Помоги проекту - поделись книгой:
Ствол револьвера тут же уткнулся мне в лоб.
Перед глазами возникло худое выбритое лицо старика Тильдо Жан-Жермеса – жестокого полицейского пса, отдавшего службе добрых сорок лет. С ним рядом стояли трое крепких парней из окружной полиции с ружьями наперевес.
Отлично, Рэй. Просто замечательно. Овеум сделал тебя бесстрашным дебилом.
Мысленно я успел изругать себя последними словами. Совсем потерял бдительность. Ну почему бы перед уроком не проверить подсобку для учебной литературы?..
– Глупо, мистер Питон, очень глупо, – прищурился инспектор. – Вам проблем в жизни мало? Наркоманите, на овеум подсели. На кой черт вам химическое кодо? – Он оглядел мое вспотевшее лицо и добавил: – Про ваши договорные бои я вообще молчу. Очень неосмотрительно.
– Не понимаю, о чем вы, инспектор, – ответил я ему. – Какие бои? Какой овеум?
– То, что вы два месяца «У Рика» не появляетесь и заделались стажером, не означает, что вы избавились от дурной репутации. А еще мне нашептали, что вас в последнее время ломает. Хм… дозу овеума повышаете? Вы ж сдохнете скоро, мистер Питон, если не слезете с таблеток. Зачем столько страданий из-за химического кодо, я не пойму?
Инспектор скривил брезгливую мину.
Закон обязывал произносить слово «кодо» (а уж тем более «овеум») пренебрежительно, и желательно при этом скорчить гримасу омерзения. Потому что все, что попадало под запрет Списка Чистых, подлежало клеймить позором и называть нелегальным.
Меня, стало быть, так и обозначат в документах дела:
– Откройте чемодан, мистер Питон, – велел инспектор и кивком указал на мой учительский стол. – Мы знаем, что вы прячете его там, под столом.
– Давайте сами откроем, сэр, – предложил один из подручных инспектора.
Но тот гаркнул:
– Чемодан не трогать! На нем может быть сильфова печать, трансмутационная пыль или еще какая дрянь. Вы имеете дело с овеумным ловкачом, придурки!
Инспектор не сводил с меня глаз, а ствол его «питбуля» продолжал упираться мне в лоб, не давая ни единого шанса для перехода к обороне. И я отлично знал, с кем имею дело: если дернусь, инспектор вышибет мне мозги без особых сожалений, даже не моргнув глазом.
– Откройте чемодан, мистер Питон, – снова потребовал он. – Покажите нам свои вещи. Если в них нет ничего запрещенного Списком Чистых, то мы отпустим вас с извинениями.
Я прищурился.
– Дождешься от вас, как же.
– Вы утверждаете, что у вас нет запрещенных вещей в чемодане, мистер Питон?
– У меня и чемодана-то нет, Тильдо.
Ноздри Жан-Жермеса раздулись, в глазах сверкнула угроза. Он еще сильнее вдавил ствол «питбуля» мне в лоб.
– Я вам не друг и не родственник, – прошипел он. – Я старше вас на сорок лет, и не стоит называть меня по имени. Я таких наглых сосунков, как вы, ем десятками на обед… мистер Пито-о-н.
Меня аж передернуло. И этот туда же.
Но стоило мне вздрогнуть, как трое полицейских вскинули ружья и взяли меня на мушку. Черт, и как мне теперь выкручиваться?..
Всех четверых сразу я вряд ли одолею, быстрее они превратят меня в решето. Жан-Жермес недурно подготовился: хитро отвлек меня на Хиггинса, подстраховался бригадой вооруженных парней, а теперь еще и ствол к голове прижал так, что не двинуться.
– Откройте чемодан, – процедил он. – Почему вы так яростно среагировали на слова вашего ученика, Юджина Хиггинса? Вы собирались убить его, это очевидно. Вы хотели убрать свидетеля. Он видел, как вы употребляли овеум. И если я найду в вашем чемодане хоть одну дозу… – От злости старик поджал тонкие мятые губы так, что они почти исчезли.
– Что насчет Хиггинса, то это был воспитательный процесс, – ответил я, одними глазами оглядев присутствующих (кроме засранца Хиггинса: тот замер у стены подальше от меня и изредка всхлипывал). После недолгой паузы я добавил: – И вообще, господа, кто-нибудь объяснит мне, что такое «овеум»?
– Вы очень наглый тип, в таком ключе я о вас и наслышан, мистер Питон, – поморщился инспектор. – Но вам это не поможет.
Я тоже поморщился, копируя его манеру.
– Знаете, очень неуютно, когда тебя держат на мушке. Опустите оружие, тогда и поговорим.
Инспектор сделал еле заметный жест левой рукой, и полицейские опустили ружья. Но один ствол все же остался наготове: «питбуль» самого Жан-Жермеса. Старик не собирался верить мне на слово.
Оно и понятно. Мало ли чего можно ожидать от овеумного наркомана.
Инспектор отступил на полшага назад.
Я кивнул ему, стараясь оставаться спокойным, хотя и понимал прекрасно: скрыть то, что сижу на овеуме, становится все сложнее. Опытный человек догадается, ведь все признаки налицо: обильное потоотделение, голубоватый оттенок глазных белков, постоянная жажда и заторможенные реакции, больше похожие на равнодушие.
Да, все это и у меня было.
Но от химического кодо так просто не отказываются. Оно давало отличные возможности для заработка.
Вот и я однажды взялся делать деньги. Думал, достану немного овеума, приму, временно получу силы инфира, попробую мутировать пару полудрагоценных побрякушек и сбыть на Рынке Нищих.
Достал. Принял. Мутировал. Сбыл. Потом еще мутировал и еще сбыл… и не смог себя остановить, хотя знал, что все это наказуемо.
Да и некоторые ингредиенты для мутаций приходилось искать с большим риском. Ведь если напорешься на подсадных уток или поймают за руку прямо в лаборатории – готовься минимум к двадцатилетнему тюремному сроку.
И ведь полтора года никаких проблем. Все тихо и спокойно.
Я расслабился, крепко подсел на овеум, увлекся процессом мутаций, наладил поставки и… вот: бестолковый недоросль заподозрил во мне овеумного наркомана и с радостью слил обо мне информацию.
И не абы кому, а самому Тильдо Жан-Жермесу – инспектору с железной хваткой и чутьем на зависимых. Этот старик если уж вцепится, то не отпустит, пока не добьется казни.
– Хорошо, инспектор. Но вы обещали извиниться, – под дулом «питбуля» я сделал шаг к учительскому столу и заглянул под крышку. – Хм, странно. Мне кажется, до вашего прихода здесь ничего не было. Наверное, коллега оставил.
Пожав плечами, я вынул чемоданчик из дорогой крокодиловой кожи с резной ручкой из слоновой кости и поставил его на стол. Подобные чемоданы обычно берут с собой зажиточные граждане Лэнсома, когда отправляются в недалекое путешествие на поезде. Я себя к таковым, конечно, не причислял.
Да, чемодан был дорогой.
И да, это был
Хиггинс не лгал: без него я не отправлялся даже обедать. Везде носил его с собой, а когда ложился спать, то клал его рядом с подушкой, а сверху него ружье и специальную трещотку, сделанную уже давно почившим черным волхвом и проданную мне в одной из подворотен по заоблачной цене.
Я никому не позволял притрагиваться к своему чемодану. И сейчас не позволю. Пусть лучше отрубят мне руку.
– Нет тут никакой защиты, инспектор. Сами посмотрите. Все чисто, – я провел ладонью по бокам чемодана и звучно хлопнул по крышке.
Один из полицейских вздрогнул и снова взял меня на мушку. Жан-Жермес продолжал наблюдать. Я покачал головой и улыбнулся, заставляя его задержать взгляд на моем лице.
Теперь у меня оставался лишь один вариант спасения, и он всегда был наготове, где бы меня черти ни носили…
Я молниеносно вынул из кармана брюк пузырек с темной вязкой жидкостью и бросил себе под ноги. Последовал скрежет, потом – смачный хлопок.
Уши заложило от взрыва черных молний. И тут же прогремел выстрел.
В раскрывшуюся у моих ног яму-портал я успел швырнуть только чемодан, и в то же мгновение меня сшибла пуля револьвера. Я повалился на бок, с грохотом уронив за собой стул. Правое бедро взорвалось болью, и я зажмурился, на пару секунд даже забыв, где нахожусь.
Кабинет заполонили пороховой дым, вонь и жар открывшегося портала. Запах взорвавшейся смеси стоял чудовищный. Такое ощущение, что прорвало канализацию сразу всего городского квартала.
У меня оставалось еще секунд пять до закрытия портала, и с таким ранением я бы смог до него добраться. Успел бы, пока полицейские сбиты с толку взрывом.
Но, черт…
Пуля… пуля, что вошла в мое бедро…
Боль от нее оказалась настолько сильной… чудовищно сильной… такой, что помутилось сознание. Нижнюю половину тела парализовало, и сил хватило лишь на то, чтобы коротко, с хрипом, вдохнуть и приоткрыть глаза.
Перед носом мелькнули грубые ботинки инспектора, вымазанные черной ваксой, а потом я услышал его голос:
– У меня приказ взять тебя живым, Питон, желательно с пулей в теле. Именно с этой пулей. Но будь моя воля, я бы с удовольствием пустил ее тебе в лоб… потому что твое место только в аду. – Он помолчал и добавил шепотом: – И там тебя уже ждут, Рэй…
Глава 4. Знакомство с Херефордом
Запах.
Это первое, что я почувствовал, когда очнулся.
Он и привел меня в сознание. Во рту появилась горечь, нос уловил вонь азотного анестетика и серы. Кажется, так пахнет состав сковывающей сыворотки, которой не гнушаются пользоваться полицейские. Я лежал в липкой полудреме, раскинув руки, и думал о запахе целую вечность…
Но тут в затуманенном сознании вспыхнула картина моего задержания: вот я сжимаю горло Хиггинса, и дуло «питбуля» холодит мне затылок, а вот, уже через пару минут, пуля прошивает мое правое бедро.
Дьявол.
Глаза распахнулись сами собой. Я поморгал и кое-как сфокусировал взгляд.
Надо мной висела многоярусная люстра из синего хрусталя. На мгновение показалось даже, что она срывается, не выдержав собственного веса, и летит прямо на меня. Огромная, тяжелая, надвигается, сверкая стеклом и металлом.
По влажной спине пронесся холодок.
Подобную люстру я уже видел в детстве, на листовке, посвященной открытию новой, третьей по счету тотемной структуры – Ордена Волка. Он занимался исполнением наказаний.
В стенах его многочисленных тюрем казнили природных адептов. Тех, кому не нужен овеум, чтобы извлекать и управлять кодо. Особо опасные адепты объединяли природную мощь с боевыми искусствами и техниками, говорят, смесь после этого выходила адская.
Я же создавал для себя не природную, а химическую силу, и делал это с помощью овеума. Наркотик давал мне суточное кодо с индексом не больше «ноль-шести». Этого хватало, чтобы подделывать побрякушки не самого высокого качества. Я не имел отношения к полноценным природным адептам, и вряд ли Орден Волка снизошел бы даже до моей казни.
Но тогда что делает надо мной эта паршивая люстра? Точнее, что под ней делаю я?..
Взгляд сам собой бегло считывал обстановку: большой каменный зал, камин в углу, лепнина и фрески на потолке, дорогая золоченая мебель, картины. Сам же я лежал на широком столе прямо посередине гулкого помещения, ровно под люстрой.
– Очнулись? – послышался тихий голос.
Сердце пропустило удар и сжалось от необъяснимого ужаса.
Я кое-как повернул голову и увидел крупную фигуру в углу комнаты. В полумраке разглядел лишь длинный кожаный плащ с поднятым воротником и возвышающуюся над ним шляпу. Лицо незнакомца скрывала темная маска.
– С вами хочет поговорить мой хозяин, – сказал он все так же тихо. – Мне велено сообщить, мистер Питон, что пока вы были без сознания, суд по вашему делу состоялся. Вас приговорили к смертной казни через повешение. Без права на помилование.
Вот теперь мне стало совсем дурно.
Нет, я, конечно, ожидал такое услышать, но… черт… после этих слов в душе образовалось что-то вроде выгребной ямы: забурлило отчаяние, разум охватило желание вскочить и сделать хоть что-то.
Однако вскочить бы у меня не получилось. Я лишь поелозил губами друг о друга, еле разлепил их и хрипнул:
– Кто вы?.. И кто ваш хозяин?
Ответом мне стали глухие шаги. Секундная задержка – и дверь в зал распахнулась, ударившись о стену.
В зал вошел мужчина в синей форме тэна – тотемного агента и военнослужащего. На его груди блестел знак агентской неприкосновенности: голова волка над перекрестьем двух револьверов, нацеленных стволами вниз.
– Меня зовут Эдуард Зивард. Я тэн Ордена Волка, – представился мужчина, глядя на меня сверху вниз. – Действую по поручению Тадеуша Ринга.
Если честно, то мне было плевать, как его зовут и по чьему поручению он действует. Плевать, что он тэн и что тэнов так близко я ни разу в жизни не видел. Только на параде и издалека.
Все мои мысли заняла фраза: «Вас приговорили к смертной казни через повешение. Без права на помилование».
Зивард кивком головы показал на помощника – того незнакомца в маске.
– Это черный волхв, его зовут Херефорд.
Он сказал это так обыденно, будто представил мне соседа или сослуживца. У меня же дыхание перехватило.
Черный волхв…
Тот, кто находится над всеми уровнями адептов кодо. Один из тех, кого считают врагами человечества и всего святого на Земле. И один из тех, кого в первую очередь казнят тэны Ордена Волка. Индекс кодо этих существ настолько высок – больше тысячи, что они не считаются даже людьми. И за такими в Бриттоне идет постоянная охота.
Я думал, что все черные волхвы, коих в живых осталось совсем немного, попрятались в таких глубоких подпольях, куда даже свет не заглядывает, не то что Орден Волка. Но вот этот волхв… Спокойно стоит рядом со своим официальным врагом, даже хозяином его называет и делает вид, будто все в порядке.
– Рэй Питон, – обратился ко мне тэн Зивард, – ты знаешь, почему находишься здесь?
Я отвернулся и уставился на люстру, хотя повороты головы давались мне нелегко.
– Ясно. Вопрос второй. – Зивард с маниакальным упорством продолжал свой бессмысленный допрос. – На своих нелегальных делишках ты прилично зарабатываешь, но за жилье задолжал. Мало того. Обитаешь в самом нищем районе города и экономишь на еде. Куда ты спускаешь деньги?
Поделиться книгой: