Корпорация IMAGEN

Джейн Александер

Корпорация IMAGEN

Перевод с английского Е. В. Дворецкой

Copyright © Jane Alexander 2020

© Дворецкая Е.В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2021

* * *

Моей семье

Сегодня утром я готов, если вы готовы,

Услышать, как вы говорите на своем новом языке.

– из «Записки к трудному» У. С. Грэма

Глава первая

Подойдя к дому в георгианском стиле, где проходят собрания группы, Кэсси постояла в нерешительности. Поскребла ногтем большого пальца кусочек ржавчины, прилипший к вспотевшей ладони, когда она пристегивала велосипед к велостойке, и попыталась сосчитать, сколько недель прошло с тех пор, как она была здесь в последний раз: десять, или двенадцать, или даже больше?

Она знала, что, если понадобится, этот дом находится здесь.

Знакомые каменные ступеньки, истертые и отполированные множеством ног, вели к открытой входной двери. Внутри, у стола, накрытого для чаепития, как всегда, на его дальнем конце, собрались те, кто прибыл раньше других. Когда люди забираются так далеко, у них меньше шансов сбежать. По крайней мере, в теории. Кэсси не была уверена, что эту теорию проверяли на практике.

Она явно должна была помнить женщину, разливавшую чай.

– Кэсси! Как давно мы не видели тебя…

По-матерински заботливая женщина средних лет, с широким, постоянно удивленным лицом. В ее имени был звук «эй», как у Мэй или Тьюсдэй, но ее звали как-то по-другому… В конце концов Кэсси в последнюю секунду выдала:

– Привет, рада тебя видеть…

– Чай? С молоком, без сахара?

Здесь люди не задавали неудобные вопросы. Если кто-то исчезал на несколько месяцев, ты не спрашивал: «Где ты был? Что с тобой произошло?» Вместо этого ждал, что человек сам расскажет, а пока вы пили чай.

– Печенье?

Пару раз Кэсси сама также принимала гостей. Это не входило ни в чьи обязанности. Поэтому они дежурили по очереди. У нее не очень получалось. Как и многие в группе, она с трудом запоминала имена и лица. Женщина, дежурившая сегодня, удивила ее: она почти сразу уверенно назвала Кэсси по имени. Но дело ведь было не только в проблеме с памятью. Хотя никто ей на это не указывал, Кэсси была отстраненной, слишком замкнутой, и знала это. Она лучше справлялась с мытьем посуды. И все же она старалась изо всех сил: всегда сильно налегала на печенье, словно сахар и жир могли восполнить недостаток человеческого тепла.

Эйприл. Имя всплыло в голове на целую минуту позже, чем следовало. Но Эйприл, готовая приветствовать следующего, уже смотрела мимо нее, так что Кэсси, благодарно улыбнувшись, взяла свой чай и пошла вдоль ряда стульев. Она хотела сесть у самой двери, но кто-то другой уже занял ближайший к выходу стул. Никого из знакомых. Коротко кивнув, она оставила между ними и собой пустое пространство. Ей нужна компания, а не разговоры. Она приходила сюда за душевным спокойствием, чтобы вновь запустить алгоритм повседневной жизни.

Чай обжигал рот. Оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не наблюдал за ней, Кэсси поставила кружку на пол у ножки стула. Ей не хотелось сочувствия, разговоры такого рода вызывали чувство неловкости. Сунув украдкой руку в карман, она вытащила приглашение на поминальную службу. Еще в подъезде, едва открыв конверт, она сразу поняла, что в нем. Мелькнула черная кайма, и зрение тут же затуманилось; она стояла, прислонившись к двери квартиры, и часто-часто моргала, а приглашение, наполовину вынутое из конверта, прилипло к ее влажной, теплой руке. Когда к ней снова вернулось зрение, она прочитала имя, испытывая явное облегчение:

Светлой памяти

Валери Мэй Лаудер

Приглашаем Вас на поминальную службу

Не Алан. Только его мать. Умерла только его мать.

Люди подходили на собрание группы, Эйприл, как никто, помнила все имена. Из высоких окон косыми квадратами падал послеполуденный свет: на бледные стены, на потертый персидский ковер с рисунком, уже изученным до мельчайших подробностей. Помещение было чужое и в то же время знакомое, но больше всего оно казалось безопасным.

Безопасным… это мысленно произнесенное слово будто вызвало Джейка. С папкой под мышкой и зажатой в руке старой фиолетовой копилкой-свинкой. При виде Кэсси он улыбнулся и махнул свинкой в ее сторону, и она подняла руку в ответ. Именно Джейк дежурил за гостевым столом, когда она впервые пришла сюда, и обычно именно Джейк спокойным, тихим голосом проводил собрания группы. Чтобы помочь, как он предпочитал говорить. Но с какой бы целью он ни проводил эти собрания, людям они были нужны.

Вот он сел на стул, который казался детским под его медвежьим телом. Открыл папку, лежащую у него на коленях, и подождал. Люди расселись вокруг. Разговоры затихли. На мгновение повисла тишина: Кэсси почувствовала предвкушение и сразу же – молчаливое разочарование. Чувства сменяли друг друга слишком быстро, и она не успевала разобраться в них.

Как только Джейк заговорил, дверь с грохотом распахнулась.

– Извините, опоздал, – произнес молодой человек, не показывая и капли раскаяния. Рослый и самонадеянный, опоздавший поискал взглядом свободное место.

И, поскольку круг был полон, наступила пауза, пока не принесли еще один стул. Затем людям пришлось немного подвинуться, чтобы этот парень – Льюис, которого, похоже, все знали, – смог поставить свой стул.

Кэсси спрятала раздражение за безучастным выражением лица, задаваясь вопросом, чувствуют ли остальные то же, что и она? По традиции встреча началась с напоминания о конфиденциальности – то, что мы говорим здесь, остается здесь, – и у Кэсси было немного времени рассмотреть вновь прибывшего. Он носил шорты, две пары: снизу – велосипедки из лайкры, а сверху – шорты карго, которые выглядели так, будто их погладили. Его голые ноги на милю вторглись в тесный кружок. До этого момента Кэсси и не подозревала, что у нее было предубеждение против мужчин в шортах. Пока Джейк говорил, Льюис ёрзал на стуле, и что-то вспыхнуло, заставив Кэсси моргнуть. Невероятно! На отворотах его шорт были специальные светоотражающие полоски! Кэсси мысленно прикинула: сто фунтов за шорты. Еще как минимум сотня за шикарную велосумку-штаны, которую он убрал под стул. Да, этот парень был из тех, для кого езда на велосипеде – образ жизни, а не переезд из одного конца города в другой. У него было, наверное, даже несколько велосипедов – для разных дорог и разной погоды. Ему-то уж точно никогда не приходилось высвобождать ножовкой из перил лестничной клетки кем-то брошенную раму в муниципальной малоэтажке.

Она наблюдала за ним, наслаждаясь своей неприязнью к нему. Приказывала себе не судить и продолжала судить.

Неожиданно он осторожно дотронулся до уха.

Кэсси не сводила с него взгляда. Подушечкой большого пальца, тыльной стороной указательного, он потер мочку и изгиб ушной раковины. Совсем непроизвольно, внимательно слушая говорившую женщину. Выступающие сменяли друг друга по кругу. Можно было подумать, он проверял новый пирсинг. Но у него в ухе не было ни кольца, ни гвоздика, и этот жест означал совсем другое. Все еще сжимая приглашение на поминальную службу, Кэсси подняла руку… и снова опустила ее, вдруг заметив, что он смотрит на нее.

Она отвела взгляд. Почувствовала, как полыхает ее лицо. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться и не проверить, продолжает ли он смотреть на нее. На долю секунды их взгляды встретились, и ей показалось, что она поняла, что происходит в его голове, а может, и в ее собственной. Будто что-то встало на свое место.

Он был похож на нее. Ну совсем как она. Вероятно… да наверняка доказательство непременно появилось бы, если бы он заговорил, когда подошла его очередь. Но он решил передать слово следующему. Но оно появилось бы, верно? И разве это тоже не являлось своего рода доказательством?

