Высшая несправедливость

– Лады, – Пашка повернул к Денису экран и пустил запись с начала. Появился знакомый тротуар, забор, ворота. Открывается калитка, выходит Андрюха с чемоданчиком. Несет так важно, будто пульт управления стратегическими ядерными ракетами, хотя пять миллионов долларов тоже нехилый груз. Шаг, второй, и тут в кадре появляется шляпа, потом некто, скрывший рожу под ее полями. Денис подался вперед, Пашка подвинул ему смартфон. Некто под шляпой, не сбавляя хода, врезал Андрюхе по груди чем-то тяжелым, блеснувшим в свете сумрачного декабрьского дня, потом легко поднял это тяжелое чуть выше и так же, плашмя, приложил тощему «курьеру» по физиономии. Андрюха сначала согнулся пополам, потом выронил чемодан и грохнулся на колени. Показался Серега, вернее, его спина, некто в шляпе развернулся, пропустил Серегу перед собой, махнул рукой. И точно крюком зацепил того за горло, Серега задрал башку, дернулся на месте, попятился. «Шляпа» отцепила крюк и с размаха врезала Сереге по затылку. Тот предсказуемо повалился ничком, «шляпа» подобрала портфель и скрылась из поля зрения. Запись оборвалась. Денис с Пашкой переглянулись.

– Нормально, – Денис откинулся на спинку стула, – чем это он, я не понял.

– Топором, – пояснил Пашка, – я на замедленной смотрел. Небольшой топорик, вроде разделочного. Андрюхе плашмя по носу прилетело, Сереге обухом. Чисто, красиво и быстро. Есть же специалисты.

«Специалисты», – Денис смотрел в черное окно. Чувство такое, будто нет там ничего, только чернила разлиты. Вот реально, ни огонька, ни проблеска, точно в дальнем космосе, хотя кто точно скажет, что там есть, за пределами Галактики. То ли тьма вечная и лютый холод, то ли вожделенный рай как раз там и помещается. Вдруг мрак справа собрался в особенно густой комок и ожил, шевельнулся, дернулся вправо, влево, Пашка вскочил и выключил свет. Кинулись к окну: там маячила некрупная собака, тощая, на длинных лапах, с похожим на полено хвостом. Пес неторопливо поворачивался по сторонам, точно принюхивался, причем крутился сразу всей тушей, а не одной башкой. – Волк, – прошептал Пашка, – обалдеть, а я не верил. Следы видел, думал, показалось. Волки, с ума сойти, ничего не боятся.

– Чего им бояться, – Денис следил за зверем, а тот неторопливо обследовал припорошенную снежком «тойоту», понюхал колеса, переднюю дверь. – Тут бояться некого, живых нет.

Пашка стукнул по стеклу, волчара присел на задние лапы и рывком сгинул за углом дома. Включили свет, вернулись за стол. Пашка подвинул Денису тарелку с бутербродом. Денис решил оставить его на завтрак.

– Откуда дровишки? – он показал на мобильник.

– Мир не без добрых людей, – загадочно отозвался Пашка. – Я подумал, что тебе будет интересно, и принес.

– Конкретнее, – Денис серьезно глянул на Пашку.

– Айтишник с Костиного компа скачал, когда операционку переустанавливал.

Все так просто, что даже неинтересно. Денис снова посмотрел в окно. Там отражались две мутные тени, стол с чашками и тарелками, синий огонек на плите. Вспомнил, как Ира еще вчера, в это примерно время, собирала паззлы на ноутбуке, как картинка вот почти так же отражалась в стекле. Включил мобильник, посчитал пропущенные: три от Пашки, одиннадцать от Кости, последний два с лишним часа назад. «Может, остыл уже», – Денис подавил желание позвонить ему и поговорить как с нормальным человеком, но набрал номер Иры.

– Наконец-то, – заявила та, – вспомнил обо мне. Я в Вене уже, тут супер! Ярмарки, елки, глинтвейн вкусный! Я кружку взяла на память, красную, свечки красивые купила и снежинки, дома повесим. Как у тебя дела, как Пашка?

