Помоги проекту - поделись книгой:
События вокруг Мальтийского ордена развивались бурно и стремительно. Подписанная Конвенция еще теснее сблизила орден с Павлом I. И орден надеялся на его военную помощь и авторитет, понимая, что появление русско-английского флота в Средиземном море свяжет руки Наполеону. В депеше от 25 января (5 февраля) 1797 г. граф Дж. Литта сообщал Великому Магистра о разговоре с английским посланником в Петербурге, сообщившим, что «ему продолжают давать уверения самые положительные относительно отправления русского флота, предназначаемого к соединению с Великобританскими морскими силами», правда, не ранее июня месяца[36]. Однако русский император не стремился к принятию участия в европейской борьбе. Вот почему мы не можем согласиться с мнением К. Туманова, считавшего, что вопрос о возможности существования российской базы на Мальте, в этом весьма стратегически важном районе Средиземноморья, стоял на главном месте в планах русского правительства[37].
Несмотря на сближение Мальтийского ордена и России, начавшееся еще в конце XVII в., продолжавшееся весь XVIII и официально закрепленное Конвенцией 1797 г., Павел I не спешил активно вмешиваться в европейские дела и, как справедливо заметил П. Вяземский, император «еще менее желал вовлечь Россию в завоевания на востоке»[38].
Тем временем события развивались в совершенно непредсказуемом варианте. Европа в это время содрогалась от войн, которые довольно успешно вел Бонапарт, захватывая все новые и новые территории, государства.
В октябре 1797 г. в небольшой итальянской деревушке Кампоформио в провинции Удино на переговорах, которые велись Бонапартом и графом фон Кобенцлем, состоялся первый раздел спорных территорий между Францией и ее главным врагом — Австрией. Договор оформил, по сути, выход Австрии из первой антифранцузской коалиции. По Кампоформийскому миру Австрия уступила Бельгию, провинции Милан и Мантую, признавала Цизальпинскую республику — ее название происходит от лат.
Кроме того, Франция получила часть баварских земель, а из венецианских владений Долмацию и левый берег Эга с Венецией, и соглашалась, в тайных статьях соглашения, на уступку левого берега Рейна. Венецианский флот достался Франции[40]. По этому же договору полномочные представители Мальтийского ордена исключались из любых дальнейших переговоров, на которых присутствовала Франция.
Однако положение российского императора в качестве Протектора Ордена, давало ему большой вес в глазах венского и берлинского дворов. На начавшихся 9 декабря 1797 г. в городке Раштадте (Раштатте), в Бадене новых переговоров представителей Франции, Австрии, Пруссии и ряда мелких немецких государств для окончательного раздела Европы делегации Мальтийского ордена не было. Но находившиеся на Конгрессе рыцари ордена — полномочные представители от княжества Гейтерсгеймского, Великого Приорства Немецкого и Бальи Пфюрдт — с помощью Кавалера Брея, бывшего советником посольства ордена в Регенсбурге, начали ходатайствовать о возвращении конфискованных французами имений Ордена в разных странах[41].
Франция, как победительница, играла на Конгрессе ведущую роль, а ее представители постоянно диктовали свои условия, время от времени, меняя их. Становилось понятным, что идет умышленное затягивание переговоров. Наполеон спешил до их окончания захватить все новые и новые территории.
Интерес к событиям на Конгрессе и вообще в Европе стоял для ордена на первом месте. Несмотря на, казалось бы, мирные переговоры, Наполеон не прекращал ведение военных действий в Швейцарии и Италии. Он уже овладел папской областью. Увеличив свой флот за счет флота покоренной перед этим Венеции, Наполеон угрожал Англии.
На Мальте все пребывали в тревожном ожидании. Отовсюду приходили самые разнообразные известия и слухи, одно фантастичнее другого. Из Раштадта, Испании, да и из самой Франции сообщали, что в Тулоне уже собраны войска для вступления на Мальту.
В самой Франции довольно внимательно следили за сближением России и ордена.
12 ноября 1797 г. Бонапарт извещает Директорию, что желает послать на Мальту под видом ученого масона Этьена Пуссиельга (Пуссельга) для принятия окончательного решения относительно дальнейшей судьбы острова и ордена. Директория дала согласие, и Пуссиельг прибыл на Мальту в январе 1798 г. По рождению он был мальтиец, потом жил во Франции, служил секретарем французского посольства в Генуе. Его сопровождал мальтиец Винченцо Барабара. Пуссиельг пробыл на Мальте более трех недель и жил у своего родственника, богатого банкира, который одновременно был и капитаном над портом.
На Мальте Пуссьельг получил от командора Доломьё список лиц из числа недовольных рыцарей. В основе своей это были рыцари из французского ланга, члены масонской ложи, возникшей в ордене еще в 1750 г. За проведенное время Пуссиельг тайно встречался со всеми недовольными орденом лицами не только из числа рыцарей, но и с коренными мальтийцами. Все разговоры касались одного — обсуждение различных планов захвата Мальты. При этом Пуссиельг обещал, что все, кто примет участие в подготовке и окажет помощь французским войскам, когда они подойдут к острову, получат награды от французского правительства. Вернувшись, Пуссьельг сообщил Бонапарту, что на острове имеется около двухсот лиц, которые готовы перейти на сторону Франции. Кроме того, он рекомендовал Первому Консулу убедить испанского короля поступить так же, как это произошло во Франции — конфисковать все имущество ордена в испанских владениях[42].
Вскоре, после его отъезда из Мальты, в февральском номере самой влиятельной и популярной во Франции «Gazette de France» появляется большая статья, подписанная инициалами «C. H. G.». Судя по ее содержанию, человек ее написавший, был весьма осведомлен во всех делах Мальтийского ордена. В этой статье аноним не только всячески дискредитировал орден, но и давал обдуманные, точные и реальные советы Директории. Поражали его познания о количестве вооружения ордена и качестве обороны острова. Эта статья цитировалась лишь одни раз в книге А. Ф. Лабзина и А. Вахрушева, но в последующее время полностью выпала из сферы зрения историков. Вот почему мы считаем совершенно нелишним вынуть ее из забвения, поскольку она очень многое проясняет в ситуации, которая сложилась на Мальте к июню 1798 г. Вот что писал аноним:
«Мальтийский Военный Орден, учрежденный единственно с тем, чтобы воевать с турками и другими варварскими народами, но прилично ли Франции и Испании, союзницам Порты, терпеть и по ныне сей Папский Орден, который есть явный враг их? У меня в руках доказательства, что сии рыцари, при начале революции, потоптали ногами трехцветную кокарду, поругали флаг нации и всяким образом оскорбляли Капитанов, офицеров и суда наши. Напротив того, неприятелям нашим доставляли всякие пособия оружием, амунициею, такелажем и матросами. Новый Великий Магистр, природный немец, предан России. Избрание его должно быть уничтожено. Посланник Российский два года уже в Мальте, а Мальтийский в Петербурге. В России все секвестрованные Орденские имения возвращены ему. Принц Конде сделан Великим Приором России, и множество Командорств в сем государстве заменило потерянные Командорства во Франции и Италии. 3 000 эмигрантов в Мальте занимают важные посты и состоят орденском жалованье. Один из младших сыновей короля Английского ездит часто туда, и Питт держит в Мальте тонкого политика, который щедро сыплет деньгами. Словом я содрогаюсь, чтобы вы не услышали вскоре, Мальта принуждена вооруженною рукою присягнуть на подданство новому Царю Русскому, который, согласясь с Великим Магистром, пошлет 15-ти тысячные войска и займет все крепости: тогда что вы делать будете?
Я должен приметить, что вся эта русская политика есть ничто иное, как следствие плана честолюбивой Екатерины II, которой хотелось, во что бы то ни стало, завоевать Египет и сесть на престоле Константинопольском. Без сомнения, обладание Мальтою, облегчит способы к тому, а вас лишит 40 миллионов ежегодного доходу от Левантского торгу.
Положение Мальты бесценное. Сей остров длинною 20 миль, шириною 12, и 60 в окружности. В 1791 г. жителей на нем было до 120 тысяч душ, из коей, по крайней мере, три части сделались бы республиканцами, если б вы только появились. Четыре там гавани, включая тут и карантинную, все просторны, надежны и покойны.
Сверх того есть там арсеналы и обширные верфи, для построения, починки и содержания больших кораблей, множество магазинов всяких товаров, привозимых из Леванта и Азии. Великое удобство к складке здесь строевого леса, к заведению парусных, полотняных и бумажных фабрик для парусов и для одежды матросов и солдат. А сверх того можно здесь всегда получить, ежели нужда потребует, 10 000 матросов, самых опытнейших и знающих Средиземное море, ибо мальтиец с ребячества мореход.
Можете ли вы еще колебаться в намерении завоевать сей остров?
Нет, нет… Поход вам в Англию хотя и верен и надежен, но не может воспоследовать как только в известное время. В ожидании оного употребите Адриатическую вашу морскую силу к сей экспедиции, тем более, что Венецианские корабли, по их построению, не могут держаться в линии на океане. И я надеюсь, что 50 линейных кораблей, стоящих в Испанских портах, защитят сию экспедицию от покушений адмирала Джервиса, ежели б он и вздумал помешать ей своими 22 кораблями.
Вот какая потребуется эскадра против Мальты: 4 корабля линейные о 74 пушках, 4 фрегата, 2 корветы, 12 канонерских лодок, 20 больших транспортных судов, 8 парусных и гребных, 20 тысяч войска, включая тут и артиллеристов и инженеров, так же артиллерию и оружие, нужные для вооружения природных мальтийцев, которые пристанут к вам для поражения их тиранов. С сими силами осадите город, не имеющий ни 10 000 настоящих солдат для сопротивления вам, из коих половина разделится еще по разным крепостям.
Я не буду входить далее в подробности сей экспедиции, оставляя это тем, кто управлять ею будут, и кто должен держать все это в тайне, но в последний раз повторю вам: упреждайте Россию и Англию, без того вы готовите себе кровавые слезы и бесплодное раскаяние.
Еще есть время…
Повелевайте.
Скажите Великому Магистру: нация французская требует и повелевает, чтобы вы тот час выслали всех эмигрантов, чтобы сдал остров с зависящими от него местами, не изъемляя ничего, что нужно для защиты острова.
Ежели ты покоришься сему повелению, то те тебе и всем членам орденским позволено будет выехать из острова, и вы щедро вознаграждены будете. Народ же мальтийский Французское Правительство берет в особенное свое покровительство, дабы каждому воздать должное. Участь Папы и кардиналов должна научить вас благоразумию, на случай пагубного отказа. Что за оным последует? Вы все будете расстреляны, и те, кои избегнут поносной смерти, погибнут с голоду, или при всеобщем замирении, сосланы будут в Сибирь.
Вот способ принудить сих католических разбойников, ежели они умедлят покориться и вам удобно так же довести их до того голодом и жаждою — оружием еще более бедственнейшим, нежели пушечные выстрелы.
Вся воинская сила Великого Магистра считается до 15 тысяч земских войск, которые все республиканцы, и начнут сами стрелять по своим тиранам, когда в состоянии это будут сделать безбоязненно. Еще тысячи три эмигрантов, таковых же трусов, как и Кобленцские и Вормские, которые, страшась виселицы, разбегутся, как скоро вас увидят, ведая, что нет им надежды на пощаду.
Сот шесть Кавалеров, которые бросят своего Великого Магистра, если вы сумеете закупить их.
Около 1300 наемных солдат, худо содержащихся, худо одетых, а еще хуже экзерцированных. Итак, всего около 5 тысяч человек: ибо 15 тысяч земских войск нечего класть в счет, их разошлют в Старый город и в 22 укрепления, находящихся на острове, и они будут ваши.
Морская сила Мальты состоит в новом корабле Захарии о 60 пушках, экипажу на нем 600 человек, в 2-х фрегатах — Св. Екатерина и Виктория, о 24 пушках восьмифунтовых, на каждом по 300 человек. В 4 тартанах и 2 галерах, на коих всего 240 человек, с пушками малого калибра. Я не стану говорить здесь о судах корсарских, они принадлежат частным людям, выйдут вон, как только вы покажетесь, и не войдут уже.
Вот вся сухопутная и морская сила Великого Магистра. При такой слабой обороне, половина укреплений останется без защиты, и Великий Магистр принужден будет собрать все силы свои в город ла Валетту. А остров весь останется вам.
Вот вам еще верное описание разных внутренних портов. Порт, называемый Английский, в 13 саженях (brasses) и в 6 глубиною, грунт иловатый, ветр от зюйда, хорош для якорного стояния. Порт Галерный в 10 сажен, глубиною 5, защищен от всякого ветра, зюйд-зюйд-вест. Порт де ла Сангль в 9 сажен и в 6 глубиною, тот же грунт и ветер. Порт Марса Мушьетто — в 18 сажен и 12 глубиною, грунт иловастый, ветер остовый поперечный и ветер вест-зюйд-вест…
Чтоб прокормить целый остров, надобно в год, по крайней мере, до 250000 фунтов хлеба. Все съестные и некоторые военные припасы привозятся с берегов варварских, или Калабрии и Сицилии. Итак, ежели хотите взять Мальту голодом, то надобно вам запретить сим державам привозить туда что либо, особливо надобно потребовать от короля Неаполитанского, чтобы он протянул кордон в ночное время с полуденной стороны Сицилии, вот для чего. Небольшие суда, называемые спироны, по семи мальтийцев на каждом, ночью пристают тихо к берегу и привозят и отвозят тайно всякие товары. Они не глубоко в воде ходят и с невероятною скоростью. Семь часов довольно, чтобы переплыть им из Мальты в Сицилию, а из Сицилии в Мальту еще скорее. Отнимите сей способ и Мальта умрет с голоду, когда внутри острова все будет в ваших руках. Ваша армия, между тем, достанет себе всяких припасов из Колабрии, Сицилии и Варварии. Сами союзники ваши прокормят вас и будут помогать вам в предприятиях ваших, одни из корысти, другие из трусости.
Жаждою принудить Мальту к сдаче всего легче. В разных местах острова вовсе нет воды. В городе ла Валетте довольствуются водою из канала, который Великий Магистр Виньякур провел из Старого Города. По его овладению, от вас будет зависеть перерыть, или запереть его.
Я должен сделать вам еще важное замечание, чтобы побудить вас к поспешности в этом предприятии. Положение этого острова таково, что 2 линейные корабля, крейсируя от Оста до Сицилии, и 2 от Веста до Варварских берегов, могут перехватывать все купеческие суда и овладеть всею Средиземноморскою и Левантскою торговлею. Англичане и россияне тоже ведают об этом, как и я, и что тогда будет, если новый Царь тайным образом пришлет в Мальту 15 000 русских солдат, а адмирал Джервис займет гавани мальтийские и будет беспрестанно в разъездах по сему морю? Без возврата потеряете вы вашу Левансткую торговлю и прочие выгоды, единственно от небрежения и нерассудительной склонности к Испании, которая хочет сделаться второй державой в Европе, когда получат от вас в подарок Португалию, Восточную Индию и полуденную Америку. Посторонние державы, Швеция и Дания, предвидят уже падение Англии, и первые помогут вам в плане, мною предлагаемом»[43].
В конце статьи аноним обращается к коренным жителям Мальты с советом, чтобы они с большим доверием перешли на сторону французов и восстали бы против «своих тиранов».
Вполне возможно, что эта статья была написана по заказу Бонапарта, после возвращения Пуссиельга во Францию, для того, чтобы Директория приняла как можно скорее решение о выделении субсидий на поход к Мальте. Но, как видим, эта статья была обращена не только к Директории и мальтийцам. Она предназначалась и руководству ордена, которые после ознакомления с ней, должны были понять и устрашиться, что все их военные секреты, оказались кем-то выданы противнику.
Но странным образом в ордене не придали всему этому никакого значения. В то время как Директория уже вынашивала планы захвата острова. Но осторожный Наполеон решил провести предварительную разведку. Пробу сил продемонстрировали довольно быстро.
2 марта (нового стиля) 1798 г. Великому Магистру донесли, что перед Мальтой выстроились в линию 18 фрегатов под французскими флагами. Они прибыли из Корфу, а командовал ими адмирал Брюйес. Адмирал отправил на остров своего офицера, но не с просьбой, а с требованием разрешения войти в мальтийские порты под предлогом необходимости запастись свежею водою и ремонта судов. Но Гомпеш в ответ передал Брюйесу, что по правилам нейтралитета (а Мальта занимала такую позицию уже давно — и всем это была известно), орден не может принимать свыше четырех судов одновременно.
2 марта 1798 г. Великому Магистру фон Гомпешу донесли, что перед Мальтой выстроились в линию 18 военных фрегатов, под французскими флагами. Вскоре на лодке прибыл офицер, который сообщил, что этими судами командует адмирал Брюйес, вышедший недавно из Корфу. Адмирал не просил, а требовал разрешения войти в порты, под предлогом починки некоторых судов и пополнения запасов свежей водой.
Гомпеш тут же распорядился собрать Государственную Конгрегацию, учрежденную еще Великим Магистром де Роганом вскоре после происшедшей во Франции революции. На Конгрегацию были возложены обязанности следить за безопасностью Мальты, ей были так же даны весьма широкие полномочия «предупреждать и отвращать угрожавшие оному бедствия и избирать нужные против того средства по обстоятельствам»[44].
Когда собравшимся рыцарям были переданы требования французского адмирала, члены Конгрегации приняли единственно верное решение: строго придерживаться нейтралитета.
Тогда же Великий Магистр «принял все меры предосторожности, в случае если бы французский флот захотел войти силой»[45]. В порты, расположенные на восточном и западном берегу острова, была послана дополнительная артиллерия и необходимые воинские силы.
Великий Магистр объявил решение Конгрегации Брюйесу, дополнив его, что, по существующим у ордена правилам, в порт Мальты могут войти одновременно не более 4 кораблей. Одновременно Гомпеш отправил в порты Марса-Сироко и Святого Павла, расположенные один на восточном, а другой на западном берегу острова, войска с артиллерией. В порту Марса-Мушьетто и в главном мальтийском порту было все подготовлено для отражения возможной атаки и сожжения неприятельского флота, если Брюйес попытается туда войти.
Эти приготовления не остались тайной для французского адмирала, тем более что все передвижения на острове хорошо просматривались с французских судов. Адмирал Брюйес вынужден был ограничиться отправлением в мальтийский порт только одного корабля с шебекою[46]. На другой день французская флотилия отошла от порта на значительное расстояние, но еще девять дней оставалась в виду острова, крейсировала вокруг Мальты. Этот осмотр был предпринят, вероятно, с единственной целью — поиск удобных мест к предстоящей высадке войск.
А тем временем прибывший на корабле некий французский коммерческий агент Карюзон, назначенный Комитетом общественного благосостояния в качестве консула на Мальту, а по сути являвшийся французским шпионом, постоянно разъезжал из Мальты во флот и обратно. Более того, Гомпешу доложили, что Карюзон имеет «тайные сношения с единомышленниками на острове. Примечены даже некоторые сигналы, которые он подавал им при приближении своем к берегам»[47].
В течение всех девяти дней «ремонта» судна он настолько активно проводил какие-то дела, что вызвал невольное подозрение своим поведением. Он постоянно разъезжал по Мальте, встречаясь не только с местными жителями, но и с рыцарями, в основном французского языка. Ежедневно он отплывал во флот и возвращался обратно. То, что у адмирала Брюйеса оказалось на Мальте не мало единомышленников и лиц с ним связанных, стало ясно, когда были замечены сигналы, которые подавал коммерсант при своем приближении к острову.
Встревоженный Великий Магистр отправил к адмиралу одного Кавалера, чтобы узнать о намерениях Брюйеса, но тот уверял его, повторяя, что лишь нужда в ремонте корабля и пополнение запасов воды заставила его зайти на Мальту.
Однако Магистру донесли, что на Мальте оказалось немало лиц, в основном это были французы, которые разделяли идеи Французской революции. Так, например, один из рыцарей французского языка, некто Деломьё, официально известный как ученый-натуралист, рассорился со своими собратьями-рыцарями настолько, что был удален из состава французского ланга. Не согласившись с этим решением, он стал искать повод для скандалов еще при Магистре де Рогане. Весьма сомнительное поведение этого рыцаря «и качество его души доказывались подозрением, которые имели на него братья его в убийстве одного товарища своего, с которым он имел ссору»[48].
Тем временем, поняв, что от французов нельзя ожидать ничего хорошего, Великий Магистр Фердинанд фон Гомпеш 21 апреля 1798 г. написал Павлу I:
«Всепресветлейший Государь! Беспрепятственными происшествиями и переменами небезызвестными Вашему Императорскому Вву приведен я и весь Орден мой в положение весьма критическое.
Лишение многих Командорств, происходящие от того убытие доходов наших, необыкновенная дороговизна, доставка припасов и, наконец, молва об ужасных вооружениях и о предстоящей опасности — понуждает принять меры из ополчения в такое время, когда недостает способов их изготовить. Все сие давно бы меня сокрушило, если бы не оживляла меня надежда на многомощную защиту Вашего Императорского Вва и милостивейшее покровительство Ваше. Хотя я и не сомневаюсь, что Ваше Императорское Вво, конечно, извещены от Министров ваших о таковом моем положении, однако поставляю долгом представить Вашему Императорскому Вву сколь горестно мне сносить оное.
Я положил твердое намерение употребить всё возможное в пользу Ордена моего, чтобы избегнуть впредь упреков в каком либо упущении, а Вашего Императорского Вва ознаменованное великодушие, как лично на меня, так и на весь Орден мой, подает мне утешительную надежду, что Ваше Вво и вспомните нас в толь великой опасности, и премудростию Вашею изыщите изспастись нашему способы, зависящие от могущества Вашего, тем скорее, чем ближе мы к несчастию.
Поверяя с благоговением из освященных стопами Вашего Императорского Вва сие мое объяснение, предаю себя и Орден мой в высочайшую Вашу милость и пребуду со всегда глубочайшей преданностию
Вашего Императорского Величества Смиренный и послушнейший Фердинанд (Гросмейстер)»[49].
Павел I немедленно откликнулся и распорядился «способствовать деньгами помянутому Ордену для сохранения его древней собственности в Средиземном море, для ограждения его от нападения французов[50]. На подлиннике этого письма сделана помета карандашом: «Ответствовано Государем и послан Кутайсову с 200,000 ф<ранками> июня 14. 1798 г.»[51].
Но это было не единственное письмо, отправленное в Петербург. В Архиве Внешней Политики Российской Империи сохранились еще несколько подобных писем, одно было отправлено еще ранее, 20 марта, другое датировано 12 июня.
Можно только удивляться, но ни публикация в «Gazette de Francе», ни этот визит французских кораблей почему-то не заставил Фердинанда фон Гомпеша быть на страже. Но то, что к советам анонима прислушались во Франции, не подлежит никакому сомнению. Подготовка, как теперь известно, началась весьма активная. Погрузка была закончена 15 мая, а 19-го эскадра и огромный флот подняли паруса[52]. За событиями во Франции внимательно следил российский поверенный в делах в Генуе Аким Лизакевич. Уже 21 мая 1798 г. в своей реляции, отправленной в Петербург, он пишет: «Посол Сотен (посол Франции в Генуе. — В. З.) отправил две фелуки[53], одну в Тулон с письмами Бонапарте, а другую в Чивита Векия. Он получил из Тулона ведомость, что экспедиция, состоящая из 333 транспортных судов под оградою трех линейных кораблей и 14 фрегатов отправилась оттоль в Аячию дабы соединиться с дивизиею Гивита, коей часть находится в острове Магдалена, принадлежащем к Сардинии, куда прибудут еще 15 линейных кораблей с бомбардирскими судами, и брандерами, и поплывет прямо в Малту. Сотен не открывает, определена ли сия экспедиция овладеть Малтийским островом, или же должна идти далее»[54].
11 июня Лизакевич пишет, что ему стало известно о событии, происшедшем 28 мая. Оказывается, Бонапарт, проплывая мимо Палермо, сделал кратковременную остановку. Но на берег не сходил, а вызвал на свое судно вице-короля и передал ему письмо, в котором «препоручал ему дать знать своему государю, что Франция соблюдать с ним будет тесную и неразрывную дружбу», а также просил «благосклонно принимать все французские суда, кои принуждены будут, зайти в порты Сицилии и Неаполя», и что его «экспедиция пошла в Малту»[55].
Известно, что после оккупации Мальты французами были изъяты и переправлены в Париж многие документы, среди которых оказалось и решение Священного Совета от 1 июня о разрешении учредить в России Приорства для православных дворян. Но еще 12 июня 1798 г. находившийся на борту «Ориента» предатель Дубле, зная по своим каналам об этом решении, составил донесение генералу Бонапарту, в котором писал:
«Ничего из этого мы в Париже не упускаем из вида… и Директория почувствовала, что в обмен на выгоды, которые Орден рассчитывает получить, его отношение к России несколько смягчилось в сравнении с прежней, жесткой дисциплиной, что выразилось в принятии большого числа рыцарей-схизматиков, для которых Павел предложил создать семьдесят два командорства…»[56].
Наполеону эти документы были как нельзя кстати, и он поспешил отправить их в Париж. Во-первых, они явились оправдательными документами, доказывающими всей Европе необходимость захвата Мальты, а во-вторых, они как бы подтверждали существование тайного сговора Мальтийского ордена и России. Правда, позднее в своих мемуарах, Наполеон вынужден был признаться, что причиной для решения дальнейшей судьбы ордена в действительности явился тот факт, что он «отдался под покровительство императора Павла — врага Франции… Россия стремилась к господству над этим островом, имеющим столь большое значение в силу своего положения, удобства и безопасности его порта и мощи укреплений. Ища покровительства на Севере, Орден не принял во внимание и поставил под угрозу интересы держав Юга»[57].
Еще раньше эта же мысль была высказана Наполеоном в июне 1798 г. явившейся к нему делегации мальтийских рыцарей: «Все ваши объяснения не мешают мне думать, что Россия издавна имела виды на Мальту, и мы решили завладеть ею, чтобы предупредить осуществление этого плана»[58].
Однако приготовления Наполеона не оказались незамеченными. И даже маршал Мармон вынужден был признаться: «Слухи о наших планах относительно Мальты опередили нас, и гроссмейстер ордена поднял островные войска для защиты города. Они состояли из примерно шести тысяч солдат милиции, хорошо организованной, в униформе и с высоким боевым духом. Этих сил было бы достаточно и даже сверх того для достижения поставленной цели, если бы кто-то умел ими разумно воспользоваться…»[59].
Тем временем события вокруг Мальты развивались стремительно. Французы рассчитывали на неожиданность и, конечно же на помощь со стороны тех предателей, которые уже заранее были подготовлены на Мальте. И Маршал Мармон, как и Наполеон, знал о ситуации на Мальте довольно хорошо:
«Все наши надежды базировались на слабости правительства, на царившей в городе разобщенности и на силе благоприятных нам настроений, но, я повторяю, ничто не могло гарантировать нам быстрого успеха: это было серьезное дело, в котором все было против нас, Внутри города находились примерно шестьсот рыцарей» из которых триста были французами по национальности, а остальные — испанцами, немцами и итальянцами. Одни говорили, что их монархи находятся в союзе с французами, другие — что их страна находится в мире с Францией; все они не хотели воевать против нас. Только французские рыцари готовились оказать сопротивление. И они действительно показали в этих обстоятельствах всю энергию, свойственную нашей нации…»[60].
Выстроившись вокруг Мальты, Наполеон потребовал формального разрешения судам зайти в порты. Несмотря на отказ рыцарей допустить французов, войска все же были высажены. В распоряжении Великого Магистра на Мальте оставалось 242 человека[61]. Кроме них было еще 1800 солдат — итальянцев, немцев, французов, испанцев, большей частью дезертиров или авантюристов, которые с тайной радостью отнеслись к возможности соединить свои силы с судьбой самого знаменитого полководца Европы. Были еще и 800 мальтийских ополченцев. Но они давно уже чувствовали себя оскорбленными высокомерием рыцарей-аристократов, которые собрались на Мальте со всех концов Европы: их они считали чужаками на своем родном острове, да и к ордену они не испытывали особой привязанности.
«Мы незамедлительно приступили к выполнению операции, — писал маршал Мармон. — Получив приказ высадиться в заливе Сен-Поль с пятью батальонами (тремя батальонами 7-го легкого и двумя батальонами 19-го линейного полков), я стал первым французом, ступившим на землю острова. Несколько рот Мальтийского полка, стоявших на берегу, отступили без боя; мы начали их преследовать, но они укрылись в городе. Я занял позиции от моря до акведука, где соединился с генералом Дезе, высадившимся на востоке от города. Приблизившись к городу, я наткнулся на оборонительное сооружение Ля Флорианн. Я расставил посты так близко, как это было возможно, чтобы заблокировать гарнизон. Только я успел дать распоряжения, как увидел, что подъемный мост опустился и на нас вышли многочисленные и плохо организованные войска. Я быстро собрал свои посты и начал в полном боевом порядке отступать по дороге, стреляя время от времени по голове этой колонны, стремясь замедлить ее продвижение. Я отдал приказ двум батальонам 19-го полка, стоявшим на расстоянии пушечного выстрела от города справа и слева от дороги, сесть в засаду и подняться в момент, когда я подойду и дам им соответствующую команду. Все было сделано, как я задумал. Мальтийцы, увидев наше отступление, поверили в это. А когда они всей своей массой приблизились на небольшое расстояние к 19-му полку, тот поднялся и обрушил на них убийственный огонь, приведший их в полнейший беспорядок. Тогда я атаковал их всеми своими силами, и они обратились в бегство. Мы ударили в штыки, многих поубивали, а я своими руками отобрал знамя ордена, которое находилось во главе колонны. Несчастные мальтийские солдаты, эти простые крестьяне, не говорившие ни на каком языке, кроме арабского, пришли к простому умозаключению: Мы сражаемся против французов, и нами командуют французы; нас разбили, следовательно, французы, которые нами командуют — предатели. После этого в ярости и отчаянии от учиненного им разгрома они убили семерых французских рыцарей, вышедших вместе с ними, хотя эти французские рыцари были единственными, кто собирался обороняться. Но это не придало им храбрости; они не чувствовали себя в безопасности и поэтому, они мне об этом на следующий день рассказали через своего представителя, если бы переговоры не привели к сдаче города, они сами открыли бы мне ворота Сан-Жозеф. Но переговоры прошли хорошо, и капитуляция была подписана. Вот так наступил конец Мальтийского ордена, утратившего всю свою славу и великолепие из-за отсутствия храбрости и малодушия. Простые мальтийцы были в ярости. Мы даже начали опасаться за выполнение условий капитуляции: эти солдаты-крестьяне захватили два внутренних форта, хорошо оснащенных и доминировавших над городом, известных под названиями Сен-Жан и Сен-Жак, и отказывались выйти оттуда, хотя мы уже вошли в ворота и находились в черте города. Хорошо, что они не начали сопротивляться, ибо Бог знает, что могло бы произойти из-за этого единственного препятствия в том положении, в котором мы находились»[62].
12 июня 1798 г., после непродолжительного сопротивления, Великий Магистр Гомпеш сдал Мальту Наполеону. В его письме, найденном нами в Архиве Внешней Политики Российской Империи, датированном 12 июня и адресованном полномочному министру Мальтийского ордена бальи Франкону, содержалась просьба разослать его в копиях или в выдержках из полного его текста. В нем Фердинад фон Гомпеш пытался объяснить причины своего поведения, жаловался на измену рыцарей и местных жителей острова.
Важность этого письма настолько велика, что мы приводим его полностью.
«Сего месяца 7го числа начинал показываться, на здешних водах, плывущий восточной стороны французский конвой, составленный частью из военных, частью из купеческих, числом около 50ти судов, на которых посажено было множество войска, под прикрытием шести фрегатов. На другой же день сей конвой вытянулся в линию противу острова и порта, не возбраняя, однако, свободно проходить в оный всем нашим купеческим судам и даже военному нашему кораблю и фрегату, находившиеся в крейсировании. Также разные мелкие суда, как-то канонерские лодки и другие, шедшие в порт, как для починки, так и для приему запаса, были пропускаемы всегда с обыкновенным уверением и дружеством. Потом, 9го числа усмотрен был другой многочисленный конвой, коего почли по справедливости за Тулонский, ибо прежде пришедший был из Чивитавекский и из других мест, составлял всего-навсего около 33 кораблей и фрегатов, да до двухсот и более других судов и приближал при попутном ветре к острову, построился весь в линию против берегов онаго. Агент французского консульства потребовал от нас изустно и от имени генерала Бонапарте, яко Главного командующего флотом, позволения войти ему с войском в порт Наш. В следствии чего поспешно созван был Совет, где положено было, что мы имев правилом узаконительный нейтралитет, каковой наблюдали мы во всей точности противу всех держав, но там отнюдь не было возможности впускать более 4х военных судов, в одно время. Сверх того, и самая наша безопасность того требует. Таковой ответ получил от нас вышеозначенный агент.
Мы, между тем, доканчивали нужные и сильные возможности устройства, что самой производимо было и прежде, а особливо за неделю пред тем старались всемерно привести все в порядок, на тот конец, чтоб учинить отпор неприятелю, о коем извещали Нас, что он был еще далече.
Войско наше, большею частию составленное из поселян, выступило к занятию разных постов, снабденных уже прежде всякою потребностию. И Мы надеялись на крепкий отпор со стороны наших против французов, ежели сии покусятся учинить высадку на остров и чрез целую ночь бдение было величайшее. Но вчера поутру 10 июня усмотрено, что в недальнем расстоянии от наших берегов приближалось около 60ти французских лодок с войском. Почему поставлено было противу того самого места довольно порядочное число людей для воспрепятствованию десанту. Но как некоторые из подчиненных потревожили криком, якобы нападение последовало в другом месте, то Мальтийское войско бросилось туда со всею поспешностию, оставив прежний пост беззащитным. Между тем французы успели приблизиться к берегу и беспрепятственно овладели прилежащею к оному Башнею, каковую долженствовали охранять те самые офицеры, кои толико постыдно отвлекли наших людей от сего важного поста. Едва сие последовало, как вдруг открылась нарочно вымышленная ложная тревога, от которой наше войско, яко составленное из поселян, без всякого опыта и еще в первый раз выведенное против сильного неприятельского огня, пришло в великий страх и бросилось бежать, оставив почти одного своего генерала, который с малым числом окруживших его людей долженствовал делать в одно время сильный отпор, а в существе искать себе безопасного места. В сие самое время французы высаживали свои войска и приметным образом усиливались, потом рассеялись они по селениям для грабежа и других обыкновенных насилий. Кавалеры вознамерились было преследовать французов тем более что и время споспешествовало для произведения сего в действие. Но некое злое внушение посеянное в нашем войске, якобы Кавалеры, как из французов, так и из других наций, суть вообще изменники, не только послужило поводом уклониться нашему войску от повиновения Кавалерам, но и заставить еще оное произвести убийство над некоторыми суще невиновными. Мнение об измене Кавалеров наших скоропостижно овладевшее целым нашим войском, заставило Мальтийцев быть без всякого начальника, и их действия оставались без управления.
Измена же последовала со стороны самих Мальтийцев ибо хотя действительно было отпущено великое количество провианту и амуниции, однако все войско терпело недостаток в одном и другом.
Итак, одни приписывают измену Мальтийцам, а другие Кавалерам. В таковых обстоятельствах, в которых войско наше объемляемое страхом всегда далее и далее удалялось, то и можете себе вообразить, сколь стремительны были успехи неприятелей. Еще до захождения солнца, подступили они к воротам, именуемые Бомбовые, для защиты которых не было там войска, оное быв вяще уверено, в явной измене, бежало от лица неприятеля, воображая себе вящие бедствия, и в ту же пору лишенное хлеба, пороху и пуль.
В ночь же с 10го на 11— сего дня оказались в разных местах ложные тревоги, кои причинили многие беспорядки. Между тем здешние бароны, Верховный Магистрат юстиции, присяжные Университета, многие адвокаты и другие пришли в роде депутатства требовать от Нас решительства на примирение, предъявляя при том, что войско пришедше в необузданность не может действовать против неприятеля, что бомбардирование долженствует неукоснительно последовать, и которое разорит весь город, под развалинами коего и весь народ погибнет; и что они всячески желают для спасения себе отдаться Французской Республике. Мы, в следствии сего, не преминули учинить им приличное по обстоятельствам рассуждения, каковые производили Мы и в Наш Совет, который, наконец, после многих прений и, поставляя главнейшею причиною недостаток в средствах, уменьшившихся чувствительно от неопытности нашего войска, также от последовавшего разбития многих отрядов, и от подлинной измены, оказанной со стороны Мальтийцев, дабы в самом деле не допустить город до бомбардирования и неизбежного кровопролития, сверх сего видя, что вся религия (т. е. вера. —
В прочем желательно нам известить наипоспешнейше здешнего королевского Министра для скорейшего донесения о сем Его Величеству.
Постарайтесь представить Нашу неизъяснимую горечь, и всего пожертвованного Ордена. Нынешнее наше смущение столь чрезмерно, что мы не можем о сем отписать ко всем прочим Нашим Министрам в Италии. Почему не упустите вы пополнить сие от себя, сообщая копию или же екстракт из сего письма. Молим всевышнего да сохранит долгоденственно вашу почтенную особу.
Подписано:
Байли Лорас прислал в Петербург письмо[64], к которому была приложена копия письма фон Гомпеша на французском языке. Оно, как видно из текста, было адресовано Великим Магистром Бальи Франкону.
Анализируя это письмо, следует отметить, что его содержание выдержано в таких оправдательных тонах, чтобы у всех, его читавших вызвать жалость к Великому Магистру, предпринявшему все возможное для ограждения острова от французской агрессии. Однако уловка фон Гомпеша оправдать его действия не удалась. Известно, что Великое Приорство Российское получило информацию и из других источников, в том числе и от рыцарей, находившихся в то время на Мальте, а затем изгнанных французами. Следствие, проведенное по этому поводу, изобличило Гомпеша в «беспечной виновности».
Это письмо, выдержанное в оправдательных тонах, было написано с главной целью — вызвать у всех, его читавших, жалость к Великому Магистру, предпринявшему все возможное для ограждения острова от агрессии. Но уловка Гомпеша не удалась. Великое Приорство Российское получило информацию и из других источников. Она свидетельствовала о полной беспечности Магистра. Следствие, проведенное по этому поводу Дж. Литта, изобличило Гомпеша в его «беспечной виновности». Но за рамками расследования Литты оказались сведения, касающиеся участия масонов в происшедших событиях. Стало также известно, что за два дня до появления французской эскадры Гомпеш получил письмо от бальи фон Шенау, находившегося в это время в Раштадте. Это письмо содержало предупреждение о предстоящей экспедиции Наполеона и возможном его нападении на Мальту. Фон Шенау писал:
«Примите все необходимые меры к защите… Укрепления Мальты неприступны, или, по крайней мере, в состоянии сопротивляться в течение трех месяцев. Сможет ли Ваше Преимущественное Высочество предпринять все возможное, есть вопрос Вашей личной чести и сохранения Ордена; если Вы уступите, не оказав сопротивления, то будете опозорены в глазах всей Европы»[65].
Но Магистр не внял ничьим советам и, как видно из текста его письма, не знал истинного положения дел на Мальте. Вызывает немало вопросов дата письма Магистра — 12 июня 1798 г. Отправить его в этот день Гомпеш не мог, так как с острова французы не выпускали никого. Более того, именно в этот день состоялось подписание на судне «Ориент» текста позорной капитуляции.
Великий Магистр не знал истинного положения вещей (это, кстати, видно из полного текста его письма) и не внял ничьим предупреждениям. Напротив, как свидетельствует кавалер да ла Тур дю Пен (на сообщение которого ссылается профессор Генри Сир), «фон Гомпеш сдал Мальту, получив на этот счет приказание непоименованных немецких масонских лож»[66].
Понятно теперь и замалчивание ряда сведений со стороны Джулио Литты, бывшего членом мальтийской масонской ложи[67]. Известно, что масонская ложа на Мальте действовала весьма активно против самого ордена с 1750 г. Да и вся уполномоченная для подписания капитуляции орденская делегация как раз и состояла из членов этой ложи[68].
Мы считаем, что найденное нами письмо было написано уже после переезда Гомпеша в Италию, но датировано было прошлым числом. Цель его написания — получить оправдание своей трусости.
Утром 12 июня делегация из семи человек отплыла из порта к стоявшему на рейде кораблю «Л'Ориан». На нем находилась ставка Наполеона. Разговор был весьма краткий. Вскоре вынесли из походной типографии еще пахнущий краской довольно плотный, небольшого размера лист бумаги. Он был сложен пополам, текст, написанный по-французски, занимал все четыре страницы. Присутствующие подписали последнюю страницу.
Текст Конвенции о сдачи Мальты состоял из восьми статей и занимал первую и оборот второй страницы, на третей и четвертой были проставлены еще семь пунктов, которые объясняли, на каких правилах будет проходить сдача всех крепостей острова. Содержание Конвенции весьма выразительное, оно было составлено в духе Наполеона — беспрекословное подчинение и ничего не значащие обещания.
Поставленная между Республикою Французскою, в лице ее генерал-аншефа Бонапарте, и Ордена св. Иоанна Иерусалимского, в лице его уполномоченных Бальи Туринского Фризари, Командора Боредона Рансижата, Барона Мария Теста Феррата, Доктора Николая Муската, адвоката Бенедетто Скембри и Советника Бонанно, при посредничестве Его католического Величества Короля Испанского, в лице кавалера Филиппа Амата, поверенного его в Мальте.
Статья 1. Кавалеры Ордена св. Иоанна Иерусалимского сдадут Французской Армии город и крепости Мальтийские, и уступят Французской Республике право владения и собственности как на сем острове, так и на островах Гоццо и Кумино.
Статья 2. Республика Французская постарается на конгрессе Раштатском доставить Великому Магистру, по смерть, какое-либо владение, соответствующее тому, которого он лишается, обязуясь давать ему до того времени ежегодно по 300.000 ливров пенсии, да в замену потери его в движимом имуществе выдаст ему единовременно двухлетнюю его пенсию; и пока он останется в Мальте, представляет ему все принадлежащие ему почести.
Статья 3. Кавалеры Ордена св. Иоанна Иерусалимского из французов, находящиеся в Мальте, могут возвратиться в свое отечество, и пребывание их в Мальте сочтется за пребывание во Франции.
Республика Французская употребит свои добрые услуги у Республик Цизальпинской, Лигурийской, Римской и Гельветической, чтоб сия статья принята была и для Кавалеров сих наций.
Статья 4. Республика Французская Кавалерам французским, пребывающим ныне в Мальте, определяет по смерть по 700 ливров пенсии, а старым, шестидесяти лет и более, 1000 ливров.
Республика Французская употребит свои добрые услуги у Республик Цизальпинской, Лигурийской, Римской и Гельветической, чтоб и они определили такие же пенсии Кавалерам их наций.
Статья 5. Республика Французская употребит свои добрые услуги, у других держав Европейских, чтоб они Кавалерам их наций оставили прежние права их на имения Орденские, в их владениях находящиеся.
Статья 6. Частные собственности кавалеров на островах Мальте и Гоццо оставляются им, как имущество партикулярное.
Поделиться книгой: