепившуюся в истории, подобно другим ошибочным образам, налипшим за века и тысячелетия на различные церковные или даже библейские события[7].
Во второй половине XX века появились научные работы, в которых аргументированно доказывалось, что предание о прибитых Тезисах не имеет под собой никаких документальных оснований[8]. Сам Лютер неоднократно сообщал в своих сочинениях, что отправил Тезисы почтой местным епископам, в том числе архиепископу Майнцскому, для того чтобы они ознакомились с документом и выступили против индульгенций. Не получив ответа от высшего духовенства, Лютер был вынужден обнародовать документ для широкого обсуждения.
Откуда же появилась версия о прибитых к дверям листах?
В 1518 году к Лютеру присоединился Филипп Меланхтон, впоследствии ставший одним из его ближайших сподвижников и создателей евангелического, лютеранского богословия. Именно в его записях было упомянуто, что великий реформатор якобы вывесил свой программный документ в Виттенберге. Где Меланхтон взял эту информацию, точно не известно, но очевидно, что он не мог быть непосредственным свидетелем этого события. В то же время его авторитет сыграл свою роль, и на века в общественном сознании закрепился образ 95 Тезисов на дверях храма 31 октября 1517 года.
На самом деле для истории возникновения и развития протестантской Церкви не имеет никакого значения, вывешивались ли Тезисы на дверях храма 31 октября в Виттенберге. Главное то, что поздней осенью 1517 года католический монах Мартин Лютер, возмущенный выпуском юбилейной индульгенции, изданной папой Львом X, выступил со словами, с которых началась великая религиозная Реформация, коренным образом изменившая мир.
95 Тезисов – что это такое?
Что же представляют собой эти знаменитые Тезисы, выдвинувшие неизвестного немецкого монаха на арену всемирной истории? На самом деле ничего нового в них нет, все идеи, изложенные в Тезисах, высказывались многими богословами и до виттенбергского проповедника. Лютер пишет о том, что покаяние требует внутреннего перерождения верующего христианина и что всякий только лишь внешний акт примирения с Богом, в том числе денежная жертва, недействителен. Требуется духовное преобразование человека, а Папа Римский может лишь одно – смиренно просить Бога в молитве за души грешников. Лютер также пишет о том, что пожертвования в адрес бедных и нуждающихся важнее, чем покупка индульгенций, и что всякий истинно раскаявшийся христианин получает полное отпущение грехов без папских грамот, а только лишь благодатью Божьей. То есть фактически Лютер своими словами излагает учение одного из отцов Церкви святого Августина Блаженного о том, что жизнь христианина должна являть собой постоянный подвиг покаяния, стремление к самосовершенствованию во Христе и все должно сопровождаться реальными внешними благочестивыми, добрыми делами.
Интересно, что в Тезисах почти ничего не говорится об оправдании верой, а отпущение грехов Лютер ставит в зависимость от раскаяния. В адрес Папы Римского в Тезисах нет прямых обвинений, наоборот, возникает ощущение, что автор выгораживает Римского первосвященника. «Надо учить христиан, что если бы папа знал про вымогательства продавцов индульгенций, то лучше пожелал бы, чтобы церковь Святого Петра сгорела, чем строить ее из пота и крови своей паствы», – говорится в 50-м Тезисе. Удивительно, но современникам поступок монаха представился более важным, чем ему самому. Публичное появление Тезисов ошеломило людей, ведь обычно такие вопросы обсуждались в узких богословских кругах, а тут их вынесли на общественный суд, и интерес к теме поднялся до невиданных высот. Почти сразу появились немецкие переводы документа, за считанные недели он разошелся по всей Германии и вызвал жаркие обсуждения не только в монашеских кельях и княжеских дворцах, но и в домах бедняков и лавках купцов, то есть во всех слоях немецкого общества.
Позднее Лютер говорил, что сам был сильно удивлен и даже напуган поднявшимся шумом, ведь он совершенно не собирался бросать вызов Папе Римскому, которого в то время еще чистосердечно обожал.
Сторонники индульгенций сразу же выступили против Тезисов. Тецель подготовил собственные 106 антитезисов, в которых постарался перевести спор в очень опасную для Мартина Лютера и его сторонников плоскость обсуждения непогрешимости Папы Римского. Отрицание этого догмата могло привести мятежного монаха на костер. Несмотря на то, что Тецель славился ораторским талантом, оригинальностью и силой речи, его выступление против Лютера провалилось. Студенты Виттенберга собрали сотни экземпляров документа Тецеля и торжественно сожгли их на площади, тем самым заявив о своем полном несогласии с защитниками индульгенций.
Католическая церковь в Средние века
Историки и богословы за прошедшие века выпустили сонмы критических стрел в сторону Реформации, утверждая, что она представляет собой разрушение самих основ Церкви и отход от истинной христианской веры. Известный католический историк Йозеф Лортц, посвятивший свою жизнь изучению протестантизма, прямо называет Реформацию самой большой катастрофой Церкви за всю историю[9].
Но беспристрастный взгляд на то состояние, в котором оказалось западное христианство в позднем Средневековье, позволяет нам увидеть реальную картину ужасающего духовно-нравственного разложения, которое рано или поздно не могло не привести к глобальному религиозному перевороту и очищению Церкви. За подтверждением этих слов обратимся не к протестантским или православным, а к католическим авторам, которых довольно сложно обвинить в предвзятости по отношению к своей церкви.
Уже упомянутый Лортц в своем монументальном труде «История Церкви» пишет, что в XV–XVI веках все высшие духовные должности почти без исключения находились во владении дворянства, которое воспринимало их как средство для обеспечения беззаботной и полной удовольствий жизни. Духовенство наживалось на неимоверном церковном богатстве, думая прежде всего об удовлетворении своих потребностей, а не о нуждах верующих. Не только богословие, но и богослужение, месса, пришли в упадок[10]. На всеобщее падение нравов жаловались как противники Церкви из числа гуманистов, так и представители священства, правда, последних было очень немного.
Политические амбиции папского престола граничили со стремлением к всевластию, причем не только на земле, но и на Небе. Папа Иннокентий IV намеревался обосновать для себя право временно освобождать свою паству от исполнения евангельских заповедей. Симония, или покупка церковных должностей, процветала. Альбрехт Майнцский за свое назначение архиепископом трижды, с 1505 по 1514 годы, выплачивал Риму огромные суммы[12]. Процесс разложения захватил и католические ордена, монашеское призвание было забыто, аббатства и городские монастыри богатели, превратившись в кормушки для дворянства[13]. Наблюдавший за церковным разложением простой народ испытывал к духовенству огромную неприязнь, доходившую порой до открытой ненависти, обоснованность которой признавали искренние священники. Последним толчком к Реформации послужила уже упомянутая сделка по покупке архиепископского места между папой Львом X, Альбрехтом Майнцским и банкирами Фуггерами[14]. Высшие церковные лица, назначенные на должности не по своим личным качествам, а в зависимости от размера суммы, внесенной в папскую канцелярию, мало интересовались духовными вопросами. Деморализация епископата неумолимо отразилась на приходском священстве. Необходимое для церковного служения образование, которым в раннее Средневековье отличалось большинство пастырей, у этого сословия почти исчезло. Низший клир пренебрежительно относился к социальной миссии Церкви. Вся забота о спасении душ верующих христиан сводилась к служению мессы. За пределами храма клирики вели светский, праздный образ жизни, получая в ответ народное презрение[15]. Несмотря на то, что законом Католической церкви было установлено строгое безбрачие пастырей, многие открыто его не соблюдали.
«Разложение достигло такой степени, что души, порученные заботе духовенства, терпят большой урон, ибо нам известно, что большинство священнослужителей живут в открытом сожительстве, а когда наше правосудие вмешивается, чтобы наказать их, они возмущаются и устраивают публичный скандал, относясь к нашему правосудию с таким пренебрежением, что даже самолично вооружаются против него», – свидетельствует королева Кастилии и Леона Изабелла Кастильская (Изабелла Католичка).
Некоторые епископы и священники открыто хвалились своими детьми, рожденными вне брака, а высшая светская знать нередко обеспечивала своим незаконнорожденным отпрыскам посты аббатов и аббатис монастырей. Устои Церкви подрывались изнутри, никакой организм не мог бы выдержать такого серьезного расшатывания, такого конфликта с собственной идеей. Как отмечает Лортц, внутреннее разложение духовенства, раздражение народа, вкупе с обидой на кровопийц и болтунов, привели в итоге к широчайшему и мгновенному распространению Реформации[16].
Предтечи Реформации
Духовная коррозия разъедала западную Церковь веками. Конечно, Мартин Лютер был не первым, кто выступил против нравственного разложения Рима. Провозвестниками грядущей Реформации можно назвать появившихся еще в XII веке катаров (альбигойцев), вальденсов и ряд других религиозных сект, у которых был один идеал, – благое преобразование христианской вселенной (экклесии) на основе Священного Писания, возвращение в церковно-общинной жизни к первым временам христианства.
История большинства подобных средневековых духовных движений трагична. В них, как в зеркале, отражалось стремление народа к очищению Церкви от всевозможной скверны.
Волна выступлений за изменения в Церкви стала набирать мощь с XIV века. Позволю себе кратко рассказать о двух главных предтечах Реформации, которые во многом подготовили почву для произрастания глобальных церковных преобразований – об английском докторе богословия, профессоре Оксфордского университета и королевском капеллане Джоне Уиклифе (1320–1384) и чешском богослове и проповеднике Вифлеемской часовни в старой части Праги Яне Гусе (1371–1415).
Яркие проповеди Уиклифа в Лондоне привлекали внимание как знатных горожан, так и небогатых людей, тем более что он говорил на простом и понятном для народа языке, используя образы и примеры из Библии. Острие его слова было направлено против материального обогащения церковных структур. Он критиковал неправедное духовенство, которое, по его мнению, не имело никакого права на собственность, поскольку не вело святой жизни. Уиклиф считал обязательным перевод Священного Писания с традиционного в западной Церкви латинского языка на национальные и выступал за использование в богослужебном круге и в домашнем обращении Книги книг только в переводе. Сам он перевел с латыни на английский язык почти все Священное Писание. Последователи Уиклифа, так называемые «бедные священники», или лолларды, странствовали босыми, в длинных красных одеждах, и в своих публичных выступлениях ссылались прежде всего на тексты Библии. Сегодня именем Уиклифа названа организация
Учение Уиклифа быстро распространилось по всей Западной Европе, найдя множество последователей, самым знаменитым из которых можно назвать Яна Гуса, ставшего национальным героем Чехии. Обретший известность как богослов и религиозный проповедник благодаря научной деятельности в Пражском университете и проповедям на родном языке в Вифлеемской часовне, послушать которые собиралось несколько тысяч человек, Гус переработал и значительно усовершенствовал анонимный перевод Библии на народный язык, и этот труд во многом способствовал формированию чешского литературного языка. Возмутившись продажами в Праге индульгенций для сбора денег на объявленный папой Иоанном XXIII крестовый поход, Гус с церковной кафедры назвал Римского папу воплощением Антихриста, а отпущение грехов за деньги – обманом верующих. В своем трактате против индульгенций он заявил, что священники, в том числе и Папа Римский, могут отпускать грехи только при условии раскаяния грешника, и что нельзя прощение грехов купить за звонкую монету.
Осужденный Констанцским собором, Ян Гус сгорел на костре за свои убеждения. Перед казнью 6 июля 1415 года он сказал: «Сегодня я хочу радостно умереть», и это были слова верного христианина. Делом всей его жизни была проповедь Евангелия, на этом благом пути он обрел множество друзей и преданных сторонников[17], которые в дальнейшем сыграли ключевую роль в политическом и религиозном освобождении Чехии от влияния Рима.
Стоит отметить, что XIV–XV века были пронизаны сильнейшим напряжением религиозной мысли. Многочисленные сторонники Уиклифа, Гуса и других ранних реформаторов находили союзников в лице тех богословов, кто выступал не только за нравственное очищение Церкви, но и за возвращение к первоначальной чистоте христианского учения. Интересно, что после падения в 1453 году Константинополя бежавшие из погибшей Византийской империи богословы принесли в западные европейские страны, помимо своих взглядов и идей, рукописи Священного Писания на греческом языке, в сравнении с которыми обнаружилось большое количество изменений в древних рукописях священных текстов, распространенных на Западе. Постепенно стало ясно, что созданная Иеронимом (около 347–420) Вульгата – перевод на латинский язык текста Библии – накопила такое множество ошибок при многократных переписываниях за сотни лет, что требовала скрупулёзного исправления по греческому оригиналу. Западный религиозный мир стоял на пороге глобальных преобразований, для набирающего силу движения за возвращение к святости был нужен лидер. И тогда Бог избрал для очищения «авгиевых конюшен» в Церкви скромного немецкого монаха.
Почему Мартин Лютер?
И всё же, почему все началось именно с Мартина Лютера? Почему не с Яна Гуса или с какого-то другого яркого реформатора, талантливого и смелого проповедника? Ведь они периодически появлялись на горизонте истории – народные вожди, харизматичные религиозные наставники, которые вдохновляли своим учением тысячи людей в эпоху восстаний, войн и катастроф Средневековья. Почему обычный крестьянский сын, родившийся 10 ноября 1483 года в Эйслебене (Саксония) в бедной семье, сумел сделать то, что изменило не только Церковь, но и человеческую цивилизацию в целом?
С портрета кисти великого художника Кранаха Старшего[18], ставшего другом Лютера и сторонником Реформации, на нас твердым взглядом смотрит дородный мужчина среднего возраста, в чертах которого сложно заподозрить благородное происхождение.
Когда Мартину исполнилось шесть месяцев, родители переехали из Эйслебена в городок рудников Мансфельд, и будущий католический монах провел в нем первые 14 лет своей жизни – период, о котором он сохранил весьма тяжелые воспоминания. Одаренный от природы мальчик еще в школе привлек внимание учителей своими талантами к различным наукам, но только в Эрфуртском университете Лютер по-настоящему раскрылся как философ, увлекшись не только схоластикой, но и идеями гуманизма. Самое сильное впечатление на него произвело чтение книг Священного Писания, которые отыскались в университетской библиотеке. Родители прочили Мартину будущее блестящего юриста, однако после глубочайшего личного потрясения в 1506 году юноша принес монашеские обеты. Много лет спустя он признается, что принял монашеский постриг в момент отчаяния и ужаса смерти, убегая в монастырь для спасения своей души. Тогда Бог казался Лютеру строгим судьей, похожим на сурового земного отца и жестоких школьных учителей. Поэтому молодой монах старался использовать для спасения от праведного гнева Божьего все предлагаемые Церковью средства благодати и неукоснительно выполнял монашеские обязанности. Но постоянное чувство собственной греховности не оставляло Мартина, и чем больше оно давило, тем сильнее он ощущал власть греха над собой. Братья по ордену августинцев попытались духовно укрепить молодого монаха по «методу Иеронима». Как известно из предания Церкви, святой Иероним Стридонский, создатель канонического латинского текста Библии, избежал тягостных искушений благодаря работе над древнееврейскими рукописями. Мартина Лютера назначили на должность преподавателя Священного Писания в Университете города Виттенберга в том числе и в надежде на то, что богословская и преподавательская деятельность вырвет его из тисков тяжелых душевных страданий. Молодой монах погрузился в Библию и совершил открытие, ставшее духовным, богословским основанием Реформации. Размышляя над словами Апостола Павла в Послании к Римлянам «праведный верою жив будет», Лютер пришел к выводу, что «праведность» праведных принадлежит не им, а Богу. «Правду Божию» получают те, кто живет верой, и дается она им не потому, что они исполняют требования Закона, а просто потому, что того желает Творец. Следовательно, учение об оправдании верой не подразумевает веру как нечто такое, что христиане должны достигать, чтобы затем получать за это вознаграждение. Оно означает, что вера и оправдание – дар Божий по благодати грешникам.
Сделав это открытие, Лютер в предисловии к своим сочинениям на латинском языке писал:
«Я чувствую себя рожденным заново и вижу, что передо мной открылись врата небесные. Все Писание обрело новый смысл. С этой минуты слова “правда Божия” больше не пугают меня, а, напротив, вызывают во мне невыразимое наслаждение как выражение великой любви».
Консервативная натура Лютера далеко не сразу позволила ему широко заявить о своем несогласии с официальным учением Католической церкви о праведности. Сначала методом спокойного убеждения он привлек на свою сторону большинство университетских коллег. Катализатором для громкого публичного выступления стала продажа индульгенций[19] в Германии. Ее осуществляли с разрешения Папы Льва X в интересах могущественной династии Гогенцоллернов, один из членов которой – Альбрехт Бранденбургский – желал заполучить себе самое крупное архиепископство Германии – Майнцское. Папа Римский Лев X слыл образованным, но алчным главой Римской церкви и согласился за десять тысяч дукатов уступить Альбрехту архиепископство. Последнему для сбора такой большой суммы было разрешено провести масштабную продажу индульгенций, но при условии передачи половины вырученных доходов в римскую казну. Лев X намеревался завершить возведение большой базилики Святого Петра и остро нуждался в средствах, необходимых для столь грандиозного дела.
Ирония истории в том, что церемониальный центр и гордость Римско-католической церкви – собор Святого Петра – явился в итоге одной из косвенных причин возникновения Реформации и появления протестантов. Поскольку продажа индульгенций была, в принципе, обычным для Средневековья делом, никто не ожидал никаких проблем. Но тут даже привыкшие ко всему жители Германии столкнулись с небывалым цинизмом, который проявляли торговец индульгенциями Иоганн Тецель и его прислужники. Эти беспринципные господа заявляли, что индульгенции, которые они предлагают народу, делают грешника более чистым, чем сразу после Крещения, чище Адама до грехопадения и что крест продавца индульгенций обладает большей силой, чем крест Христов.
У Тецеля была особая цена для каждого преступления – для простого убийства, для убийства родителей, для святотатства и т. д. Такого откровенного кощунства и извращения самой природы христианства Лютер не выдержал и вспыхнул праведным гневом. С этого момента берет начало история 95 Тезисов и драматичная история борьбы за чистоту христианского учения, в итоге приведшая к появлению протестантизма.
Почему же именно у Лютера получилось сдвинуть гору? Историки Церкви соглашаются в том, что выступление мятежного монаха против индульгенций пришлось на тот самый уникальный период слома старого мироустройства, когда не только трещали по швам империи и государства и отживал феодальный строй, но само понятие человека и человечества мучительно преобразовывалось, обретая новые измерения и новое значение. Латынь, некогда связывавшая средневековую Западную Европу в единую религиозно-языковую цивилизацию, превращалась в сугубо научный и богословский инструмент. Национальные языки требовали независимости и равноправия, в том числе и в церковной жизни. Радикально менялось представление об окружающем мире, чему способствовали научные открытия в географии, математике, медицине, физике. Лучшие умы человечества искали ответы на важнейшие вопросы устройства мира, и поэтому можно с уверенностью сказать, что идеи виттенбергского проповедника упали в нужный момент на подготовленную почву.
Глава II
Москва, 31 октября 2017 года. Дом Пашкова
За окном пошел дождь, под его аккомпанемент Сергей Кириенко зачитал присутствующим обращение Президента Российской Федерации Владимира Путина.
Уважаемые друзья!
Поздравляю вас и всех протестантов России с 500-летием Реформации.
Начавшись 31 октября 1517 года выступлением христианского богослова Мартина Лютера с его знаменитыми «95 тезисами» – Реформация оказала огромное влияние на развитие мировой цивилизации, науки, искусства, просвещения. Коренным образом изменила экономическое и правовое устройство государств и обществ. И конечно, одним из ее результатов явилось основание целого ряда протестантских церквей, получивших широкое распространение во всем мире.
Подчеркну, что за прошедшие столетия представители протестантизма и, прежде всего, старейшей Евангелическо-Лютеранской церкви, внесли значимый, многогранный вклад в развитие России. Их яркие достижения в самых разных сферах деятельности – важная, неотъемлемая часть нашего богатейшего исторического, культурного, духовного наследия. И сегодня реальными делами, активным участием в жизни страны – российские протестанты содействуют укреплению межнационального и межрелигиозного мира и согласия в обществе, сохранению и продвижению традиционных христианских ценностей.
Желаю вам всего самого доброго. С праздником![20]
Затем Сергей Владиленович обратился к собранию с собственными словами, сказав в том числе:
«Хотел бы вас заверить, что органы государственной власти воспринимают протестантов России как неотъемлемую часть традиционного религиозного сообщества многонациональной России».
В сентябре 1997 года в России был принят федеральный закон N 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях». Вокруг преамбулы закона разгорелись споры. Дело в том, что в ней говорится об особой роли православия в истории России и поименованы четыре религии – христианство, ислам, буддизм и иудаизм, которые сразу же получили неофициальный, но крепко прилепившийся ярлык – традиционные.
Протестанты, как часть христианства, веками верно служившие России и внесшие значимый вклад в ее историческое развитие, не удостоились отдельного внимания со стороны авторов закона. Хотя, к примеру, в соседней Белоруссии преамбула принятого в 1992 году закона «О свободе совести и религиозных организациях» содержит признание определяющей роли православной церкви и слова о неотделимости от общей истории белорусского народа Евангелическо-лютеранской церкви, то есть фактически, протестантизма. В этом контексте фраза Сергея Кириенко, произнесенная на праздновании юбилея Реформации, стала одним из немногих в истории новой России публичных признаний со стороны высшей государственной власти традиционности для страны протестантского вероисповедания.
Сергей Кириенко:
Последователи идеи Реформации… внесли свой значительный вклад в процветание государства, развитие российской науки и образования, культуры. Все мы знаем, что особый акцент протестанты делают на трудолюбии, патриотизме, нравственном поведении. Большую роль играет протестантское сообщество России в социальном служении, помощи людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, независимо от их конфессиональной принадлежности. Все эти качества крайне востребованы сегодня в нашей стране и важны для достижения успехов в современном, быстро развивающемся мире.
Мы помним, что большая часть XX века стала временем тяжелых испытаний для всех верующих. Но, несмотря на это, вера не умерла. Сегодня государство делает все возможное для того, чтобы восстановить историческую справедливость, вернуть и восстановить разрушенные храмы, поддержать национальное духовное возрождение.
Очень символично, что в честь 500-летия Реформации в собственность Евангелическо-лютеранской церкви России в Москве возвращено здание Кафедрального собора Святых Петра и Павла.
В заключении хотел бы отметить, что тот высокий уровень, который показали протестанты России при организации празднования Дня Реформации, совместная работа всех протестантских общин в едином оргкомитете, в очередной раз показали огромный потенциал и возможности для содействия духовному развитию нашего общества на общих для всех нас ценностях, воспринятых Россией более тысячи лет назад при принятии христианства.
От имени Русской Православной Церкви поздравить протестантов в дом Пашкова пришел председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион.
Он сразу заявил, что 500-летие Реформации для православных – не повод радоваться и торжествовать,
В то же время митрополит Иларион отметил, что вклад протестантской традиции в сокровищницу мирового христианства и мировой культуры весьма значителен.
«Многие современные православные и католики привыкли думать о себе как носителях церковной Традиции, а о протестантах – как о представителях либерального, облегченного, полуцерковного христианства. В эпоху Лютера дело обстояло совсем не так. Лютеранство исторически возникло как реакция на те недостатки средневековой Католической церкви, которые воспринимались как искажение первоначальной чистоты, строгости и ясности христианской веры и церковной практики. Главным стремлением лютеран было возвратить христианство к тому, что они считали изначальной Традицией, восходящей к первым векам христианства. По многим причинам сделать это им не удалось. Но была огромная тяга к традиционному христианству, к истинному христианству, к тому христианству, которое, как считал Лютер и его последователи, было утрачено в средневековом католичестве. И лютеране создали свою традицию, которой строго придерживались на протяжении нескольких веков.
В лоне лютеранской традиции трудились выдающиеся богословы, чьими писаниями зачитывались и православные, и католики. Достаточно вспомнить о том, что одной из настольных книг святителя Тихона Задонского, жившего в XVIII веке, было “Истинное христианство” Иоганна Арндта (эта же книга стояла на почетном месте в домашней библиотеке Иоганна Себастьяна Баха). О том, как высоко святитель Тихон ценил эту книгу, свидетельствует одно из его писем, где он советует: “После Библии прочитывать Арндта, а в прочие книги, как в гости, прогуливаться”. В подражание Арндту святитель написал свой собственный труд – “Об истинном христианстве”.
Хотел бы отдельно остановиться на опыте ХХ века, ставшего для многих христианских общин веком мученичества и исповедничества. В 2017 году мы отмечаем страшную дату – 100-летие кровавой Октябрьской революции, положившей начало массовым гонениям на Церковь в России. Жертвами этих гонений были не только православные, но и католики, и протестанты. Напомню, что, когда была расстреляна царская семья, вместе с ней в подвале Ипатьевского дома погибли и несколько близких людей, среди которых был католик, полковник царской армии Алоизий Трупп. А спустя несколько недель была расстреляна гофлектриса императрицы лютеранка Елизавета Шнейдер. И на Бутовском полигоне, наряду с православными, расстреливали христиан иных конфессий, а также верующих других религий.
Христианство подвергалось гонениям, правда, далеко не столь массовым и кровавым, и в гитлеровской Германии. Одной из жертв этих гонений стал протестантский пастор Дитрих Бонхёффер, повешенный за месяц до окончания войны в нацистском концлагере Флоссенбург. Труды этого выдающегося богослова ХХ века сегодня вдохновляют миллионы христиан разных конфессий.
Можно было бы привести много других примеров, свидетельствующих о значительном вкладе лютеран в общую сокровищницу христианского духовного и культурного наследия.
Сегодня протестантский мир переживает нелегкое время. Некоторые общины Севера и Запада встали на путь либерализации богословского и нравственного учения, объявили нормой то, что в Священном Писании обозначается как грех, ввели под влиянием секулярной идеологии ритуал “благословения” однополых союзов и многие другие новшества. Однако значительная часть протестантов – и к ней относится абсолютное большинство протестантских общин России – продолжает стоять на традиционных позициях в нравственных вопросах. И мы в Русской православной церкви очень надеемся на то, что эта позиция останется непоколебимой. Если уж следовать принципу “только Писание”, то ему надо следовать во всем, в том числе и в тех вопросах, по которым современный секулярный мир занял иную позицию.
Дорогие друзья, будем помнить о том, что, несмотря на все наши разногласия, нас, православных и протестантов, объединяет вера в Иисуса Христа как Бога и Спасителя. Будем стараться в нашей повседневной жизни следовать Евангелию – тому завету, который Господь Иисус Христос оставил Своим ученикам на все времена.
“Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же”, – говорит Священное Писание (Евр 13:8). Времена меняются, мода меняется, различные философские и мировоззренческие течения возникают и исчезают, а Христос и Его учение остаются непреложными. И это та основа, на которой мы призваны строить свою жизнь и свое свидетельство», – сказал Иларион[21].
XVI век, Европа. Первые шаги Реформации
Мартин Лютер и его сторонники стали первыми, кто использовал передовые технологии своей эпохи, я имею в виду книгопечатание, для широкого и быстрого распространения своих религиозных идей.
Фактически печатный станок стал технологической опорой и важнейшим инструментом Реформации. К моменту приезда Лютера в Виттенберг революционному изобретению Гутенберга было более 50 лет, в конце XV века в Европе действовало уже более тысячи типографий. Кстати, историческая ирония в том, что Гутенберг, прежде чем напечатать свою Библию, совершенствовал технологию книгоиздания на массовой печати бланков индульгенций.
Лютеровские «95 Тезисов», изданные не только на латыни, но и на немецком языке, были отправлены Альбрехту Бранденбургскому, попали к Папе Льву X и даже к императору Максимилиану, который пришел в ярость от слов простого монаха. Возмущенные «ересью» католические иерархи приступили к активному противодействию. Для начала Лютеру предложили диспут с родным ему орденом августинцев. Когда его вызвали на собрание капитула ордена в Гейдельберг, он предполагал, что все может закончиться для него также, как в свое время для Яна Гуса – попросту сожгут. Но на удивление собратья-монахи в основном его поддержали. Тогда Папа Римский поручил кардиналу Каэтану, своему представителю на имперском Рейхстаге в городе Аугсбурге, помимо решения политических вопросов, встретиться с Лютером и заставить его публично отречься от своих взглядов. Кардинал слыл человеком не только высокообразованным, но и послушным, ему поставили задачу провести диспут с мятежным монахом, а не получится – арестовать и доставить в Рим. Получивший охранную грамоту от курфюрста Саксонии Фридриха Мудрого, Лютер поехал в Аугсбург, все равно опасаясь, что итогом станет сожжение на костре. Каэтан не стал дискутировать, а просто потребовал от монаха отречься от «еретических» идей, изложенных реформатором в трактатах. Лютер отказался, заявив, что его должны для начала убедить в их ошибочности. Узнав о том, что его все же могут арестовать, реформатор ночью тайно бежал в Виттенберг, где под защитой курфюрста выступил с призывом о созыве вселенского собора Церкви. Внезапно умирает император Максимилиан, и в силу политических интриг Лев X решает сделать новым императором Фридриха Мудрого, для чего даже указывает своему легату занять примиренческую позицию по отношению к Лютеру. Краткое перемирие нарушает богослов из Ингольштадтского университета Иоганн Экк, который выдвигает обвинения не в адрес Лютера, а против его последователя Андреаса Карлштадта, ученого из Виттенбергского университета. Очередной диспут назначили провести в Лейпциге. Со временем стало ясно, что Экк выбрал за основу вопросы, связанные с тезисами немецкого реформатора, и поэтому Лютер также заявляет о своем участии в дискуссии. Ситуацию осложнило еще и то, что за несколько недель до дискуссии в Лейпциге императором стал испанский король Карлос I, человек строго ортодоксальных взглядов, ярый сторонник Римской церкви. В ходе жаркого лейпцигского богословского обсуждения в 1519 году Лютера вынуждают заявить, что «Констанцский собор необоснованно осудил Яна Гуса и что простой христианин, основывающийся на Священном Писании, обладает большей властью, чем все папы и соборы, не имеющие такого основания»[22]. Реформатора тут же выставляют еретиком и противником Церкви. Стоит отметить, что во время диспута Лютер защищал в том числе и восточную церковь, православие. Когда в один из дней обсуждалось первенство Папы Римского, реформатор вопросил: «Где в Писании, где у отцов Церкви первых веков говорится о папстве? И неужели Экк считает подлежащими вечному осуждению всю греческую церковь и ее величайших отцов Григория Назианзина и Василия Великого?» Пред лицом оппонентов Лютер заявил, что опирается в своем богословии только на Священное Писание как на единственный источник истины, что для папистов было сильнейшим раздражителем. С этого момента начинается открытое противоборство с римской курией реформатора и его сторонников, число которых множилось ежедневно. Надо сказать, что в тот момент на фоне защиты национальных интересов Германии и стремления обрести независимость от Рима Лютера поддержали многие гуманисты и немецкие националисты. Таким образом, для широкого распространения идей Реформации сложились благоприятные политические условия.
В 1520 году Папа Лев X подписывает знаменитую буллу «Exsurge Domine», где называет немецкого реформатора «диким кабаном из леса», вторгшимся на ниву Господню, и приказывает сжечь все книги Мартина Лютера. Последнему предложено подчиниться Риму под страхом отлучения и предания анафеме. В ответ Лютер сам сжигает эту буллу, вместе с другими папистскими книгами. Наступает окончательный разрыв сторонников реформатора с Римом. Дальнейшие события приводят к вызову Лютера на имперский рейхстаг в Вормсе в 1521 году, где в присутствии императора и князей Германской империи монаху было вновь предложено отречься от своего учения. В ответ Лютер произносит знаменитые слова: «Если меня не убедят свидетельствами из Священного Писания или очевидными доводами разума, если меня не убедят теми же текстами, которые я привел, и если таким образом мою совесть не свяжут словом Божьим, то я не могу и не хочу отказываться ни от чего, ибо не подобает христианину поступать против совести».
Это был уже не просто вызов Риму, но самой империи, что грозило безусловной гибелью.
Вормсским эдиктом Мартина Лютера объявляют еретиком и преступником, издание и распространение его трудов запрещается, а оказание ему помощи с этого момента будет расцениваться как преступление против законов империи.
И вновь Фридрих Мудрый спасает его. По приказу курфюрста реформатора тайно похищает вооруженный отряд и прячет в Вартбургском замке, где Лютер занимается литературной работой, в том числе завершает перевод Священного Писания на немецкий язык. Этот труд станет еще одним источником вдохновения для всего реформаторского движения и способствует развитию немецкого языка. Стоит отметить, что начиная с 31 октября 1517 года и до вартбургского затворничества Мартин Лютер написал множество различных полемических и богословских трактатов, которые распространялись с огромной для той эпохи скоростью с помощью книгопечатания. В 1521 году Лютер принялся за главную работу своей жизни – перевод на немецкий язык Священного Писания. За 11 недель, в условиях строжайшей секретности, был подготовлен текст Нового Завета, украшенный двадцатью одной иллюстрацией Кранаха, из которой самой запоминающейся была гравюра «Вавилонская блудница», где голову этой самой блудницы украшала папская тиара. Это был даже не намек, а прямое указание на Рим. Лютеровский перевод вызвал колоссальный ажиотаж, за короткое время был продан миллион экземпляров Нового Завета на немецком языке, при том, что, по данным историков, в Европе в то время жило примерно 15 миллионов говорящих по-немецки людей. Том Священного Писания в новом переводе покупали те, кому раньше это было совершенно невозможно сделать – простые крестьяне, ремесленники, горожане с небольшим доходом. Известный католический богослов и гуманист Иоанн Кохлеус сетовал, что перевод Нового Завета Мартина Лютера напечатали в таком количестве, что простые люди, едва научившиеся читать на родном языке, покупали эти книги в надежде отыскать в них истину, при этом некоторые заучивали наизусть большие куски текста.
Станок Гутенберга позволил существенно снизить цену на книги, они стали доступны широким слоям европейского населения. Типографии в германских городах отказывались печатать католические сочинения, а издавали лютеровские тексты, потому что именно на них был рыночный спрос. Реформационные идеи с помощью печатного станка распространялись по Европе со скоростью огня в сухом лесу. В Страсбурге сторонники Реформации придумали выпускать не тексты Мартина Лютера и даже не Библию, а короткие брошюры, неформально называемые «летающие записки». Их массово штамповали на небольших печатных станках, быстро, дешево и с минимумом иллюстраций, зато продавали по очень доступной цене. Благодаря таким брошюрам впервые в истории обычные жители города получили возможность оперативно приобретать литературу на религиозную тему.
Кстати, Лютер написал за свою жизнь около двух тысяч коротких текстов, это больше, чем создали в то время все евангелисты-реформаторы вместе взятые. Брошюры, листовки, книги Реформации расхватывались в миллионных экземплярах, и однажды сам Лютер сказал: «Мы проповедуем книгами».
Внезапно и за очень короткий срок пламя Реформации охватило все слои населения Германии, меняя не только богослужение Церкви, но что важно – религиозную и духовную жизнь простых людей. Представители совершенно разных сословий видели в последователях Лютера, которых уже стали называть лютеранами, своих защитников.
На фоне разворачивающихся крупных политических событий в Европе имперский рейхстаг в Нюрнберге в 1523 году провозгласил политику терпимости по отношению к лютеранству. Шпейерский рейхстаг в 1526 году отменяет Вормсский эдикт и предоставляет многочисленным германским государствам свободу в выборе вероисповедания. Часть немецких земель тут же стала внедрять принципы Реформации. Но в 1529 году второй Шпейерский рейхстаг в силу различных политических причин восстанавливает решение Вормсского рейхстага, что побудило князей, поддерживавших Лютера, выступить с официальным протестом, после чего их стали называть «протестантами». С этого момента так стали именовать всех сторонников Реформации, вне зависимости от того, принадлежали ли они лютеранству или иным христианским движениям и церквам, придерживавшимся принципов евангелического вероисповедания.
Введение в историю Реформации не может обойтись без краткого взгляда на то, как идеи религиозного очищения и преобразования Церкви и общества распространялись по другим европейским странам.
Сосисочный бунт в Цюрихе и проповедь Ульриха Цвингли
Практически параллельно по времени с реформаторской деятельностью в Германии Мартина Лютера, в Швейцарии со схожими идеями выступил бывший наемник, священник собора в Цюрихе Ульрих Цвингли. Изучив Священное Писание, он восстал против суеверий, выдававшихся за христианские обряды, и осудил практику военного наемничества, широко распространенного в то время среди швейцарцев. Уже будучи известным проповедником в Цюрихе, Цвингли убедил местные власти изгнать из города продавца индульгенций и жестко критиковал Папу Римского. По легенде, начало церковным реформам в Цюрихе было положено в первое воскресенье Великого поста 1522 года, когда местный печатник Кристоф Фрошауэр нарушил строгое правило и стал есть мясное (сосиски) в пост. За такое преступление против общественного порядка на Фрошауэра донесли, его арестовали и судили. Ульрих Цвингли произнес в защиту друга проповедь о свободе выбора еды, обильно снабдив свои доводы цитатами из Священного Писания. Муниципальные власти вынесли вопрос строгого соблюдения поста на публичные дебаты, в ходе которых в 1523 году Цвингли победил викария епископа, развязав городскому совету руки для проведения более серьезных реформ[23]. Своей главной идеей Цвингли считал восстановление библейской веры и библейских традиций и отвергал все, что, по его мнению, не находило ясного подтверждения в Священном Писании. Воодушевленная проповедями Цвингли толпа под крики «долой идолов!» устраивала настоящие погромы в церквах, уничтожая все, что напоминало о декоративной стороне католической обрядности, в том числе иконы, алтари, скульптуры. Стоит отметить, что иногда рвение цюрихского реформатора граничило с абсурдом. К примеру, Цвингли отменил использование органа в церкви, поскольку такой инструмент не упоминается в Библии. Что действительно важно – при Цвингли нормой стало всеобщее образование без классовых различий. Для средневекового общества это был настоящий прорыв. Распространение идей Цвингли привело к тому, что часть швейцарских кантонов превратилась в протестантские, другие же сохранили подчинение Риму. В результате обострившихся религиозных и политических разногласий армия пяти католических кантонов в 1531 году неожиданно напала на Цюрих. Цвингли выступил с небольшим отрядом на поле боя для того, чтобы дать возможность защитникам города подготовиться к отражению агрессии, и в неравном сражении погиб, а его войско потерпело поражение. Через месяц католики и протестанты Швейцарии подписали Каппельский мир, по которому протестанты покрывали расходы, связанные с войной, а взамен получали свободу вероисповедания. В результате последующего прочного закрепления протестантизма в одних кантонах, а католичества в других, и миграции протестантов и католиков из одного кантона в другой в поисках возможности быть свободными в выражении своего вероисповедания, одни швейцарские кантоны стали чисто протестантскими, а другие – чисто католическими. В настоящее время в Швейцарии проживает примерно поровну католиков и протестантов.
Жан Кальвин – случайный лидер протестантов
Жан Кальвин (родился в 1509 году) стал одним из лидеров протестантов почти случайно. Высокообразованный богослов, магистр искусств, он был хорошо знаком и с гуманистическими теориями, и с консервативной реакцией на них. Труды Яна Гуса, Джона Уиклифа и Мартина Лютера, исследование Священного Писания и общение с членами кружка гуманистов привели Кальвина в протестантизм. В тоже время он не планировал вести активную миссионерскую деятельность или занять руководящий пост в какой-нибудь общине, а мечтал о стезе автора научно-богословских трудов. В 1536 году в городе Базель (Швейцария) печатается первое издание на латинском языке его в будущем знаменитого богословского труда – «Наставления в христианской вере», в котором были кратко изложены основы протестантского вероисповедания. Важность этой работы в том, что до ее появления в протестантском богословии почти не уделялось внимание обсуждению основополагающих догматов, в том числе вопросов Боговоплощения, Троицы и других. «Наставления» сразу обрели необычайную популярность, тираж разлетелся по Европе за несколько месяцев. В следующие десятилетия книга постоянно расширялась, переиздавалась и в итоге стала классикой протестантской литературы, одним из высших достижений систематического протестантского богословия эпохи Реформации, превратившись из трактата в 516 страниц в большую четырехтомную работу. Спасаясь от гонений на протестантов, Кальвин бежит из Парижа и после долгих скитаний заезжает в протестантскую Женеву. Лидер местной религиозной общины, узнав о прибытии в город автора знаменитых «Наставлений», дошел до угроз, чтобы убедить Кальвина возглавить городское евангелическое сообщество[24]. Согласие было получено, и «женевский реформатор», как вскоре стали называть Жана Кальвина, приступил к постепенному превращению города в один из ведущих богословских центров мира, чему способствовало открытие Женевской Академии, – одного из главных прижизненных достижений реформатора. За годы своего служения Кальвин постепенно расширял и совершенствовал свои «Наставления», превратив труд в многотомник, переиздающийся до сих пор, в том числе и на русском языке.
Поделиться книгой: