Каратель

Утренние сборы начались коряво и неуклюже. Еще ночью мне не дали толком поспать. В начале долго ругался с нашим «первым после Бога» Валерой, он встал грудью на защиту греков и никак не соглашался, чтобы их в профилактических целях немножко избили. Я не стал с ним спорить и махнул рукой, пообещав, что если греки выкинуть что-нибудь вроде ночного беспредела их бывших хозяев, то Валера уйдет на дно вместе со своими подзащитными. Потом выяснилось, что Ванек и Петрович не могут замочить старуху. Им видите ли совесть не позволяет поднять руку на беззащитную женщину, а то, что её родственники пытались меня выпотрошить, это для них не аргумент. Ну, да ладно, честно говоря, я тоже не смог вот так взять и пристрелить старушку, пусть она и костерила нас всех по чем зря. Решили запереть её в каюте, а как будем уходить окончательно из Синопа то оставим её на берегу. Из-за всех этих разборок и затянувшегося до утра военного совета я и не выспался. Настроение было просто отвратительное….

От сербов очень сильно шибало мочой и дерьмом. Вроде как человеческий нос со временем привыкает ко всем запахам, но то ли моё обоняние было каким-то особенным и утонченным, но каждый раз как порыв ветра накатывал с правой стороны борта, где кучковались братья-славяне я болезненно морщился и кривился. Между прочим, идея извалять сербов в фекальных стоках принадлежала мне, и это была не капризная блажь, призванная наказать их, за то, что Баян прозевал турок, которые чуть не зарезали меня. Нет, все было намного сложнее. Извазюканые в дерьме сербы, несли под своей одеждой оружие: пистолеты и гранаты. А весь этот вонючий маскарад разыгрывался для людей Барака. И все сработало как надо: во-первых, сербов не обыскали, а во-вторых, их не поместили в другую машину, то есть в случае опасности, мы имели доступ к оружию. Короче, я гений и молодец!

— Иваныч, если все выгорит, то я никогда не буду обсуждать твои приказы! — понизив голос сообщил мне Иван, стоявший рядом.

— Хорошо бы, а то вы достали уже. Не команда, а сборище демократов, так и норовит каждый споить с командиром, — буркнул я, намекая на горячие споры во время ночного военного совета.

Знатно мы ночью покричали друг на друга, доказывая каждый свою точку зрения. Чуть до потасовки дело не дошло. Но ничего, как-то обошлось. Надо завязывать с этой демократией, а то взяли моду оспаривать мои «гениальные» решения! Ну, и что, что я предложил сумасшедший и рискованный план. На первый взгляд кажется, что он практически не выполним и скорее всего мы все погибнем, но кто не рискует, тот, как известно не пьет шампанского! Хоть я бы сейчас предпочел бы не бокал игристого вина, а стаканяку водки!

Сейчас было бы не плохо еще раз обговорить с сербами кодовые фразы, после которых они должны вступить в игру, но нельзя привлекать внимание встречающей стороны, а то они и так подозрительно на нас косятся.

То ли из-за беспокойной ночи, то ли из-за плохих предчувствий, но вот сейчас, стоя в кузове трясущейся из стороны в сторону машины, меня одолевали не хорошие мысли. Совершенно не хотелось ехать дальше, казалось, что я втянул не только себя, но и своих товарищей в безнадежную авантюру. По факту мы сейчас сами лезем врагу в пасть. Сколько у Барака вооруженных нукеров доподлинно не известно. Пленный турок говорил, что около сотни, но часть из них охраняет НПЗ, часть находиться где-то за городом. Именно на том, что с Бараком сейчас только малая часть его людей и строился весь мой план. Вот только выгорит ли он?! А вдруг пленный врал или попросту не владел всей полнотой информации, а может люди Барака уже вернулись из рейда. Черт его знает?!

— Бро ты о чем задумался? — вырвал меня из тягостных мыслей, встревоженный голос Ивана.

— Шарап! — цыкнул я, и тут же добавил. — Спик онли инглиш!

— Окей! — послушно отозвался керчанин.

Жаль, что со мной сейчас не Женева или Гарика, только эти двое в полной мере владели английским языком, остальные едва могли связать пару слов. А как действовать в критической ситуации без вербального общения я не знал. Хорошо, если все обойдётся как я предполагал и надеялся, и команды по-русски мне придется отдавать только в самом конце, когда уже будет не важно какой мы национальности. Но если сейчас, встречающая сторона спалит нашу национальность, то в свете последних событий, когда в Синопе боятся визита русских спецназовцев, желающих вызволить своего генерала, нам придётся худо. Раскрошат из автоматов, как пить дать!

Машины наконец добрались до виллы Барака, но внутрь заезжать не стали, а остановились перед ними, возле большой беседки, больше напоминающей уличную веранду в детском садике.

Усадьба торговца топливом располагалась примерно в десяти километрах от побережья на юго-востоке от Синопа. Места здесь были живописные: поросшие свежей зеленью пологие холмы, частые рощи и сады. Рай, одним словом, да и только. Вилла — большой трехэтажный особняк в окружении построек попроще. Отдельно расположены какие-то хозпостройки и вереница небольших цистерн под основательным навесом. Все сделано крепко и надежно, на века!

Выбравшийся из первой машины турок повелительным тоном приказал нам раскладывать товар внутри этого навеса и ждать, когда его величество товарищ Барак обрадует нас своим визитом.

А вот это уже хреново! Я рассчитывал, что нас пропустят внутрь, а не оставят снаружи. Блин! Ну и что теперь делать?!

Ладно будем танцевать с тем, что есть!

Я приказал развешивать ковры с огнестрельным «золотом» и старинным «холодняком» между стоек беседки. Сербов отогнали подальше от навеса и с помощью криков и пинков заставили сесть на землю. На первый взгляд могло показаться, что рабы связаны крепко и надежно, их запястья опутывали толстые жгуты нейлоновых шнуров, но на самом деле легким движением рук эти шнуры опадали на землю безвольными концами. Раз!..и связанный раб оказывался на свободе! Узлы вязал Ванек, откуда керчанин научился подобным фокусам он не сказал, заявив, что подобным искусством узоплетения владеет любой керченский школьник. Как всегда у Ванька, керчане — это особая раса на планете Земля. Причем Болтун искренне верил в свою теорию богоизбранности керчан, каждый раз, когда встречал свежие уши рассказывал им одну и ту же притчу:

«Пришли как-то раз Еврей и Хохол к Богу и спрашивают у него, мол, кто же из нас самый богоизбранный народ. Бог сказал, что даст ответ завтра и отправил их спать, а ночью взял у каждого из них все самое ценное и исключительное и из этого сотворил керчан. А на утро заявил, что керчане — это самый богоизбранный народ на Земле, а евреи и украинцы могут курить в стороне.»

Когда я услышал этот бред впервые, то долго ржал, но после десятого раза, понял, что смеяться глупо, а лечить Ванька поздно. Поэтому махнул рукой на его закидоны и лишь изредка подшучивал над товарищем.

Ящики с автоматами турки не дали нам затащить в беседку, а у тех стволов из золота, что висели на коврах тщательно проверили затворы и пристегнутые магазины, проверяя не затесался ли там случайный патрон.

Управились мы за полчаса, потом еще столько же времени стояли перед беседкой ожидая, что вот-вот сейчас явиться господин Барак и мы начнем торг, но этот чертов торгаш горючкой так и не явился. А солнышко тем временем поднималось, все выше и выше согревая эту грешную землю все сильнее и сильнее.

Похоже нас тут будут мариновать долго! Гребанные турки, пусть будут они трижды прокляты, и чтобы жили на одну зарплату и срали ежиками!

Нисколько не стесняясь, я завалился на дощатый пол веранды подложив под себя ворох тряпья в большом, полупустом бауле.

— Блин, Иваныч, как ты еще можешь спокойно лежать, а вдруг все пойдет не так, ты что совсем не нервничаешь? — прошипел на ухо Ванек.

— Нервничаю, — ответил я. — Но я понимаю, что турки нас просто проверяют и, если мы сейчас как-то выскажем своё беспокойство, значит у нас рыльце в пушку. Так, что не мельтеши и перестань трындеть по-русски, не дай бог услышат и тогда всем звиздец!

— Айм андэ стен ю! Окей! — нарочито громко заявил Иван.

Я в ответ показал ему фак и перевернулся на другой бок. Петрович сидел на земле рядом с сербами и демонстративно жрал тушёнку. При этом он периодически прикладывался к большой бутыли в лозовой оплетке. Сербы жадно глядели на это действие тихо шепча проклятия в адрес Хохла. Все это было частью спектакля, который разыгрывался для встречающей стороны, пусть думают, что мы такие же работорговцы как они и сербы нам ни хрена не боевые товарищи, которые с нами заодно, а вшивые собаки, о которые мы вытираем ноги.

Приказав Ваньку крепко бдеть и старательно зыркать по сторонам, провалился в царство Морфея.

Судя по стрелкам моих часов, проспал я всего пол часа.

— Вэй кап! Вый кап! — встревоженный шепот Болтуна вырвал из объятий тяжелого сна. — Идут! Идут!

Вскочив на ноги, я заметил в полуоткрытые ворота виллы приближающуюся к нам делегацию: двое важных турок, явно из местного, первого эшелона власти и окружающую их свиту-охрану, десяток вооруженных автоматами головорезов.

Важных господ я опознал сразу, тот, что пониже и потолще — Барак, он походил под то описание, которое выдал пленный турок, а вот второй дядька, что важно шествовал рядом, оказался для меня сюрпризом…причем весьма неприятным сюрпризом! Портрет этого хрена висел в кабинете виллы, которую мы обнесли пару дней назад. Чёртов стоматолог! Так вот куда он уехал со своими людьми!

Появление гребанного зубодера ставило крест на всех моих планах по захвату в плен торгаша Барака! Проклятая судьба-злодейка выкинула очередной сюрприз и похоже на этот раз решила окончательно меня добить!

— Вариант номба ту! — прошептал я Ивану и делая вид, что несказанно рад визиту господ кинулся вприпрыжку к пленным туркам.

Керчанин ошарашенно выпучив глаза завертелся на месте, не зная куда ему деться и что делать. Бляха-муха, он что забыл обо всем, что ему положено делать?!

Вариант «номер два» — это когда все пропало, и надо валить врагов с проходняка и без разбора. То есть, как только они войдут под навес нам необходимо атаковать! Команду к атаке должен подать я.

— Петрович бегом в беседку и как только я закричу «Бей!», тут же вали всех, до кого дотянешься, толстяка надо взять в плен! — прошипел я, ошарашив Хохла.

— Ствол мне, быстро! — шепотом приказ я Миславу, зная, что у него под одеждой спрятано два «чижа».

— Нельзя, они смотрят на нас! — прошептал в ответ сидевший рядом Михаил.

— Сука! Ладно, тогда автоматчики на вас. Не пуха, мужики! — прошептал я и тут же ударил ногой сидящего на корточках Баяна. — Стенд ап! Стенд ап! Маза фака!

Изобразив активную деятельность по приведению рабов в вертикальное положение, а на самом деле создав кучу-малу, в которой сербы могли незаметно достать из-под одежды пистолеты, а вприпрыжку побежал назад, к беседке.

— Вэл кам, вэл кам мистер Барак! — изобразив идиотскую улыбку на лице зачистил я. — Ви хэв вэри гуд продуктс! Вэри, вэри гуд! Вэри чип!

Рассыпаясь в любезностях, я заметался под навесом, выхватив в начале одну саблю, потом другую, потом, обе сабли я сунул в руки Петровичу, и тут же схватил еще один клинок.

— Вэри гуд ган! Вэри гуд блейд! Би хэппи! Вери гуд блейд! — не зная куда деть очередную саблю, я как бы невзначай сунул её в руки Ивану и тут же схватил с ковра длинный кинжал.

Именно в этот момент важные турки подошли к беседке, на моё мельтешение и подобострастное заигрывание, они смотрели понимающе и свысока, видать привыкли именно к такому обращению. Ну еще бы, они ведь все такие важные из себя беи, а я всего лишь жалкий торгаш, сущая сошка в местной иерархии.

Как только взгляд стоматолога коснулся ковров с оружием, он как будто натолкнулся на невидимую стену. Бедняга враз побледнел, а потом его кожа на лице пошла алыми пятнами, глаза округлились, а рот искривился в гримасе удивление и непонимания.

— Вэри гуд блейд! — выкрикнул я сделал шаг навстречу стоматологу и тут же ткнул его кинжалом в шею.

Яркая струя крови плюхнула фонтаном в небо, я ударил локтем в лицо толстяку Бараку и заорал, что есть мочи:

— Бей!

Схватив господина Барака за ворот его сюртука, дернул на себя и приставив острие клинка к горлу грозно выкрикнул:

— Дон шут! Дон шут! Айм килл хим!!

Охрана Барака хоть и выглядела грозно и боевито, возможно они и вояками были отменными, но охранники оказались из них никакие. Во-первых, они никак не отреагировали на моё мельтешение с холодным оружием в руках, а во-вторых, когда я заколол стоматолога и захватил в плен их господина, они на какое-то, пусть и незначительное мгновение застыли соляными столбами.

А дальше произошло такое, на, что я никак не рассчитывал. Петрович, наш кубанский Хохол, вооруженный двумя саблями, которые я самолично всунул ему в руки, вдруг, неожиданно для всех, взорвался стремительной серией ударов. Обычно Петрович выглядел медлительным и вялым, чаще всего он отлынивал от работы, жрал тушёнку, пил горячительные напитки и заваливался спать каждый раз, когда представлялась такая возможность. Но сейчас в стан врага ворвался ураган сабельных ударов, клинки заплясали танец смерти и за считанные секунды четверо из десяти охранников пали на землю пораженные Петровичем. Голова одного из автоматчиков, как футбольный мяч, подпрыгивая, покатилась по земле. Еще один охранник тоже лишился головы, но она не отделилась от туловища, а осталась висеть на лоскутах кожи. Сабли выписывали диковинные узоры и пируэты, отрубленные части тела летели в разные сторону, кровища хлестала, как из фонтана. Моя челюсть лежал на земле от удивления. Петрович?! Да он же настоящий Хон Гиль Дон, черт возьми, он даже круче Боярского в роли Д’Артаньяна! Ничего себе?!

Ванек метнул саблю в ближайшего к нему турка, но не попал, тут же ухватил с пола ящик с медикаментами и бросил его вдогонку.

А потом охранники господина Барака наконец отмерли и открыли стрельбу. Я прикрывался телом их господина крича без перерыва, чтобы перестали стрелять. И ведь их господин Барак мог умрет от их пуль, но я уже говорил, что охранники из них были хреновые и меня никто не слушал.

Все смешалось в общую кучу-малу: кто-то из автоматчиков стрелял в воздух, крича проклятия, кто-то садил длинными очередями мне под ноги, Петрович продолжал махать шашками, а Ванек швырялся коробками с медикаментами, я орал, как оглашенный, периодически не сильно тыкая кинжалом Барака в бочину, сербы тоже влезли в общий балаган, открыв стрельбу из пистолетов. Безумие и отвага в чистом виде!

Продолжалось это недолго, буквально каких-то пару минут. Стрельба затихла так же быстро, как и началась.

— Гребанный ты кибастуз, шлёндры фуевы, — устало просипел Петрович, вонзая клинок своей сабли в тело раненного турка. — Чутка не продырявили мне шкиру! — как всегда в минуты опасности Хохол перешел на южнорусский суржик. — Бисовы шлендры!

— Все живы? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

Иван высунулся из-за стопки коробок показав большой палец, мол, все нормально, я жив! Петрович, тоже показал большой палец. А вот у сербов были потери. Баян и Василий были ранены. Над ними сейчас хлопотал Михаил.

— Петрович помоги сербам, — приказал я, кивая на стопки с медицинскими ящиками.

Господин Барак вяло трепыхался и ныл. И еще, судя по запаху дерьма, похоже он обосрался от страха. Подбив его ногой под колено, завалил толстяка на пол и тут же крепко связал его же поясом, а потом еще и сковал запястья и лодыжки пластиковыми стяжками. Так оно будет надежно!

— Бегом вооружайтесь автоматами, — приказал я сербам и Ивану, — нас ждут великие дела!

— Бро, у тебя кровь на лице! — предупредил меня Ванек.

Мазнув рукой по щеке, я ойкнул от резкой боли, на лице у меня была глубокая царапина — след от близко пролетевшей пули. Пару миллиметров в сторону и меня бы уже не было на этом свете.

Повезло, мать его так! Похоже я все-таки обманул в очередной раз старуху с косой!

— Иваныч, а чего мы отошли от первоначального плана? — спросил, подошедший Петрович, протягивая мне широкий лейкопластырь. — Шо трапылось?!

— Это хозяин виллы, откуда мы подрезали всё это богатство, — ответил я Хохлу, пнув ногой тело стоматолога. — Сам понимаешь, что как только он узнал свой товар, то тут же поднял бы кипишь. Вот и пришлось действовать по плану «б». Ты где так научился шашками махать? Прям Арагорн из «Властелина колец»!

— В детстве меня родители к бабке с дедом в станицу на всё лето отправляли. Мой дед всю войну прошел, воюя в четвертом гвардейском Кубанском казачьем кавалерийском корпусе. Первым рубакой был в своём полку. За Одесскую операцию получил звезду Героя Советского Союза. Так вот дед как выпьет, всё мне палку в руки суёт и заставляет ей махать, а как по старше стал, так он мне тупую шашку справил, потом две, ну, вот так я и выучился шашками махать.

— Повезло тебе с дедом, — хмыкнул я.

— И не говори, но в детстве я этого не понимал, всё норовил от него сбежать, а он как поймает, все меня хворостиной по заднице отхаживал.

— Долго дед прожил?

— До ста лет трех дней не дотянул, — Петрович глянул мне через плечо и встревоженно произнёс. — Похоже нам всем пиздец!

Я оглянулся и увидел, что в нашу сторону бегут несколько десятков человек, вооруженных разномастным оружием.

— Всем в укрытие! — приказал я. — Огонь по моей команде! Петрович помоги сербов оттащить, Керчь хватай этого толстяка, подними его и держи так, чтобы видно было. И не бздеть мне! — подзадорил я подчиненных.

Миха и Мислав с помощью Петровича подтащили раненных Баяна и Василия к беседке, а потом залегли между колес грузовиков.

Наступавшие не успели к нам подбежать, потому что по ним открыли огонь. Откуда-то справа, со стороны хозяйственного двора ударили несколько автоматов и пулемет.

Наступающие сыпанули в разные стороны, кто-то залег, спрятавшись между декоративных кустов, которые шли вдоль дорожки, кто-то упал сраженный пулей, некоторые повернули назад.

Два автомата и пулемет. Похоже это наши — Косой, Женева и Серега пулеметчик. Значит мой план хоть частично, но сработал, и парни смогли незамеченными добраться до виллы Барака и занять скрытые позиции.

Попытался вызвать группу поддержки по рации, не получилось — парни не отвечали. Видимо у них что-то случилось с рацией….

— Петрович, Мислав берите гранаты и бегом к забору, надо поддержать наших. Керчь, Миха прикрывайте их, — приказал я.

Хохол и старший серб, как самые опытные из всех нас, ринулись вперед на ходу выдергивая чеки из гранат. Метнув одну за другой по две гранаты каждый, мужики упали на землю, спрятавшись за фундаментом забора. После того, как прогремели взрывы, я взобрался в кузов одного из грузовиков выдернул ящик со снаряженными автоматными магазинами и выкинул его наружу следом бросил ящик с автоматическими винтовками.

— Разбирайте!

Охранники, сопровождавшие Барака и стоматолога, были вооружены в основном короткоствольными укоротами и пистолетами, да и боезапаса у них было с гулькин нос.

Заскочил в кузов второго грузовика и уложив ствол автомата на борт принялся стрелять одиночными и короткими очередями, выцеливая вражеских бойцов одного за другим. Хоть нападавших было и больше, но за счет того, что мы их обстреливали с разных сторон, в стане врага воцарилась паника. Еще пара минут и мы их окончательно сомнем.

Из окон виллы и прилегающих к ней домиков начали стрелять сразу из нескольких пулеметов и десятка автоматов. Свежие силы турок с концентрировали свой огонь на группе Женевы. Парни тут же заткнулись, спрятавшись в укрытиях.

Новая сила, вступившая в бой, сразу же переломила его ход. Наступавшие на нас люди Барака почувствовав свое превосходство, тут же полезли вперед.

Я достал рацию и вновь попытался вызвать группу Женевы. Безрезультатно!

— Керчь хватай гранат и магазинов сколько сможешь унести и ползком тащи их к Петровичу с Миславом, мы с Михой тебя прикроем.

Бой закипел с новой силой, турки наседали на нас по полной, не давая высунуть носа. Я стрелял длинными очередями поочередно из двух автоматов. Высажу одной очередью весь магазин, тут же хватаю второй ствол и снова, не глядя длинную очередь взахлеб автомата. Потом ныряю в укрытие и сменяю в обоих автоматах магазины. Главное не подпустить врага на расстояние уверенного броска гаранты, а то нам точно хандец.

Женева, Косой и Серега разбежались по двору и меняя позицию за позицией огрызались короткими очередями кое-как сдерживая продвижение противника в нашу сторону. Но долго это продолжаться не могло, патронов на затяжной бой у нас попросту не было. Опять же часть сил противника стреляла из укрытий и окон верхних этажей. Мы для них были как на ладони.

Похоже все-таки Петрович был прав и нам действительно скоро сошьют деревянные рубахи.

Надо валить отсюда! Ну, не получилось взять нахрапом виллу торгаша топливом, и чёрт с ней! Его нукеры полные отморозки, которые стреляют во все что движется не понимая, что могут зацепить своего босса.

— Хохол давайте назад, надо валить отсюда! — закричал я. — На счет «три» бегите сюда, мы вас прикроем! Миха приготовься, надо прикрыть мужиков, — я заменил пустой магазин в автомате на полный. — Готовы? Раз! Два!

«Три» я крикнуть не успел, на втором этаже виллы, в той комнате откуда длинными очередями долбил пулемет неожиданно прогремел взрыв, затем из соседнего окна полыхнуло косматым языком пламени, а потом в течении пары минут один за другим заткнулись все огневые точки.

Ни хрена себе?! Это что ж за чудо-чудное такое? Турки что решили совершить массовое самоубийство?!

На какие-то доли секунды грохот боя прекратился, потому что обе стороны охренели от такого поворота событий.

— Гаси оставшихся!!! — что есть мочи заорал я, и высадил магазин автомата одной длинной очередью, сбив сразу двух басмачей, прятавшихся за бетонной клумбой. — Хохол давай вперед, мы вас прикроем!!!

Жалкие остатки турецкого сопротивления мы добили за считанные секунды, зажатые между двух огней бармалеи попытались прорваться обратно к вилле, но из окна второго этажа их в упор расчихвостили из пулемета. Длинная очередь перечеркнула всякую надежду на прорыв.

Я выбрался из кузова грузовика и как раз перезаряжал автомат, когда из-за забора, окружавшего виллу, перемахнул полуголый паренек лет пятнадцати. Пацан был облачен только в ободранную повязку, намотанную на бедра, а в руках у него была пара ручных гранат.