Фоном слышалась шарманка, скрипучие ритмичные звуки, гул толпы и смех. В трех тысячах километрах отсюда люди отмечали Адвент, то есть ждали Рождество, были огни, музыка и радость ожидания. А тут снова пошел снег, поднялся ветер, он заметал волчьи следы и не факт, что утром не обнаружатся свежие.

– Все хорошо, – сказал Денис, – обошлось. Отдыхай, я завтра позвоню.

– Завтра мы в Зальцбург едем, – сообщила Ира, – там даже зимой цветут фиалки, специальные, зимние. Жалко, что ты не увидишь их.

– Не последний день живем, – негромко сказал Денис, – через год посмотрим на твои фиалки.

Попрощались, Пашка уже убрал все со стола.

– Когда она приезжает?

Он оделся и стоял у двери, нашел в кармане ключи от «тойоты», подкинул на ладони.

– Через десять дней, даже девять. – Денис пошел проводить его, спустился по скользким ступенькам на первый этаж. И будто на улице оказался, до того тут было холодно.

– Надо быстро, – сказал Пашка, – или к ее приезду не успеем.

«Успеем», – если еще утром Денис был в этом почти уверен, то после Костиного закидона и полной версии нападения многое изменилось. Этот чудик в шляпе отлично подготовлен, и не только топором махать умеет: видно, что с физикой у него полный порядок, и двигается он свободно, и сил зря не тратит, и ситуацию держит будь здоров. Это опасная скотина, а хуже всего то, что «шляпа» подловил Костиного курьера у приват-офиса, о наличии коего за забором простым смертным знать не положено. И уволок с собой пять миллионов вечно зеленых президентов, оставив Грачева на грани помешательства.

– Успеем, – повторил он вслух, – должны успеть. Надо Гончарова спросить, он все расклады местные знает. Завтра поеду. Подумал, что выходить придется затемно: бывший начальник Костиной СБ по состоянию здоровья полгода как отошел от дел и обитал на своей зимней даче с другой стороны города. «Ровер» отдыхал на парковке в тридцати примерно километрах отсюда, так что путь предстоит неблизкий. А если вспомнить о волках, то явно не скучный и однообразный. Заметил вопросительный Пашкин взгляд и пояснил:

– Гончаров до меня у Кости безопасностью рулил, ушел по здоровью. Так что я преемник, так сказать, ты через три месяца после него пришел.

– А он тебя Косте не сдаст?

Денис сам об этом все утро думал, и точного ответа не было. С одной стороны, мог, конечно, но с другой – зачем ему это? Они с Костей мирно расстались, без претензий и обид, и лет Гончарову уже много, и о внуках думать надо. Но пока все складывалось так, что без помощи сведущего человека не обойтись, а Гончаров был как раз из таких.

– Я отвезу, – сказал Пашка, – говори, во сколько. Я на работе не особо нужен, никто и не заметит, что меня нет. Ну поставят прогул, фиг бы с ним, напишу за свой счет.

На том и расстались: Пашка укатил, Денис выключил везде свет и, прежде чем заснуть, с полчаса стоял у окна, но ни одной живой души не вышло к дому из поднявшейся к ночи метели.

А утром на снегу было полно четких волчьих следов. Пашка задумчиво исследовал их, прошелся вдоль цепочки от дыры в профнастиле забора до ворот, изучил лаз под створками.

– Повадились, твари, – пробурчал он, – ну надо же. Ничего не боятся. Завалить бы хоть одного, сразу отвяжутся. Интересно, отрава их возьмет?

– Ты же по волкам спец, – сказал Денис. Пашка присел на корточки и тронул пальцем отпечатки звериных лап.

– Я по другому зверью, – он водил пальцем по краю следа, – по шакалам больше, и то только через оптику, вблизи повстречать не довелось.

– Браконьер ты, – Денис сел в прогретую машину, – а как же охрана природы? Поехали.

Пашка ругнулся негромко, сел за руль, и «тойота» покатила, переваливаясь в колеях, к оживленной трассе, что вела в город. Пробок пока не было, Пашка уверенно гнал по левой полосе, Денис посматривал на попутные и встречные машины, в зеркала заднего вида. Но все шло как обычно: народ торопился на работу, ничего подозрительного не усматривалось. Пашкин вопрос не шел из головы, Денис всматривался в каждую машину, искал подвох и не находил его. Пашка закурил, чуть опустил стекло.

– Костя малость остыл, но планы насчет тебя еще в силе, – Пашка выдохнул дым в окошко, – куда-то постоянно гоняет, водителя своего вчера чуть не убил, у него сотряс. Андрюха на больничном пока и плохо помнит, Серега в себя пришел, но тоже ничего толком сказать не может.

Денис слушал его вполуха, прикидывая свой разговор с Гончаровым. Мало радости помощи просить, да еще и у старика, но тот в городе всю жизнь прожил, расклады знает и кто есть кто мигом растолкует. Да, собственно, не совет нужен, а наводка, с чего начать, как к этому окаянству подступиться, а дальше сам как-нибудь управится. Ирин номер не отвечал, автоответчик почему-то говорил по-французски. Денис набрал еще раз, еще, потом просто смотрел на темный экран, затем снова в окно. Очнулся от легкого толчка в бок:

– Сколько, спрашиваю? Командир, ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – очнулся Денис, – ты рули, не отвлекайся.

Только что пришла отличная мысль, как поговорить с Гончаровым один на один и без свидетелей. Как все старики, тот терпеть не мог перемены и жил по раз и навсегда заведенному распорядку, и вот прямо сейчас, сию минуту у Дениса есть отличный шанс провернуть задуманное.

– Сколько? – повторил Пашка, сжимая в зубах новую сигарету, – я ж не отстану.

– Чего – сколько? – Денис оторвался от своих мыслей. У него оставалось минут сорок или около того, и он все сильнее злился на себя, что раньше не сообразил, оттого и психовал, и на Пашку в том числе.

– За подписку о невыезде, – Пашка посигналил, шедшая впереди «газель» отвалила вправо, «тойота» обогнала ее и полетела вперед. Проскочили переезд, справа мелькнул рынок, потом несколько башен-новостроек нового района, далее дорога пошла в горку, по сторонам потянулись заросшие бурьяном поля. Вернее, не поля, строго говоря, а особо охраняемая историческая зона или что-то вроде того: предполагалось, что земля может хранить очень ценные артефакты, и строить тут нельзя под страхом страшной порчи кармы, ну и ответственности, само собой. Ответственности, понятное дело, местные «элиты» не боялись, с трудом понимая смысл этого странного слова, но вкупе прилагались штрафы, да такие, что землю трогать пока никто не отваживался, и хранилище артефактов в лакомой части города привольно зарастало травой.

– Сколько…

– Паш, отвали, – Денис отвернулся к окну, – давай дело сделаем, а потом поговорим. Я не помню, надо у Женьки спросить. Гони давай, времени в обрез.

Поле закончилось, пошел редкий лесок с полотном «железки» по другую сторону. Там бодро грохотала колесами электричка, по соседнему пути шел пассажирский. Потом потянулись дома, небольшие строения частного сектора понемногу сменялись основательными особняками. Это был не поселок, строго говоря, а вполне себе полноправная часть города, окраина, ее облюбовали местные «денежные мешки» и понастроили себе тут сначала замков из красного кирпича, а после уже коттеджи с гаражами, заборами, ну и всем, что полагается: были даже бассейны. Гончаров одним из первых построил здесь дом, выкупив халупу на краю леса, и обосновался «на всю оставшуюся», как он сам говорил. Его дом стоял последним вдоль дороги, уже расчищенной от снега до асфальта, Денис велел Пашке остановиться. Глянул на часы: вроде успел, и если Гончаров не изменил своим привычкам, то все получится; осмотрелся. Никого и ничего необычного: пусто, тихо, по дороге вдали несется транспорт в сторону Москвы, а здесь все спокойно. Старые березы и дубы под снегом, вороны на ветках, кошка сидит на крыльце магазина и смотрит на падающий снег.

– Тут меня подожди, – Денис выбрался из машины.

– Может, вместе лучше? – Пашка приоткрыл свою дверь, – мало ли что.

Денис отмахнулся, прошел по дорожке между магазином и забором со столбами из темного камня, перебежал по мостику овраг и оказался в лесу. Тишина с непривычки давила на уши, огромные снежинки неслышно падали из низких туч, на каждой веточке лежал свой персональный сугроб. Ноги вязли в сыром снегу, Денис вышел на тропинку и быстро добрался до сухих палок камышей, что торчали из прикрытого снегом болотца. Дальше тропинка пропадала между старых, чудом уцелевших берез – ствол такой, что не обхватишь, а ветки подсвечниками тянутся вверх. Постоял, прислушиваясь, осмотрелся, поглядел на часы и уже хотел идти дальше, когда на тропинке появился зверь. Здоровенный, рыжий с белым алабай, мощный точно кабан, с крохотными круглыми ушками на огромной лобастой башке, он вытянулся в струнку и принюхивался. Денис остановился, с полминуты они со зверем рассматривали друг друга, и тут он прыгнул вперед.

– Тима, Тимка, – позвал Денис, пес запнулся на бегу, затормозил и вдруг сел на снег. Денис остановился, еще раз позвал псину по имени, зверюга вскочила, села и кинулась обратно в лес, вернулась, снова села. Потом откуда-то сбоку показался человек, он неторопливо шел по снежной целине, издалека махнул Денису. Тот хотел подойти, но пес моментально оказался между ним и хозяином, садиться уже не спешил, мотал коротким хвостом, но с места не сходил.

– Тимоха, спокойно, – раздался знакомый голос, – это свои. Иди гуляй.

Пес сгонял к хозяину, обратно под березу, задрал там лапу, снова побежал к Гончарову: верный своему распорядку, старик возвращался с прогулки. Невысокий, худой, он, тяжко переваливаясь, выбрался на тропинку и топал валенками, сбивая снег. Снова махнул Денису, тот осторожно подошел. Пес моментально оказался рядом, встал между людьми и уставился куда-то вдаль. Гончаров протянул Денису руку.

– Долго ты шел, – Гончаров смотрел снизу вверх, поправил сползшую на глаза шапку. Говорил он негромко и тяжело дышал, точно бежал километр или два в своем овчинном тулупе и валенках. Тимоха ткнулся носом хозяину в ладонь и наступил Денису на ногу.

– Давай, к делу, – Гончаров вытащил из кармана поводок, – про Костины проблемы я знаю.

Заметил удивленный взгляд Дениса, ухмыльнулся:

– Слухами земля полнится. Выкладывай, что у тебя.

Он расстегнул полушубок, вытащил из кармана пузырек с таблетками, бросил одну в рот, проглотил и зажмурился. Полгода назад ему сделали операцию на сердце, и теперь Гончаров приходил в себя, в полном покое и достатке. Но по-прежнему обо всех событиях узнавал не дожидаясь доклада, как только что выяснилось. Денис достал телефон, включил запись нападения на курьера и Серегу. Гончаров прищурился, сунулся чуть ли не в экран и с довольным видом, точно боевик, просмотрел ролик, попросил повторить, проглядел его заново и даже весело выругался в финале. Пес заволновался, заскулил, оттоптал Денису обе ноги, Гончаров будто не замечал волнения своей зверюги.

– Красавец! – он показал на темный экран, – как он их обоих, загляденье! А Серега лох, я это еще когда говорил!

– Он приема ждал, или удара ножом, – оправдывал подчиненного Денис. Выглядел Серега нелепо, чего уж там, почти как беспомощный курьер, что на паузе закрывал лицо руками, подобной убитой горем брошенной женихом невесте. Курьеру простительно, он в связи год прослужил, но Серега! Хотя его тоже понять можно: он из профессионалов, боксер бывший, бить умеет будь здоров. Но в уличной драке бесполезен, как пекинес против бультерьера: гопота с запрещенных приемов всегда начинает, а у спецов понятия и этика, будь она неладна.

– Чем это его так? – Гончаров взял у Дениса телефон и снова включил запись. Дождался финала, поставил на паузу и прищурился в экран.

– Топором, – сказал Денис. Гончаров задумался.

– Эстет, чтоб его. Понты кидает, дурак. – Он отдал телефон Денису, взял пса на поводок. Тот опечалился, повесил башку, но не забывал держаться между хозяином и пусть знакомым, но все же посторонним ему человеком. Гончаров запахнул полушубок, уставился куда-то вдаль, в просвет между березами.

– Если нужно мое мнение, то это кто-то из местных, – услышал Денис. – В банк звонили накануне?

– Нет. – Гончаров мотнул головой.

– Значит, там вряд ли вас ждали. Чтобы этакое окаянство организовать, время надо, а вы внезапно. Чего сам не поехал?

Он в упор смотрел на Дениса, и тот растерялся. Врать или выкручиваться смысла не имело, и Денис как на духу рассказал про Пашку и влетевшую под его «форд» в хлам пьяную Русакову. Гончаров вроде как расстроился, смотрел на Дениса с неприкрытой жалостью.

– Это нужный человек? Толк от него тебе будет?

Вопрос оказался как нож под ребро, внезапно и предательски, что ли.

– Ты хоть знаешь, за кого вписался? – Гончаров говорил еле слышно, псу в его голосе почудилась угроза, и алабай глухо зарычал, вздыбил загривок. Гончаров щелкнул зверя по носу, алабай зажмурился и затих.

– Знаю, – сказал Денис, – это мой человек, я его сам проверял. Вы его не видели, он после пришел. Служил в горячих точках, награды есть. У нас уже полгода, я его своим замом сделать думаю, от него одного проку больше, чем от всех остальных вместе взятых.

Хотел было добавить про Пашкину фобию высоты, но смолчал, Гончаров пристально глядел на Дениса.

– Проверял, значит. Ну-ну, благими намерениями, как говорится. А по делу…

Он шагнул вперед, пес моментально оказался рядом с хозяином, пошел, прижимаясь боком к полушубку. И не забывал оглядываться, посматривал на Дениса, проверяя, не замышляет ли тот чего нехорошего. Добрались до заснеженного болотца, Гончаров отстегнул карабин поводка. Тимка рысцой дернул в камыши, зашуршал там, принялся копать мордой снег. Гончаров полюбовался на сильного пса, повернулся к Денису.

– Сходи к Вове Тарновскому, – услышал тот, – у него на Островке охранная контора своя, «Бастион» называется. Давно уже, лет десять. Там таких вот артистов, – Гончаров показал на телефон у Дениса в руке, – просто с руками бы оторвали. «Бастион» это так, видимость и для налогов, Вова специалист по решению разного рода проблем, типа Костиных. Вернее, твоих.

Гончаров ухмыльнулся белоснежными – своими! – зубами, свистнул. Пес оторвался от раскопок и смотрел на обожаемого хозяина. Гончаров хлопнул себя по бедру, алабай по сугробам кинулся на тропинку.

– Вот тебе моя версия, – Гончаров повернулся к Денису. – Кто-то нанял этого артиста, и тот обнес Костю на несколько миллионов американских денег. Иди к Тарновскому, объясни ему, что он ошибся, что Костя готов все простить, если деньги вернутся в полном объеме. Насчет компенсации Сереге и курьеру разговор отдельный, это уже не твоя забота.

– Кто этот Тарновский? – Денису доводилось раньше слышать эту фамилию, но повод давно стерся из памяти. Гончаров тяжко вздохнул, перестал улыбаться.

– Хоть убей тебя, – сказал горестно, – вот как так. Сколько раз говорил: бойся не того, что люди не знают тебя, бойся, что ты не знаешь людей. Володя сам КМСник по боксу, с детства занимался, потом служил, потом бизнес делал. Разборка у него была, сейчас там автоцентр, ты должен знать. Это его основа, база, охранная контора потом появилась. Сейчас он не при делах, увлекается благотворительностью, помогает спортивному клубу, где пацаны боксом занимаются. Тренеру зарплату платит, инвентарь покупает, следит, чтобы помещение у них не отжали и вообще чтобы претензий к ним не было. Чистый спорт, как в советское время. К Тарновскому тебе надо, только он с тобой говорить не будет.

Денис молча смотрел на Гончарова, пытаясь постичь логику его последних слов. Пес боднул хозяина в ногу, встряхнулся так, что со шкуры полетели снежные ошметки. Гончаров погрозил Денису указательным пальцем:

– Бесплатно говорить не будет! Володя – человек занятой, заслуженный, как он считает, но помочь всегда готов. Не бескорыстно, правда, зато если пообещает, то сделает.

– И сколько платить? – Денис прикидывал свои финансовые возможности. Получалось так себе, на одно «здрасьте» с Тарновским, может, и наскребет, и то вряд ли.

– Без понятия, – Гончаров пошел по тропинке к оврагу, – у него бухгалтер есть, она тебе ценник озвучит.

– Она? – в спину Гончарову удивился Денис.

– Ага, – весело отозвался старик, – та еще штучка, Светкой зовут. Блондинка, вот такая, – он на ходу обернулся, провел руками в воздухе от плеч до живота две огромные дуги, – с косами. Не ездит, а летает, на драконах!

– Это не бухгалтер, это валькирия какая-то! – буркнул Денис. Показалось, что старик смеется над ним вместо того, чтобы помочь. Если о Тарновском он хоть редко, но слышал, то эта блондинка с косами в общий натюрморт ну никак не вписывалась, ни с драконами, ни без. Может, Пашка прав, и Гончаров хочет сдать Дениса Косте, позарившись на вознаграждение за голову беглого начальника СБ?

– Увидишь, – Гончаров остановился, и Денис едва не сбил старика с ног. Тот смотрел серьезно и даже зло, как всегда, когда его слова ставились под сомнение.

– Увидишь, – негромко повторил он, – еще и благодарить придешь, если совесть есть. А сейчас дуй на Воробьевку, секция в подвале шестого дома, спроси тренера, где Светку найти, он знает. Будь здоров.

Он потянул пса за поводок, алабай послушно побежал рядом с хозяином. Перешли мост, Гончаров махнул Денису и потопал к своему особняку, чья крыша в красной черепице виднелась над огромным зеленым забором в тон елками за ним. Денис пошел к магазину. Пашка курил у машины и смотрел на Гончарова, что неторопливо пересек улицу, потом открыл калитку, пропустил пса вперед и скрылся вслед за ним.

– Забор так же сделаю, и окна, – Пашка рассматривал гончаровский коттедж, – когда разбогатею.

– Вот именно, – Денис уселся в машину, Пашка быстро докурил и плюхнулся за руль.

– Воробьевку знаешь? – Пашка помотал головой.

– Ладно, я покажу. Поехали, дело есть.

Неожиданно сильно дунул ветер, деревья закачались, посыпался снег. На лобовое стекло мягко грохнулся нехилый сугроб, заскреблись «дворники». Машина тронулась с места и точно под снеговой «бомбежкой» покатила обратно в город. Покрутилась по перекрытым коммунальщиками в честь прихода зимы улицам, проторчала в пробках минут сорок – и все ради того, чтобы привезти их к закрытой двери. Денис для верности подергал ручку, пнул створку плечом на всякий случай, Пашка сосредоточился на выцветшей от времени голубой с белым табличке справа от входа.

– Школа бокса «Ударник». Часы работы с одиннадцати до девятнадцати ежедневно, кроме понедельника. Сегодня понедельник, мы в пролете. Пошли отсюда.

И потопал наверх по стертым пыльным ступенькам, усеянным еловыми иголками и мелкими зелеными колючими веточками. Денис постоял еще немного перед закрытой дверью, пнул напоследок, точно та была в чем-то виновата, и вышел во двор пятиэтажки. «Ударник» помещался в подвале крайнего от проспекта дома, окна зала закрывали решетки, и сквозь них Денис ничего толком не видел. Раздался сигнал «тойоты», Денис поплелся на зов, уселся назад. Пашка глянул на него в зеркало, завел машину и поехал к перекрестку. Пока тащились до Еремино, Денис кое-как погасил в себе злость: времени и так мало, а тут еще целый день на вылет, почти сутки придется ждать. По дороге заехали в магазин, Денис набрал продуктов на неделю, чтобы больше не отвлекаться, и распрощался с Пашкой у забора коттеджа.

– К одиннадцати завтра и поедем, – Пашка задумчиво глядел на свои «хоромы», точно сравнивая их с гончаровскими. Хмурился, осматривался с явной тоской во взгляде, и старался не глядеть на Дениса. Тот подхватил тяжелые сумки и побрел к дому. «Тойота» укатила, в поселок из леса вернулась тишина – плотная, вязкая, она будто липла к стеклам и стенам дома, чувство было не из приятных. Денис старался этого не замечать, поел, поспал, потом в ранних сумерках набрал номер Иры. Автоответчик выдал что-то по-немецки, Денис набрал еще раз, но с тем же успехом: фрау что-то втолковывала ему, а он не понимал ни слова. Вспомнил, что по программе у Иры сегодня то ли Мюнхен, то ли Нюрнберг, и решил ее не отвлекать. Представил, как оно там: яркие огни, тихая мелодичная музыка, карусели, сыро, но тепло, гораздо теплее, чем здесь. И глинтвейн тоже теплый, даже горячий, от него радостно на душе и хорошо на сердце. Ира славно отдохнет, а у него полно своих забот. И стал думать про разговор с Тарновским, сколько запросит его бухгалтер и стоит ли информация денег, коих оставалось реально в обрез. Из комнаты в кухню слоняться уже осточертело, Денис оделся и вышел во двор. Снег прекратился, было по-прежнему очень тихо, понемногу наползала ночь. На дороге и во дворе не виднелось ни единого следа, и Денису казалось, что он идет по Луне или другой какой пустынной планете, где из живых остался только он, да ворона, что лениво пролетела слева и сгинула в мутном мраке.

Дорога переходила в поле и терялась там, как река в море, дальше, за сухими стеблями травы, виднелся лес. Сине-белая стена возвышалась над пустым пространством, и казалось, что из-за еловых стволов кто-то следит за поселком, а занесенная снегом канава – это граница двух миров, и горе тому, кто ее нарушит. Денис постоял немного, подышал снегом и пошел обратно по своим же следам. Жутковатое ощущение взгляда в спину не отпускало, Денис торопился под ненадежную защиту дырявых стен, но другого укрытия в этом мире для него сейчас не осталось. Чуть ли не бегом добрался до дома, прошел вдоль забора и тут заметил еще следы, свежие, две цепочки, что шли параллельно друг другу. И появились они десять минут назад или чуть меньше, волчьи следы. Денис остановился, осмотрелся в полумраке, скинул капюшон, расстегнул куртку – до того стало жарко. И как назло ничего подходящего под рукой, ни камня, ни палки, вообще ничего, не считая сваленных под окнами дома бетонных блоков для того же забора, судя по их виду. Минута, две – ничего не происходило, быстро темнело, и дом на дальнем краю улицы уже расплылся в сумерках. Снова пошел снег, Денис сделал шаг, другой и, точно вор, заглянул в дыру ограды. Хорошо, в кухне свет не выключил, окно светилось приятным белым мерцанием, а на крыльце стоял зверь. Здоровый, в тяжелой шубе-шкуре, он расставил лапы и наклонил башку, принюхивался, будто почуял человека. Денис реально растерялся, он не очень представлял, как можно голыми руками побороть волка. Хочется верить, что до этого не дойдет, но если зверь кинется, то единственный выход – это лезть на забор и сидеть там, пока волку не надоест, или до утра, ждать Пашку. Представил, как это будет выглядеть, и невольно фыркнул. Волчара повернул лобастую башку на негнущейся шее, вытянулся в струнку, и тут от угла дома показался еще один. Меньше первого, тоньше, изящнее, что ли, лапы стройные, морда длинная и узкая, шубка не такая густая. Волк легко сбежал с крыльца, второй зверь остановился.

– Подружку привел, – Денис уже начал замерзать, зубы отчетливо постукивали, – с девушкой пришел. Ну и как вам, понравилось, подходит?

Говорил еще что-то себе под нос, бормотал несвязно, чисто для собственного успокоения. Поднялся ветер, снег полетел в лицо, Денис не выдержал и закашлялся. Волки повернулись к нему и моментально исчезли, будто их ветром же и унесло. Денис рванул к дому, влетел, едва не выбив дверь, закрылся на все замки, что имелись в наличии. И, отогревшись чаем, почти до полуночи все посматривал в окна, но в кромешном мраке не было ни одной живой души. Успокоился кое-как, заснул, а утром проснулся от грохота: это Пашка ломился в дверь.

– Половина одиннадцатого! – выкрикнул он вместо «доброе утро». – Ты тут как в санатории, смотрю!

– Скорее, в зоопарке, – Денис в темпе одевался. Пашка посерьезнел и принялся обследовать двор. Вчерашние следы замело, оставались лишь контуры отпечатков. Пашка вдумчиво изучил их и предложил, когда уже сели в машину: