Олимпийские игры в политике, повседневной жизни и культуре. От античности до современности

Олимпийские игры в политике, повседневной жизни и культуре (от античности до современности)

© Коллектив авторов, 2021

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2021

Поздравляем с юбилеем

Татьяна Борисовна Гвоздева

Татьяна Борисовна Гвоздева, выпускница кафедры истории древнего мира исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, основным направлением своей научной работы выбрала исследование общественных празднеств Древней Греции. В кандидатской диссертации «Великие Панафинеи – история, структура, общественное значение», написанной под руководством выдающегося ученого-антиковеда В. И. Кузищина, Татьяна Борисовна уделила большое внимание спортивной программе Панафинейских игр. Исследование этой темы со временем вывело ее на более широкий круг проблем, связанных с изучением такой важной составляющей общественной жизни Древней Греции, как спортивная агонистика. Татьяна Борисовна принимала активное участие в круглых столах и конференциях, посвященных Олимпийским играм древности и современности в рамках работы «Олимпийской школы-семинара», которая была создана в середине 90-х на кафедре истории древнего мира исторического ф-та МГУ. Итогом этой работы стало издание «Mesogeios. 24. Les Jeux Olympiques dans l’Antiquité» (2004 г.) под редакцией В. И. Кузищина, выпущенное к XXVIII Олимпийским играм в Афинах. С этого времени приоритетным направлением в научной работе Т. Б. Гвоздевой становится изучение Панафинейских и Олимпийских игр Древней Эллады, что нашло свое отражение в докладах на конференциях и в серии публикаций в ведущих научных изданиях. Ее исследования были посвящены как отдельным состязаниям, правовым и социальным статусам их участников, так и связи античной атлетики с политикой и культурой.

Несомненной заслугой Татьяны Борисовны является организация тематических конференций по истории Олимпийских игр. Так, на кафедре Всеобщей истории Российского университета Дружбы Народов были проведены конференции: «Олимпийские игры: история и современность» (2012 г.), «Олимпийские игры в политике и культуре» (2013 г.), «Олимпийские игры в античности» (2014 г.). В Литературном ин-те имени А. М. Горького, где уже многие годы работает Татьяна Борисовна, к открытию XXII Зимних Олимпийских игр в Сочи (2014 г.) ею была организована и проведена общероссийская научная конференция «Традиции античного олимпизма в мировой культуре: от античности до наших дней», в 2018 г., к XXIII Зимним Олимпийским Играм в Пхенчхане (2018 г.) – межвузовская студенческая конференция «Citius, altius, fortius» («Быстрее, выше, сильнее»), а также в 2020 году – научная межвузовская конференция «”О спорт, ты – мир!” К юбилею Игр XXII Олимпиады 1980 г. (Москва)», которая была посвящена 40-летию Московской Олимпиады-80. По итогам конференций под редакцией Татьяны Борисовны за период с 2012 по 2015 гг. вышли в свет три тематических сборника, посвященные истории Олимпийских игр («Олимпийские игры: история и современность», 2012 г.; «Олимпийские игры в политике и культуре», 2013 г.; «Традиции античного олимпизма в мировой культуре (от древности до наших дней)», 2015 г.). Особое значение Т. Б. Гвоздева придавала междисциплинарному характеру этих сборников. Помимо историков, специалистов как в зарубежной, так и в отечественной истории, к участию в сборниках были приглашены искусствоведы и филологи, археологи и политологи. Столь широкий круг специалистов позволил создать более полную картину такого уникального явления в мировой истории и культуре, каким было, есть и будет олимпийское движение.

Немалой заслугой Татьяны Борисовны следует признать и то обстоятельство, что олимпийская тема была ею разработана в ряде спецкурсов и учебных пособий, таких как «Олимпийские игры в памятниках античной литературы» (2012 г.) и «Олимпийские игры античности (от мифа к истории)» (2013 г.), которые могут быть рекомендованы студентам гуманитарных специальностей. Татьяна Борисовна Гвоздева продолжает научную разработку проблем греческой культуры, религии и мифологии, являясь автором многочисленных статей и глав в коллективных монографиях по этой тематике. Итогом ее работы стала антология «Мир античности в зеркале русской поэзии» (2014 г.), посвященная античной мифологии. В Литературном ин-те она является организатором ежегодной научной студенческой конференции «Образы и категории античности в театре и кино». В 2020 г. Татьяна Борисовна вместе со своими учениками провела Фестиваль Античной Мифологии, в который вошли как учебные мероприятия, так и творческие конкурсы и концерты. Она – член авторских коллективов целого ряда учебников и учебных пособий по истории Древней Греции, где ей принадлежат главы и разделы по религии и культуре. Она бессменный автор и член редколлегии сборника научных трудов кафедры истории древнего мира исторического ф-та МГУ «Древний Восток и античный мир» (ДВАМ).

Татьяна Борисовна удачно сочетает талант исследователя с ярким дарованием педагога, под руководством которого замечательным образом проявляются творческие способности студентов. Особо хочется отметить такую грань деятельности Татьяны Борисовны, как руководство Античным театром Литературного института, в котором активно участвуют уже несколько поколений творческой молодежи. Татьяне Борисовне присуща редкая способность умело подбирать талантливых сценаристов, режиссеров и актеров, помочь им раскрыть свой творческий потенциал. За время работы Античного театра в разные годы были поставлены спектакли по произведениям Гомера, Софокла, Еврипида, Аристофана, Лукиана, Плавта, Овидия и др., не говоря уже о постановках по оригинальным сценариям, которые показывают серьезное осмысление наследия античности студентами Литературного ин-та.

В 2018 г. в Литературном институте ярким театральным фестивалем был отмечен 20-летний юбилей Античного театра. Эти спектакли под руководством Татьяны Борисовны предоставили творческой молодежи отличную возможность реализовать свои сценические таланты, воплощая великие образы прошлого. В последние годы работа Античного театра не ограничивается только спектаклями – студенты готовят веселые капустники, викторины и концерты. В 2019 г., официально объявленном в России Годом Театра, состоялась премьера спектакля-конференции «Античный театр: информация к размышлению…», в рамках которого впервые были объединены в одно увлекательное зрелище научная конференция, посвященная Году Театра, и веселый спектакль, сюжет которого переплетался с тематикой докладов, а темы докладов – с сюжетом спектакля.

С 1992 г. Т. Б. Гвоздева является членом Российской Ассоциации Антиковедов. Она неоднократно выступала на радио и в телепередачах по истории Олимпийских Игр, греческой мифологии и религии.

Все коллеги и ученики Татьяны Борисовна Гвоздевой поздравляют ее с Юбилеем и желают ей новых творческих достижений и научных открытий в области изучения культуры Древней Греции и истории Олимпийских Игр. Все мы ждем новых блестящих постановок Античного театра!

Коллеги и друзья

Поздравления от учеников

Федорова Анна

Журналист, писатель, переводчик (Россия, Италия)

Однажды на Олимпе

Ценность каждого преподавателя понимаешь только тогда, когда все уже позади (хорошо, если вообще понимаешь). Кто сколько дал, и сколько ты взял, и сколько ты мог взять, или, выражаясь проще, что ты оставил за бортом, прошляпил.

Татьяна Борисовна Гвоздева. Ровный уверенный голос, который вещает о событиях удивительной давности. Сначала было сложно окунуться в этот мир, однако, постепенно мы вживались в литературу Древней Греции. С первого взгляда было понятно, что это само воплощение строгости и серьезности, и мы знали, что придется попотеть и над античной литературой, и над латынью. Особенно, когда она говорила: вы должны знать спряжение глагола esse в любое время суток. Даже ночью. И ты зубрил спряжение глагола esse в перфекте и имперфекте, футурум-1 и футурум-2. И, боже мой, казалось, когда же это все закончится! Зато теперь, через много лет я все еще помню спряжение глагола еssе и, если надо, могу поддержать разговор на эту тему. Даже среди ночи. Проверено.

Мы научились работать с источниками, научились анализировать классическую литературу, что оказалось бесценными навыками, без которых невозможно себе представить дальнейшую учебу в институте. Именно благодаря знаниям и умениям, которые мне дала Татьяна Борисовна, я научилась легко сдавать экзамены, писать курсовые, собирать и обрабатывать информацию. Мы готовились к каждому семинару и дрожали, как школьники, перед этой хрупкой женщиной в огромных очках-стрекозах. Но именно через эти очки нам и открылся солнечный и жизнерадостный мир античной литературы.

Никто не любит Геру. Обычно всем нравится Афродита, к cуровой девственнице Артемиде мало кто пристает, Афину уважают за мудрость, а вот супругу Громовержца не жалуют. Да и за что? Грозную и бранчливую жену Зевса никто не воспринимал всерьез, но все боялись – дерзкая ревнивица с сумасбродным характером. В нее-то мне и пришлось перевоплотиться на первом курсе.

Античный театр стал для нас счастливой возможностью не только реализовать на сцене свои первые творческие опыты, но и оказаться внутри собственного театра: стать актерами и режиссерами, драматургами и костюмерами, гримерами и осветителями, художниками-декораторами и звукорежиссерами.

Сначала вместе с коллегой Светланой Кочериной мы взялись за Аристофана. В результате совместного творчества комедия «Женщины в народном собрании» превратилась в спектакль «Муки Аристофана». Это было сюрреалистическое действо любительского характера, в котором был задействован практически весь курс – актерами, гримерами и музыкантами стали наши однокурсники. Нам хотелось следовать заветам античной драматургии и при этом адаптировать античную реальность под современного зрителя. В результате мы предоставили слово самому Аристофану, заставив его выйти на сцену и обнажить свои творческие муки перед публикой. Из античных компонентов оставили хор и живое музыкальное сопровождение.

Татьяна Борисовна театр просто обожала. У нас возникло настоящее творческое сотрудничество: она подсказывала, предлагала идеи, помогала нам с костюмами и декорациями. Спектакль прошел на ура! Задорно, весело, зал был полон, зрители сидели в проходах между рядами. Через пару месяцев мы удостоились высокой чести – показывать наше творение на научной конференции, посвященной истории древнего мира. Для нас это было великое достижение и первое признание наших талантов.

К лету мы написали собственную пьесу на античный сюжет. Действие перенесли на Олимп, персонажей нарекли на божественный лад и назвали все это «Страсти на Олимпе». За нашу дерзость нас наградили нешуточными аплодисментами.

Почему именно я оказалась в роли склочной и противной Геры – забыла. Но помню темно-синее бархатное платье в пол, розово-малиновый шелковый шарф на плечах и серенады Аполлона (ненастоящего). По сценарию он должен был за мной волочиться, читать стихи и отвлечь мое божественное внимание от похождений неверного супруга. Наш танец – кульминацию взаимодействия – репетировали от случая к случаю, поэтому на спектакле пришлось делать ставку на импровизацию. После спектакля по Аристофану успех нас опьянил, мы расслабились, и «Страсти на Олимпе» получились слабее. Однако, важен был сам процесс, который приводил всех в восторг: мы с упоением репетировали, гуляли по Тверскому бульвару и постоянно обсуждали новые идеи и ходы. Театр занимал нас полностью, он объединил наш курс, создав тесные дружеские связи на всю жизнь. С тех пор прошло лет двадцать, и, возможно, память исказила некоторые детали. Но огни античного театра, зажженные на сцене Литинститута, горят до сих пор.

Для всех нас Татьяна Борисовна образец яркого и неповторимого стиля, свободы выражения и уверенности. До сих пор благодарю ее за возможность оказаться в мире античной литературы.

Артем Ушканов

Мы год назад Не знали ничего Про лирику Алкея и Сапфо, Нам были незнакомы Гомер и Гесиод, Но вот мы поступили в Лит: Теперь мы знаем, кто такие Феокрит, Тиртей, Эсхил, Софокл, Еврипид, И как его любил Аристофан, За это говорим мы все спасибо Вам, Спасибо Вам! Спасибо Вам! Хоть нам пришлось Потратить много сил, Чтоб изучить Александрийский стиль, И чаша пересдач Не миновала нас, Мы благодарны Вам за все, Ведь мы узнали, кто такие Марциал, Катулл, Корнелий Тацит Марк Лукан, И как Овидий ненавидел дверь, Мы дружно говорим «спасибо», ведь теперь Мы знаем все про то, кем были Цицерон, Проперций, Аристотель и Платон, Что без ума от мухи Лукиан, За это говорим мы все спасибо Вам, Спасибо Вам! Спасибо Вам! 2018 г.

Эльмира Шарифуллина

Посвящается студенческому античному театру, созданному по инициативе блистательного преподавателя античной литературы Татьяны Борисовны Гвоздевой, с огромной благодарностью и любовью

Все ближе ты к незапертой двери, Несется чей-то монолог остро́ и внятно. И тишину вдруг режет пылкий вскрик. Это спектакль античного театра. Все замирают, глядя, как во тьме Насмешливо взирая, бродят тени. Лишь взгляд сверкает, как в воде, И страсти мечутся по скене. И руки бледные, и тихие стенания Полны наивной и жестокой красоты; Здесь смех случаен, лишь в рыданье Правдивы помыслы и велики мечты. И после нас другие станут воспарять и падать, И литься слезы героических теней. И будет полниться сим чудом память Столь благодарных Вам людей. 2018 г.

Раздел I

Организация празднеств и игр

Е. В. Булычева

Спортивные состязания и источники их финансирования в афинах (IV–III вв. до н. э.)

Аннотация: Цель статьи – рассмотреть проблему организации и финансирования спортивных состязаний в Афинах (IV–III вв. до н. э.). Нашим основным источником является эпиграфический материал. Анализ содержания надписей позволяет представить, как были организованы соревнования, какие награды получали атлеты, из каких средств финансировались эти мероприятия. Спортивные агоны составляли важную часть празднеств, которые часто проводились на территории каждого греческого полиса. Ответственность за организацию и финансирование спортивных соревнований возлагалась как на частных лиц, так и на целые коллективы граждан. Проведение этих мероприятий способствовало сплочению гражданского коллектива полиса.

