Помоги проекту - поделись книгой:
— Охерел, что ли?!
Я не ответил. А когда через квартал оглянулся, то обнаружил, что в том доме — ну, кажется, в том, — горит свет в окне первого этажа.
***
Дом, милый дом встретил меня чернотой тьмы и тишиной молчания. Во как я загнул. Захочу — тоже книжки начну писать, как Вейдер. Такую пургу гнать, как у него — много ума не надо, там скорее наоборот, много ума — помеха. Потому что если ум есть, то уже со второго абзаца сам над собой ржать начнёшь, как конь, и сдохнешь. Тоже как конь.
— Не спать! — рявкнул я. — Косить!
Надыбал спички, запалил свечи. Светло стало. С настоящих свечей — хрен бы столько света добился, но тут с гуманностью нарисовали. Мол, раз электричества вроде как не полагается, так мы вам скомпенсируем. Ну, спасибо, чё...
Сверху донеслись какие-то шевеления и бормотания. Я же взял с пола свою почтальонскую сумку, бросил её на стол и уселся. Вообразил себе ник Вейдера, даже его рожу пересравшуюся на всякий случай вообразил. И сунул руку в сумку. Вот оно, сладенькое. Письмецо, хе-хе-хе. Конверт, понимаешь ли. «Дарту Вейдеру». Имя отправителя от посторонних глаз скрыто, ну да мне, в общем-то, насрать, кто там ему пишет. Может, коллекторы. Вот, кстати, ржака бы была. Помер несчастный, попал по программе в виртуальный мир, а ему — письмо из банка. «Ему не скрыться от нас на том свете, пока мы помним, что он наш должник».
Кстати. Когда всю эту байду полностью легализуют и научатся монетизировать — может, такое и правда в порядке вещей будет. Хреновенько... У меня вот такое нехорошее ощущение есть, что я там, в реале, покуролесил на сумму, сильно превышающую батино наследство. Какой-то х*й моими финансами занимался, и он время от времени мне что-то с обеспокоенным выражением морды говорил, но я вечно был бухой или обдолбанный, а чаще всего — и то и другое одновременно.
Вот начнут с меня здесь долги взыскивать — а я даже выпилиться не могу. Сандра, сука, теперь тем более залупится — точно не даст. Ни в одном известном смысле этого хорошего слова.
— Медс, ты чё...
Я развернулся, выбросил руку перед собой. В ладонь тут же прыгнул из ни**я арбалет, и болт, свистнув в воздухе, пробил ступеньку между ног у сонного Ромы. Тот от счастья хрюкнул.
— Я тебе говорил, чтобы ты не называл меня так. Говорил ведь?
— Типа... — просипел Рома.
— А ты хер забил, верно?
— Да я не...
— В следующий раз ё**у по-настоящему. И когда из тебя вывалятся твои барабаны — я в них насру. Понял?
Я блефовал, конечно. Насрать в этом мире можно было только фигурально. А жаль иногда. Пойти, что ли, снова на приём к своему братцу? Внести рацпредложение: вернуть возможность дефекации в качестве навыка. Кому надо — разблокируют, прокачают, всё такое. Идеально будет. Никаких тебе «ой, с-ка, приспичило, пацаны!». Но зато когда надо — можно кому-нибудь под дверью нагадить. Даймонду, например. Ишь ты, в политику полез, е**ан тупорылый.
— Колян дома? — Я убрал арбалет, посчитав, что застращал Рому достаточно.
— Не, кажись, нету.
— Я тебя чё, спрашивал, что тебе кажется? Бегом, узнал наверняка и доложил по форме!
Рома усвистал на верхний этаж. Я тем временем обошёл первый, задумчиво постукивая Вейдеровским письмом по ногтю большого пальца.
— Нету Коляна! — крикнул с лестницы Ромыч.
— Сам вижу, что нету. А где он?
— Ну, типа... Не могу знать!
Я подошёл к подножию лестницы и сумрачно посмотрел снизу вверх.
— Чё? — поёжился Рома.
— Буди свою большую любовь и бегом шерстить город, вот чё. Чтоб когда я вернусь — Колян был. Выполнять!
— А она, типа, ушла, — пробормотал Рома.
— Куда?
— Я хэзэ. Днём ещё. Ну, вечером. Я спал после... Ну, ты понял. Она и свинтила, сказала чё-то, я не отдуплил.
— Ясно. В принципе, мне похрен. Сам тогда беги, заодно и её поищешь.
И ушёл. С лёгким беспокойством на сердце. Хотя что, ну что может с этим бугаём случиться? Да он весь этот сраный город в руины превратит, если его выбесить. Сдохнуть в виртуале практически нельзя, если ещё один хрен типа Мудайкла не появится. Но что бы ему против Коляна иметь?
А всё равно на душе как насрано... Ну, может, от разговора с Сандрой осадочек остался. Не без того, конечно. Но и волнение за Коляна там присутствует.
Что если Мудайкл в реале психанул, решил настучать, и Коляна просто стёрли? Да, братан говорил, что так не делается, и это подсудное дело у них, фактически к убийству приравнено. Но когда люди, которые пишут законы, заморачивались с тем, чтобы их соблюдать?
— Мы в этой жизни — бесправные винтики, — напел я себе под нос, шагая по ночной улице.
TRACK_07
Путеводная нить бодро вела меня к обиталищу Вейдера, чтобы я мог выполнить свой святой долг и вручить ему письмо. С каждым шагом я всё более мерзко улыбался. Всё-таки хорошую я себе работу выбрал, не устаю восторгаться. Столько плюшек... Вот от кого другого можно свой адрес скрывать — хоть до усёру. А от почтальона не спрячешься.
Вот и домик. У**зднутый такой, маленький, хоть и двухэтажный, с моим не сравнить. Зато садик красивый. Это чё у него там, прудик, что ли? С золотыми рыбками?! Совсем писатель о**ел, даже у меня такого нет. Надо Роме лопату выдать, пусть копает, тоже пруд хочу. Хотя, если подумать, ну его на**й, ещё пьяный утону.
Правда, реснусь тут же, у себя в спальне, время сэкономлю. Так что почему бы и нет.
Я подвалил к двери и заколотил в неё что есть дури, в том числе и ногами.
— Вейдер! — заорал для пущей убедительности. — Вейдер, мать твою так, открывай, утро пришло!
Хлопнуло окно наверху. Сегодня прям ночь хлопающих окон.
— Сейчас два часа ночи! — послышался жалобный голос.
Я сдал чутка назад и задрал голову.
— Вейдер, ты охерел? Я тебе что сказал? Сказал: утро — это когда я проснусь. По мне похоже, будто я сплю?
— Но я сплю! — простонал Вейдер.
— Ну а х*ли ж ты во сне разговариваешь и ходишь? Давай тогда, открывай, стихи читать будем.
— Приходи утром!
Вот охреневшая тварь... Ладно, врубаем режим «шантаж».
— Письмо видишь? — Я помахал конвертом.
Вейдер погрустнел:
— Вижу...
— Ну так смотри, сейчас я его трахну.
— Тр... Чего?! Как можно трахнуть письмо?!
— Как Лену её брат родной, «чего».
— Ты блефуешь!
— Может быть, я, конечно, и блефую. Может быть, мне вовсе даже и не хочется трахать письмо. Но подумай вот о чём. Я — почтальон из клана Почтальонов. Мы можем узнавать адреса, с которых приходят письма. И вот я возьму и пошлю по этому адресу, — потряс я конвертом, — твою книжку про ёплю половых органов!
Вейдер аж с лица спал.
— Ты не посмеешь, — прошептал он.
— Кто? Я?! — Я огляделся. — А ты меня ни с кем не путаешь?
Ну что за охамевшее животное? Я ему лично письмо притаранил, а он стремается дверь открыть. И чего, спрашивается, боится? Даже если я его грохну, воскреснет тут же. Чё я у него, деньги украду? Ну, украду. Их заработать в этой педовне — только тупой не заработает. Хотя нет, п**жу безбожно. Как раз тупой и заработает. А вот наличие мозга наоборот мешать будет. Потому что мозг, буде он нормально развит, лучше, чем у годовалого шимпанзе, будет целыми днями орать: «Какого х*я? Чем я занимаюсь? Убейте меня, пожалуйста!». Вот как у меня.
— Если моя мама узнает,
— Твоя мама на Татуине осталась.
— Что?
— Что?
Вейдер несколько секунд беспомощно смотрел на меня, как ягнёнок на мясника, а потом мяукнул что-то неразборчивое и скрылся в окне.
— То-то же, — сказал я и зевнул.
Уставать начал. Возраст, что ли, своё берёт... А может, бухаю много. Или мало. Это по трезвяку сложно понять.
Дверь открылась, в проёме показалось унылое рыло Вейдера.
— Запевай, я подхвачу. — Я оттолкнул его и протиснулся внутрь. — Выпить есть? Поэзия — дело такое, что... Вау.
Я остановился, немного обескураженный зрелищем.
— Это не то, что ты думаешь! — поспешил сказать Вейдер.
— Правда? Это не голая девка, прикованная к стене в гостиной твоего дома? — с любопытством посмотрел я на него. — Она настолько голая, что точно девка. И «браслеты» в свете свечей так и блястят. Так в чём подвох?
TRACK_08
Девка оказалась ничего такая, приветливая, улыбчивая. Рукой помахала, насколько цепи позволяли, поздоровалась. Вейдер схватил плед и попытался её закрыть. Плед лежал у её ног. Видать, писатель по пути к двери уже попытался укрыть свою странную тайну, но плед неохотно держался. Падал снова и снова. Вейдер с упоротой маниакальностью снова и снова его поднимал.
— Всё происходит по обоюдному согласию, — тараторил он под моим благосклонным взглядом. — Это нужно для творчества.
— Конечно, — сказал я. — Вообще хэзэ, как без этого творчеством заниматься. У меня дома в каждой комнате по голой бабе на цепях, а в подвале чего делается — караул просто.
Кстати да, у меня ж, по идее, подвал есть. А я там не был ни разу. Надо будет нагрянуть с внезапной проверкой, вдруг там интересное.
— Я как раз пишу книгу... — Плед шлёпнулся на пол, Вейдер нагнулся, и я встретил взгляд девицы над его спиной. — От лица девушки, которую похитил богатый поклонник и заточил в подвале. — Опять упал плед. Девушка улыбнулась мне — мол, будь снисходительнее, это же писатель. — Где долгое время насиловал, пока она его не полюбила...
— И как? — поинтересовался я. — Уже дотрахались до любви?
— Его не любовь интересует, — отозвалась девица. — Любовь он выдумает. Мы исследуем перспективы женского оргазма при длительном удержании в вот таком вот положении. — Она позвенела кандалами. — Вейдер, оставь ты эту тряпку, к тебе, в конце концов, гость пришёл. Не обращайте на меня внимания, пожалуйста.
— Слушай, Даниэлла, — прочитал я ник у неё над головой. — Ну с этим-то всё понятно, но тебя-то сюда каким ветром занесло?!
— Я извращенка, — лениво откликнулась она. — Знал бы ты, как я скончалась... Я этого, правда, не помню, но мне рассказывали. На следующий день после полного сканирования мы с одним отморозком...
— Фу, ладно, — отмахнулся я. — Не хочу слушать. Вейдер, давай, наливай, а то уйду. И гони сюда мою песню.
Сел за столик, вполоборота к Даниэлле, так, чтобы не выпускать из виду сиськи. А ведь в этом придурочном мире извращенцам — лафа. Ни тебе венерических, ни необратимых повреждений, ни смерти толком нет. Разве что некрофилом быть тяжело. Досадно, наверное: только начал трахать труп, а он — бах! — и исчезает.
Вейдер плеснул в две стопочки какого-то жалкого и презренного вина. Я поморщился, но выпил. Тоже мне, причастие...
— Ладно, — сказал я, откашлявшись. — Пой.
— А? — опешил Вейдер.
— На. Пой, говорю. Чего там написал?
— Я... я не певец.
— Слушай, ты достал. Чё я тебя, как девку, уламываю? Может, тебя к стене приковать и оттрахать, чтоб ты меня полюбил, а?
— Не надо! — шарахнулся Вейдер. — Я спою.
— Давай.
— Щас, щас спою.
— В предвкушении.
— Значит... Значит, задача была — сделать римейк «Звезды по имени Солнце», так?
— Ты меня экзаменуешь, что ли? — нахмурился я.
Сказать по правде, так вчера накидался, что уже не уверен в том, что вообще с Вейдером разговаривал. Но он вроде подыгрывает, значит, что-то этакое было.
— Ну, я попытался хотя бы отчасти сохранить рефрен, чтобы...
Я достал из инвентаря арбалет и ободряюще улыбнулся Вейдеру. У того начал дёргаться глаз. Новообращённый поэт хотел ещё что-то сказать, вдохнул, икнул, содрогнулся и внезапно запел, фальшивя, как бухой козёл в караоке:
Поделиться книгой: