Помоги проекту - поделись книгой:
Куда значительней прямого влияния Дарета было косвенное; история этого влияния начинается с того, что на Дарета опирался Бенуа де Сент-Мор, автор громадного (30 тысяч стихов) «Романа о Трое», написанного при дворе Генриха II около 1175—1185 года[91]. Бенуа 63 раза упоминает Дарета, иногда переводя его слово в слово, иногда пересказывая вольно и расширенно, иногда приписывая Дарету информацию, явно сочиненную им самим[92].
Успех рыцарского романа Бенуа выразился в том, что его сразу стали переделывать и переводить, причем прежде всего в процессе переработки пропадало имя автора; некоторые переработки вообще заключались почти только в том, что имя Бенуа, неоднократного упоминающего самого себя, заменялось именем переписчика (а также выражения вроде «богиня Диана» на «дьяволица, которую называли Дианой»); такова переработка Жана Малькарома[93]; в XIII веке известны немецкие стихотворные переработки Герберта Фрицлерского и Конрада Вирцбургского, голландские Якоба ван Мерланта и Сегера Дирегодгафа[94], и другие; мистерию о взятии Трои составил Жак Милле ок. 1450 года. Неоднократно пользовались Бенуа и прозаики, авторы «историй о…», романов того времени.
Герои Бенуа одеваются по моде XII века (что однажды также подтверждается ссылкой на Дарета[95]) и скачут верхом на конях (гомеровские же — только на колесницах), считая при этом саму Минерву déesse de chevalerie[96], «
Найдя у Дарета в каталоге портретов наделенную решительно всеми телесными и душевными достоинствами Брисеиду и не обнаружив нигде в дальнейшем ни одного упоминания о ней, Бенуа придумал для нее подходящую историю; его бурная фантазия превратила даретовскую несуразность в плодотворный материал дальнейшей истории европейской литературы.
Брисеида в «Романе о Трое» оказывается дочерью Калханта, которого Бенуа в согласии с изобретенной Даретом версией считает перебежчиком от троянцев к грекам; пока Калхант оставался в Трое, нежная любовь связывала ее с Троилом; когда же отец вместе с дочерью бежали в стан врага, неверная Брисеида полюбила Диомеда, и несчастная любовь к ней толкала Троила на воинские подвиги, пока его главного противника, Ахилла, удерживала от них несчастная любовь к Поликсене; в конце концов они все-таки встретились на поле брани и несчастный Троил пал с именем изменницы на устах, не оставив равнодушным благородного и не менее несчастного противника.
Трогательную историю любви Троила вновь изложил Боккаччо в своем «Филострате», написанном около 1338 года; однако там героиню зовут уже «Гризеидой» (возможно, так звали ее в той копии или переработке Бенуа, которую знал Боккаччо). Боккаччо первый ввел в историю сомнительную фигуру Пандара, соединив тезок — гомеровского стрелка из лука и плавтовского сводника. Во Франции — где Бенуа был уже забыт — Боккаччо переложил Пьер Бово (Beauvau), и книги их обоих знал Чосер, сочиняя свою поэму о Троиле и Крессиде (ок. 1360 года). Благодаря славе Чосера история Троила и Крессиды неоднократно излагалась в английской литературе XV в., и эти сочинения постоянно исследуются комментаторами Шекспира, так как в последний год этого века была поставлена его трагедия «Троил и Крессида». Шекспир, вероятно, знал и Гомера (в переводе Чепмена), и многое заимствовал оттуда, однако в целом сохранил фабулу Бенуа — Боккаччо — Чосера, возникшую из ошибки «Дарета Фригийского».
Конец популярности Даpeтa
Приговор истинности Дарета и, вместе с ней, его литературным достоинствам вынесло возрождение латинской образованности в XVI веке. Авторитетный Фоссий в книге «О греческих историках» писал: «
Иосия Меркерий (Мерсье), издавший Дарета в Париже в 1618 году[100], судил его еще строже: «
Смидс, издавший Дарета в Амстердаме в 1702 году, подводит черту: «…
О настоящем издании; «издание Троньеза»
В настоящем издании «История о разрушении Трои» печатается на трех языках: на латинском, на русском и на французском конца XVI века[103]. Причины этого объясняются ниже.
