Помоги проекту - поделись книгой:
Начать с выбора времени стрижки. Если читатель помнит, в первых разделах говорилось, что взрослые, отжившие свое, волосы у волосяной луковицы теснят, смещают с питательных каналов молодые, чуть проклюнувшиеся. При сезонной линьке выпадающую шерсть вычесывают гребнями. Волосы у больных животных отделяются еще дружнее, их собирают руками, называя шерсть обобранной. На овец весеннее тепло действует несколько иначе. Вначале их шерсть делается тоньше у основания волокон, как раз в эти дни ее легче всего стричь. Промедление приносит потери с каждым часом, особенно в стаде грубо- или полугрубошерстных овец, а также с наступлением жары. Подрунивание, процесс весеннего обновления волосяного покрова, можно невольно спровоцировать простейшим образом, например, теснотой в помещении. При этом ослабленные у основания шерстинки выпадают, сваливаются. Чем жарче, тем интенсивнее идут у овцы обменные процессы, больше и больше вырабатывается жиропота. Животные ведут себя беспокойно, сбиваются в кучу, трутся друг о друга. Волосы и волокна перепутываются, на подоплеке руна появляется войлокообразный застил. Такой свалок уже не даст качественной пряжи. А вдобавок от пота и высокой температуры воздуха в шерсть с кожи проникают отмирающие и отшелушивающиеся клетки. Потом от перхоти избавляться очень сложно, обычно эта шерсть считается малопригодной к обработке на нить и ткани.
Размер поголовья на своем дворе люди в основном рассчитывают по домашним потребностям. И хоть, как говорится, в чужом стаде овец не считают, сто лет назад, бывало, захудалая из захудалых семейка держала их не меньше пятнадцати. Какое бы большое стадо ни позволил себе нынешний хозяин, при умелой организации дела он вполне управится со стрижкой вовремя. Для этой работы заранее подготовит сарай, крытый ток, помещение с навесом от ветра и дождя, пол застелив досками, покрыв их сверху брезентом или другой плотной тканью.
Мужчины стригут, положив овцу на стол, женщины орудуют на земле. Для удобства стригаля ноги животным связывают, кроме суягных овец, с которыми обращаются очень осторожно, бережно.
Работают ножницами (рис. 39, 40).
Рис. 39.
Рис. 40.
Этому нехитрому инструменту, считай, столько лет, сколько, может, самой земле. О стригальных машинках многие только слышали, взять их просто негде. Кроме того, в деревне убеждены, что ножницами вернее снимешь руно, и лучше ничего не надо. Старшие учат новичков подрезать волокна ближе к телу, чтобы не видно было рядов. От неровной стрижки штапель потом может образоваться неправильно. Пропущенную в рядах шерсть не подрезают, она все равно не пойдет в дело, или все же, срезав, складывают отдельно от остальной. Случается, что пропуски допускают и самые ловкие стригали, если захватывают слишком широкую полосу шерсти и очень уж длинную. Ножницы подтачивают постоянно. Раньше на месте стрижки ставили точило.
Опасно застричь овцу, поранить или уколоть ножницами. На поврежденном месте будут появляться собачьи волосы, а сама шерсть впоследствии не вырастет такой тонкой, как прежде. Задетые стригалем участки тела немедленно смазывают лекарствами из домашней ветеринарной аптечки. А лучше все же, советуют знающие люди, не усердствовать, оттягивая кожу, чтобы не наделать вреда
Один человек успевает за день ножницами остричь 8—10 баранов или 15–20 овец.
Стрижка опытного стригаля стоит бритья. Так он аккуратно и точно снимает руно — одним заходом ножниц в ряду. Обычно при этой сезонной работе на счету каждая пара рук. Поэтому иногда берутся за стрижку переоценивающие свое умение или вовсе никогда не державшие ножниц. Неумеха повторными срезами способен искромсать самые замечательные волокна, много шерсти уйдет в очесы (угары). Мелкие, по 1,5–2 см кусочки шерстинок нападают в штапели, как иголки, зацепятся в извивах, склеятся жиропотом. При фабричной обработке от них не избавиться до конца. Еще при расчесывании сечка скатается в плотные горошины, застрянет в пряже, вылезет неряшливыми концами в ткани и при носке изделия в первую очередь выпадет из полотна, поскольку не закреплена скручиванием.
В крупных хозяйствах стрижка овец — тот же сбор урожая. И те же авралы. Счастье, если есть свои толковые стригали. Они, без преувеличения, сберегут миллиарды, только не допустив мелкосрезанного волоса, не говоря уж о другом.
Сколько себя помню, столько слышу и читаю сетования на нехватку этих специалистов. По популярности стригаль, естественно, не народный артист, но владеет ремеслом, народу необходимейшим. В 60-е годы худо-бедно занимались подготовкой таких специалистов. Наши овцеводы ездили в Новую Зеландию и Австралию, практиковались там, осваивали методику стрижки, суть которой в доскональном знании анатомии овцы. Австралийские фермеры с завязанными глазами снимают стригальной машинкой руно з;а минуту с небольшим без единой царапины на туловище животного. А за день успевают обрабатывать обычно вдвоем полтысячи голов.
Отечественные стажеры обучились скоростной стрижке и многим передали это умение дома. В стране проводились ежегодные конкурсы стригалей, на которые съезжались заинтересованные люди со всех овцеводческих районов и большинства хозяйств. Благо, за погляд тогда денег не брали. И с настригом шерсти мы в ту пору выглядели не хуже Европы всей.
Однородную шерсть у взрослых овец стригут раз в году по теплу — в мае-июне (Веснина), осенью вторично сбор делают лишь у животных с неоднородной грубой и полугрубой шерстью. У ягнят тонко- и полутонкорунных пород, родившихся весной, снимают шерсть на исходе первого года жизни. Молодняк, который появился на свет в конце зимы или начале весны, тоже стричь же спешат, чтобы волос подрос. В год рождения получают шерсть лишь от полyгрубошерстных и грубошерстных барашков и ярок, пока она мягка и шелковиста — поярковая.
На что бы ни предназначал хозяин снятое руно, после стрижки с шерстью придется поработать. Если она идет на продажу, пересылку, беспокоятся об упаковке в плотную ткань и предварительно сырье подсушивают. Отправляя в дальнюю перевозку, хозяин должен учесть, что за время пути произойдет потеря в весе — примерно по полкилограмма на центнер. Когда шерсть остается дома, принимают все меры, чтобы в ней не завелась моль. Самое простое — только что состриженные пласты подержать на солнышке, прямых лучей и моль и ее гусеницы боятся. А потом подобрать в домашних постройках сухое место, где бы температура была ниже комнатной, а помещение — хорошо проветриваемым. Бабочка моли откладывает в шерсть до 220 яичек, через 5-12 дней из них выводятся гусеницы. Спустя 120 дней гусеницы окукливаются. Из куколок вылетают бабочки за 14–44 дня. Чем теплее, тем эти прожорливые созданья размножаются быстрей. Так, при 15 градусах бабочка разовьется из яичка за 186, а в 30 градусов — за 72 дня.
О траченой молью шерсти можно говорить в прошедшем времени, на что-то дельное она неприемлема, в лучшем случае ее добавляют в дешевые войлоки.
Небольшие партии шерсти, какие обычно держат дома на пряжу, сберегают проветриванием и пересыпая пахучими травами — лавандой, ромашкой душистой, полынью горькой, травой душицы, листьями черемухи и т. п.
При всех ее добродетелях самая тонкая овечья шерсть остается второй после козьей. Соперничество длится тысячелетия. Есть свидетельства, что предки козы и всех жвачных восходят к третичному периоду и на земле они предшествовали человеку. А в доме у него коза, как и овца, поселилась в каменном веке. Геродот, Гомер, Аристотель, Плиний, Овидий, Вергилий, Варрон, Катулл пишут о козе как о домашнем животном. Козы изображены на древних египетских и ассирийских памятниках.
Чего только не перепробовал делать человек с помощью козы. Рассказывают, что франки на козлах вели работы в саду. У восточных народов долгое время было принято обращать коз в кормилиц. О том же знаменитая легенда про Амальтею (Амальфею), выкормившую Зевса-младенца. Боги, как известно, умеют быть благодарными, и амальтеев рог властью царя небожителей становится рогом изобилия. При освоении Американского континента переселенцы очищали прерии от кустарников, запуская туда ангорских коз, которые за два года превращали залежь в пастбище. Это оказалось так выгодно, что янки рассчитали всех нанятых на эту работу китайцев. При дармовом корме, который животные добывали себе сами, они еще одаривали хозяев мохеровой шерстью. Вскоре идею подхватили канадцы, запустив на обширные пустоши с дикой растительностью молочных коз с той же целью введения новых земель в оборот и получения продуктов козоводства. В конце концов люди поняли, что давать шерсть, молоко, кожу и есть основное занятие этого своенравного животного.
Как у грубошерстных овец, у многих млекопитающих в основании шерстяного волоса вырастает подшерсток — нежнейшие и мягчайшие волокна, благодаря которым животные переносят перепады температуры и другие превратности климата. Козий подшерсток — пух после паутины и нити шелкопряда — наиболее тонкий волос из доселе известных в природе. В шерсти почти всех 100 миллионов коз, живущих на планете, содержится пух от нескольких золотников до нескольких килограммов. У ангорской козы сама шерсть — пух, а подшерстка не существует.
Легкий и шелковистый пух крепче, прочнее самой тонкой овечьей шерсти. Его волокно способно сжиматься больше чем наполовину. Он зреет зимой. По английской поговорке, качества животного приходят к нему через рот. Это про пух. Только при равномерном кормлении формируются здоровые пуховые волокна. Ничто не заменит сена любительнице ароматных трав — козе. Иногда хозяева засыпают кормушки одним отборным зерном, но от такой пищи волосяной покров в козьем стаде грубеет. Пух приобретает блеск, живость, ясность, если козам периодически давать понемногу патоки, трех-четырехкратно разведя в воде до 125 г этого лакомства рогатых и залив на 24 часа теплым раствором суточную порцию сена, соломы и другого корма.
Чтобы не выбирать что-то одно — отличный пух или потомство, хозяин подгадывает воспроизводство молодняка на позднюю весну, майские деньки. К этому времени пух уже снят, и все силы материнского организма в последние месяцы развития плода обращены на него. Кроме того, козленок появляется на свет и крепнет на свежей зелени в пору разнотравья. При раннем окоте созревание пуха пойдет болезненно.
За хитроумие и настырность козу не заподозришь в аристократизме, зато чистюля она знаменитая. Не станет есть затоптанного корма. Сама подставляет бока, когда ее чешут, и как бы в благодарность ее шерсть от ухода становится нежнее, шелковистее, ярче. Немецкие козоводы вообще уверены, что чистка дает козе столько же пользы, сколько половина корма.
Пух собирают весной в зависимости от года пораньше или попозднее. При тепле он дозревает скорее и начинает отделяться от кожи. Отличают первый сбор, это обычно лучшая часть, крупные клочки, так называемая головка, и рядовой, последыш.
Когда европейцы впервые увидели изделия из козьего пуха, вспыхнул колоссальный интерес к породам коз, у которых такая необыкновенная шерсть. На весь мир разлетелась слава ангорки: туловище животного, описывали очевидцы, окутано облаком нежнейшего белого вещества, похожего на лебяжий пух (рис. 41–43). Выяснилось, что ангорская коза дает в год 2,5 кг, козел до 6 кг пуха. Это разогрело страсти, но заполучить диковинных животных не удавалось до конца XVIII века, стада охраняли армейские части.
Рис. 41–43.
Вопреки жесточайшим запретам, однако, находились удальцы, которые отваживались добывать породистых животных, пользуясь дипломатическими ухищрениями и совсем не дипломатическими методами. На рассказ про это не хватит самого длинного телесериала. Коварством изобиловали действия с обеих сторон. Так, пять ангорских козлов, контрабандой доставленные в Центральную Африку, оказываются кастрированными. У пятого из них операция сделана нечисто. Он смог произвести потомство, с которого и повелись на этой земле козы с ангорским пухом. Трагичнее развивался другой сюжет. В Калифорнию доставили стадо ангорских коз, но за одну ночь по чему-то недосмотру их загрызли доги, выдрессированные для охоты на диких коз.
Пестуя редкостных животных, пеклись о том, чтобы сохранялись в чистоте породные признаки, чтобы не перерождалась шерсть. Начинается охота за производителями, когда скупают по стоимости целых состояний премированные на конкурсах экземпляры. А цены на ангорский пух — мохер — и на международных ярмарках и в Лондоне, и в Париже, и в других частях света подскакивают, как никогда, стимулируя новые всплески деловой активности. Тем более что строгости на вывоз поослабли. Разводить ангорских коз становится престижно, даже патриотично. Самые знатные семейства стараются приложить к этому руку. Один итальянский маркиз принял в услужение турецкую семью заниматься ангорскими козами и выращиванием мохера. Во Франции выхаживают пуховых коз на королевской ферме в Рамбуйе. Испанский венценосец потратился на многочисленное стадо, разместил его в Прадо и в горах Эскуриала. Поголовье за короткое время утроилось, но редко у каких животных сохранился белый пуховый покров. Кук доставил ангорских коз на австралийский берег. Постепенно, не с первой попытки красавица-ангорка появилась на всех континентах, и ее потомки продолжили там свой род.
Покупателей поражало, что из английского фунта (454 г) Мохера спрядалась нить в 25 тыс. м. Добавленная в изделие, она облагораживала любое из них.
На ту пору, вернее, одновременно с проникновением ангорки в Старый и Новый Свет, ценители экзотики приметили шали из невиданно тонких и нежных волокон кашмирской пуховой козы. В пик моды за шаль в России платили по 900-1200 рублей, а французы выкладывали по нескольку тысяч франков (рис. 44–48).
Рис. 44.
Рис. 45, 46.
Рис. 47, 48.
Кашмирский пух походил на ангорский так же, как понятия «государь» и «милостивый государь». Прочность у кашмирских волокон выдающаяся. При умелом уходе изделие из них прослужит всю жизнь, тогда как связанная или сотканная с ангорским пухом вещь при самой аккуратной носке после нескольких чисток уже ни на что не похожа.
Как и следовало ожидать, желание иметь у себя животных этой породы было не меньше, чем ангорских коз. Только кашмирская, ее еще кличут киргизской, не переносит смену климата и на новом месте теряет свое лицо, свои особенности. Посему в большинстве случаев ее акклиматизация не удавалась. В начале XIX века в дело вмешивались власти ряда стран. Германия, например, выдавала ландскнехтам безвозмездные пособия на коз и кредиты. Американцы поощряли козоводство еще и потому, что стремились сократить огромные пошлины, которые платили за ввоз козьих кож. В нашем отечестве добровольцам отводили бесплатно казенные земли под Мариуполем, на Алтае, в горах юго-западной Сибири, организовывались питомники, действовало общество козоводов. Тем не менее отраслью разведение коз у нас не стало, хотя в оренбургских станицах, по селам Казанской и Пермской губерний, в Таврии и под Херсоном, в Западной Сибири козы понемногу приживались.
В 1818 году через Россию к подножью Гималаев из Франции едет профессор турецкого языка некто Жубер. У него на родине хотят выращивать сами кашмирский пух,
Неизвестно, кто его консультировал, только профессор выбор сделал безошибочный. Он добрался до отрогов Южного Урала и именно тут закупил стадо пуховых коз. Профессор пришел в восторг от здешнего пуха, который, как выяснилось, превосходил и ангорский и кашмирский. Это потом уже специалисты, изучавшие генеалогию оренбургской пуховой козы, высказали достаточно уверенно предположение, что она попала сюда через Киргизию с Тибета и скорее всего связана дальним родством с кашмирской породой. И под уральским солнцем приобрела свои неподражаемые качества.
Так вот, купленную французом отару перегнали в Крым, привезли в Марсель пароходом, дома холил и лелеял и, раздав под присмотр самым именитым владельцам поместий, но козы повели себя на чужбине как беспородные. То же повторялось и с партиями, привозимыми из оренбургских степей в Великобританию, Южную Америку, Австралию.
Тогда сначала французская фирма «Боднер», за ней следом и английская «Хопнер» начали закупать пух оренбургской козы и изготавливали из него шали под названиями во Франции — «каша», на Британских островах — «имитация под Оренбург».
Рис. 49.
Оренбургская коза небольшого роста, обычно белошерстная или с серой, дымчатой шерстью, редко имеет коричневый или черный окрас. Боится сырости, легко переносит резко континентальный климат, особенно суховеи, жару. Что правда, то правда: ни виноградной лозе, ни козе не бывает жарко. Пух растет с сентября до февраля и достигает 8 см. В марте-апреле начинает выпадать, его счесывают гребнями 8-12 дней. Набирается в среднем с козы по 200–250 г, с кастрированных козлов — до 600 г (рис. 50).
Рис. 50.
Понимая, как порода уникальна, историк П.И. Рычков еще в 1766 году в трудах Вольного экономического общества опубликовал свои размышления «Опыт о козьей шерсти» с призывом организовать в Оренбуржье пуховязальный промысел. Он также высказался за то, чтобы вести родословную книгу породы. Но до этого тогда дело не дошло, хотя специалисты четко различали, какой где пух вырастает. Скажем, пензенские купцы охочи были до товара, поставляемого из царицынских степей, скупали до 1,5 тыс. т — фактически весь сезонный сбор.
Укороченные пушинки указывают на примеси в породе. А непрочный, со стеклянным отливом волос должен подсказать неопытному покупателю, что ему за качественный предлагают пух зольный, снятый при обработке кож, или кислый, тоже отход в процессе выделки меха.
Коза может жить долго, не болея, — до 20 лет и больше, кроме пуха, все это время исправно поставляя человеку и собственно шерсть — довольно жесткие остяные волосы. Козья шерсть ослабляет пряжу, волос идет на набивку матрацев и на войлоки. Предприимчивые французы раньше выпускали мягкие щетки под выразительным названием «шерсть белого козла», у нас похожие щетки продавали тоже как «козлиные». Шерсть дагестанских коз, длинную и высокой тонины, используют на ковры, иногда прядут. В других краях грубому козьему волосу находят применение в смеси с верблюжьим — в одеялах и толстых тканях. Австралийцы, к примеру, делают из нее веревки. Более эластичные волокна, какие вырастают, допустим, у молочных коз мамбрийской (сирийской) породы, перерабатывают как сырье в ковроделии и ткачестве, плетут тесьму, шнуры, а из оческов делают полотно для палаток, веревки. Повсюду козью шерсть добавляют в валяную обувь и в войлоки.
Если вещи с козьим пухом в нашем быту из разряда выходных, праздничных, то другой пух — кроличий — в России, наверное, знают все. Скольким поколениям быстрорастущей детворы сослужил он службу. И домашние альбомы хранят снимки карапузов в шапках, шарфах, рукавичках, жилетах, связанных из пуха кролика.
До XVIII века в разных странах сельские жители и население пригородов обрабатывали кроличий пух кустарно и мастерили из него вязаные изделия, делали ткани. Впервые во Франции начали прясть пух кролика механизированным способом. Вторыми стали англичане. Французские кролиководы неустанно совершенствуют свои породы, ведущие род от ангорского кролика и, вне сомнения, превзошли всех в этом занятии. Во всяком случае, именно Франция диктует цены и стандарты в международной торговле пухом ангорских кроликов, не торопится демонстрировать своих животных на выставках. Известно лишь, что французские кролики — самые крупные и выносливые в мире. Пух чуть грубее собственно ангорского, в шерстяном покрове много остевых волос. Но одно неоспоримо — исключительно густой пух французских кроликов совсем не сваливается Надо ли говорить, какой на него неутолимый спрос текстильщиков Японии, Италии, Германии, США, Кореи, Швейцарии. И это при том, что больше всего пуха ангорских кроликов производит Китай.
В нашей стране знают отечественную породу — белую пуховую, она распространена в личных хозяйствах, произошла от скрещивания местных животных с ангорскими, дает довольно-таки качественный пух, тониной и извитостью равный лучшим сортам мериносовой шерсти (рис 51).
Рис. 51.
За год от кролика получают 450–500 г, с крупных экземпляров — до 700 г пуха. Волокна в среднем 6–7 см длиной. Волос растет постоянно, пух вычесывают, как только он достигает 6 см. У молодняка на первый раз его собирают через полтора-два месяца после появления на свет. Специалисты настойчиво рекомендуют разводить чистопородных животных, что выгодно экономически, так как они медленнее вырождаются и дольше сохраняют способность давать высококачественный пух.
Еще не так давно о бездельнике говаривали, что он бьет на собаках шерсть, иными словами, творит что-то бессмысленное, бесполезное. В самом деле, с шерстью дворняги без роду и племени хозяину одна докука — на клочья натыкаешься на каждом шагу. А вот четвероногие, которые видят уход, получают необходимое кормление, радуют рукодельниц роскошным шелковистым подшерстком. Речь идет, понятно, о длинношерстных животных. Пух собаки обрабатывать ничуть не труднее любого другого. Единственное, с чем бывает канитель, — остевые волосы, часть их отделяется вместе с пухом. Ость придется выбирать, не пожалев на это времени. Тогда пух спрядется в великолепную нежную и легкую нить, годную на любую вещь.
Кто торопится скрутить неразобранные клочья, промыть их неспряденными, должны пенять на себя, а не на шерсть. Ость и в нитке и в изделии будет колоться, раздражать. Если некогда ее удалить перед прядением, может, лучше употребить пух на что-то другое? Поделиться с пожилыми людьми, чтобы те прогрели старые косточки, потешили остеохондроз, выстегав повязку на больные суставы. Когда подшерсток копят несколько лет на большую вещь, ему самое место в прохладе, на сквозняке, так меньше шансов на появление моли.
Гораздо дольше и разнообразнее, чем собачью, человек применяет шерсть верблюда. Мы уже упоминали, что она идет на войлоки. Это — самая грубая и жесткая из той, что сбрасывает весной могучее степное животное. Всего за сезон от двугорбых пород, разводимых в России, ее получают до 9 кг с одного верблюда. Различают шерсть с нерабочих животных — гулевую, собственно верблюжью, то есть полученную с вьючных верблюдов, волокна у них на гриве вырастают до 60 см, и снятую с молодняка до трех лет, мягкую, пушистую, шелковистую, которую называют тайлак. Это, по сути, подшерсток. Во всем мире исключительно ценится белая шерсть верблюжат.
Рис. 52.
Подшерсток образуется и у взрослых животных, похож на пух, исстари является предметом обмена («немой» торговли), купли-продажи и желанным трофеем. Недаром во всех предшествовавших нашей эпохе завоевательных войнах победитель считал настоящей удачей, если захватывал верблюдов. Принц Савойский в 1697 году ликовал потому, что в битве при Зенте, разбив турок при их переправе через Тиссу, во вражеском стане завладел стадом из 60 тысяч верблюдов.
Современные европейцы знают толк прежде всего в пряже и изделиях с верблюжьим пухом, как обладающим целебными свойствами. Они необыкновенно теплые и легкие, незаменимы в промозглую погоду, а людей со слабыми легкими или склонных к простуде спасают при обострении болезни.
Поделиться книгой: