Стигма ворона2

Через пару минут все было кончено.

Тяжело дыша, Эш поднялся с колена, весь залитый кровью.

Прямо перед собой он видел город, объятый пламенем праздничных факелов. На деревянных настилах, построенных на рыночной площади, без дела стояли брошенные бочонки с выпивкой. Ритуальные гимны больше не лились с его стен, звуки тамбуринов и флейт растаяли в воздухе. Люди отхлынули подальше от пролома и замерли, как изваяния.

А из-за спины слышались громкие возгласы, смех и слезы. Это выжившие жертвы, прижимаясь друг к другу, все еще не могли поверить, что все закончилось.

Эш отвернулся от города вместе с его поверженным хозяином. И увидел в шаге от себя Дария, который опирался на плечо Шеды и морщился из-за новой стигмы, которая проросла у него прямо поверх предыдущей, сплетая двух вепрей воедино.

— Ну вот, теперь ты дважды свин, — усмехнулся Эш.

Шеда улыбнулась, а Дарий промолчал — то ли боль все еще была слишком сильной, то ли шутка показалась не смешной.

А позади все еще дымилось поле. Обломки настила валялись на груде камней. И неподалеку от одного такого обломка Эш увидел господина Дагана, лежавшего с своем белом нарядном камзоле прямо на выжженной траве, придавленный деревянной балкой.

Эш двинулся к нему. Приблизившись к Дагану достаточно близко, чтобы рассмотреть его позеленевшее, мертвенное лицо, молодой ворон остановился.

Даган, ощутив его пристальный взгляд, с трудом разомкнул веки.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Нечасто презрение заглядывает ненависти в глаза.

— Чего ты хочешь?.. — проговорил, наконец, Даган. — Чего еще тебе надо?..

Эш не отвечал. Он словно не слышал тихих, невнятных слов молодого синьора.

И тогда Даган закричал:

— Чего тебе нужно?! Хочешь теперь убить всех нас? — хрипло воскликнул он. — Так ты это уже сделал! Иди, посмотри на город, который ты уничтожил! На женщин и детей, которых по твоей милости разорвут дикие духи, пока они будут искать себе пристанище!

— А ты всерьез ожидал, что я безропотно лягу на траву и позволю себя сожрать? Во имя жизни добрых женщин, собравшихся сегодня здесь, чтобы выпить за мое здоровье? — сказал Эш, наклонившись к Дагану. — Да плевать мне на твой гнилой город. Мы просто заберем свое и уйдем отсюда. Счастливо оставаться, синьор Даган.

— Я тебя запомню, Эш-Живодер из Сорса!.. — с ненавистью прохрипел тот.

— Тоже мне, честь великая, — пожал плечами парень.

Глава 3

Когда Эш подошел к Хэну, тот освобождал последнюю девушку. Бывшие узницы не спешили уходить. Они продолжали сидеть на траве, цепляясь друг за друга руками и утирая слезы с бледных щек.

При виде стигматика девушки умолкли, опасливо поглядывая в сторону юноши.

Они боялись его.

Хэн тоже взглянул на Эша через плечо, усмехнулся и точным ударом расколол ножные колодки, высвобождая пленницу.

— Готово, — сказал кузнец, поднимаясь. — Ну все, девки, теперь по домам. И на вашем месте я бы не высовывался…

Девушки послушно закивали, и неуверенно поплелись к городу на подгибающихся ногах. Одна из них пару раз обернулась — то ли на Эша, то ли на Хэна. И вид у них был теперь вовсе не радостный, а скорее растерянный.

— Как мыслишь, их в покое оставят? — спросил парня Хэн.

— Их-то, думаю, да. А вот тебя — вряд ли, — ответил Эш.

Кузнец усмехнулся.

— А был он у меня здесь, покой-то?..

— Нельзя тебе к ним возвращаться, Хэн. Поехали лучше со мной. Выберешь любой другой город, ближе к переднему краю. Там наверняка найдется немало людей, которым хватит ума оценить то, что ты умеешь делать.

Кузнец вздохнул.

— Поздновато ты, парень, приехал, — с мрачной усмешкой сказал он. — Лет десять бы назад — тогда да… А щас… пропил я все… Ни денег у меня в запасе нет, ни лошади, ни руки твердой…

— Да поехали, Хэн! — взорвался Эш. — Деньги и коня я тебе дам, дорогу найдем. И вообще, где тот храбрец с яйцами из змеиной стали, который на глазах у стражи пленнику оружие отдал?

Хэн рассмеялся.

— Ты лучше спроси, откудова он вдруг взялся.

— И откудова? — с улыбкой спросил Эш.

— А хрен его знает, — рассмеялся кузнец. — Так девок жалко стало — глядеть было невмоготу.

— Даган тебе этого не простит. И горожане — тоже. Поехали, Хэн!.. И в задницу все вопросы, там разберешься как-нибудь.

Кузнец неуверенно кивнул.

— Пожалуй, стоит попробовать…

— Ну вот и хорошо, — улыбнулся Эш.

Между тем городская стража наконец-то вытащила из-под завала господина Дагана. Его усадили на лошадь и повезли в город, а один молодой воин, ссутулившись, деревянным шагом направился к Эшу и, заикаясь, проговорил:

— Г-господин Даган п-просил узнать, что в-вы х..х..хотите забрать и дать в-вам это.

Молодой ворон прищурился.

Сначала он хотел было ответить, что все свое заберет сам — завтра, после того как все отдохнут. Но потом решил, что тянуть нечего, а за ночь Даган может из соседнего города призвать себе на помощь новую проблему на их головы, или еще что-нибудь.

— Мы сами возьмем то, что нам нужно. От тебя требуется только вернуть все наши деньги и оружие.

— Я все сделаю! — без запинки выпалил стражник.

— Принесешь к дому Верры, которую ночью убили вместе с детьми. Знаешь, где это?

— Да, я знаю! Я быстро!

Стражник поспешил исполнять поручение, а Эш следом за ним направился к друзьям, до сих пор так и стоявшим возле пролома.

— Эй, хорош уже к полуголой Шеде прижиматься! — шутливо крикнул он Дарию. — Собираться пора!..

Дар убрал свою руку с плеча девушки, обернулся и неожиданно жестко сказал:

— Я не поеду.

Эш встал, как вкопанный.

— В смысле не поедешь?..

— В смысле я не брошу этих людей после того, что мы с ними сделали! — рявкнул на Эша Дар.

Шеда, смущенно прикрываясь руками, отвернулась и опустила глаза.

Юноша шумно выдохнул. Однако удивленным он сейчас не выглядел, скорее огорченным.

— Слушай, Дар… То, что наши пути вскоре разойдутся, я уже понял. Мне это стало ясно еще в темнице. И я, на самом деле, не против. Наоборот, так будет только лучше. И тебе, и мне. Но оставаться здесь, где каждый первый тебя ненавидит и с радостью всадит нож тебе в спину, пока ты спишь — зачем?

— Затем, что кто-то должен исправить все то, что мы здесь напортачили, — заявил Дарий.

— Отлично! И с чего начнешь?! — взорвался Эш. — Нового духа прикормишь? Ну а что, шлюхи-то еще живые остались…

— А ты меня с собой не путай, — ответил Дарий, и глаза его потемнели. — Это тебе важнее всего достигнуть цели, а какой ценой эта самая цель достигается, для тебя, похоже, больше значения не имеет!..

Шеда сделала неприметный жест Хэну, и они отошли в сторону, чтобы не мешать разговору. Покосившись на полуобнаженную девушку, кузнец одобрительно крякнул и с грустным вздохом принялся стаскивать с себя рубаху, чтобы помочь ей прикрыть все то, что ему самому очень даже понравилось бы наблюдать неприкрытым вовсе.

— Эй, мы сходим в город и все соберем! — громко крикнула она, но на девушку никто не обратил внимания.

— … Что с тобой творится, Эш? — продолжал Дарий, потоком выливая на своего молодого приятеля все то, что у него накопилось на душе. — Ты же мальчишка, который краснел от смущения при виде красивой женской груди, ты в подземелье без малейшего колебания бросился защищать своего надзирателя! А теперь ты оставляешь за собой целый город, который по твоей милости будут рвать на части другие дикие духи, и тебе никого не жаль. Ты даже шутки шутить изволишь, вот какое хорошее у тебя настроение! И я больше не знаю, кто передо мной — человек или проклятый ворон, который творит такое, что…

Глаза Эша сузились.

— И что же такое я натворил, Дар? Казнил пятнадцать человек, которых они сами все равно собирались скормить этой твари?

— Для них это единственный способ выжить!

— Я тоже сделал это для того, чтобы выжить! — взорвался Эш. — Так почему их «выжить» важнее, чем мое? Я хотя бы не пытал пленников, не устраивал из их смерти зрелище и вечеринку, оправдывая это тем, что мне так надо.

— Ты без колебаний убил людей!..

— Я всего лишь казнил смертников! — возразил Эш. — Насильников, убийц и людоедов. И сделал это быстро, не забывая о том, что они — люди. Люди, Дар! А не «мясо»! Ты помнишь, как умирал цапля? А? Хотел бы так же? А ведь мы оба должны были очутиться на его месте…

— Именно поэтому мне не понять, как ты можешь так рассуждать о них. Ведь они — это мы!..

Эш с недоброй усмешкой покачал головой.

— А кто же мы, Дарий? Герои в блистающих доспехах? Убийца деда, убийца отца? По-хорошему, каждый из нас заслуживал бы виселицы.

Дарий недоумевающе умолк, уставившись на Эша.

Но юноша выдержал его тяжелый взгляд и не отвел глаза.

— Но те, кого ты оставляешь здесь… Они-то ведь не убийцы, Эш!.. — проговорил он. — Они заслуживают другого. Аристократы Внутреннего круга бросили их на произвол судьбы, и теперь они вынуждены выживать, как умеют!..

— В самом деле? — прищурился Эш, приблизившись к Дарию. — И чем же они лучше аристократов, греющих свои жопы на бархатных подушках во Внутреннем круге? Ты ведь старше меня, Дар, ты опытней. Так как же ты не видишь, что они сами точно так же относятся к «мясу», как аристократы в свою очередь относятся к ним? И те, и другие закрываются живым щитом, и считают, что это — их священное право. Потому что им так удобнее выжить.

— А ты-то чем лучше?!

Эш усмехнулся.

— Ты меня не слышишь. Я не лучше, Дар. Но я и не хуже. Все мы выросли на одном больном дереве, и каждый испорчен гнилью. — хмуро проговорил юноша.

— Говори за себя, — буркнул Дарий.

Эш усмехнулся.

— В самом деле? Ты в самом деле все еще видишь себя доблестным героем, несущим добро? Ты обвиняешь меня в жестокости к людям, а сам между тем не погнушался принять в себя духа, который на протяжении многих лет держал в страхе этот самый город и пожирал людей.

Лицо Дария дрогнуло. Он хотел что-то ответить, но слова застыли на губах.

— … И сделал ты это, чтобы стать сильнее, — медленно проговорил Эш, с прищуром вглядываясь в своего приятеля. — Так чем же ты лучше меня? Я хотя бы честно признаю, чего стою.

Дарий умолк и отвернулся. Он явно все еще хотел ему возразить, но слова почему-то не шли.

Эш растер лицо перепачканной в высохшей крови ладонью. Придвинув ногой деревянный обломок настила, сел на него, устало вытянув ноги.

Дарий присел рядом.

Они оба какое-то время молча смотрели на пролом в стене, похожий на огромную рваную рану на теле крепости.

— И что же теперь ты собираешься делать?.. — спросил, наконец, Дарий.

В его голосе больше не было ни гнева, ни упрека. Только горечь.

Эш вздохнул.

— Знаешь, в городке Урту, куда нас приводили на большие праздники, есть статуя прославленного Луггаля Ламасса. По легенде, первый зиккурат города был подобен самым роскошным храмам древних столиц. Одна сторона его основания составляла тысячу шагов, а вершина уходила под облака. И оттуда, с облаков, в недостроенный зиккурат спустился осколок духа змея, чудовищный монстр, способный превратить в безжизненную пустыню все вокруг. На решение у Луггаля Ламасса было всего несколько мгновений. И тогда он обрушил зиккурат, похоронив чудовище под обломками. И вместе с осколком змея под каменным одеялом оказались и жрецы, и строители, которые создавали этот храм, и горожане, которые пришли полюбоваться на его красоту. Так больше не осталось мастеров, способных построить зиккурат до небес, и тех, кто бы жаждал подобного строительства. И монстры больше никогда не спускались с облаков во Внутренний круг. Ты спрашиваешь, что я собираюсь делать, Дар? Я собираюсь разрушить зиккурат, — мрачно ответил Эш. — Тот самый зиккурат, на который я, как дингир, должен взойти по спинам других. Этот урожай нам уже не спасти. Но если потомки, вспоминая наше время, всех нас назовут чудовищами, а наши обыденные правила — скотством, это будет означать, что все было не зря.

Дарий со страхом взглянул на Эша.

— Но тогда ты станешь чудовищем еще большим, чем все то зло, какое существует на свете сейчас. Неужели ты этого не понимаешь?..

— Я должен принести войну и разрушение, — ответил молодой ворон, глядя прямо перед собой. — Чтобы вырваться из тюрьмы, нужно убить тюремщиков — по-другому не бывает. А тот, кто их защитит и утешит — он обязательно придет, Дар. После меня. И пусть я стану чудовищем — зато он в их глазах будет настоящим героем. Потому что люди наконец-то сумеют оценить те качества, которые сейчас никому не нужны. А этот город… Что бы я не говорил, случившееся здесь многому научило меня.