Латинский оригинал Дарета приводится по тексту издания Фердинанда Майстера[104] (без критического аппарата). Сохранен курсив, которым Майстер отмечал конъектуры издателей, прежде всего Меркерия (Мерсье) и свои собственные; в текст Майстера введены (и так же выделены курсивом) шесть конъектур Р.П. Кларка[105]. Каталоги разбиты на абзацы для облегчения ориентации в них.
Однако латинский оригинал «Истории о разрушении Трои» не так уж много говорит о ее литературной судьбе, главное в которой — многочисленность и многоязычность переводов и переработок, появившихся тогда, когда даже сама практика переводов вообще еще не была столь распространенной и общепринятой, как в новейшее время. «Нелатинский», иноязычный Дарет занял в истории литературы куда большее место, чем латинский.
В качестве примера иноязычного Дарета в настоящем издании приводится французский перевод «Истории», вышедший в 1592 году в Антверпене в типографии Иоакима Троньеза[106] (имя переводчика, предпославшего изданию краткое предисловие, нигде в книге не указано, поэтому в дальнейшем мы будем называть этот перевод «изданием Троньеза»).
«Издание Троньеза» является именно переводом, а не переложением; его немногочисленные отличия от «современного» Дарета (т.е. текста Майстера)[107] объясняются, вероятно, не вольностью переводчика, а состоянием находившегося в его распоряжении оригинала. Что касается стиля, то переводчика (как жалуется он сам в предисловии) угнетали короткие рубленые фразы латинского оригинала, каковой недостаток он в некоторой степени «исправил», сделав их заметно более длинными и гладкими, однако все же не настолько, чтобы они удовлетворили его самого и стали бы похожи на стиль «Амадиса Галльского», романа, который, по его выражению, является не чем иным, как
Последнее указывает нам тот литературный контекст, в котором переводчик «издания Троньеза» и его потенциальные читатели воспринимали Дарета; хотя большинство рыцарских романов («Сыновья Аймона», «Мелюзина») и заслуживает, согласно переводчику, порицания, идеалом все же оказывается «Амадис Галльский», а не классическая литература, о которой переводчик долго рассуждает, показывая свою образованность; Дарет же в таком случае оказывается неким компромиссом между Вергилием и «Амадисом», между литературными идеалами гуманистов и их провинциального современника Дон Кихота, назвавшего себя «Ламанчским» именно потому, что «дон Амадис» был «Галльским».
Иногда «переводчик Троньеза» как бы невольно придает оригиналу черты рыцарского романа, переводя, например,
При переиздании «перевода Троньеза» сохранена почти полностью непоследовательность орфографии и пунктуации, так как эта непоследовательность является для языка издания чуть ли не единственным последовательно проведенным правилом. Устранены лишь некоторые наиболее явные опечатки. Деление на абзацы (в оригинале встречающееся спорадически) для облегчения ориентации приведено в соответствие с латинским и русским текстами; при этом проставлены отсутствующие у Троньеза главы.
Помимо публикуемого русского перевода Дарета, существует неопубликованный перевод С.П. Кондратьева. Он был сделан еще до войны для издательства Academia, но не вышел в свет в связи с прекращением его деятельности. В 50-х годах Кондратьев передал его вместе с другими своими переводами А.Ф. Лосеву, в архиве которого они хранятся по сей день.
Авторы благодарят И.В. Тамаркину и собачку Тяпу за помощь в подготовке иллюстраций.
ДАРЕТА ФРИГИЙСКОГО, ИСТОРИКА,
жизнеописание[108]
ДАРЕТ Фригийский, историк, написал по-гречески «Троянскую войну», в которой и сам участвовал; как говорит Исидор, он, наверно, первый из историков. После взятия Илиона он остался с людьми Антенора, как пишет Корнелий Непот, который перевел его книгу с греческого и посвятил Саллюстию Криспу.
ИСТОРИЯ О РАЗРУШЕНИИ ТРОИ
Среди многих прочих любопытных вещей я обнаружил в Афинах историю Дарета Фригийского, написанную, как указывает надпись на рукописи, его собственной рукой; в этой повести он изложил дела греков и троянцев. Восхищенный, я тотчас перевел ее. Я решил, что не нужно ничего прибавлять к ней или сокращать, изменяя содержание — ведь в противном случае ее могут принять за мое собственное сочинение; я счел за лучшее перевести ее на латинский язык дословно, так, как она была написана, просто и правдиво, чтобы читатели могли узнать, как совершились эти события. Сочтут ли они более справедливым то, о чем свидетельствует Дарет Фригийский, живший и воевавший в то самое время, когда греки напали на троянцев, или же более следует верить Гомеру, который родился через много лет после того, как произошла эта война? В Афинах состоялся даже суд на этот счет, когда Гомера считали сумасшедшим за то, что он описал богов воюющими вместе с людьми; но об этом достаточно; теперь обратимся к обещанному.
I. <Аргонавты>[109]
У царя Пелия, правившего в Пелопоннесе[110], был брат Эсон. Сыном Эсона был Ясон, исключительно доблестный человек, и все, жившие под его господством, были связаны с ним узами гостеприимства и очень его любили. Царь Пелий, увидев, что люди так благосклонны к Ясону, стал опасаться, как бы сын Эсона не стал враждовать с ним и не изгнал бы его из царства. Он сказал Ясону, что в Колхиде есть позолоченная шкура барана, достойная его доблести, и чтобы он ее похитил; а царь обещает ему дать все, что угодно. Когда Ясон, человек мужественный, услышал это, то, желая узнать все страны и считая, что он прославится, если похитит из Колхиды позолоченную шкуру, он сказал царю Пелию, что согласен туда отправиться, если у него не будет недостатка в силах и спутниках. Царь Пелий приказал позвать мастера Арга и велел ему построить сколь можно лучший корабль по желанию Ясона. По всей Греции прошел слух о строительстве корабля, на котором Ясон отправится в Колхиду за золотой шкурой. Друзья и все, связанные с Ясоном узами гостеприимства, пришли к нему и пообещали отправиться с ним вместе. Ясон поблагодарил их и попросил быть готовыми в путь, когда подойдет время. Тем временем корабль строился, и, когда подошло время года, Ясон отправил письма тем, кто обещал отправиться с ним вместе, и все они тотчас собрались на корабль, который назывался Арго. Царь Пелий приказал погрузить все, что нужно, и обратился к Ясону и его спутникам, наказывая им мужественно свершить все то, за что они взялись. Казалось, что этот подвиг прославит и их самих, и Грецию. Не наше дело перечислять всех тех, кто отправился с Ясоном, а те, кто хочет это узнать, пусть читают «Аргонавтов»[111].
II. <Аргонавты и Лаомедонт>
Приплыв во Фригию, Ясон подвел корабль к гавани Симоиса[112]; затем все сошли с корабля на землю. Царю Лаомедонту сообщили, что в гавань Симоиса вошел удивительный корабль, на котором приплыло множество юношей из Греции. Услышав это, царь Лаомедонт встревожился; он подумал, что если греки привыкнут подплывать на кораблях к его берегам, это будет причиной больших опасностей. Он посылает в гавань людей, которые велят грекам покинуть страну; если же они не послушают сказанного, царь сам силой изгонит их оттуда. Ясон и его спутники были рассержены суровостью Лаомедонта, который так обходится с ними, хотя они и не причинили ему никакого вреда; в то же время они опасались многочисленности варваров и того, что они могут потерпеть поражение, если попытаются остаться вопреки приказанию, так как сами они не были готовы к сражению. Поэтому они отчалили от этой земли, отправились в Колхиду, похитили шкуру, вернулись домой.
III. <Взятие Трои Геркулесом>
Геркулес был рассержен тем, что царь Лаомедонт оскорбил его и всех тех, кто отправился в Колхиду с Ясоном[113]. Он приходит в Спарту к Кастору и Поллуксу и говорит с ними о том, чтобы они вместе отплатили за обиду и чтобы царь Лаомедонт, запретивший им высадиться на землю и оставаться в гавани, не остался безнаказанным; он говорит, что помощников будет много, если они присоединятся. Кастор и Поллукс обещали сделать все, что хочет Геркулес. Направившись от них на Саламин, он приходит к Теламону и просит его идти вместе с ним на Трою, чтобы отплатить за обиду, причиненную ему и его спутникам. Теламон заверил всех, что он готов сделать то, что хочет Геркулес. Затем тот направляется во Фтию к Пелею и просит его идти вместе с ним на Трою. Пелей обещает ему, что пойдет. Оттуда он направляется в Пилос к Нестору; Нестор спрашивает его, зачем он пришел. Геркулес отвечает, что пришел из-за причиненной обиды и хочет вести войско во Фригию. Нестор похвалил Геркулеса и обещал ему свою помощь. Убедившись в общем согласии, Геркулес приготовил корабли и набрал воинов. Когда подошло время отплытия, он ко всем, с кем договаривался, отправил письма, чтобы они приходили со всеми своими людьми. Собравшись, они отправились во Фригию и ночью подошли к Сигею. Тогда Геркулес, Теламон и Пелей вывели войска, а Кастора, Поллукса и Нестора оставили защищать корабли. Когда царю Лаомедонту сообщили, что флот греков подошел к Сигею, он сам во главе конницы подошел к морю и вступил в бой. Геркулес же подходит к Илиону и нападает врасплох на оставшихся в крепости. Когда Лаомедонту сообщают, что враги напали на Илион, он тотчас поворачивает назад, не дойдя до города встречается лицом к лицу с греками и погибает от руки Геркулеса. Теламон первый вошел в крепость Илиона, и ему за его доблесть Геркулес дал дочь царя Лаомедонта Гесиону[114]. Остальные, шедшие вместе с Лаомедонтом, погибают. Приам был во Фригии[115], куда его отец Лаомедонт назначил военачальником. Геркулес и его спутники захватили большую добычу и отнесли ее к кораблям. Затем они решили отправляться домой. Теламон увез с собой Гесиону.
IV. <Приам>
Когда Приаму сообщили, что его отец убит, граждане ограблены, добыча увезена, сестра Гесиона отдана в дар, он разгневался, что греки так оскорбительно обошлись с Фригией, и отправился в Илион вместе с Гекубой и детьми — Гектором, Александром, Деифобом, Геленом, Троилом, Андромахой, Кассандрой, Поликсеной. У него были и другие сыновья, рожденные от наложниц, но никто, кроме сыновей законных жен, не называл себя отпрыском царского рода[116]. Придя в Илион, Приам построил стены лучше прежних и чрезвычайно укрепил город. Он разместил в городе много воинов, чтобы не быть застигнутым врасплох, как его отец Лаомедонт. Он также построил дворец, посвятил Зевсу алтарь в нем и поставил его изображение. Он послал Гектора в Пеонию. Построенные им ворота Илиона он назвал так: Антеноровы, Дардановы, Илийские, Скейские, Фимбрейские и Троянские[117], и, когда увидел, что Илион укреплен, стал выжидать. Когда он решает отомстить за несчастье отца, он приказывает позвать Антенора и говорит ему, что хочет послать его послом в Грецию: ведь придя с войском, они нанесли ему тяжкие обиды, убив его отца Лаомедонта и уведя Гесиону. Однако все это он перенесет спокойно, если Гесиона будет возвращена[118].
V. <Посольство Антенора>
Антенор по приказанию Приама всходит на корабль, отплывает и прибывает[119] в Магнезию[120] к Пелею. Пелей в течение трех дней гостеприимно принимал его, а на четвертый спросил, зачем он прибыл. Антенор говорит, что Приам поручил ему потребовать у греков, чтобы они вернули Гесиону. Услышав это, Пелей рассердился, и так как, по его мнению, дело касалось его, он приказывает Антенору покинуть свои владения. Антенор нимало не медля взошел на корабль. Держа путь вдоль берегов Беотии, он прибыл на Саламин к Теламону и начал просить его вернуть Приаму его сестру Гесиону; ведь несправедливо держать в рабстве девушку царского рода. Теламон ответил Антенору, что не сделал Приаму ничего дурного, но дар, полученный за свою доблесть, он никому не отдаст. Поэтому он приказывает Антенору уехать с острова. Антенор взошел на корабль и прибыл в Ахайю[121]. Там, обратившись к Кастору и Поллуксу, он начал требовать у них возместить причиненное Приаму зло и вернуть ему сестру Гесиону. Кастор и Поллукс отрицают, что Приаму была нанесена обида; они приказывают Антенору удалиться. Оттуда он отправился в Пилос к Нестору и сказал ему ради чего приехал. Услышав это, Нестор стал бранить Антенора за то, что он осмелился приехать в Грецию, хотя фригийцы первыми нанесли обиду грекам. Увидав, что он ничего не добился и что Приаму никто не оказывает должного уважения, Антенор взошел на корабль и вернулся домой. Он рассказывает царю Приаму, что ему ответил каждый и как с ним обошлись, и побуждает Приама начать с ними войну.
VI. <Совет в Трое>
Приам немедленно велел позвать сыновей и всех своих друзей — Антенора, Анхиза, Энея, Укалегонта, Панфа, Лампона[122], а также всех сыновей, родившихся от наложниц. Когда они собрались, он рассказал им, что посылал Антенора послом в Грецию, чтобы греки возместили убийство его отца и вернули ему Гесиону. Но они презрительно обошлись с Антенором, и Антенор ничего от них не добился. Поскольку они не хотят сделать это по своей воле, он решил, что следует послать войско в Грецию, которое бы наказало греков, чтобы они не считали варваров посмешищем. Приам призвал своих сыновей возглавить этот поход, более всего Гектора, так как он был старшим. Гектор стал говорить, что он берется выполнить волю отца и отомстить за смерть своего деда Лаомедонта и за все оскорбления, которые греки нанесли троянцам, чтобы они не остались безнаказанными; но он боится, что они не смогут выполнить то, за что взялись: ведь у греков будет много помощников: ведь в Европе живут воинственные люди, а в Азии жизнь проходила в праздности, и поэтому у нее нет флота.
VII. <Александр>
Александр стал побуждать всех готовить флот и отправить его в Грецию; он возглавит этот поход, если захочет отец. Положившись на благосклонность богов, он вернется из Греции домой, победив врагов и стяжав славу. Ведь в идейском лесу, когда он ходил туда на охоту, Меркурий привел к нему во сне Юнону, Диану и Минерву, чтобы он рассудил, кто из них красивее; и тогда Венера обещала, что, если он присудит ей победу, она даст ему в жены ту, которая в Греции считается самой красивой. Услышав это, он объявил самой красивой Венеру. Поэтому Приам стал надеяться, что Венера будет помощницей Александру[123]. Деифоб сказал, что ему нравится замысел Александра, и он надеется, что греки вернут Гесиону и возместят зло, если, как было предложено, послать флот в Грецию. Гелен стал пророчествовать о приходе греков, разрушении Илиона, убийстве родителей и братьев вражеской рукой; все это случится, если Александр привезет себе жену из Греции[124]. Троил, младший из всех братьев, но не менее мужественный, чем Гектор, убеждал начать войну и не бояться страшных слов Гелена. Таким образом, все решили строить флот и отправляться в Грецию.
