Pulp

Спорить Лисица не стала, да я и не дал ей на это времени. Два шага назад — и рывок вперёд. Как только нога оказалась на наклонной поверхности, я оттолкнулся как можно сильнее и прыгнул, всадив нож в длинную трещину рядом с самым верхом. Подтянулся, нашёл опору для ноги, выдернув нож, выпрямился и быстро нашёл новую трещину. Оттуда уже рукой подать до пола пятого этажа, закинуть себя туда труда не составило. Я перекатился, пачкая накидку в пыли, лежавшей тут годами, и встал на колено. В правой руке пистолет, глаза привычно ищут цель. И самое неприятное, что они её нашли.

Снова проклятые полурослики — видимо, в наёмном войске, купленном для Огано администрацией Свободных колоний, их было в избытке. В отличие от гномов, полагавшихся в основном на свою недюжинную силу и выносливость, которой могли позавидовать мулы, полурослики были мастерами скрытности, в чём невысокий рост был им весомым подспорьем. Ничего не могу сказать, засаду они организовали по всем правилам, и если бы не моя наблюдательность, то я бы так и остался лежать на полу, прошитый десятком пуль.

Вооружённые автоматическими пистолетами Майзера, переделанными под стрельбу короткими очередями, полурослики скрывались за баррикадой из кусков стен, наваленных на пол. Казалось бы, ничего странного, но опытный глаз всегда цепляется за такие делали — лишь благодаря наблюдательности и чутью я жив до сих пор. Я увидел пять пар глаз и пять майзеровских стволов, нацеленных на меня. Полуросликам пришлось немного высунуться, чтобы открыть по мне огонь, когда я распластался на полу. И только поэтому я начал стрелять раньше.

Палил без надежды попасть хоть в кого-то, хотя расстояние было плёвое. Я даже не пробовал целиться — стрелял для острастки, чтобы головы пригнули, и чтобы подать сигнал поднимающейся следом Лисице. Удивительно, но один из полуросликов рухнул ничком на баррикаду — по расписанным искусным орнаментом кускам стен потекла кровь. И явно не из разбитого лба. Остальные четверо нырнули в укрытие, но это их не спасло.

Серая Лисица вознеслась над провалом подобно ангелу мщения. В обеих руках она держала по автоматическому пистолету и открыла огонь по полуросликам прежде, чем приземлилась на пол. Опустошив магазины, она отбросила оружие и выхватила короткий меч без гарды со слегка изогнутым клинком воронёной стали. Ещё один прыжок, и Лисица оказалась по ту сторону баррикады, неся смерть на острие клинка. Не успел я подняться на ноги, а все полурослики уже лежали на полу — из колотых и резаных ран на их телах обильно лилась кровь.

Вот только полуросликами засада не ограничивалась. Большие двери в конце коридора рухнули на пол, подняв тучу пыли, в проёме показались фигуры в штурмовой броне имперского образца. Устаревшей, конечно, времён войны, но тем не менее весьма надёжной. В коридор, топоча подкованными ботинками, вломилась классическая «двойка» — шестеро штурмовиков со щитами, идущих двумя рядами и ничуть друг другу не мешающих. А всё потому, что первый ряд состоял из гномов, доходивших рослым людям и полуоркам, шагавшим во втором ряду, едва ли до груди. Гномы были вооружены всё теми же пистолетами Майзера и прикрывались стальными щитами, второй же ряд нёс оружие посолиднее — самозарядные винтовки вроде той, что я нашёл на седле у имошага.

Самым простым решением было бы укрыться за баррикадой и вместе с поднимавшимися сейчас двумя моими людьми дать бой врагу. Вот только оно как раз было в корне неверным — штурмовики просто сомнут нас, нам нечего противопоставить их доспехам и щитам, а по плотности огня они могут дать нам всем хорошую фору. Кидаться же гранатами в и так наполовину разрушенном здании было бы просто верхом глупости.

Мы с Лисицей приняли решение одновременно — и почти синхронно сорвались с места, кинувшись на врагов. Шесть чёрных зрачков глядели на нас, готовые выплюнуть огонь и свинец. Обе шеренги взяли прицел на уровне груди — стрелять по ногам и брать в плен раненных никто не собирался. Я прыгнул через баррикаду, молясь про себя всем богам, чтобы нога не попала на труп полурослика, и помчался по коридору, нагоняя Серую Лисицу.

Не было никакого лязга затворов, о котором любят писать в бульварных романах. Во время боя рассчитывать на слух полагаться — последнее дело, даже выстрел, что прикончил тебя, ты вряд ли услышишь, пуля настигнет тебя раньше. В такие моменты, как этот, я полагался исключительно на чутьё. Буквально за мгновение до того, как враги открыли огонь, я рухнул на колени и нырнул вперёд, распластавшись на остатках грязного ковра. Пара пуль прошила мою накидку, когда я падал, но вреда мне никто причинить не сумел. Я перекатился на спину и, не вставая, разрядил пистолет в бородатые лица гномов. Угол для стрельбы далеко не идеальный, но я снова палил для острастки, заставляя бойцов первой линии скрыться за щитами.

Это сработало и дало шанс оставшимся двум солдатам Лисицы не только выбраться из дыры в полу, но и открыть огонь по штурмовикам. На безрассудство вроде того, что проделывали мы с эльфийкой, они не отважились, зато принялись густо и часто палить по врагу, отвлекая внимание на себя. Нельзя сказать, что их стрельба была совсем уж безрезультатной: один из штурмовиков второй линии уронил оружие, схватившись за плечо. Какой бы хорошей ни была броня, от прямого попадания винтовочной пули на такой малой дистанции она не спасёт.

Высунувшись из-за щитов, гномы нацелили свои майзеры на меня, и, снова руководствуясь лишь чутьём, я укатился влево, перекатился ещё раз, уходя от коротких очередей их автоматических пистолетов. Пули дырявили пол рядом со мной и мою накидку. Оказавшись у стены, я вскочил на ноги, оттолкнулся от неё и снова нырнул вперёд, не разгибая спины. Гномы продолжали палить по мне, но безрезультатно — никогда они не отличались особой меткостью, предпочитая автоматическое оружие. Лучше всего пулемёты.

Перекатившись через плечо, я оказался прямо под ногами у штурмовиков и, не задумываясь, всадил первому попавшемуся нож в сочленение брони под коленом. Рванул на себя, перерезая сухожилие, и тут же встал на ноги, занимая место падающего врага в строю. Вот теперь они были мои — один боец с ножом порой может перебить группу штурмовиков. Главное — оказаться к ним вплотную и действовать быстро. Очень быстро. А уж я не собирался давать гномам шанс. Двумя ударами в затылок, под шлем, прикончил обоих, прежде чем они успели развернуться ко мне. Следом упал на колено и добил раненого. И только после этого поднял взгляд на вторую линию.

В живых там остался лишь самый неудачливый наёмник — тот, кто получил пулю в плечо. Он лежал сейчас, прижатый к полу ногой Серой Лисицы, наступившей ему прямо на рану. Остальные двое валялись тут же, истекая кровью и не подавая признаков жизни.

— Пленные? — спросила у меня, не оборачиваясь, эльфийка.

— Нет, — ответил я, очищая нож о полу и без того окончательно угробленной накидки.

Двумя выстрелами из трофейного майзера Лисица прикончила штурмовика и бросила оружие на его труп. Я даже не успел заметить, когда она подхватила пистолет убитого полурослика, настолько стремительны были её движения.

К нам подошли солдаты Лисицы. Один вернул командиру её пистолеты, второй же протянул мне мою винтовку. Я избавился от неудобного оружия, перед тем, как подниматься по наклонной поверхности. С ней на спине я бы точно не смог так лихо кувыркаться, уходя от вражеских пуль.

— Долго до лагеря Огано? — спросил я у Лисицы, когда мы перезарядили оружие и двинулись дальше.

— Если без приключений, то пройдём быстро, — ответила она. — Пойдём вторым маршрутом, он длиннее, но там вряд ли нас ждут такие сюрпризы.

Она кивнула за спину, на трупы наёмников из засады.

— Почему?

— Мы ни разу не ходили вторым маршрутом.

Что ж, выбора особого у нас всё равно не было.

На крышу вела стальная лестница со скобами вместо ступенек, поднялись мы по ней без эксцессов. Конечно же, по одному, чтобы не испытывать судьбу лишний раз. И теперь все четверо стояли на разрушенной крыше отеля «Вальдорф-Халиф». Надо сказать, вид на Луисбург отсюда открывался просто великолепный. Я видел продвижение правительственных солдат, штурмующих линии обороны мятежников на подступах к цитадели. До неё оставалось не так далеко, и можно было говорить об успехе Гриссо и его новых союзников из Священного Альянса. Вовсе не «Красные топоры» Гришнака решили исход штурма, но отлично видимые отсюда через линзы бинокля бойцы Безымянного легиона. Они действовали уверенно и жестоко, да и вооружены были куда лучше наёмников. Их стрелковые и штурмовые взводы вскрывали вражескую оборону, словно консервный нож, а действия диверсантов было легко отследить по взрывам и пожарам в тылу мятежников. Легионеры, как всегда, работали с полной отдачей. А вот лихих всадников-имошагов я, как ни старался, увидеть нигде не сумел — видимо, попали-таки в огневой мешок и полегли все. Нечего кавалерии делать в городе.

— Путь, которым мы пойдём, — оторвала меня от созерцания города Серая Лисица, — проходит по крышам соседних домов и заканчивается на здании городского арсенала. Оно примыкает к цитадели, и оттуда должен открываться хороший вид на площадку, откуда Огано командует обороной.

— С чего такая уверенность, что арсенал не будут защищать?

— Первые этажи, без сомнения, хорошо укреплены, а вот на крышу никто не суётся уже давно. Здание слишком часто попадало под обстрел и бомбардировку, как ни странно, стоит до сих пор, но от крыши остались только балки и перекрытия.

Худшей позиции для снайперского выстрела не придумаешь, однако после засады в отеле идти проторённым путём мне не хотелось совершенно. Стрелял я и в худших условиях.

— Веди, — кивнул я Серой Лисице, и эльфийка легко пробежала по крыше отеля и прыгнула на соседнюю.

Ничего особенно сложного тут не было — здания ближе к центру Луисбурга стояли довольно тесно друг к другу. Как и в любом другом городе, а урбом Луисбург так и не стал, в чистых районах земля была достаточно дорогой, чтобы позволить широкие улицы. Главные проспекты, конечно, никто не трогал, а вот между ними дома лепились едва ли не стена к стене. Перескочить с крыши одного из них на другую никакого труда не составляло. Конечно, если дома были одной высоты, однако и с этим проблем не возникало. Найти подходящую дыру в стене более высокого здания труда не составляло.

Не прошло и получаса, как мы оказались на крыше арсенала. И вот она-то стала настоящим препятствием — переплетение балок и перекрытий, ступая на них, не знаешь, выдержат ли они тебя. А вниз лететь очень не близко, и пережить падение шансов почти никаких. Торчащие из остатков стен куски тех же балок и местами сохранившийся пол, заваленный всем чем угодно от битого камня до неразорвавшихся снарядов с бомбами, не оставлял упавшему даже малейшей возможности. Так что каждый шаг мы делали на свой страх и риск, не проходили по тем же балкам и перекрытиям, по которым шагал кто-то другой (его ещё могло выдержать, а вот следующий идущий уже стал бы той соломинкой, что переломила спину верблюда), и изо всех сил старались не смотреть вниз. Чтобы добраться до места, откуда я увидел бы Огано, мне пришлось пройти по узкому, местами осыпавшемуся карнизу, прижимаясь к стене спиной. Каждый шаг мог стать для меня последним, но другого выхода не было — этот проклятый всеми демонами преисподней карниз вёл на уцелевший кусок наружной галереи. Оттуда открывался прекрасный вид на посадочную площадку, где был пришвартован дирижабль мятежного генерала. Именно оттуда, по словам Серой Лисицы, Огано руководил обороной. Хотя как по мне, он давно уже должен был подняться на борт своего дирижабля и лететь отсюда подальше — Луисбург пал, и когда в ворота цитадели постучатся правительственные солдаты вместе с безымянными легионерами, вопрос пары часов. И тогда даже орудия его небесного корабля не помогут удержать цитадель надолго — войны всегда выигрывались на земле.

Добравшись до нужного места, я смог даже присесть на колено — кусок галереи оказался чуть больше, чем я думал, глядя на него с крыши соседнего здания. Первым делом достал бинокль и отыскал Серую Лисицу с её бойцами. Они расположились этажом ниже в довольно просторном помещении без одной стены. Судя по тому, что эльфийка приветствовала меня взмахом руки, я не остался для неё незамеченным. Тем лучше.

Затем я без труда отыскал посадочную площадку дирижабля — она располагалась на крыше цитадели. Вычислить её было легко по нескольким тросам, державшим небесный корабль привязанным к земле. Тут же обнаружилась и довольно приличных размеров корзина. Без сомнения, в неё легко влезли бы генерал Огано и оба его спутника, находившиеся на крыше цитадели. Сам Огано наблюдал за городом через дальномерный прибор, как будто снятый с корабля или боевого дирижабля, а команды отдавал через радиста, сидящего рядом со станцией и не отрывавшего эбонитовой трубки от уха. Правая рука молодого человека словно жила своей жизнью, постоянно что-то перещёлкивая, подкручивая и настраивая, чтобы обеспечить генералу связь с его подразделениями в городе.

Спутники мятежного генерала выглядели весьма колоритно. В первом легко можно было узнать того самого большого чина из Свободных колоний. Он носил имперскую форму колониального образца, правда, пренебрёг кителем, оставшись в рубашке с коротким рукавом. Породистое немолодое лицо выдавало в нём аристократа не в первом поколении, скорее всего, успевшего поучаствовать в Великой войне. Именно та «военная косточка», что не признала Республику Гальрия и остаётся верной идеалам Экуменической империи в её далёких колониях. Многие из старой аристократии и военных покинули новоявленную республику, чтобы остаться в колониях, в своём имперском прошлом. Второй же спутник Огано оказался куда более интересен. Он как будто был собран из противоположностей. Чернокожий, но с белыми волосами — не седыми, а скорее намерено выкрашенными в белый цвет. Свободные армейские штаны и ботинки на шнуровке никак не сочетались с коричневым пиджаком, сорочкой и галстуком. Назвав его странным, Серая Лисица описала его точнее некуда.

Но мне, собственно, не было дела до всех этих людей. Главное, я опознал Огано и с помощью прицела, улучшенного Тонким, легко мог прикончить его. Я снял со спины винтовку, проверил крепления оптического прицела, поправил его, чтобы он сидел точно там, где нужно, и приложил приклад к плечу. Поймав в перекрестье могучую фигуру чернокожего полуорка, я тут же увидел отметку, куда попадёт пуля, если я буду целиться именно сюда. Осталось только переместить прицел немного в сторону, и красная точка оказалась прямо посередине груди Огано. Я задержал дыхание, медленно выбрал слабину спускового крючка…

Взрыв застал меня врасплох. Не сосредоточься я так на выстреле, наверное, даже услышал бы, как свистит мина. Но на войне полагаться на слух — последнее дело. Шальной снаряд, пущенный из мортирки в сторону цитадели, врезался прямо в основание арсенала. Здание подпрыгнуло, я ощутил взрывную волну всем телом. Остатки галереи под моими ногами начали крошиться, и прежде чем я успел хоть что-то предпринять, они обломились, а я отправился в полёт к земле.

Полёт вышел коротким, но болезненным. Я врезался в стену арсенала спиной, каким-то чудом извернувшись, сумел избежать торчащей балки с обломанным концом, приложился о стену ещё раз — теперь уже боком — и рухнул-таки на землю. Упасть мне посчастливилось очень удачно — я не попал ни на один из обломков камня и дерева, что валялись вокруг. Я даже сумел сразу подняться на ноги. Чудовищно болели спина и бок, может быть, пара рёбер треснула, но сражаться я мог в полную силу.

Вытащил из поясной сумки стеклянный шприц с готовой инъекцией, — к счастью, он не пострадал при моём падении, — и прямо через штанину сделал себе укол. Живая вода не только обезболивала, но и запускала регенерацию тканей, подстёгивая и помогая ей магией. Такие инъекции концентрированной живой воды мало того, что недёшевы, так ещё и опасны. В отличие от обезболивающих препаратов она, конечно, не вызывает привыкания, зато лечит в основном за счёт ресурсов твоего же организма, лишь немного помогая ему магией. Передозировка её, к примеру, грозила длительной комой. Но для меня эти инъекции давно уже стали обыденностью, и организм привык к действию живой воды, даже не думая погружать меня в забытьё.

Меньше чем через минуту я уже пробирался в цитадель. Та же мина крупного калибра, что сбросила меня с высоты, разнесла кусок стены цитадели, и я смог легко проникнуть внутрь. Плохой новостью было то, что оптический прицел не пережил падения, линзы его разбились вдребезги, хотя сама автоматическая винтовка осталась исправной.

Что ж, пристрелить Огано с меньшей дистанции будет даже где-то приятно. Я привык убивать, видя человека не через линзы оптического прицела, а глаза в глаза. Что бы там ни говорили снайперы, но их метод отправки ближнего своего на тот свет никогда не сравнится с тем, чтобы выстрелить во врага, стоя в считанных футах от него.

Выстроенная по правилам имперской фортификации цитадель не претерпела никаких изменений при всех сменившихся здесь режимах. Склады, казармы и главная крепость располагались на тех же местах, где их выстроили инженеры ещё колониальных войск Экуменики. Я легко ориентировался внутри стен, и уже через четверть часа оказался в нужном мне месте. Мог бы и раньше, но приходилось то и дело петлять или прятаться, уходя от многочисленных патрулей, шагающих внутри стен цитадели.

Поднявшись на крышу хозяйственного здания — склада продуктов и кухни одновременно — я прилёг на ней, ловя в открытый прицел Огано. Отсюда до посадочной площадки дирижабля было не больше полусотни метров, и из такой винтовки, как М-13, я точно не промахнусь. Три выстрела короткой очередью она кладёт в десятку с минимальным разлётом. А грудь и голова Огано для неё просто идеальная мишень, осталось только дождаться, когда он отойдёт от дальномеров, чтобы отдать очередной приказ радисту.

Но прежде чем это случилось, я почувствовал, как мне в затылок упирается пистолетный ствол.

— И как это понимать? — поинтересовался я, не отрываясь от прицела. Огано мог оказаться у меня на мушке в любой момент.

— Опусти оружие, — произнесла у меня за спиной Серая Лисица, — медленно и без фокусов.

— Мне повторить пароль?

— Это лишнее, я отлично знаю, кто ты.

— Тогда убери наконец пистолет от моей головы.

— Я не люблю повторяться. — В голосе Лисицы послышалась неподдельная угроза. — Опусти оружие и поднимайся на ноги. И чтобы ты не наделал глупостей, сразу скажу: оба моих парня держат тебя под прицелом. Ты не успеешь дёрнуться, как тебя нашпигуют свинцом.

— Я тоже не люблю повторяться, — заявил я. — Я задал тебе вопрос и жду ответа.

— Хватит тянуть время! — Теперь в голосе Лисицы звякнул металл. — Ты встанешь, или я вышибу тебе мозги.

Демонстрируя серьёзность намерений, она взвела курок пистолета. Действие совершенно напрасное, но именно для демонстрации подходит идеально. Мне оставалось только медленно опустить винтовку и подняться на ноги. Без резких движений.

— Теперь вниз, — велела мне эльфийка, всё ещё стоявшая у меня за спиной, — и следуй за мной. Без глупостей. Против троих твои шансы и так не велики, но если поднимется шум, ты покойник, сам понимаешь.

Тут с ней было не поспорить — устрой я даже короткую перестрелку на территории цитадели, в лучшем случае я смог бы унести отсюда ноги. А об убийстве Огано в ближайшее время не стоило и задумываться. Потому я последовал приказу Серой Лисицы и спрыгнул на землю.

Внизу меня уже ждали оба солдата эльфийки, предавшие меня вместе с нею. Стволы их винтовок смотрели мне в грудь. Сама Серая Лисица изящно приземлилась передо мной. Интересно, как ей это удалось, ведь она только что сидела у меня за спиной. Предательница махнула рукой своим подельникам, и мы направились в сторону цитадели. Лисица впереди, потом я, и за мной двое солдат, держащих мою спину под прицелом.

И что самое неприятное, встретив первый же патруль, Лисица приветственно помахала рукой. Солдаты Огано пропустили нас без единого вопроса. Без проблем мы миновали все патрули и дежуривших у главного входа в центральное здание цитадели штурмовиков из личной гвардии мятежного генерала. Рослые орки с почти чёрной кожей, одетые в неплохую по африйским меркам броню и с самозарядными винтовками в руках, только кивнули Серой Лисице. Двери цитадели открылись перед нами.

По пути я ничего не стал говорить Лисице, ни о чём не спросил её. Ответ и так был понятен — без лишних слов. Эльфийка и её люди, отправленные передать весточку Огано, предали меня, и, само собой, дело было только в деньгах. Как всякого наёмника, Лисицу можно было перекупить, а уж на своих бойцов она имела достаточно влияния, чтобы они пошли за нею, не задумываясь ни о чём.

Я презирал её в этот час, пока шагал следом за нею по пыльным улочкам цитадели Огано к главному зданию. Ничуть не меньше презирал я и её людей — ведь они были такими же «Солдатами без границ», как я, Миллер или Оцелотти, или же сама Серая Лисица. Я попытался дать им мечту, сделать из них нацию наёмников, не обременённых долгом перед королями или государствами, верными только своим товарищам и армии. Солдат, свободных от границ, над которыми не довлеют преступные приказы высшего командования. Об этом мечтали мы с Миллером, когда гнили в окопах под Недровом. Но многие их тех, кто пришёл ко мне, путали свободу и вседозволенность, считали, что частная армия вроде «Солдат без границ» не сумеет долго существовать без покровителя. Я же казался им всего лишь мечтателем, быть может, безумцем, оставившим свой разум на полях битв Великой войны. Такой же оказалась и Серая Лисица, раз предала меня, дав перекупить себя генералу Огано или тем, кто стоял за ним. Она не была достойна ничего, кроме презрения. Я дал ей мечту, а она предпочла ковыряться в кровавой грязи, оставаясь обычной наёмницей. Да ещё и потянула за собой двух парней из «диких котов» Оцелотти.

Внутри центрального здания цитадели оказался вполне рабочий лифт. Его также охраняли двое вооружённых штурмовиков из личной гвардии Огано. Но и они лишь равнодушно проследили, как Лисица открывает решётку, чтобы войти внутрь.

Правда, прежде чем перешагнуть порог кабинки лифта, где поместились бы только мы с нею, эльфийка обернулась ко мне.

— Оставь винтовку и прочее огнестрельное оружие моим парням, — велела она. — А холодное — мне.

Надо сказать, место, чтобы разоружить меня, выбрано было идеально. Кроме двух бойцов Лисицы, кто мог вместе с ней доставить мне немало хлопот, здесь стояли гвардейцы Огано. Услышав её слова, оба орка тут же подобрались и перехватили самозарядные винтовки. Если попытаюсь дёрнуться, меня вмиг нашпигуют свинцом.

Не говоря ни слова, я сунул в руки одному бойцу винтовку, прежде освободив магазин. Тот со звоном упал на пол, заставив пальцы орков дёрнуться на спусковых крючках. Но выдержка не изменила гвардейцам Огано. «Дикий кот» принял у меня оружие, передёрнул затвор, поймав вылетевший патрон, и повесил винтовку на плечо. С пистолетом я провернул тот же трюк, только пошёл дальше. Освободив магазин, я сам передёрнул затворную раму — патрон из патронника вылетел вверх. Двумя быстрыми движениями я сдёрнул раму и уронил рассыпающийся пистолет под ноги второму солдату. Предавший меня «дикий кот» ничего не сказал, лишь отшвырнул ногой подальше от нас несколько деталей пистолета.

— Нож ты сломаешь пальцами? — поинтересовалась Лисица, глядевшая на моё небольшое представление с весёлыми искорками в глазах.

И снова я ничего не стал ей говорить, мне нечего было сказать предательнице. Я снял боевой нож вместе с ножнами и кинул ей. Лисица легко поймала его левой руку и тут же зацепила себе на пояс.

— И я должна поверить что это — всё? — приподняла она бровь.

Я лишь плечами пожал и поднял руки, скидывая с плеч остатки накидки.

— А ты считаешь, я таскаю с собой на каждое дело целый арсенал? Я должен был сделать один выстрел и покинуть город. Не веришь — обыщи меня.

Она не остановилась перед обыском, быстро проверив карманы формы и сумку с инъекциями живой воды. Никакого оружия не нашла, просто потому, что его у меня на самом деле не было.

Лишь после этого Лисица первой вошла в кабинку лифта, а я последовал за нею. Её бойцы закрыли за нами решётку, и предательница сам нажала на рычаг, отправляя лифт вверх, к посадочной площадке дирижабля и моей цели. Вот только на пути моей мести генералу Огано появились несколько весьма существенных препятствий.

На крыше нас уже ждал сам Огано вместе с компаньонами. Равнодушный ко всему радист сидел у аппарата, ожидая новых распоряжений. Однако мятежного генерала куда сильнее интересовала моя персона, нежели проигранная осада Луисбурга.

— Как я и обещал, наёмник, — указал на меня толстым, как сосиска, пальцем полуорк. — Он пришёл за мной, но попал в ловушку.

— Ты мастерски расставил на него силки, — кивнул странный чернокожий советник генерала, — и он в них угодил. Прямо как глупый голубок.

— Не ожидали, что мой план сработает?

Не очень понятно, к кому именно обращался Огано, он то и дело переводил взгляд с одного советника на другого.

— Признаться, мы переоценили твоих людей, наёмник, — кивнул мне чернокожий. — Я считал их более надёжными.

Офицер из Свободных колоний одарил его таким презрительным взглядом, что сразу становилось ясно, какого он мнения о верности наёмников и умственных способностях чернокожего заодно.

— Ты говорил о солдатах, которые будут не просто наёмниками, — заявил Огано. — О тех, кто предан тебе…

— Не мне, — покачал головой я. — Мои люди преданы себе, потому что все они — солдаты без границ. Без нации, народа и расы…

— Жалкие слова человека, которого предали его же люди, — перебил меня, скривив губы в ухмылке, офицер из Свободных колоний. — Она, — он указал на Серую Лисицу, стоявшую в паре шагов от меня, — доказательство несостоятельности твоих идей. Её легко перекупили — достаточно было предложить больше, чем платишь ты.

— Это было непросто, — признал чернокожий. — Она запросила очень много.

— И кто же дал эти деньги? — поинтересовался я. — Не Огано, это понятно, у него нет денег. И не командование этого напыщенного индюка. Они и палец о палец не ударят теперь ради Огано — тот проиграл. С Розалией Свободным колониям не тягаться. Остаёшься ты, — я глянул чернокожему прямо в глаза, — вот только я не знаю, чей ты человек.

— Сейчас нет времени на пустой трёп, — оборвал чернокожего чин из Свободных колоний. Его, видимо, всерьёз оскорбили мои слова, хотя как всякий аристократ, виду он не подал. — Генерал, — обернулся он к Огано, — пришло время эвакуации.

— Кто остался внизу? — поинтересовался полуорк у радиста.

— В основном бойцы частных отрядов, — ответил тот. — Ваша гвардия и солдаты из Свободных колоний уже на борту «Альбатроса».

— Отлично, — кивнул Огано. — Тогда, мой друг Пайтон, будь любезен, сотвори своё волшебство.

— Всенепременно, — шутовски раскланялся чернокожий, — слушаю и повинуюсь, мой господин и повелитель.

Он взмахнул обеими руками, и я ощутил толчок внутри тела, как будто рядом с солнечным сплетением стянулся тугой узел. Магия. Этот Пайтон и в самом деле был волшебником, хотя вряд ли сильным. Но на то, чтобы отрыть вентили на нескольких десятках баллонов, его вполне хватило.

Я услышал характерное шипение выходящего под давлением газа, слишком хорошо знакомый мне звук. Такой издавали падающие на позиции снаряды с отравляющими веществами, какими любили друг друга засыпать воюющие державы. Густой туман отвратительно зеленоватого цвета поплыл от главного здания цитадели к её стенам, заполняя всё пространство. Он стлался по-над землёй на высоте примерно человеческого роста и быстро растекался вокруг. Очень скоро весь центр Луисбурга будет отравлен, а сотни солдат, что дерутся сейчас за каждую улицу на подступах к цитадели, окажутся в центре смертоносного облака ядовитых газов.

— Идём, — Огано указал на просторную корзину, — мы все поместимся там.

И в самом деле, места хватило всем, хотя и пришлось слегка потесниться, когда к нам присоединился радист. Бросать его на крыше главного здания цитадели Огано не решился. Видимо, мы эвакуировались последними.

Корзина плавно подняла нас на невероятную высоту. Я глядел на Луисбург — на идущие на его улицах бои, на распространяющийся смертоносный зеленоватый туман. Вот уже первые бойцы попали в облако, где-то оно накрыло позиции обороняющихся, штурмуемые «Красными топорами» и безымянными легионерами. Выстрелы почти сразу прекращались, и все пытались как можно скорее убраться подальше от отравленного облака. Но в неразберихе уличных боёв отступающие нередко сталкивались со своими же товарищами и попадали под огонь. Штурм Луисбурга шёл уже не один час, нервы у всех были на пределе — солдаты предпочитали сначала стрелять, а уж потом разбираться, в кого попали. Уличные бои и не такое списывают.

— Прекрасный вид, не правда ли? — протиснулся ко мне названный Пайтоном чернокожий. — Вид на битву с высоты.

— Я могу свернуть тебе шею прямо сейчас, — ответил я, — и вышвырнуть из корзины труп.

— Но ведь не делаешь этого, — усмехнулся тот, — отчего же?

— Ещё не понял, чей ты человек.

— Думаешь, это важно? — Я кивнул. — Значит, стоит подольше потянуть интригу, — заявил Пайтон, — будет полезно для здоровья.

— Мне может и надоесть, — заметил я.

— Тогда постараюсь подогреть твой интерес ко мне.

Наконец корзина поднялась в гондолу дирижабля. В посадочном отсеке нас ждали знакомые гвардейцы Огано, правда, сменившие огнестрельное оружие на короткие тесаки. Палить внутри гондолы дирижабля из самозарядных винтовок не самое умное занятие, а потому частенько исход сражений внутри воздушных кораблей решался старой доброй сталью.