Фиолетовая свинка двигалась по кругу, переходила из рук в руки: когда она добиралась до тебя, значит, наступала твоя очередь говорить. Женщина с лицом наркоманки рассказала, как трудно найти работу. Толстяк рядом с ней поделился своей попыткой наладить отношения с сыновьями. «Тяжело», – говорили они, каждый из них. Даже те, у кого эта неделя была хорошей. «Да, всегда тяжело, но… прямо сейчас, сегодня, у меня все хорошо». Так проявлялись их доброта по отношению к тем, кто боролся с собой, и некая суеверная подстраховка. «На этой неделе у меня все в порядке, – сообщали они группе. – На следующей я вполне могу оказаться на твоем месте». Кэсси мысленно торопила их. Наблюдала, как приближалась свинка. Вместе со всеми она видела, как Льюис взял копилку. Помотал головой. И, не задерживая, передал ее соседке справа.

Та начала что-то говорить, но взгляд Кэсси был прикован к Льюису. Она не перестала смотреть на него, даже когда он поднял голову и взглянул на нее.

Забыв о приглашении, лежащем у нее на коленях, Кэсси поднесла руку к уху, намеренно медленно, все время удерживая его взгляд. Это знак. Она видела, как он широко открыл глаза, затем прищурился… Не надо было так делать, все может кончиться очень плохо, так плохо, что и не представить. Она наклонила голову. Ощущение, будто она сняла с себя слой кожи. Кэсси принялась так пристально разглядывать ковер, что узор расплылся в глазах и начал плясать.

Когда свинка дошла до нее, она не прикоснулась к копилке, но, откинувшись на спинку стула, лишь махнула рукой, чтобы передавали дальше. Ей не надо было проверять, смотрел ли он на нее. Знала, что наверняка смотрел.

Как только все высказались или решили промолчать, свинка вернулась в исходную точку. Джейк встал, поблагодарил всех и встряхнул копилку.

– Пожертвования приветствуются, как всегда. Вы же понимаете, тогда у нас будет на что пополнить запасы печенья.

Он поставил свинку рядом с чайником. Люди вереницей потянулись к столу, приготовив монетки, чтобы опустить в копилку, и пустые кружки, чтобы заново наполнить их. Убрав приглашение в карман, Кэсси отсчитала мелочь. Пятьдесят пенсов означало, что у нее осталось еще семнадцать фунтов стерлингов до конца недели. Прекрасно. И вполне терпимо. Даже не глядя, она знала, где находился Льюис. Знала, что он бросил в копилку несколько монет. Знала, что он готов идти, но не уходил, а возился с ремнями на велосумке и шлеме.

Когда она дошла до стола, Джейк внимательно слушал незнакомого ей мужчину. Сделав пожертвование, она подождала своей очереди, и Джейк в конце концов отошел от говорившего.

– Кэсси, рад тебя видеть! Как поживаешь?

– Все хорошо, то есть… ну, ты понимаешь. – Она пожала плечами. – Продолжаю двигаться вперед. А ты?

– Тебе повезло, что застала нас здесь. – Он поморщился. – Мы потеряли последний источник финансирования еще несколько недель назад.

– О нет…

– Рано или поздно это должно было произойти, но… Сейчас ищем другое помещение, а пока собираемся по воскресеньям днем и по вторникам вечером. – Он покачал головой. – Не совсем то, конечно. Но что поделаешь?.. В любом случае рад видеть тебя в хорошем настроении. Придешь на следующей неделе?

– Надеюсь, – ответила Кэсси. Сама того не желая, она с любопытством посмотрела в сторону Льюиса, который притягивал ее взгляд, как магнит. Как она и предполагала, он ждал у двери: ждал, чтобы все выглядело, будто они просто вышли вместе. Плохо кончится. Эта мысль пронеслась в голове, и, когда он попытался поймать ее взгляд, она посмотрела прямо сквозь него. Отвела глаза… и почувствовала, как под пристальным взглядом Джейка щеки залились краской. – Или… во всяком случае, скоро, – сказала она.

Стоя за ней, Эйприл терпеливо ждала своей очереди перекинуться парой слов с Джейком. Кэсси отошла в сторону и на прощание помахала им обоим рукой.

Опустив голову, она направилась к выходу. Продолжай идти. Не останавливайся. Уходи. Она чувствовала, что, когда она проходила мимо Льюиса, он наблюдал за ней, и изо всех сил старалась не смотреть на него. Выйдя на улицу, она вдруг поняла, что эти несколько секунд даже не дышала.

Чей-то велосипед привалился к ее велосипеду, на том же конце велостойки. Дорожный велосипед, сверкающий чистотой, пристегнутый на два замка. Когда она отодвинула его в сторону, освобождая свое заднее колесо, толкнув более резко, чем, строго говоря, было необходимо, «чужак» показался ей невесомым, несмотря на его довольно большую раму. Наверняка его велосипед. А у нее старая резина руля липла к ладоням, ржавая цепь жалобно скрипела… Кэсси резко нажала на педали, стараясь набрать скорость с места, пока внезапный скрежет не заставил ее посмотреть вниз, сообщив, что педали сцепились.

– Вот засада!

Она резко остановилась, втащила велосипед обратно на тротуар и, присев рядом, осмотрела его. Цепь, натянутая и жесткая, соскользнула с изношенных шестеренок и застряла между рукояткой и рамой. Кэсси ухватилась за нее и потянула.

– Ну, давай же, зараза… – с силой дернула она, но цепь не поддалась. С помощью плоскогубцев, может, что-то и удалось бы сделать, но инструментов у нее с собой не было. Сидя на корточках, она проглотила подступивший к горлу комок. Далеко идти домой пешком.

– Помочь?

Льюис. Она подняла голову и увидела, как он возвышается над ней.

– У меня все в порядке, – ответила она голосом, в котором прозвучало совсем другое. И дернула цепь вверх. – Вот, просто… немного застряла.

– Ну-ка, дай я.

Расстроенная, она встала и отошла в сторону. Льюис присел на корточки, блеснув светоотражателями на отворотах шорт. Взял цепь одной рукой и, сделав резкий рывок, освободил ее, а затем набросил на шестеренки. Он поднялся и с улыбкой отступил назад.

– Быть не может. Как тебе удалось?

– Ты, наверное, ослабила ее… – взглянув на свою ладонь, запачканную смазкой, он чистой рукой открыл велосумку.

– Ну… спасибо.

– Не за что. Салфетка нужна? – Он протянул ей пластиковую упаковку: мужчина, путешествующий с упаковкой детских салфеток, так, на всякий случай. Наверное, у него были с собой и плоскогубцы. Запасная камера, и не одна. Упаковка мятных энергетических батончиков Kendal[1]. Саркастическое замечание было уже готово сорваться с губ, но, взглянув на него, она почувствовала, что все повторяется. То головокружительное чувство единения, синхронизации. Будто одна и та же мысль прыгала между ними туда-сюда. Она проглотила свой сарказм.

– Ты не стал говорить там, на собрании, – вместо этого сказала она.

– Ты тоже. – Мгновение они молча смотрели друг на друга. – Хочешь, зайдем куда-нибудь посидим и… можем опять не говорить?

Она пожала плечами, обдумывая его предложение: «Уходи!» И еще думая о семнадцати фунтах, которых хватило бы на неделю.

– Кофе? – предложил он.

– За твой счет?

– Конечно. Да. Хорошо.

Она кивнула. Мысленно извинилась перед приглашением в кармане, перед Валери, поскольку все откладывала звонок, который давно стоило сделать. Взяла салфетку и принялась стирать с рук смазку и грязь.

Когда они проезжали мимо дома собраний, Джейк запирал наружную дверь. Она видела, что он узнал их, видела, как на мгновение он отвлекся от своего занятия, наблюдая за ними. Кэсси знала, что он будет выстраивать разные гипотезы. Он предостерег бы их обоих, если бы мог. Интенсивные личные отношения, вот что его беспокоило. Два человека в процессе выздоровления. И он был прав насчет опасности, хотя вряд ли представлял даже и половину ее. Лишь насколько они были похожи. И как плохо это могло кончиться.

ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ

Вопрос: Что такое Игра Воображения™?

Ответ: На этот вопрос можешь ответить только ты сам! Игра Воображения™ – это все, что ты пожелаешь. Это виртуальная реальность, какую ты еще никогда не видел. Все генерируется твоим собственным восхитительным мозгом. Никакой неуклюжей гарнитуры. Никакого укачивания. Никаких экранов, линз, костюмов или перчаток. А так как ничто не стоит между тобой и твоими мечтами, неудивительно, что наши пользователи утверждают, что она лучше, чем реальный мир.

У тебя когда-нибудь возникало желание полетать? Посетить Древний Рим или совершить экскурсию по Солнечной системе? Подружиться с драконом или потусоваться с кинозвездой? Стать легендой рока, мастером боевых искусств или даже охотником на тигров в африканской саванне?

Какой бы ни была твоя фантазия, ты можешь воплотить ее с помощью Игры Воображения™. Забей победный гол в финале Кубка мира или просто скажи боссу, что ты о нем думаешь.

Игра Воображения™. Она настолько безумна, насколько этого хочешь ты. Единственное ограничение – ты сам.

Игра Воображения™ является торговой маркой компании IMAGEN.

Глава вторая

– Так… ты была там уже не в первый раз.

– Где не в первый раз? – Кэсси пила кофе с ложечки, наслаждаясь его приятной горечью. Мало ли что он имел в виду. Как-то не хотелось отвечать на незаданный вопрос.

– В группе, сегодня. Ты явно знаешь их, во всяком случае Джейка.

– А, да. Раньше я приходила на собрания. А потом ненадолго перестала.

– И снова вернулась.

– Точно подмечено. – Она посмотрела ему в глаза, теперь уже без головокружения.

От запаха кофе, тяжелого и насыщенного, при каждом вдохе в голове гудело. Заставляя ее держаться прямо. Глаза как глаза, ничего удивительного, и теперь, когда они с Льюисом находились в обычном мире, все выглядело немного более чем нормальным. Темные глаза. Прищуренные. Чуть-чуть раскосые, от чего взгляд казался удивленным. Неулыбчивый рот, прямой и широкий, твердая линия крепко сжатых челюстей. Она пока не знала, каков он на самом деле. И держала его на расстоянии.

– Почему ты вернулась? – спросил он.

Откровенно. Как он мог не знать? То, о чем промолчал.

– Ты это серьезно? – Кэсси остановила на нем долгий тяжелый взгляд, который он заслужил.

Щеки Льюиса покрыл едва заметный румянец.

– Нет, ну, конечно же, ты… Я не спрашиваю… – Он сдался. Отвел взгляд. – Забудь, неважно.

Молчание. Кэсси подняла чашку, но порции были такие же крошечные, как и крепкие, и в ней уже не осталось ничего, кроме пены. Не хотел совать нос в чужие дела. Неуклюжий и нелюбопытный. Как пёс. Большой длинноногий пес – волкодав или борзая. Никому не желающий зла, но постоянно устраивающий беспорядок.

– А когда ты начал ходить? – спросила она. – Я имею в виду в группу.

– Несколько недель назад, – охотно ответил он, благодарный за предоставленный шанс. – Там здорово, мне нравится.

– Думаешь, поможет?

– Конечно. Даже не сомневаюсь.

– Но ты же не хочешь делиться проблемами из твоей жизни? Всегда сразу передаешь свинку дальше?

– Свинку… – Он рассмеялся. – Наверное, я в большей степени слушатель. Как ты. – И тут же стал серьезным, удерживая ее взгляд. Вызов или приглашение.

Она покачала головой. Теперь настала ее очередь отводить взгляд. Если она и была слушателем, то не по своей воле. Ей нельзя рассказывать свою историю, нельзя говорить о своих чувствах, и именно поэтому она и перестала приходить на собрания. Начала беспокоиться, что ее присутствие вызовет недовольство. Если бы она могла объяснить… не гордость заставляла ее молчать. Она старалась держаться в стороне не потому, что осуждала других, когда они рассказывали о себе. Но поскольку ей нельзя было объяснять причину своего молчания, сначала она пропустила неделю, потом две недели, потом месяц, а потом вовсе перестала приходить.

– Нет, – сказала она. – Нет, я не против поговорить.

– Но не стала же. – Его голос звучал непринужденно, но внезапно они оказались на высоте – почти на краю, – а она еще не решилась. Шагнуть назад, быть благоразумной, или дернуться вперед, наклониться или приподняться на цыпочках, или прыгнуть…