VIII. <Народное собрание>
Приам послал Александра и Деифоба в Пеонию набирать воинов. Он приказал народу собраться на сходку, напомнил сыновьям о том, что младшие должны повиноваться старшим, поведал, какие беды причинили греки троянцам. Поэтому он послал Антенора послом в Грецию, чтобы ему вернули сестру Гесиону и возместили причиненное троянцам зло, но греки презрительно обошлись с Антенором, и он не смог от них ничего добиться; тогда он решил послать в Грецию Александра с флотом, чтобы он отомстил за смерть своего деда и за беды, причиненные троянцам. Он приказал Антенору рассказать, как с ним обошлись в Греции. Обратившись к троянцам, Антенор призвал их не бояться и начать войну с Грецией, а также в немногих словах рассказал, что он делал в Греции. Приам сказал, что, если кто-то не хочет вести войну, пусть он выскажет свое мнение. Панф поведал Приаму и его сыновьям то, что он слышал от своего отца Эвфорба[125]; он стал говорить, что если Александр привезет жену из Греции, троянцев ждет окончательная гибель, но приятнее проводить жизнь в мире и покое, чем в тревогах войны лишиться свободы, по своей воле подвергаясь опасностям. Пренебрегши влиянием Панфа, народ потребовал у царя сказать, что он хочет делать. Приам сказал, что следует строить корабли, чтобы плыть в Грецию: ведь у народа достаточно всего необходимого для этого. Народ криком изъявил готовность немедленно последовать распоряжениям царя. Приам поблагодарил их и распустил сходку. Он сразу отправил людей на Иду рубить деревья и строить корабли, а Гектора послал в верхнюю Фригию, чтобы он готовил войско; и оно было приготовлено. Кассандра, услышав о решении отца, стала говорить, какое будущее ждет троянцев, если Приам настоит на своем решении отправить флот в Грецию[126].
IX. <Плавание Александра>
Между тем подошло время; корабли были построены, войска, которые Александр и Деифоб набирали в Пеонии, собрались. Когда стало ясно, что можно отправляться в плавание, Приам обратился с речью к войску, Александра назначил военачальником, послал вместе с ними Деифоба, Энея и Полидаманта[127] и приказал Александру, чтобы он сначала отправился в Спарту, и, прибыв к Кастору и Поллуксу, потребовал у них, чтобы сестра Гесиона была возвращена и ущерб, нанесенный троянцам, возмещен. Если они откажут, пусть Александр немедленно пошлет ему вестника, что он может двинуть войска в Грецию. После этого Александр поплыл в Грецию в сопровождении того самого проводника, с которым уже плавал Антенор. За несколько дней до того, как Александр прибыл в Грецию, перед тем, как он подошел к острову Киферее, Менелай, направляясь в Пилос к Нестору[128], встретил в пути корабли Александра и удивился тому, куда держит путь царский флот; оба увидели друг друга, не зная, куда каждый из них плывет. Кастор и Поллукс[129] еще до этого отправились к Клитемнестре и увезли с собой Гермиону, дочь Елены, свою племянницу. В Аргосе в эти дни был праздник Юноны. Александр в это время прибыл на остров Киферею, где было святилище Юноны и принес жертву Диане. Те, кто были на острове, удивились прибытию царского флота и спрашивали спутников Александра, кто они и зачем приплыли. Они отвечали, что царь Приам послал Александра послом к Кастору и Поллуксу для переговоров.
X. <Похищение Елены>
Супруга царя Менелая Елена в то время, когда Александр был на Киферее, решила туда отправиться. Поэтому она поехала к берегу. У моря был городок Гелея, где находилось святилище Аполлона и Дианы. Там Елена решила совершить жертвоприношение. Когда Александру сообщили, что Елена приехала к морю, он, зная о ее красоте и желая посмотреть на нее, стал прохаживаться там, откуда можно было ее увидеть. Елене сообщили, что Александр, сын царя Приама, прибыл в Гелею, где она сама находится. Она также захотела его увидеть. После того, как они увидели друг друга[130], красота каждого стала не давать другому покоя, и они оба стали ждать времени, чтобы выказать друг другу свою благосклонность. Александр приказывает, чтобы все на кораблях были готовы ночью сняться с якоря, похитить из святилища Елену и увезти с собой. По данному сигналу они нападают на святилище, похищают — не против ее воли — Елену, относят на корабль и вместе с ней захватывают несколько ее служанок. Когда горожане увидели, что Елена похищена, они долго сражались с Александром, чтобы он не мог ее увезти; но Александр одержал верх над ними благодаря многочисленности своих спутников, ограбил святилище, захватил, сколько мог, пленных, погрузил на корабль, снялся с якоря, решил возвращаться домой, прибыл в гавань Тенедоса, где утешил ласковой речью печальную Елену, послал отцу вестника с рассказом о происшедшем. Когда Менелаю в Пилосе сообщили о случившемся, он вместе с Нестором отправился в Спарту и послал к брату Агамемнону в Аргос, прося приехать к нему.
XI. <Кастор и Поллукс>
Между тем Александр, прибыв к отцу с большой добычей, рассказывает ему по порядку обо всем случившемся. Приам обрадовался, надеясь, что греки, желая возвратить Елену, вернут сестру Гесиону[131] и то, что они похитили у троянцев. Он утешил печальную Елену и отдал ее Александру в жены. Кассандра, увидев ее, стала пророчествовать, повторяя все то, что она говорила до этого. Приам велел увести ее и запереть. Агамемнон прибыл в Спарту, утешил брата и решил разослать по всей Греции людей для набора войск, созывать греков и объявить троянцам войну. Собрались следующие: Ахилл с Патроклом, Эвриал, Тлеполем, Диомед. Приехав в Спарту, они постановили наказать троянцев за оскорбление и снарядить войско и флот. Агамемнона они назначают главным военачальником. Они рассылают послов, чтобы все греки, готовые к войне, собирались с флотом и войском в афинскую гавань[132], чтобы оттуда вместе отправиться в Трою и отомстить за свои обиды. Кастор и Поллукс, как только услышали, что их сестра Елена похищена, сразу взошли на корабли и отправились в преследование. Когда они отчалили от берега Лесбоса, поднялась ужасная буря, и больше их нигде не видели[133]; потом, как говорят, они стали бессмертными. Лесбосцы же искали их на кораблях вплоть до самой Трои, но, не найдя нигде их следов, сообщили об этом домой.
XII. <Каталог портретов: троянцы>
Дарет Фригийский, который написал эту историю, утверждает, что он воевал до самого взятия Трои и видел тех, кто описан ниже[134], во время перемирий, а иногда и участвуя в сражениях; от дарданцев же он слышал, каковы были лицом и природными качествами Кастор и Поллукс. Они были похожи друг на друга, со светлыми волосами, большими глазами и красивым лицом, хорошо сложенные, стройные.
Елена[135] похожа на них, красивая, прямодушная, приветливая, с красивыми голенями и с родинкой между бровями, крохотным ртом.
Приам[136], царь троянцев, красив лицом, большого роста, с приятным голосом и смуглым телом.
Гектор[137] шепелявый, с белой кожей, курчавый, косоглазый, с проворными членами, с лицом, вызывающим уважение, бородатый, благообразный, воинственный, к гражданам великодушный, милостивый, достойным, вызывающий любовь.
Деифоб[138] и Гелен[139] похожие на отца, непохожие характером: Деифоб мужественный, Гелен милостивый, ученый, прорицатель.
Троил[140] высокий, очень красивый, насколько позволяет возраст сильный, мужественный, стремящийся к доблести.
Александр[141] с белой кожей, высокий, мужественный, с очень красивыми глазами, светлыми мягкими волосами, изящным ртом, приятным голосом, быстрый, властолюбивый.
Эней[142] рыжий, крепко сложенный, красноречивый, обходительный, мужественный, осторожный, благочестивый, изящный, с веселыми черными глазами.
Антенор[143] высокий, худой, с быстрыми членами, хитрый, осторожный.
Гекуба[144] большого роста, со смуглым телом, красивая, с мужским умом, благочестивая, справедливая.
Андромаха[145] со светлыми глазами, с белой кожей, высокая, красивая, скромная, мудрая, стыдливая, приветливая.
Кассандра[146] небольшого роста, с изящным ртом, рыжая, со сверкающими глазами, знающая будущее.
Поликсена[147] с белой кожей, высокого роста, красивая, с длинной шеей, прелестными глазами, длинными светлыми волосами, хорошо сложенная, с удлиненными пальцами, прямыми голенями, превосходными ступнями, своей красотой превосходящая всех, прямодушная, богатая, щедрая.
XIII. <Каталог портретов: греки>
Агамемнон со светлой кожей, большого роста, с сильными членами, красноречивый, разумный, знатный, богатый.
Менелай небольшого роста, рыжий, красивый, любезный, приятный.
Ахилл[148] с широкой грудью, изящным ртом, с крупными сильными членами, в шлеме с гребнем, курчавый, милостивый, яростнейший в бою, с веселым лицом, богатый, щедрый, с каштановыми волосами.
Патрокл[149] с красивым телом, голубоглазый, очень сильный, почтительный, надежный, разумный, щедрый.
Аякс Оилеев[150] коренастый, с сильными членами, смуглым телом, веселый, мужественный.
Аякс Теламонов[151] сильный, с громким голосом, черными вьющимися волосами, прямодушный, жестокий к врагам.
Улисс[152] стойкий, хитрый, с веселым лицом, среднего роста, красноречивый, мудрый.
Диомед[153] мужественный, крепкий, статный, крупный, с суровым лицом, яростнейший в сражении, громкоголосый, с пылким умом, нетерпеливый, дерзкий.
Нестор большого роста, с загнутым длинным носом, широкоплечий, с белой кожей, искусный в советах, разумный.
Протесилай[154] с белым телом, честным лицом, быстрый, самонадеянный, безрассудный.
Неоптолем[155] большого роста, мощный, гневливый, шепелявый, с благородным лицом, сутулый, с круглыми глазами, надменный.
Паламед[156] худой, высокий, мудрый, великодушный, приветливый.
Подалирий толстый, сильный, надменный, грустный.
Махаон мужественный, большого роста, надежный, разумный, милосердный.
Мерион[157] рыжий, небольшого роста, с стройным телом, мощный, упрямый, жестокий, нетерпеливый.
Брисеида[158] красивая, невысокого роста, с белой кожей, светлыми мягкими волосами, соединенными бровями, прелестными глазами, хорошо сложенная, приветливая, обходительная, почтительная, прямодушная, благочестивая.
XIV. <Каталог кораблей>
Затем вооруженные греки с флотом собрались в Афинах:
Агамемнон из Микен со ста кораблями,
Менелай из Спарты с шестьюдесятью,
Аркесилай и Профоенор из Беотии с пятьюдесятью,
Аскалаф и Иалмен из Орхомена с тридцатью,
Эпистроф и Схедий из Фокиды с сорока,
Аякс Теламонов с Саламина привел с собой брата Тевкра, Бупрасиона — Амфимаха, Диора, Талпия и Поликсена с сорока кораблями,
Нестор из Пилоса с восьмьюдесятью,
Фоант из Этолии с сорока,
Нирей из Симы с пятьюдесятью тремя,
Аякс Оилеев из Локриды с тридцатью семью,
Антиф и Фидипп с Калидны с тридцатью,
Идоменей и Мерион с Крита с восьмьюдесятью,
Улисс с Итаки с двенадцатью,
Эвмел из Фер с десятью,
Протесилай и Подарк из Филаки с сорока,
Подалирий и Махаон, сыновья Эскулапа, из Трикки с тридцатью двумя,
Ахилл с Патроклом и мирмидонянами из Фтии с пятьюдесятью,
Тлеполем с Родоса с девятью,
Эврипил из Ормения с сорока,
Антиф и Амфимах из Элиды с одиннадцатью,
Поделиться книгой: