Тропа Глупца

— Если доживешь до этого момента, — заметил Антэрн.

Он видел, что юноша плохо себя чувствует и держится исключительно на упрямстве. Руки Рииса тряслись, на щеках выступил лихорадочный румянец, по лбу текли бисеринки пота, но он продолжал сидеть, стиснув зубы и сверля взглядом перстень.

«Упертый парень», — решил для себя Антэрн. — «И, кажется, хочет от меня что-то».

— Слушаю, уважаемый, — произнес он.

— Что? — удивился собеседник.

— Твою просьбу.

Риис открыл рот, затем закрыл его. Потом снова закрыл.

— Уважаемый, если ты не собираешься ничего говорить, то предлагаю отправиться по своим комнатам.

— Господин Гиллир, я слышал, что ты называл меня учеником, чтобы отвадить ворону, но прошу позволь по-настоящему стать твоим воспитанником.

«Ожидаемо. И что теперь? Отказать?» — размышлял Антэрн. — «Надо бы, но не сейчас, а то этот парень будет путаться под ногами».

— Я подумаю об этом, но лишь при одном условии.

— Каком?

— Ты не будешь приставать ко мне до самого отъезда из города, а вместо этого — станешь лечиться. Если через неделю ты окажешься в состоянии не отстать от меня — подумаю.

Он видел раны юноши и прекрасно понимал, что недели для выздоровления тому не хватит, зато такое ни к чему не обязывающее предложение точно должно подействовать на парня лет восемнадцати-девятнадцати от роду.

И он не ошибся. Риис поднялся на ноги, поклонился и произнес:

— Слушаюсь, наставник.

После этого он взял свою трость и заковылял наверх, оставив Антэрна одного.

«Ну ладно, по крайней мере, с этой проблемой я разобрался», — подумал мастер меча. — «А теперь — спать. Утром примусь за дело».

* * *

Дни быстро сменяли друг друга, и Антэрн мало-помалу собирал сведения о доме ростовщика, проникаясь все большим и большим уважением к этому человеку. Пускай тот по какой-то причине и не держал собак, зато со стражей дела обстояли просто отлично. Не менее полутора десятков отлично вооруженных воинов неустанно охраняли жилище господина Лихата, причем двое из них постоянно дежурили в неприметных нишах на крыше. Точного числа стражников внутри дома Антэрн определить не сумел, но прикинул, что днем их не меньше пяти человек. Оставался ли кто-нибудь на ночь — было неизвестно.

Все это создавало определенные трудности, однако же, мастер меча был решительно настроен на то, чтобы пообщаться с ростовщиком, не привлекая внимания и не шумя, а для этого следовало прийти ночью и, не убивая никого, проникнуть в спальню бывшего наемника.

К шестому дню своего проживания в Триинтаре Антэрн полностью подготовил все необходимое и понимал, что станет делать, как, и самое главное, зачем. Поэтому, едва только уважаемый Дарик вернулся с аккуратно упакованным мечом Рииса и сообщил, что господин Гиллир и его ученик вольны покинуть город в любое время, Антэрн пошел на дело.

Как только стемнело, и на улицах начали зажигаться фонари, мастер меча двинулся к цели.

Охранники парами прохаживались возле ограды, и у каждого в руке горела масляная лампа, но Антэрн знал, что у него будет возможность проскочить, следовало только подождать у нужного места. Стоять, спрятавшись в тени соседнего дома, пришлось довольно долго, но все-таки мастер меча дождался момента, когда первая пара стражников уже успела немного отойти, а вторая, как происходило каждую ночь, ненадолго остановилась, чтобы поболтать с еще двумя товарищами, дежурившими возле ворот.

Стремительно покинув свое укрытие, мастер меча перемахнул через ограду, укрывшись за небольшим кустиком, перебежал вперед, оказавшись возле дома. Сзади слышались приглушенные голоса стражников, которые вот-вот должны были возобновить обход, и счет времени шел уже даже не на минуты, а на секунды.

Антэрну нужно было попасть на балкон второго этажа, расположенный прямо над входной дверью, которую охранял еще один стражник. Господин Лихат не жалел масла, поэтому по обе стороны от двери горели светильники.

Мастер меча вытащил из кармана камень и швырнул его вперед, так, что он упал на мощеную дорожку, ведущую к двери. Звук его падения заставил стражника сделать несколько шагов от двери и всмотреться во тьму.

— Эй, парни, это вы? — спросил он, и, не получив ответа, сделал еще один шаг вперед.

Этого было достаточно. Антэрн стрелой взлетел на второй этаж, и распластался на балконе, стараясь даже не дышать.

Снизу послышался голос еще одного воина:

— Ты чего?

— Да нет, показалось.

Говоривший это зевнул, и по звуку его шагов Антэрн определил, что мужчина вернулся на пост.

«Ну что ж, половина дела сделана», — и с этой мыслью он на корточках подобрался к двери, ведущей на балкон. Не обратить на нее внимания было просто невозможно потому как дверь эта, по большей части дверью и не являлась. Там, где у нормальных людей в ход шла сосна, мореный дуб или даже железо, у господина Лихата располагались тонкие слюдяные пластинки. Безумно красивые и столь же дорогие, они были подогнаны одна к другой с искусством, заставившим Антэрна склонить голову в знак уважения перед мастерством неведомого ремесленника.

Замок на двери наличествовал, но на то, чтобы вскрыть его, Антэрну понадобилось что-то около пары минут. Когда запор внутри щелкнул, мастер меча бесшумно проник в темный коридор, извлекая из ножен кинжал. Длинный меч, а также парные короткие клинки, воин, скрепя сердце, оставил в таверне, чтобы те не сковывали движений, а поэтому действовать стоило предельно осторожно.

Мастер меча понятия не имел, где может спать хозяин особняка, и решил сперва найти кого-нибудь из слуг, чтобы выяснить это. А слуги обычно размещались на первом этаже, куда Антэрн и спустился по главной лестнице, избегая встречи со стражниками — использовать кого-нибудь из них в качестве источника информации мастеру меча не хотелось, ведь он знал, что подготовленного человека не так-то просто застать врасплох.

На первом этаже было темно, лишь вдалеке тускло мерцала лампа в руке удаляющегося охранника, но мрак стал другом Антэрна, он скрывал его, а слабый лунный свет, проникавший через зарешеченные окна первого этажа, позволял неплохо ориентироваться в пространстве. Поэтому, оказавшись в главном зале особняка, мастер меча сразу же разглядел неярко блестевший в слабом лунном свете арбалет, висящий над камином.

Осторожно подойдя ближе, Антэрн присвистнул — он много сражался и убивал, а потому прекрасно разбирался в средствах отъема чужих жизней и легко мог отличить хорошее оружие от плохого. Небольшой, изготовленный из отличнейшей мореной сосны и украшенный гравированными медными пластинами, арбалет был красив и элегантен, но в то же время смертоносен.

Воин осторожно снял его с полки, затем приладил тетиву — целых две штуки лежали тут же, на изящной серебряной подставочке. Тут же он нашел поясной крюк и несколько болтов.

Арбалет, и в этом не оставалось сомнений, не являлся игрушкой, купленной богатым человеком для красоты, им пользовались, и не один год. Об этом свидетельствовали потертое стремя с выгравированным именем владельца, царапины на стальном луковище, аккуратно заделанные выщерблины на деревянном ложе.

— Наверное, тебе здесь скучно, — прошептал Антэрн. — Так давно лежишь без дела. Пойдем-ка, прогуляемся.

Он сноровисто взвел оружие, вложил один из болтов в предназначенную для того лунку, и вернулся к своим поискам. Наверное, не стоило брать арбалет, но тут уж Антэрн ничего не мог с собой поделать. Это оружие прямо-таки просилось в руки, и, к тому же, в случае чего с его помощью получится тихо прикончить одинокого стражника.

Быстро выяснилось, что первый этаж патрулируется тщательнее, нежели второй, и Антэрн вернулся наверх, справедливо рассудив, что там, где меньше вооруженных людей, будет проще раздобыть нужные сведения. И тут ему невероятно повезло!

Едва оказавшись на втором этаже, Антэрн нос к носу столкнулся с белокурой девочкой лет десяти, одетой в ночную рубашку и держащей в свободной руке небольшую свечку. Девочка выглядела заспанной и недоуменно уставилась на Антэрна.

— Дядя, а ты кто? И почему у тебя арбалет дедушки? — безо всякого страха спросил ребенок.

«Кажется, сегодня удача на моей стороне!» — возликовал Антэрн.

Вслух же он сказал иное:

— Я старый друг господина Лихата, охранники меня пропустили и сказали подождать внизу, но я не утерпел и поднялся наверх. А арбалет взял по старой памяти — захотелось рассмотреть поближе.

В сонных глазах девочки забрезжило понимание.

— Друг дедушки?

— Да, — он широко улыбнулся, надеясь, что в полутьме не будет заметна искусственность этой улыбки. — Малышка, а не проводишь к нему? Мне уже скоро нужно уезжать, но никто, похоже, и не подумал разбудить господина Лихата.

— Конечно, — просияла его собеседница, — иди за мной.

Антэрн облегченно вздохнул, прислушиваясь к звукам снизу, и послушно зашагал за своей маленькой провожатой.

Девочка сразу повела его на третий этаж, к большим дверям, которые, как ни странно, никто не охранял. Она постучалась и, не дожидаясь ответа, потянула ручку на себя. Антэрн, перехватив арбалет так, чтобы выстрелить в любой момент, вошел за ней.

Спальня Лихата была обставлена поистине роскошно. Массивная мебель, картины на стенах, ковры на полу, все свидетельствовало о богатстве. На огромной кровати зашевелился человек. Он протер глаза, затем ошеломленно уставился сперва на внучку, а после — на Антэрна.

— Дедушка, к тебе пришел старый знакомый, — радостно проворковала девчушка, расплываясь в улыбке до ушей. — Он очень хотел поговорить, а потому я проводила его.

— А-ага, — благообразный старичок с седыми волосами и морщинистым лицом сохранил достаточно зрения для того, чтобы увидеть арбалет в руках Антэрна. И у него хватило ума для того, чтобы понять — кричать и звать на помощь не стоит. — Умница, а теперь оставь нас, у этого… моего старого приятеля важные сведения.

Он повернулся на кровати и, провожаемый внимательным взглядом Антэрна, зажег лампу. Когда за девочкой закрылась дверь, ростовщик прищурился и спросил.

— Полагаю, ты пришел ко мне не для того, чтобы попросить денег в долг.

— И почему ты так думаешь, уважаемый Лихат?

— Просители редко бывают вооружены и никогда не проникают в дом посреди ночи. К тому же, ты не местный.

— Правда?

— В этом городе не найдется глупца, который осмелился бы заявиться ко мне без спроса, — в голосе ростовщика зазвенела сталь, — да еще, взять мой же собственный арбалет. Подойди ближе, мальчик, хочу лучше разглядеть безумца, решившегося на такое.

Антэрн пожал плечами, показывая, что не имеет ничего против, и сделал несколько шагов вперед, замерев на границе света. Ростовщик внезапно стал белее мела.

— Невероятно… Ты — его сын, да?

Мастер меча кивнул.

— И я ищу своего батюшку. Уверен, что ты, уважаемый, знаешь если не его самого, то господина Шамалана, и можешь мне рассказать об этом.

— Не глупи, мальчик, — ростовщик уже взял себя в руки. — Дракон тебе не по зубам. Этот сукин сын вообще не человек, как я думаю! А что до Шамалана, то с этим ублюдком связываться — себе дороже.

— То есть, ты знаешь, где он живет?

Ростовщик замялся.

— Уважаемый, — ровным голосом произнес Антэрн. — Советую учесть, в какой ты оказался ситуации.

— Да ну? — старик не испугался. — Стоит мне крикнуть, сюда сбежится весь дом. Мальчик, не пугай меня, я свое отбоялся в молодости. Что ты сделаешь с двумя десятками охранников и дюжиной слуг-мужчин?

— Убью их, — коротко ответил Антэрн, и в этих его словах не было ни бахвальства, ни угрозы, лишь констатация факта. — Хотя не хотелось бы.

Лихат это понял. Он со вздохом выбрался из своей кровати и, взяв в левую руку лампу, подошел чуть ближе к Антэрну.

— Да-а, его порода, — покачал головой ростовщик. — Если унаследовал хотя бы десятую долю таланта, пожалуй, у тебя получится если и не прикончить всех моих людей, то убраться живым, прирезав меня перед этим.

И снова наступила пауза.

— А хрен с вами со всеми! Не хочу знать, что тебе понадобилось от Дракона, видеть эту тварь больше не желаю! Я не знаю, где он сейчас, зато — да — имел дела с Шамаланом, и этот скользкий ублюдок меня нагрел. Он обитает в Гримте, слышал про такой город?

Антэрн кивнул, всем своим видом показывая, что верит ростовщику и тот может продолжать.

— Себя он называет его светлостью бароном Иташским, есть такая деревенька подле города.

— Он дворянин?

— А хрен знает, — прямо ответил Лихат. — Ничему не удивлюсь, этот парень без мыла в задницу пролезет, мог и купить титул. Но живет он, как и я, давая деньги в рост.

— А до этого, как и ты, воевал, грабил и убивал?

Ростовщик фыркнул.

— Парень, ты чего, церковник, что ли? Если нет, то оставь это, клал я с прибором на святош всяких, и никогда не поверю, что сын Дракона будет одним из них.

Антэрну понравился этот по-военному прямолинейный человек, особенно его впечатлила смелость Лихата — нечасто он встречал людей, которые так спокойно вели бы себя перед лицом смертельной опасности. Старый ростовщик легко представлялся в плотном строю, целящимся в накатывающую волну завывающих пехотинцев врага. Такой же спокойный, сосредоточенный, точно мимо и не свистят стрелы, не звенит сталь, и не раздаются страшные крики раненых и умирающих.

«Даже как-то не хочется его убивать», — поймал он себя на мысли. — «Ладно, с этим разберемся чуть позже, сейчас мне нужны сведения».

— Где он живет, в имении или за стенами?

— Именно в Гримте, — ростовщик вылез из кровати, подошел к стулу и тяжело оперся на него. — Он слишком труслив для того, чтобы засыпать вне стен.

Антэрн изогнул брови в немом вопросе.

— А что такого? Не все наемники — храбрецы, рвущиеся в бой.

— Да, я знаю, — кивнул мастер меча, — но ты, например, не боишься меня, хотя стоило бы.

— Я уже свое пожил, мальчик. К тому же…

— Да?

— К тому же я верю в твое благоразумие.

— Хм-м…

Лихат ухмыльнулся, показывая рот, полный гнилых зубов.

— Моя смерть не принесет ничего, кроме лишних проблем. Кто-нибудь тебя заметит и запомнит. Кто-нибудь захочет отомстить и наймет головорезов, поверь, мальчик, такие найдутся. Кто-нибудь объявит тебя преступником и спустит герцогских ищеек по следу. Тебе это все надо? Думаю, нет. Ты, скорее всего, прикончил не одного моего бывшего товарища, но я сомневаюсь, что многие из них забрались также высоко, как и я. Верно говорю?

Антэрн кивнул.

— Все верно, уважаемый.

— Вот и я о том же. Одно дело, прирезать фермера где-нибудь в лесном хуторе, и совсем другое — уважаемого человека, чьими услугами пользуется сам герцог, да еще — в его собственном городском доме. Но если тебе этого недостаточно, то замечу, что свою жизнь я могу выкупить, причем по хорошей цене.