Ключевые слова: надписи, празднества, Афины, соревнования, награды, граждане.

Атлетическая подготовка играла огромную роль в жизни древнегреческого полиса. В многочисленных гимнасиях юноши тренировались в разных видах спорта. Ни один праздник не обходился без спортивных агонов. Самыми популярными, конечно, являлись знаменитые панэллинские игры – Олимпийские, Пифийские, Немейские и Истмийские. При этом греческие полисы стремились у себя на родине устраивать собственные спортивные мероприятия, подобные общегреческим соревнованиям. Во многих городах Эллады следовали программам этих празднеств, проводя состязания, напоминающие панэллинские, вручали сходные с ними призы (Cкржинская 2010: 317). Спортивные агоны в Афинах IV–III вв. до н. э. проводились в соответствии с определенными правилами, соблюдать которые обязывались все участники.

К сожалению, до нашего времени эти уставы практически не дошли. Нам лишь известно, что в большинстве случаев в них включались общепринятые пункты. К участию в соревнованиях допускались полноправные граждане полиса, они должны были быть благочестивыми людьми, не совершившими каких-либо аморальных поступков, поскольку выступление на спортивных мероприятиях рассматривалось как служение божеству (Скржинская 2010: 319–320). Участникам предписывалось не прибегать к запрещенным приемам, например, пытаться подкупить судей (Syll3. 286). За особо тяжкие нарушения участников агонов могли изгнать с игр, а за менее тяжкие взимали штраф (Paus. V.21.15). В атлетических и конных агонах участвовали исключительно мужчины. При этом Павсаний в «Описании Эллады» сообщает, что на Пелопоннесе имели место женские спортивные состязания, которые проводились еще в архаической Спарте (Paus. V.16.2), а также упоминает о соревновании девушек в беге на празднике Геры в Олимпии (Paus. V.16.2). Программа спортивных состязаний менялась со временем, хотя большинство соревнований и сроки их проведения оставались неизменными. Античные авторы отмечают, что в начале спортивные мероприятия сопровождались одним или двумя видами агонов. Так, на первых Олимпийских играх участники соревновались исключительно в беге (Paus. V.22.1). Со временем, как известно, программа соревнований была значительно расширена. К бегу добавились кулачный бой, метание диска, конные ристания. Надписи со списками агонов из Аттики и Северного Причерноморья демонстрируют весьма разнообразную программу спортивных состязаний (КБН. 1137). При этом эталоном для организации спортивных мероприятий служили Олимпийские игры. Основная программа соревнований состояла из бега, пятиборья, борьбы, кулачного боя и панкратиона. Затем шли конные состязания, в которых выступали всадники и возницы на колесницах, запряженных парой или четверкой лошадей (Скржинская 2010: 328).

В историографии существует ряд работ, посвященных спортивным агонам в Древней Греции (Шебель 1967; Русяева 1991). Как правило, авторы обращают внимание на организацию мероприятий, систему поощрений и наказаний спортсменов. Исследователи также рассматривают вопросы, связанные со строительством стадионов и гимнасиев для проведения спортивных мероприятий и подготовки атлетов, награждения победителей и призеров. При этом практически не уделяется внимания вопросу финансирования спортивных состязаний. В то же время совершенно ясно, что организация спортивных агонов требовала немалых затрат. В связи с этим цель настоящей статьи состоит в том, чтобы рассмотреть вопрос проведения и финансирования спортивных соревнований в Афинах в IV–III вв. до н. э.

Празднества, проводимые в Афинах, как и в других греческих полисах, сопровождались спортивными соревнованиями. Главным праздником Афин являлись Панафинеи. На это роскошное торжество прибывали посольства из многих полисов. Атлетические состязания заполняли второй и третий день (Parke 1986: 51). На четвертый день зрители собирались на ипподроме, чтобы увидеть конные ристания (Гвоздева 2011: 175–184). Довольно популярными у афинян были празднества Апатурий. Апатурии не посвящались специально какому-либо божеству. На них могли прославлять Афродиту, Зевса или Афину (Malkin 1987: 371). Для граждан эти торжества имели особое значение, поскольку именно на них отцы семейств вносили в гражданские списки своих детей (Булычева 2019: 30). Судя по данным эпиграфики, Апатурии продолжались в течение трех дней (Булычева 2019: 29–30). В первый день фратрии устраивали пиршества. Второй день был посвящен жертвоприношению Зевсу Фратрию и Афине (Латышев 1991: 133). На третий день отцы семейств представляли согражданам своих законных сыновей, которые появились на свет со времени прошлогоднего праздника, для того чтобы внести их имена в списки фратрий. По этому случаю в жертву приносился козленок или ягненок, называвшийся «мейон» (Булычева 2019: 31). По сообщению Платона, в последний день празднеств проводились состязания юношей в декламации и устраивались агоны в чтении стихов (Plat. Тim. 21 b). Кроме того, проходили спортивные состязания, в которых принимали участие юноши и взрослые мужчины, получавшие за победу призы (Булычева 2019: 31).

Немалой популярностью пользовались также конные состязания во время праздника Анакий, посвященного братьям Диоскурам. В нашем распоряжении нет сведений о том, проводились ли какие-либо еще соревнования на этом торжестве, зато имеются сведения о конных ристаниях. Ксенофонт сообщает (Xen. Hell. 14.5.7), что в Афинах еще во времена Писистрата был выстроен храм Диоскуров – Анакейон, где, по-видимому, проводились торжественные церемонии в честь братьев-близнецов, а также проходила важнейшая часть празднества – конные состязания. О проведении праздника Анакий в Афинах свидетельствует надпись, посвященная сдаче в аренду земельного участка дема Плотеи, которая датируется концом V – началом IV в. до н. э. (IG. II2.1172, lin. 6).

Еще одним праздником, справляемым в Афинах, были Осхофории. Это было празднество, которое отмечали в месяце пианопсионе (ноябрь – декабрь). Известно, что торжество проводилось в честь возвращения Тесея после победы над Минотавром и сопровождалось грандиозным зрелищем. Кроме того, Осхофории включали в себя различные жертвоприношения. Как и Апатурии, это торжество имело особое значение для родового сообщества, поскольку сопровождалось спортивными мероприятиями, на которых юноши представляли каждый свой род. Молодые люди участвовали в единоборстве. Скорее всего, это был кулачный бой, в котором сходились двое юношей из разных родовых объединений, что должно было имитировать схватку Тесея с Минотавром (Латышев 1991: 135).

Весьма популярными в Афинах и Северном Причерноморье были праздники, посвященные богу Аполлону, которые сопровождались мусическими и спортивными агонами (Скржинская 2010: 48–49). По преданию, Аполлон побеждал на Пифийских и Олимпийских играх, одолевая в кулачном бою Ареса, в беге – Гермеса, а также стрелял из лука и метал диск (Paus. V.7.10; XIII.5.38). Эти виды соревнований стали основными на праздниках Аполлона. О состязаниях на торжествах в честь Гермеса – Гермеях – мы мало что знаем. На основании надписи с посвятительной статуи в честь победителя из Ольвии известно, что состязания проходили на территории гимнасия (IPE. I2. 186). Возможно, что это были соревнования между атлетами, которые тренировались на этой территории. Из Горгиппии до нас дошла надпись, в которой есть указания для гимнасиархов о том, как устраивать жертвоприношения во время Гермий, а также о проведении соревнований (Берзин 1961: 127). В Афинах также проводились праздники, посвященные богу Гермесу. В надписи, посвященной сдаче в аренду теменоса Гермеса, арендатору предписано обустроить место для жертвоприношений во время торжеств в честь этого бога (IG. II2. 2493, lines. 5–6). При этом в нашем распоряжении практически нет подробных сведений о проведении спортивных состязаний в честь Гермеса в Афинах. Предположительно, судя по рисункам на вазах, это могли быть состязания в беге (Берзин 1961: 137).

Победители в спортивных состязаниях получали награды. На самых известных играх – Олимпийских, Истмийских, Немейских – это могли быть венки, выполненные из ветвей дерева определенной породы (Булычева 2013: 280). Однако это были далеко не единственные награды. По возвращении домой победителей торжественно чествовали на их родине. Одна из форм почитания атлета заключалась в постановке статуи в честь его победы, что также стоило немалых средств. Павсаний в «Описании Эллады» рассказывает об установке таких статуй в священном округе Олимпии (Paus. VI.4.6). Начиная с классического периода, статуя, воздвигнутая при жизни или посмертно, считалась одной из высших наград для победителей в соревнованиях.

Победители в спортивных состязаниях на Панафинеях также удостаивались особых наград. Основными наградами для победителей на Панафинейских играх были призовые панафинейские амфоры, наполненные оливковым маслом, изготовленным из священных маслин Афины (Гвоздева 2013: 85). В панафинейской призовой надписи IV в. до н. э. указаны агоны и награды, которыми награждались победители и призеры Панафиней (Гвоздева 2013: 86). Размер денежных призов варьируется, что, по-видимому, можно объяснить разными видами соревнований и возрастными категориями участников. Так, мальчик – победитель в «коротком беге» получает 50 амфор с оливковым маслом, а занявший второе место награждается 10 амфорами (IG. II2. 2311, line 29). Мальчик, победивший в панкратионе, получает 40 амфор оливкового масла (IG. II2. 2311, line 30). Юноша, который выиграл в «коротком беге», получает 60 амфор оливкового масла (IG. II2. 2311, line 30), а мужчина-победитель в панкратионе награждается 80 амфорами (IG. II2. 2311, line 30). Примечательно, что победитель в беге колесниц (самом опасном виде соревнований) получает в награду 140 амфор оливкового масла (IG. II2. 2311, line 30).

Благодаря эпиграфике мы располагаем информацией о наградах победителям в спортивных соревнованиях на других праздниках в Афинах (в частности, на Анакиях). До наших дней сохранился приз из Херсонеса – бронзовая гидрия, датированная серединой IV в. до н. э. На ней в точечной технике была выполнена надпись «приз с праздника Анакий» (Зубарь 2005: 102). В. М. Зубарь предполагает, что это была награда какому-то жителю Херсонеса, который одержал победу в конных состязаниях в Афинах (Зубарь 2005: 102). Действительно, можно предположить, что эта награда была получена в Афинах, поскольку о финансировании праздника Анакий на территории афинского полиса сказано в надписи о сдаче в аренду теменоса дема Плотеи (IG. II2. 1172, line. 5–6). В частности, в тексте договора об аренде земельного участка плотейцев говорится, что на проведение Анакий арендодателям следует выделить 1200 драхм из полученной арендной платы (IG. II2. 1172, lines. 5–6).

В некоторых случаях награды победителям выдавались какими-либо материальными ценностями. В качестве приза могли фигурировать продукты питания. Так, например, мальчики, победившие в спортивных соревнованиях на Осхофориях, получали в качестве приза специальный напиток, состоявший из меда, молока, оливкового масла и сыра (Томсон 1958: 235). По-видимому, считалось, что полезные продукты, входившие в его состав, помогали молодому спортсмену в укреплении его организма. На рубеже IV–III вв. до н. э. в Северном Причерноморье призами часто служили чернофигурные амфоры, наполненные оливковым маслом (Скржинская 2010: 326).

Очевидно, обеспечение качественного проведения спортивных соревнований требовало немалых финансовых затрат. Судя по данным эпиграфики и сообщениям античных авторов, источники финансирования празднеств были весьма разнообразные. В большинстве случаев нам неизвестно, из каких именно источников поступали средства на организацию спортивных агонов. Греческий полис тратил немалые денежные суммы на организацию государственных праздников. Из полисной казны средства расходовались на строительство театров и стадионов, храмов и ипподромов, немалые суммы шли на оплату труда тренеров, а также на изготовление призов для победителей и призеров соревнований. Демосфен (Dem. IV.35) отмечает, что на главные афинские праздники, Панафинеи или Великие Дионисии, денег тратится гораздо больше, чем на военный морской поход. Немало средств из полисной казны расходовалось на сооружение гимнасиев, в которых тренировались будущие победители. Строительство гимнасия было одной из важнейших забот властей при основании полиса. Э. О. Берзин отмечает, что в IV в. до н. э. греки из Каллатиса, переселившись в недавно основанную Горгиппию, сразу же организовали гимнасий на средства из полисной казны и начали устраивать там ежегодный праздник Гермеи, который сопровождался спортивными состязаниями (Берзин 1961: 118). Полисные власти заботились о том, чтобы приобретать награды для атлетов-победителей на крупнейших празднествах. Афинский Совет Пятисот заказывал панафинейские амфоры в специальных мастерских, за их производством тщательно следили архонты (Гвоздева 2013: 85). Известно, что, кроме государственных расходов, средства поступали от вкладов частных лиц – граждан полиса, а также иностранцев. Гимнасии могли быть построены и содержаться не только за счет государственных средств, но также благодаря тратам частных лиц. Богатые граждане полиса становились гимнасиархами и осуществляли строительные и ремонтные работы в гимнасиях за свой счет. До нашего времени дошли имена некоторых боспорских, ольвийских и херсонесских гимнасиархов IV–III вв. до н. э., которые делали обширные вклады в строительство и реконструкцию гимнасиев (IPE. I2. 186, 418). В отношении роли гимнасиархов в Афинах в научной литературе не существует единого мнения. Л. Д. Бондарь в своем подробном исследовании литургий в Афинах (Бондарь 2009: 94) отмечает, что афинский материал дает нам довольно ясную картину относительно сущности этого института в V–IV вв. до н. э. Она замечает, что гимнасиархия в Афинах представляется как ординарная литургия, предназначавшаяся для организации состязаний в ритуальном беге с факелами на Панафинеях, Гефестиях, а также других праздниках (Бондарь 2009: 95–96). Каждая фила выставляла для этого агона отдельную команду, которая состояла из 13–14 человек, тренировками и содержанием ее занимался гимнасиарх, являвшийся членом этой филы. Кроме того, в Афинах помимо гимнасиарха существовала также обязанность лампадарха. Аристотель сообщает о том, что именно лампадарх занимался организацией бега с факелами (Aristot. Pol. VI.5.1323). По-видимому, существовало разграничение функций гимнасиарха и лампадарха. Судя по содержанию надписей, первый выступает в качестве руководителя гимнасия, тогда как второй занимается именно финансированием гимнасиев, а также соревнований (Gardiner 1910: 502).

Граждане также старались приносить (а зачастую сами вручали) атлетам-победителям разнообразные награды в виде венков, амфор и треножников. Интересно, что до нашего времени сохранился текст одного афинского декрета, в котором цитируются надписи на золотых венках, которые боспорские граждане и даже цари посвящали в Афины в честь Панафинейского праздника (МИС. 3). В городах Северного Причерноморья археологами найдены различные керамические сосуды и вазы, которые посвящались в Афины в честь различных празднеств (Толстой 1953: 86). Некоторые исследователи полагают, что эти сосуды, на которых указано имя дарителя, были посвящены какому-либо божеству (Скржинская 2010: 19). Однако можно предположить, что это были дары атлетам.

Известно также, что целые объединения граждан участвовали в финансировании празднеств, в том числе и проводившихся на них спортивных агонов. Так, пантикапейские почитатели Афродиты объединялись в религиозные союзы-фиасы, в функции которых входило устройство праздничных церемоний (КБН. 75). В Афинах существовали союзы оргеонов, которые активно участвовали в финансировании религиозных празднеств (Булычева 2013: 14). Союз оргеонов возглавлял специальный управляющий – гестиатор, в объединение также входили должностные лица и жрецы, которые были уполномочены следить за распределением средств, в том числе поступающих на финансирование празднеств и церемоний (Syll3. 1095, linеs 3–4).

Соревнования на так называемых домашних празднествах финансировались за счет семей, которые являлись основными организаторами и участниками действа. Так, на знаменитых Апатуриях финансированием занимались отцы семейств, чьи дети вписывались в списки граждан фратрий (Parke 1986: 88). В Афинах в последний день празднества, посвященный детям и подросткам, отцы семейств совершали жертвоприношения, принося в жертву овцу или козу (Булычева 2019: 28).

Одним из источников финансирования являлись средства, которые демы и религиозные сообщества получали от сдачи земельных участков в аренду. Как свидетельствуют надписи об аренде священных земель, датированные серединой IV в. до н. э., в ряде случаев доходы, полученные организациями, тратились на различные религиозные праздники и церемонии (IG. II2. 2492, 2493, 2497, 2498, 2499, 2501). Поскольку спортивные мероприятия были их важнейшей частью, можно предположить, что средства также расходовались и на эти состязания.

В документе о сдаче в аренду земельного участка дема плотейцев сказано, что доход от аренды земли распределяется на проведение празднеств в Афинах. В частности, на Афродисии и Анакии предписано выделить 1200 драхм, а на Аполлонии – 1100 драхм (IG. II2. 1172, lines 5–8).

В договоре о сдаче в аренду теменоса Аполлона Ликейского также речь идет о передаче средств, полученных от аренды, на праздник Аполлонии (IG. II2. 2501, lines 20–21). Поскольку праздник сопровождался музыкальными и спортивными агонами (Simon 1983: 86), можно предположить, что часть средств, в первую очередь деньги и жертвенные быки, о которых речь идет в надписи, поступали для финансирования соревнований. Подробные сведения о поступлении средств на финансирование праздничных церемоний содержатся также в договоре о сдаче в аренду земельных участков сообщества Саламиниев. В частности, подробно говорится о том, какая сумма денег и какое количество священных животных должны поступать на финансирование различных праздничных церемоний. Сообщество активно участвовало в передаче средств на Панафинеи и Осхофории (Greek historical inscriptions. 37, lines 49–50), на которых проводились спортивные состязания между юношами. Согласно тексту надписи, Саламинии жертвовали на проведение этих мероприятий как денежные средства в количестве от 40 до 70 драхм, так и священных животных – овец и свиней (Greek historical Inscriptions. 37, line 50). Особо деятельное участие Саламинии принимали в организации празднеств, связанных с Гераклом, предоставляя мясо и шкуры жертвенных животных (в основном быков) стоимостью в 70 драхм серебра (Greek historical inscriptions. 37, line 87). Возможно, что их особенно активное участие в этих мероприятиях связано с тем, что они осуществляли заботу о земельных участках, посвященных этому античному герою (Greek historical inscriptions. 37, lines 81–84). В 93–94 строках надписи речь идет о том, что Саламинии должны были посвящать жертвенных животных стоимостью 40 драхм серебра на проведение празднеств Апатурий. Поскольку практически на всех этих праздниках проводились спортивные агоны, можно предположить, что часть средств, выделенных из доходов от аренды, тратилась на их проведение.

Таким образом, можно сделать некоторые выводы. В афинском полисе постоянно проводились праздничные церемонии, посвященные богам и героям, которые поражали своим масштабом и великолепием. В IV в. до н. э. праздники сопровождались большим количеством спортивных состязаний, на проведение которых тратились немалые средства. Источники этих средств были весьма разнообразными. Средства на организацию и проведение праздничных церемоний и спортивных агонов поступали из полисной казны, а также от частных лиц. Кроме того, поступления могли быть из доходов, получаемых от экономических сделок, например, от сдачи в аренду священных земель.

БИБЛИОГРАФИЯ

Берзин Э. О. Горгиппийский агонистический каталог // СА. 1961. № 1. С. 121–144.

Бондарь Л. Д. Афинские литургии V–IV вв. до н. э. СПб., 2009.

Булычева Е. В. Награды победителей игр в Древней Аттике и Северном Причерноморье // Олимпийские игры в политике и культуре. Сборник статей участников ежегодной межвузовской научной конференции «Восток и Запад: приоритеты эпох». Москва, РУДН, 19 апреля 2013 г. М., 2013. С. 280–296.

Булычева Е. В. Участие оргеонов в экономической жизни Афинского полиса в IV в. до н. э. // Вестник РГГУ. Сер. Исторические науки. Всеобщая история. 2013. № 13 (114). С. 11–25.

Булычева Е. В. Организация и финансирование праздника Апатурий в Афинах (IV в. до н. э.) // Церемония и ритуал в европейской истории. Сборник статей по материалам конференции. Москва, 14–15 мая 2018 г. М., 2019. С. 25–34.

Гвоздева Т. Б. Процессия Великих Панафиней на фризе Парфенона и в комедиях Аристофана // Аристей. Вестник классической филологии и античной истории. Том IV. М., 2011. С. 175–184.

Гвоздева Т. Б. Награды на Панафинейских играх (перевод, вступительная статья и комментарии) // Вестник РУДН. Сер. Всеобщая история. 2013. № 3. С. 84–95.

Зубарь В. М. Боги и герои античного Херсонеса. М., 2005.

Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Ч. 2. Богослужебные и сценические древности. СПб., 1997.

Скржинская М. В. Древнегреческие праздники в Элладе и Северном Причерноморье. СПб., 2010.

Толстой И. И. Греческие граффити древних городов Северного Причерноморья. М.; Л., 1953. № 24, 30, 86.

Томсон Дж. Исследования по истории древнего общества. М., 1958.

Gardiner E. N. Greek Athletic Sports and Festivals. London, 2010.

Мalkin I. Religion and Colonization in Ancient Greece. Leiden, 1987.

Parke H. W. Festivals of the Athenians. London, 1986.

Simon E. Festivals of Attica. An archaeological commentary. London, 1983.

П. А. Евдокимов

Олимпийские гелланодики: замечания о численности, составе и названии магистратуры в эпоху архаики и классики

Аннотация: В статье рассматриваются вопросы происхождения и развития ключевой для организации панэллинского Олимпийского празднества магистратуры гелланодиков – судей и распорядителей состязаний в Олимпии. Данные Павсания, дополненные свидетельствами из фрагментов других авторов, позволяют с достаточной долей уверенности относить периоды последовательного увеличения числа гелланодиков с 580, 478 и 472 гг. до н. э. и связывать их с постепенным оформлением контроля элейского полиса над святилищем и проводившимися в нем панэллинскими играми, в то время как сокращение числа гелланодиков было связано с территориальными потерями и отторжением части земель от элейского полиса.

Ключевые слова: Древние Олимпийские игры, судейство, древнегреческий полис, магистратуры, Северо-Западный Пелопоннес, Элида, архаика, классика.

Магистратура гелланодиков, пожалуй, относится к числу наиболее заметных и чаще всего привлекавших к себе внимание исследователей древней истории Олимпии и Элиды. Так сложилось, что в Олимпийском святилище современная историография долгое время видела в первую очередь место проведения спортивных состязаний, а потому в процессе исследования вопросов, связанных с устройством игр, она обращалась к тому институту, с которым была связана вся основная деятельность по проведению агонов. С другой стороны, поскольку, по меньшей мере, с начала VI в. до н. э. гелланодики одновременно являлись магистратами, избиравшимися из числа граждан элейского полиса, немногочисленные данные античной традиции об изменениях, происходивших в составе коллегии, исследователи стремились использовать для реконструкции – хотя бы в общих чертах – социально-политической истории архаической и классической Элиды.

Несмотря на то, что уже на ранних этапах истории изучения Олимпии, Олимпийских игр и Элиды основной массив источников по истории магистратуры был определен и самым тщательным образом систематизирован (Oehler 1905: 155–157; Латышев 1997: 118–121), до сих пор по ряду существенных вопросов в науке так и не утвердилось единого мнения. В конце XIX в. причиной основных противоречий среди ученых являлась, в первую очередь, спорная интерпретация данных письменной традиции о гелланодиках и в первую очередь – испорченного места в рукописи Павсания. В дальнейшем ситуация оставалась не менее запутанной[1]. Это объясняется как общим состоянием источниковой базы (в течение XX в. дополненной хоть и немногочисленными, но весьма содержательными новыми документами), так и важными изменениями, происшедшими в источниковедении истории Древней Греции в связи с объективно возросшим уровнем исследовательских методик (в первую очередь благодаря кардинальному пересмотру хронологии многих архаических надписей из Олимпии), равно как и развитием наших знаний по истории Элиды с опорой на источники разных типов и видов, что в свою очередь требует перепроверки прежних гипотез с опорой на результаты новейших исследований[2].

В данной статье за невозможностью осветить все аспекты интересующей нас тематики мы вынужденно остановимся на вопросах о численности, составе и названии магистратуры гелланодиков.

Письменные источники

Античная письменная традиция по истории магистратуры гелланодиков представлена одним пассажем из сочинения Павсания (Paus. V.9.4–6) и дошедшими до нас в составе схолий и произведений позднеантичных лексикографов фрагментами «Элейской политии» Аристотеля (Fr. 492 Rose = Harpocr. s. v. ἑλλανοδίκαι = Etym. Magn. s. v. ἑλλανοδίκαι), трудов логографа Гелланика Митиленского и элейского историка II в. до н. э. Аристодема (Schol. in Pind. Ol. III. 22; Harpocr. s. v. ἑλλανοδίκαι).

Наиболее развернутое изложение истории должности гелланодиков присутствует в труде Павсания; ценность этого источника заключается также в том, что только здесь данные об изменениях в структуре коллегии имеют хронологическую привязку. По сообщению Павсания, сперва Игры проводил один агонофет из рода Оксила и Ифита, начиная с 50-й Олимпиады (580 г. до н. э.) стали избирать жребием двух, затем выбрали девять человек, которых Павсаний уже прямо называет гелланодиками, а две олимпиады спустя их стало десять. Далее Павсаний сообщает, что в 103-ю Олимпиаду (368 г. до н. э.) было избрано двенадцать гелланодиков от двенадцати фил, а после (во время 104-й Олимпиады – 364 г. до н. э.) число гелланодиков сокращалось до восьми и затем (к 108-й Олимпиаде – 348 г. до н. э.) снова увеличивалось в связи со временной потерей и последующим возвращением элейцами части территорий и как следствие этого – сокращением и затем восстановлением числа фил до десяти, так что с 348 г. до н. э. и вплоть до времен Павсания включительно гелланодиков в Олимпии было десять. Проблема сообщения Павсания заключается в том, что при всей своей информативности оно, во-первых, довольно позднее по времени, что дает некоторым исследователям основание сомневаться в нем, а во-вторых, в тексте рукописи в важном для понимания и толкования месте текст испорчен, вследствие чего между исследователями идут споры, к какому времени стоит относить появление девяти и десяти гелланодиков.

