Охотники за книгами Сезон 1

Эпизод 1

Макс Глэдстоун

Коп, книга, свеча

1

В полицейском рапорте Сэл Брукс написала бы о себе следующее: возраст тридцать с небольшим, пол женский, волосы каштановые, рост метр семьдесят, силы на исходе, нервы на пределе, руки дрожат, взгляд затравленный. Потом стерла бы все после «семьдесят» и перешла бы к подробностям происшествия. В данном конкретном случае: экспертиза музейной кражи выдала некий адрес в Астории. Получили ордер, прибыли на место с инспектором Коллинзом. Белый мужчина лет пятидесяти открыл по нам огонь из окна. После короткой перестрелки инспектор Коллинз взломал дверь. За дверью…

Сэл положила жетон и пистолет на письменный стол и ухватила себя за большой и указательный пальцы левой руки. Ее желудок исполнял вольную программу, за которую даже русский судья поставил бы высшую оценку.

Кровь она видела и раньше, трупы тоже. Но отрезанные пальцы в пепельнице на кофейном столике в Астории в тот день… Это уже ни в какие ворота.

Как минимум отпечатки есть. Но лучше спать она от этого сегодня не будет.

Зазвонил мобильник. Перри. Отвечать не стала. Звонок оборвался до включения автоответчика, затем повторился. Опять он.

— Перри, мне сейчас некогда… — начала было она, но не успела произнести даже имя брата, как ураган «Перри» сбил ее с ног.

***

— Сэл, огромное-преогромное тебе спасибище, что сняла трубку. Как здорово, я так рад услышать твой голос, страшно скучал, как оно там, сколько лет, сколько зим, подскочу к тебе — ну, к примеру, прямо сейчас, а?

— Месяц прошел. — Она просунула палец между шторами, образовалась щелка. Тротуар у нее под окнами был пуст, улица почти пуста. Красный пикап «тойота», «хонда-сивик», мусорный бачок, двое парнишек плетутся домой, отметив наступление пятницы. Все не так страшно. В прошлый раз Перри вот так вот болтал, когда скрывался от какой-то больной на голову тусовщицы; даже не дождался разрешения приехать, просто позвонил прямо с тротуара (лил дождь), поднял мокрую голову — этакий бедненький-несчастненький Джон Кьюсак: она-то знала, что делать такое выражение лица он долго учился перед зеркалом. — С тех пор, как ты последний раз вляпался.

— Сэл, ничего особо страшного, честное слово, волноваться тебе не о чем, просто, ну, всякая чушь в интернете, а еще я поскандалил с соседями по квартире, ты же знаешь людей, они иногда слетают с катушек — ну, в смысле, совсем слетают. Ничего похожего на прошлый раз, клянусь тебе, просто нужно куда-то приткнуться. Мог бы — снял бы номер в гостинице.

Когда это у него были деньги на гостиницу?

Она на всякий случай выглянула тайком в угловое окно. Внизу брата нет.

— У меня был очень тяжелый день, Перри.

— Знаю-знаю, у тебя все дни тяжелые, я дико извиняюсь, но мне бы так хотелось где-нибудь немного отдышаться, и прости меня, пожалуйста, за прошлый раз, и вообще, я тебе цветы купил.

— Дэвид так и не отвечает на мои звонки.

— Да он мизинца твоего не стоит — и вообще без понятия, что значит семья.

— У Дэвида родственников целая куча. И он очень славный. Просто не нравится ему вскакивать среди ночи, потому что мой братишка захлопнул дверь своей квартиры и остался на улице. Но поступил он достойно — обрати внимание на прошедшее время. А цветы ты мне тогда прислал искусственные.

— Так оно и к лучшему, не завянут. И я не просто захлопнул дверь. И вообще, я больше тебя так не подставляю — в смысле, сейчас-то ты точно одна. Или нет?

Она сощурилась. Еще раз выглянула во все окна.

— А ты где?

— В смысле?

Она поняла, что слышит его голос сразу из двух мест: из телефона и из прихожей.

Сэл вышла из комнаты, пересекла кухню и гостиную, подошла к входной двери. Отодвинула задвижку, отцепила цепочку, открыла.

Одно утешение: Перри не такой мокрый, как в прошлый раз. Одной рукой прижимает к уху здоровенный телефон в духе «Звездного пути». Одет в грязно-бурый тренч нараспашку, под ним — замызганная черная футболка с четырьмя сердечками: три разбиты на пиксели, одно наполовину целое; прорванные на коленках джинсы — результат его нервической привычки скрести себя пальцами, сидя за компьютером, а не долгой носки. В другой руке большой прямоугольный пакет, обернутый футболками и обмотанный липкой лентой — пакетом он помахал, потом сунул его под мышку, и еще раз помахал освободившейся рукой.

Короче, Джон Кьюсак, версия 1.2.

Сэл резким движением сложила свой телефон.

Перри принялся лепить образ Джона Кьюсака версии 1.7.

Она вздохнула, улыбнулась и обняла его.

— Входи, чучело.

***

Он устроился в гостиной, пока она наливала воду в чайник.

— Мне стоит спрашивать, чего это ты сюда явился?

— Огромное тебе спасибо. — Он пристроил пакет на столе, размотал ленту. — Ничего опасного — в смысле, я бы тебе сказал, если бы было опасно, просто переругался с парнями по поводу одного нашего общего проекта, типа того, ну, и решил убедиться, что я прав, прежде чем возвращаться домой. Нужно спокойно подумать и разобраться. Идиоты безмозглые. Алтайский от арамейского не отличают. — Он одну за другой размотал футболки — все украшенные отсылками к видеоиграм, бред для нормального человека.

— Вот эту игру я знаю, — вставила Сэл. — Там чего-то про дизентерию, да? Зачем тебе столько футболок?

— Сэл, ты хоть в курсе, сколько этой штуковине лет? — Он развернул футболку с Марио и извлек толстую книгу в светлом кожаном переплете, с позолотой на корешке. Обтрепанные страницы были красными по обрезу. Сэл вспомнила пальцы в пепельнице, и желудок решил исполнить еще одну вольную программу.

— И сколько?

— Много — в смысле, очень много. Ее вообще не стоит трогать без перчаток.

Чайник протестующе засвистел, Сэл пошла на кухню его успокаивать.

— Ты бы сменил соседей по квартире. Я со своими отставными любовниками и то меньше скандалила. Даже с Джереми.

Она принесла две кружки кофе.

— Ну, у профессионалов бывают разногласия, мы ж над фундаментальными задачами работаем, из труднорешаемых, порой страсти накаляются. Есть разные стратегии подхода к артефакту. Эйден — помнишь моего подельника Эйдена, он еще в тебя втюрился — хочет посчитать частотность словоупотребления, а это полная фигня, там по форм-фактору предполагается, что это вообще-то люди будут читать, да и вообще, протоколы защиты у Эйдена полная лажа, а это важно, если за тобой следят. — Он пригубил кофе, скривился: — Растворимый, что ли?

— Минутку. Следят?

— Тодд сказал, это Охотники за книгами, поэтому ребята и попросили вынести эту штуковину из дома. Тупые они, потому что, если бы Охотники за книгами меня выслеживали, я фиг бы сюда добрался.

Он опустил ладонь на обложку. Сэл только сейчас заметила, как сильно выцвела кожа на книге: на вид почти как кожа Перри, только под пальцами слегка отливает красным. До Сэл долетел непонятный звук, тихий-тихий: то ли шаги, то ли шепот. По рукам побежали мурашки.

— Перри, кто такие эти Охотники за книгами? Тебе кажется, что тебя преследуют?

— Мне казалось, ты не хочешь этого знать.

Сэл подалась вперед на кушетке и через плечо брата глянула за шторы. На улице по-прежнему пусто. Красный пикап «тойота». «Хонда-сивик». Мусорный бачок. Фургон «И-зед, чистка ковров».

— Сэл, да ладно. Они бы меня сцапали по дороге. Но не сцапали же. Выходит, за мной не следили.

— В какую еще хрень ты вляпался?

В дверь постучали.

— Блин, — вырвалось у Перри.

— Перри, да чтоб тебя. — Она схватила со стола телефон. — Кто там стучит?

— Эйден. Наверное.

— Мистер Брукс? — Голос, прозвучавший по ту сторону двери, явно не принадлежал Эйдену: слишком зрелый, уверенный, уравновешенный. Сквозь слова просачивался акцент, какой — Сэл разобрать не смогла. — Мистер Брукс, мы вам ничего не сделаем. Мы пришли поговорить.

— Блин, — для надежности повторил Перри.

Сэл сбегала в спальню и вернулась с пистолетом.

— Вы кто?

— Ищу мистера Брукса. Мне известно, что он здесь.

— Если даже и так, он, похоже, не хочет вас видеть.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Сэр, я работаю в полиции, и я вооружена. Попрошу отойти от моей двери.

— Он открывал книгу?

— Что? — Сэл заглянула в гостиную. Перри успел встать и теперь держал книгу, сжав пальцами переплет, — так на ее глазах мужчины, доведенные до крайности, часто стискивали рукоять ножа. — Сэр, уходите, пожалуйста. Иначе я вызову полицию.

Она нажала на автодозвон. Соединили сразу.

— Не дайте ему открыть книгу, — продолжил голос. — Очень вас прошу. Не дайте, если он вам хоть немного дорог.

— Добрый день. Инспектор Салли Брукс. — Она оттарабанила свой личный номер и адрес. — У меня под дверью неизвестный, отказывается уходить…

В дверь ударили тяжелым предметом. Дверная коробка разлетелась в щепки. Салли отшатнулась, выронила телефон, схватила пистолет обеими руками. Прицелилась.

Дверь вывалилась из коробки, ударилась о стену. Влетел вихрь в человеческом облике.

Дальнейшее Сэл помнила отрывочно: безжалостный удар по запястью, пистолет, отлетевший к стене. Женское лицо — показалось, что китаянка. Стрижка боб. Она ударила Сэл коленом в солнечное сплетение, Сэл охнула и осела на усыпанный щепками ковер. Незнакомка будто в замедленной съемке повернулась в сторону гостиной, где стоял Перри.

В руке он держал раскрытую книгу.

Из глаз его катились кровавые слезы, улыбка обнажала острые зубы.

Он произнес слово, вместить которое рассудок Салли не смог. Она услышала, как незнакомка взревела, как звякнуло разбитое стекло. Потом ее объяла тьма — будто захлопнулся рот.

***

Летнее солнце пекло кожу. Четырнадцатилетняя Сэл лежала на плоту посреди пруда рядом с бабушкиной-дедушкиной фермой в штате Каролина, а Перри сидел на берегу и читал вслух. Руку она опустила в неподвижную воду. Вода действительно была неподвижной, но при этом колыхалась, ее голова поднималась и опускалась вместе с плотом, а телу было уже не четырнадцать, и ей, черт побери, все это снилось или все-таки нет?

Напрягшись, она разобрала голоса по ту сторону сна.

— Ты его упустила. — Мужской голос, напевный, совсем рядом, не тот, что раньше. — Как так вышло?

— Он книгу открыл, вот как. — Женский голос. — Картинку хочешь?

— Надумала порисовать — у меня в машине есть карандашики.

— Он попытался напасть на меня, — отозвалась женщина. — А попал в нее. Я ее оттащила, а он прыг в окно, поймать не успела.

— Парень за пределами сетки, с наездником в голове, в восьмимиллионном городе. Изумительно — другого слова не подберешь. Сработано на отлично.

Вой сирены.

— Надо же, — произнес мужчина, — быстро они тут прибывают на вызов. Пошли. Как там она…

— Нормально.

— Уверена?

Не открывай глаза, когда лежишь на спине. Это вредно. Их солнце попортит.

Сэл с трудом подняла веки. Над ней склонился мужчина — рыжеволосый красавец.

— Простите. Тороплюсь. Отдыхайте. Утром полегчает.

Он отстранился, с потолка спустились новые тени, поглотили ее.

2

Сэл в служебной клинике, с целым набором диагнозов — вот что будет написано в протоколе, если в ближайшее время кто-то во всем этом не разберется. Она зыркнула поверх головы врача на Коллинза, своего напарника, который, скрестив на груди руки, прислонился к стене и всем своим видом показывал, что предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь, с любыми новостями, только не с нынешними. Голова кружилась.

— Я тебе уже три раза повторила, — сказала она. — Зашел брат. За ним следом еще двое. Я их тебе описала. Сломали дверь. Была драка, очнулась я, когда приехала полиция. Совсем незамысловатая история.

— А брата ты точно видела?

— Естественно. Это точно был Перри. Он с соседями по квартире поругался.

— Дышите, — скомандовал врач.

Она глубоко вдохнула. Стетоскоп холодил кожу.

— В чем проблема-то?

Коллинз поерзал. Если это и была попытка устроиться поудобнее, то, судя по его выражению лица, она провалилась.

— Да нет никакой проблемы.