В дискуссии по поводу корректуры данного пассажа, которая длится уже много лет, были предложены разные варианты правильного чтения[3]:

1) «в двадцать пятую олимпиаду» (πέμπτῃ καὶ εἰκοστῇ), что относит появление девяти гелланодиков к 680 г., а десяти – к 672 г. до н. э.;

2) «в шестьдесят пятую олимпиаду» (πέμπτῃ καὶ ἑξηκοστῇ) – соответственно к 520 и 512 гг. до н. э.;

3) «через двадцать две олимпиады от этой [т. е. от той олимпиады, о которой шла речь выше – от пятидесятой олимпиады 580 г. до н. э.]» (ἀπὸ ταύτης βʹ εἰκοστῇ) – 488 и 480 гг. до н. э.[4];

4) «в семьдесят пятую олимпиаду» (πέμπτῃ καὶ ἑβδομηκοστῇ) – 480 и 472 гг. до н. э.;

5) «в девяносто пятую олимпиаду» (πέμπτῃ καὶ ἐνενεκοστῇ) – 400 и 392 гг. до н. э.[5]

Первое чтение обоснованно отвергается как маловероятное в связи с тем, что Павсаний в данном отрывке перечисляет изменения в составе коллегии в хронологическом порядке, а значит, вслед за сообщением о 50-й Олимпиаде следует предполагать большее число, учитывая же слова Павсания о том, что «долгое время число агонофетов оставалось два», сомнительным оказывается и предположение о 65-й Олимпиаде. К началу XX в. широкое признание получило чтение, предложенное К. О. Мюллером и поддержанное Г. Бузольтом и Х. Ферстером, – πέμπτῃ δέ Ὀλυμπιάδι καὶ ἑβδομικοστῇ, что с существенной долей вероятности относит указанные события соответственно к 480 и 472 гг. до н. э. (Swoboda 1905: 2392; Oehler 1905: 155–156; Латышев 1997: 118; Gardiner 1925: 103). Эта же точка зрения доминирует и в работах сравнительно недавнего времени, затрагивающих различные аспекты истории Элиды в архаическую и классическую эпохи (Jeffrey 1976: 166; Gehrke 1985: 52–53; 367; Gehrke 1986: 104; Jones 1987: 142–143). Помимо соображений палеографического характера, в пользу этой датировки исследователи приводили высокую вероятность того, что изменения в составе коллегии были связаны с синойкизмом Элиды в 471 г. до н. э. и изменениями в ее административно-территориальном делении и политическом устройстве, которые вполне вписываются в данный исторический контекст.

Попытка пересмотреть это уже устоявшееся в науке мнение была предпринята У. Бультригини в его источниковедческом исследовании «Павсаний и греческие демократические традиции», где свидетельству об элейских гелланодиках уделено большое внимание (Bultrighini 1990). У. Бультригини, в частности, подвергает сомнению представление об имевшей место в V в. до н. э. связи между числом гелланодиков и числом фил и вообще о связи реформ в структуре данной коллегии с синойкизмом и политическим режимом элейского полиса и считает возможным возвратиться к эмендации А. Бека – Ф. Спиро (пятый из приведенных вариантов чтения). В этом случае изменения численности гелланодиков должны быть связаны, по мнению У. Бультригини, с переменами территориального и политического устройства, происшедшими в Элиде после элейско-спартанской войны конца V – начала IV вв. до н. э. (Bultrighini 1990: 153–155, 159–162)[6].

Однако учет данных других источников позволяет опровергнуть это мнение и дополнительно подтвердить верность «средней» хронологии увеличения количества гелланодиков. Для этого обратимся к свидетельствам более ранних, нежели Павсаний, авторов.

Первым по времени в этом ряду стоит сообщение из не дошедшего до нас полностью труда Гелланика Митиленского, которого цитировали при объяснении слова «гелланодик» составители схолий к Пиндару. Надо заметить, что при использовании данных Гелланика схолиасты (а также лексикограф Гарпократион и автор словаря «Суда», которые не ссылаются на Гелланика прямо, но приводят сходные данные) сопоставляли переданные им сведения с информацией, содержавшейся в сочинении элейского историка Аристодема, и отмечали сходство данных обоих авторов, поэтому и нам есть смысл рассмотреть их в совокупности.

В одном случае схолия к III Олимпийской оде Пиндара сообщает, что и логограф Гелланик Митиленский (FHG. I. 57), и элейский историк Аристодем (FHG. III. 308. Fr. 1c) повествуют, что сначала гелланодиков было двое, а впоследствии – десять, так что было от каждой элейской филы по одному гелланодику (Schol. in Pind. Ol. III.22). В другом варианте той же схолии имеется исправление, видимо, выдающее знакомство схолиаста с текстом Павсания: первоначальное обозначение числа «два» (βʹ) исправлено на встречающееся у Павсания число гелланодиков – «двенадцать» (ιβʹ), после чего говорится, что затем их стало десять (Schol. in Pind. Ol. III.22a = FHG (Jacoby). Vol. 1. Fr. 113)[7].

Гарпократион, ничего не упоминая о Гелланике, просто после цитаты из Аристотеля, к которой мы вернемся чуть ниже, ссылается на Аристодема и говорит о том, что, в конце концов, гелланодиков, проводивших агоны, стало десять, по одному от каждой филы (Harpocrat. Lex. s. v. ἑλλανοδίκαι). Примыкает к свидетельствам этого рода сообщение словаря «Суда», которое с незначительными изменениями следует Гарпократиону и сочетает в себе сообщения Аристотеля о последовательно одном, двух и девяти гелланодиках (без указания на источник), к чему прибавлена ссылка на сообщение Аристодема о десяти гелланодиках (Suda. s. v. ἑλλανοδίκαι).

Прежде всего отметим, что во всех рассмотренных случаях мы имеем дело с вырванными из контекста сообщениями, с которыми поздние авторы могли обходиться весьма произвольно, о чем говорят такие отмеченные нами случаи, как правка одним из схолиастов Пиндара сведений Гелланика и Аристодема с целью подогнать их под сообщение Павсания или то, что разные авторы цитируют Аристодема, выбирая у него разный объем информации: лексикографам типа Гарпократиона и автора «Суды» он нужен для сведений о десяти гелланодиках, а схолиастов интересует также и отраженная у этих двух авторов динамика: было двое, а потом стало десять.

Но даже пропущенные через столь мелкое «решето», сведения Гелланика и Аристодема сохраняют для нас свою ценность. Эти отрывочные данные можно соотнести с уже имеющими хронологическую привязку сведениями Павсания. Двое гелланодиков в таком случае вполне соответствуют реалиям VI – начала V вв. до н. э. (580–480 гг. до н. э.), а десять гелланодиков Гелланика должны неизбежно появиться в V в. до н. э.

Гелланик Митиленский является ближайшим по времени автором, который сообщает об изменении в числе гелланодиков и порядке формирования магистратуры, о чем умалчивают такие его современники, как Геродот, лишь вскользь упоминающий этот термин во множественном числе (Hdt. V.22), и Пиндар, в поэтически обобщенной форме говорящий об одном гелланодике – этолийце, увенчивающем победителя (Ol. III.12)[8]. Весьма важно, что доведение численности гелланодиков до десяти произошло ко времени, когда логограф писал свои исторические труды, т. е. раньше IV в. до н. э., также важно и то, что Гелланик, насколько можно судить по данным схолий к Пиндару, связывал численность коллегии с количеством элейских фил[9]. Гелланик весьма аккуратно относился к своим источникам и древней местной традиции тех стран, которые описывал. Известно, что в своей работе он важное место уделял хронологии и опирался на местные храмовые документы, о чем ярко свидетельствуют создание им внушительного по объему труда «Жрицы святилища Геры Аргосской» (в трех книгах) и датировка событий афинской истории по архонтам, так что его сведениям нет оснований не доверять (Немировский: 1979: 25–28). Благодаря Гелланику мы можем вполне уверенно говорить, что появление девяти и десяти гелланодиков имело место уже в 1-й пол. V в. до н. э., и получаем дополнительные основания для прочтения трудного места в рукописи Павсания как указания на 75-ю Олимпиаду – πέμπτῃ δὲ Ὀλυμπιάδι καὶ ἑβδομικόστῃ – в качестве момента радикальных изменений в численности коллегии. С другой стороны, интересно, что в эксцерпте не содержится сведений о том времени, когда было девять гелланодиков (т. е. об изменении, происшедшем за две олимпиады до того, как численность гелланодиков достигла десяти человек). Не имея твердых оснований настаивать, мы все же рискнем предположить, что Гелланик мог рассматривать процесс увеличения численности коллегии, имевший место в начале V в. до н. э., как единое целое и в своем труде лишь зафиксировал конечный результат этих событий – появление коллегии из десяти человек (472 г. до н. э.).

Свидетельство Аристодема, хотя это довольно поздний автор (годы его жизни относят ко II–I вв. до н. э.), представляет определенную ценность, поскольку Аристодем был элейцем и, стало быть, мог опираться на богатую местную источниковую базу, не говоря уже о том, что как автор, живший после Гелланика, он мог использовать труд своего предшественника. Несмотря на то что лексикографы и схолиасты приводят данные Аристодема для описания конечного состава коллегии гелланодиков, не исключено, что в его труде достаточно подробно освещалась вся история этой магистратуры, поскольку другой из дошедших до нас отрывков его исторических сочинений касается вопросов хронологии по олимпиадам и времени составления списков победителей. Именно у Аристодема встречается упоминание о двадцати семи олимпиадах, проведенных до победы Коройба в 776 г. до н. э. (FHG. III. 308. Fr. 1b = Euseb. Chron. I. P. 194 (Schoene)), а значит, историк активно интересовался ранней историей Олимпии и привлекал документальный материал[10].

В промежутке между Геллаником и Аристодемом находится свидетельство из «Элейской политии» Аристотеля, дошедшей до нас в нескольких небольших фрагментах. Известно, что Аристотель был не понаслышке знаком с историей Элиды и работал в Олимпии над уточнением списка олимпиоников, используя различные источники, что можно видеть на примере сообщения о его попытке прочесть надпись на диске с договором Ифита, Ликурга и Клеосфена (Plut. Lyc. 1). Аристотель имел доступ к весьма ценной информации и по истории олимпийского празднества, и по истории полисного строя Элиды, в свете этого его свидетельство приобретает особенно важное значение[11].

Гарпократион, прямо ссылаясь на «Элейскую политию» Аристотеля, сообщает, что первоначально существовал один гелланодик, затем два и, наконец, девять (Harpocr. s. v. ἑλλανοδίκαι; Etym. Magn. s. v. ἑλλανοδίκαι = Arist. Fr. 492). Выделенные таким образом этапы развития магистратуры отчасти совпадают с предложенной Павсанием последовательностью: со времени Ифита и до 580 г. до н. э. – один, с 580 г. до н. э. – двое, а после – девять. Такое соотнесение сведений Аристотеля и Павсания напрашивается само по себе и, будучи принято, должно означать, что приводимые у лексикографа свидетельства Аристотеля об этапах развития должности гелланодиков завершаются указаниями на время, которое, согласно гипотезе К. О. Мюллера – Г. Бузольта, приходится на 480 г. до н. э., а известия о дальнейших изменениях в составе коллегии этих магистратов, о которых Аристотель не мог не знать, по каким-то причинам не были использованы Гарпократионом. А. И. Доватур полагал, что приводимая у Гарпократиона ссылка представляет собой не объединение сведений о гелланодиках, взятых из разных мест «Элейской политии», а одну прямую цитату из той части труда Аристотеля, где он систематически рассмотрел все данные о современном ему строе Элиды и, в частности, о гелланодиках. В подтверждение этому он приводил аналогичную организацию материала в «Афинской политии», где речь идет о судьях по демам (53.1), секретаре притании (54.3), стратегах (61.1) (Доватур 1965: 175–176).

На наш взгляд, убедительно объяснить, почему в указанном эксцерпте не содержится упоминаний о современном Аристотелю положении дел (а он должен был быть современником и увеличения числа гелланодиков до двенадцати, и его сокращения до восьми, а потом и нового увеличения опять до десяти), можно будет, если предположить, что в руки Гарпократиона попало то место политии[12], где речь шла о государственных институтах Элиды до синойкизма 471 г. до н. э. (т. е. из исторической части сочинения). Увеличение же числа гелланодиков до десяти, происшедшее через восемь лет после того, как их стало девять, было тесно связано с синойкизмом, а элейский политический строй после синойкизма был, скорее всего, в составе политии выделен в особый раздел в связи с тем, что он в основных своих чертах совпадал с современным Аристотелю государственным устройством Элиды, которое в политиях рассматривалось в систематической части. В таком случае это может послужить в качестве дополнительного косвенного аргумента как в пользу «средней» хронологии исследуемых перемен, так и в пользу ранней связи между численностью гелланодиков и административно-территориальным устройством элейского полиса (числом элейских фил и синойкизмом). В любом случае, сохраненные Гарпократионом данные Аристотеля в целом подтверждают свидетельство Павсания, особенно в части, касающейся раннего периода существования должности гелланодиков.

Таким образом, свидетельства Аристотеля, Гелланика и Аристодема служат подтверждением датировки важных изменений в численности и принципах формирования коллегии гелланодиков 480 и 472 гг. до н. э. и позволяют уверенно привязать испорченное в рукописи сообщение Павсания к этому времени. Также чрезвычайно важно, что уже применительно к тому времени можно вполне обоснованно говорить о принципе избрания на должность гелланодика по филам, о чем Павсаний напрямую говорит только для того времени, когда гелланодиков было двенадцать[13].

Уточнение времени, когда гелланодиков стало двенадцать, имеет также немалое значение. Павсаний в своем кратком обзоре как будто относит это событие к 368 г. до н. э., говоря ἐπὶ δὲ τῆς τρίτης καὶ ἑκαστῆς φυλαί τε Ἠλείοις δώδεκα καὶ εἷς ἀπὸ φυλῆς ἑκάστης ἐγένετο Ἑλλανοδίκης. Указание на время в данном пассаже с предлогом ἐπί давало основание для его буквального понимания как отсылки к 368 г. до н. э. Сторонники такой интерпретации в связи с этим делали выводы о крупных административно-территориальных и политических изменениях, происшедших в это время в Элиде, и предполагали, что тогда элейские периэки получили гражданские права и были включены в число элейских фил, увеличившихся до двенадцати (Bultrighini 1990: 159–165; Kiechle 1960: 356–357). Однако ни подобная интерпретация свидетельства Павсания, ни основанные на ней далеко идущие исторические выводы не могут быть признаны удовлетворительными[14].