Сказка цвета ультрамарин

И, взяв ее руку, поцеловал пальцы. Тепло и приятно.

Подобные встречи для Георга были скорее традицией. Почти обязательной — в конце концов, он был персоной публичной. Регулярные снимки в прессе, общение со старыми знакомыми — почему бы и не здесь? Привычно, безопасно и по-настоящему интересно, хотя и утомительно. Уже сидя в баре в компании точно таких же уставших людей, Георг оживленно обсуждал с Мариной общее, как оказалось, увлечение.

Марина с детства любила море и все, с ним связанное. Их с Лизой отец был моряком с большой буквы, морем жил и морем дышал. У них был свой катер, своя маленькая яхта и «дочери морского офицера должны отличать склянку от банки и аврал от полунды»[2]. Они и отличали. С детства плавали как селедки, с закрытыми глазами умели ставить и убирать паруса, швартоваться, не ведали морской болезни и были всецело преданы этой пагубной страсти, имя которой — любовь к морю, мореманство, как смеялась Марина. Да. Алмазный король Георг тоже был жертвой этой тайной страсти.

— А знаешь… — они стояли на пристани, словно не решаясь прервать очарование этого вечера и сесть в машину. — Алекс говорил что-то о съемках во вторник. Я как раз собирался выйти на пару недель на своей новой яхте. Что скажешь?

— R-88? — Марина лукаво ему улыбнулась. Всего один день, а как он их сблизил. Она уже не отнимала руки, не дергалась от прикосновений и даже позволила приобнять себя за плечо, доверчиво прислонившись к нему.

— Нет, другая. Ты только не смейся, Марина.

— Я не смеюсь. И что там за яхта?

— Сто шесть метров, круизная «океанка» с верфи Люрссен.

— Ух ты, моторная немка?

Георг так устал удивляться, что молча кивнул, не упуская момента осторожно вдохнуть запах волос девушки, осторожно тронув затылок носом.

— И как зовут твою красавицу?

— Марина.

— А?

— Ее зовут — Марина. Клянусь, хочешь увидеть? Она уже здесь, проходит калибровку приборов и профилактику.

— Да!

«Марина» была великолепна, ослепительна, сказочна. Похожа на острие копья, как все суда этого класса.

Но к концу знакомства с великолепным произведением судостроительного искусства Марина ощущала себя примерно так же, как вчера — после выставки. Засыпала на ходу. Уютного Алекса сегодня рядом не было, а Георг словно и не замечал ее усталости, рассказывал, показывал, увлеченно носясь по палубе своей мечты. Тихонечко приютившись на диванчике в роскошной кают-кампании, девушка отключилась. Проснулась лишь от возмущенного пыхтения Алекса.

— Снова он уморил тебя, крошка! Пойдем, я отвезу в гостиницу. Отдохнешь. Ты еще и не ела? Проклятие, ты что, считаешь, что мне нужны твои кости? И для чего, интересно? Гадать на них, что ли? Держись.

Он легко подхватил ее, как и вчера, потом была вспышка — она проснулась перед гостиницей. В номере вообще не понимала, что происходит, лишь смиренно отметив — он снова ее раздевает. И отключилась уже — совершенно.

6. Сказка цвета ультрамарин

Вторник наступил очень быстро. Все эти дни проходили в безумной круговерти событий, и каждый день завершался почти одинаково — под сердитое ворчание Алекса Марина отключалась так, будто ее били по голове — беспробудно. Сердитый фотограф следил за ее питанием, сном, одевал, раздевал — будто в детстве. Без его помощи Марина бы точно не справилась. Она ощущала себя в этом безумном мире совершенным ребенком и была бесконечно благодарна индейцу, перестав окончательно спорить с ним, благоразумно рассудив, что ему всяко виднее. Странный он был человек. На людях — болтал не замолкая, наедине с ней был молчалив и задумчив. Очень скоро Марине уже казалось, что Алекс читает ее мысли, угадывает настроение и находит решения для всех ее проблем.

А Георг… Георг тоже удивлял. Приехав во вторник на яхту, она даже не сразу узнала его в загорелом, подвижном как мальчишка, так лукаво улыбавшемся ей капитане.

Несмотря на весьма представительную команду судна (моряки и обслуживающий персонал), Георг не сидел сложа руки. Стоял за штурвалом свою вахту, сам проверял безупречную чистоту судна, сам следил за уловом свежей рыбы для камбуза. Все время — в движении, все время — ускользая.

Она наблюдала за ним украдкой — в конце концов, с такими мужчинами Марина еще не была знакома так близко. Он был силен, высок — во всяком случае, выше немаленькой ее. В нем было все то, что Марина хотела бы видеть в себе. Он был идеальным. Продуманным. Рациональным. Надежным. Она — неуклюжая, вечно воображающая себе невесть что, совершенно не умеющая носить вот эти вот все наряды и драгоценности, стесняющаяся и широко улыбаться, и громко смеяться, и даже делать резкие движения, рядом с Георгом хотела казаться кем-то другим. Наверное, опытной и искушенной жизнью дамой, не подозревая, что именно ее наивный взгляд и свежесть — самое главное ее достоинство в его глазах.

Откровенно говоря, Марина не считала себя уродиной. Нет, она отлично видела в зеркале, что у нее красивые светлые волосы, изящная фигура, очешуенная грудь (тут даже места нет для скромности) и миленькое личико. Да, она осознавала, что Георг на нее смотрит. Эти его прикосновения — будто случайные, но постоянные, при каждом удобном случае. Казалось, он постоянно вел с ней какой-то параллельный разговор. Разговор их тел, он будто шептал ей что-то украдкой — кончиками пальцев, краем рукава. Теперь она уже не вздрагивала от мужских рук на плечах, от легких поцелуев в висок и затылок, от пальцев на колене, получая от этого свою порцию тихого удовольствия. Все чаще замечала на себе его взгляды — очень мужские, горячие, жадные. Задерживающиеся на вырезах и декольте, на разрезах купальника. Его хитрая улыбка делала красивое и породистое лицо совершенно лисьим. Марина смущалась, краснела, но глаз уже не отводила и не спешила поправлять соскользнувший с точеного плеча ворот белоснежной широкой рубахи.

Влюблялась? Возможно. Увлеклась — однозначно. Сложно устоять перед сокрушительным обаянием взрослого, опытного, уверенного в себе мужчины. И все же, когда ей хотелось ответить на этот трудный вопрос положительно, приходилось напоминать себе: эта сказка не будет счастливой. Принц был женат, семья, дети. А Марина — просто девушка по контракту, работающая на него. Пусть и с удовольствием, но временно.

Рабочий день у нее начинался с творческих задач, поставленных Алексом. Все десять дней в океане они снимали — упорно и долго. Он был не просто мастером камеры. Он был философом объектива, гением композиции, гуру света, и апологетом безупречного вкуса. С его появлением на площадке все падали ниц. Георг самолично носил ему кофе. Марина заметила: если индеец заплетал свои длинные волосы в ажурные косы — день будет совершенно безумным. Впрочем, с ним каждый день был безумием. Алексу нравилось провоцировать людей, смущать их, выводить из себя. Он нежно целовал молодых парней-осветителей и страстно щипал за задницы парикмахеров. Был со всеми небрежно-похабен и надменен.

Кроме нее.

К Марине Алекс относился как к младшей сестре, оберегая и покровительствуя «этой холодной русской». С ним можно было болтать бесконечно на все темы — от пальмовых крабов до освоения космоса. Ей все завидовали — как же так, эта выскочка «отхватила» сразу двух мужчин — самых главных на этом празднике жизни.

Последний акт путешествия задумывался, как неделя на Багамах, уже на пути обратно в Нью-Йорк. Остров Инагуа был тем самым местом, где Алекс задумал «большую» фотосессию с участием сразу нескольких именитых моделей. Яхту поставили на якорь посреди потрясающей гавани Матью-Таун. Там же стояло еще одно судно, зафрахтованное Георгом и прибывшее на Багамы за день до них. Шесть девушек вместе с обслуживающим персоналом — целый гарем.

Марина вдруг ощутила подобие ревности. Привыкшая к его безраздельному вниманию, к ненавязчивому ухаживанию, она вдруг подумала — а ведь остальные модели довольно давно работали с «De Vossen», и кто знает — может, подобное начало карьеры «лица компании» вовсе не такое уж и особенное? Георг явно выделял ее, не замечая других, никаких «телесных бесед» с другими девушками не было и в помине. Но она — лишь свежая рыбка в его меню. Были ли остальные столь же интересны Алмазном королю когда-то? Отчего бы и нет — он вполне мог себе это позволить. А они — позволить красивому и опытному мужчине… большее, чем позволяла сейчас Марина. Совершенно точно мог ответить на этот вопрос Алекс, но он был погружен в рабочий процесс, уже буквально валился с ног, носился, как угорелый, с каждым днем становясь все злее и молчаливей. Трогать друга Марина не стала.

После одной из очень напряженных сессий, когда к четырем часам дня на площадке не оставалось ни одной адекватной фигуры и даже невозмутимый Алекс был готов к массовым убийствам с особой жестокостью, а все модели валялись вповалку у стенда с диваном под пальмой, вперемешку с парикмахерами, гримерами и секьюрити, Георг появился вдруг, как из воздуха. Подтянутый, свежий, красивый. Со стаканом мутного напитка в руках, позванивавшего кубиками льда. Протянул Марине, поймавшей целый ворох завистливых взглядов от соседок.

— Устала? — заботливый голос, внимательный взгляд.

— Ага.

Отхлебнула. Нечто приятное, ментолово-лимонное, с легким привкусом алкоголя. Не сдержалась — выпила залпом.

— Очень устала. Хочу плакать.

Он удивился, раздумывая всего несколько секунд, забрал стакан из ее рук, сделал жест — поднимайся.

Сил не было, конечно, никаких, но кто же спорит с Георгом?

— Я покажу тебе самое лучшее и самое секретное место этого острова. Поехали.

Марина с удивлением обнаружила на берегу гидроцикл. Красивый, необычный, фантастический, как летающая тарелка — и явно столь же дорогой. Георг оседлал этого сказочного ящера, одним сильным движением развернув его к морю. Она прильнула сзади, обхватив крепкую мужскую спину двумя руками, и они понеслись. Сказочно, быстро, удивительно красиво.

Войдя в воды великолепной даже по меркам местной природы лагуны, Георг повертел головой и повернул свое маленькое, но мощное судно к торчавшей из воды скале. Обойдя ее, направил гидроцикл прямо на берег, сбрасывая скорость и мягко приземлив его прямо на белый песок.

— Пойдем. Ты просто должна это видеть.

С головы до ног мокрая, разрумяненная от встречной волны и ветра, Марина ощущала себя почти русалкой. Наядой. Проваливаясь в белый песок по щиколотку, спотыкаясь и пытаясь отжать мокрое платье с разрезами до самого белья, она не смущалась. Просто мокрый подол мешал идти.

Георг шел впереди, лишь изредка оглядываясь. Широкая спина, неторопливая походка уверенного в себе мужчины. Вне яхты он снова становился тем самым Георгом, которого все привыкли видеть.

Замедлил шаг, дождавшись девушку. Она услышала вдруг шум, дополнивший особенной ноткой рокот волн океана, затихающего за их спинами.

Георг раздвинул ветви, закрывавшие еле заметную тропу впереди, и перед ними открылся… уголок настоящего рая. Совершенно круглое ослепительно-голубое озеро было похоже на рукотворный бассейн. Нет — на раковину гигантского моллюска, на дне которой обязательно должны быть огромные жемчужины.

Наполнял это чудо водой безупречно чистой и лазурно-маленький водопад, ровной стеной льющийся с каменного черного выступа метра в три высотой. Выше стоял лес, могучий, тропический, загадочный. Закрывавший озеро со всех сторон плотной стеной, и сверху — тенистым зонтом яркой зелени. Сказка.

Марина застыла в восхищении. Чудо! Она всегда была неравнодушна к красоте. Творческая натура, будущая художница, так остро чувствовала гармонию этого райского места, что даже не обратила внимания, что Георг принялся расстегивать рубашку.

— Пойдем, — предложил он.

Марина вдруг остолбенела.

— Куда? — тихо спросила она осипшим вдруг голосом.

— Как это куда? Купаться! Вокруг, оглянись, — море, пальмы и лето. Или ты вознамерилась только работать? Похвально, но глупо. Пойдем, сбрызнем «лицо De Vossen» водопадом.

Он улыбнулся вдруг очень широкой, искренней и совершенно мальчишеской улыбкой.

— Я… я без купальника.

Настоящая русская женщина всегда точно знает, как испортить романтический момент.

— Если так страшно, то я отвернусь. Не подглядывать не обещаю, конечно.

Дилемма. На ней были только тонкие трусики-стринги, призванные быть незаметными под платьем. Ай, Марина, ну ты же отлично понимаешь, зачем он тебя сюда притащил! Отчего же трепещешь как девственница?

Потому что она и есть — девственница. Обнаженных мужчин живьем она даже не видела. Анатомию представляла очень смутно, от откровенных порно ее тошнило. А то, что у них там с Сережей случилось тогда, в гостинице да с перепугу — и сексом то назвать было нельзя. Половой акт как он есть. Безликий и болезненный, бессмысленный и беспощадный, с закрытыми глазами и сжатыми зубами. Больно, грязно, неприлично.

Ну и куда она лезет?

В воду. Только вперед.

Скинула платье, закрывая грудь руками, шагнула в воду. Озеро цвета ультрамарин было глубоким, теплым, нежным. Марина нырнула, широко раскрыв глаза под водой. Ее всю трясло от волнения. В конце концов, именно этого она и хотела, правда? Самая настоящая сказка — высокий обаятельный миллиардер, тропический остров, водопад, мягкие деликатные поцелуи… и отчаянный страх все испортить.

Он поймал ее в объятья практически сразу, убрал с лица мокрые волосы, провел пальцем по губам. Марина не закричала только потому, что снова оцепенела. Мужчина ей ужасно нравился, но как себя вести, она не знала. Все, что она могла — не сопротивляться его нежным ласкам.

Георг был умен, опытен и отлично умел наблюдать. Он сразу же понял: имидж холодной красотки скрывал за собой только девочку — слабую, очень испуганную, был деликатен и нежен, очень ласков и чуток. Трепетные поцелуи, осторожные прикосновения — она была словно бабочка, с которой нужно быть осторожным, чтобы не спугнуть. Когда Марина чуточку расслабилась в его руках, поверив, что он не собирается накидываться на нее, словно дикий зверь, мужчина взял ее за руку и вывел на теплый песок. Она послушно пошла за ним, медленно опустилась на плотный розовый песок и крепко зажмурилась, когда он принялся покрывать поцелуями ее шею и плечи.

Наверное, ей даже понравилось. В самом деле — разница между тем ужасом, что она пережила в первый раз, и их прекрасным свиданием сегодня — была колоссальной. Она не ощущала себя раздавленной, разбитой, оскорбленной. Ей было приятно — такая нежность, такое чувственное удовольствие, словно сеанс массажа в руках мастера-массажиста. Сладко, мягко, трепетно. И ему совершенно точно было приятно.

Георг был доволен, он снова улыбался радостно, будто мальчишка. Ей тоже хотелось в ответ улыбаться, хотелось потереться о его ладонь лбом, словно котенку. Что-то теплое поселилось в душе. Светлое такое счастье и умиротворенность. Разве не так вот должна ощущаться любовь? Ей спокойно и уютно рядом с ним.

7. С небес на землю

Когда они вернулись на яхту, Алекс оглядел ее с ног до головы, скорбно сжал губы и покачал головой. Марине отчего-то было перед ним стыдно. Но индеец ничего не сказал, только распорядился, чтобы она появилась на площадке на закате — для самых последних съемок. Подмигнул и отвернулся, тут же о ней забывая.

Возвращение в Нью-Йорк было таким же волшебным, как и вся неделя плавания. Снова Марина была единственной моделью на борту яхты. Снова Георг был в ее распоряжении — и на этот раз он не смущался прикасаться к ней куда более откровенно. Нет, он не выставлял их связь напоказ, но за завтраком и обедом все внимание уделял ей одной. И вечером на палубе обнимал нежно и крепко, а она откидывала голову ему на плечо и совершенно ни о чем не думала, просто наслаждаясь океаном и соленым ветром. Это ли не счастье?

Правда, во всем ее поддерживающая сестра, которой она, разумеется, позвонила, едва вступив на набережную Нью-Йорка, и тут же всё рассказала в подробностях, отчего-то едва ли не истерику устроила.

— Марин, ну что ты вечно себе врешь? Да еще и так гаденько! Не ожидала!

— Лизун, я…

— Лгунья. Таким тоном можно рассказывать о вкусе устриц, но не о любовниках.

— Но послушай!

— Это ты меня послушай, сестрен. Пройдет совсем немного времени, и ты вспомнишь мои слова. Если ты решила продаться — будь перед собой хоть честна. Если решила просто развлечься — снова не лги. О любви — как о покойниках: или честно, или никак. Все, пока, подумай над моими словами на досуге. И… О! А ты предохранялась вообще?

— Ну Лизун!

— Да. Можешь даже не говорить мне о моем печальном опыте, я, если помнишь, была со справкой о полнейшем и окончательном бесплодии и то принесла в подоле. Так как?

— Он опытный. Кончил… ну, не в меня.

— Кролик вяленый. Все, пока, цем-цем и не увлекайся сильно сказками.

И родная сестра отключилась. Предательница!

И вся ее радость испарилась, исчезла. Вдобавок еще батюшка в церкви, куда она временами заходила, сказал: если без любви — то это большой грех. Остальное — можно. А где ее взять-то, любовь эту? Больше туда она не ходила.

Двадцать третьего августа был день рождения Георга. Он приехал еще накануне, послав Алекса забрать Марину из колледжа прямо в гостиницу.

У нее была золотая карта от номера, но в его отсутствие девушка старалась оставаться там лишь на время плановых съемок. Одна коллекция сменяла другую, и работы у них с Алексом меньше не становилось. Фотограф был пусть и деспот, но организатор весьма талантливый, работать с ним было одно удовольствие.

Алекс ранее ей обмолвился, что ожидается праздник, на котором ее присутствие обязательно, но категорически отказался рассказать — когда и зачем.

Ну конечно же — все крупные события своей жизни Георг отмечал в яхт-клубе. Марина мысленно застонала, когда поняла, куда они едут.

— Послушай, я не одета и очень устала. Может, ты потеряешь меня по дороге? Скажешь им — выпала, мол, Марина из такси. И укатилась. Нет?

— Нери, оставь эти сопли воронам (индейцы все неприятное оставляют воронам), даже думать не хочу о капризных девчонках. Ты чего вдруг раскисла?

— Скажи, ну зачем я ему на этом мероприятии? По контракту? Что, кстати, за праздник?

— А ты что, до сих пор не знаешь? — в голосе Алекса прозвучал почти ужас.

Марина напряглась.

— Дохлые мыши, он тебе не сказал?

— Да что же такое, Алекс? Что там будет? День героев всех войн Средиземья? Давай говори!

— Георгу сорок. Юбилей, день рождения. В гостинице тебя ждут, там все готово.

— КАК?! — Марина подпрыгнула в такси, ударившись больно головой о потолок салона. — Стойте, — забарабанила по сидению водителя двумя кулаками, — мы едем ко мне!

— Нери, что за истерика, мы можем опоздать!

— Я без подарка! Десять минут, я сама добегу, тут же близко!

Не обращая внимания на гортанно рычащего за спиной индейца, она вылетела из машины и понеслась в сторону студенческого городка. Зазвонил телефон. Алекс? Она на ходу подхватила звонок:

— Послушай, подъезжайте к тому месту, где вы меня забирали, я проулками сейчас добегу, все успеем. Ты понял? — и отключилась, не дав ему даже слова вставить.

Бегать Марина всегда умела, даже и на каблуках. Влетев в комнату, прошлась ураганом по шкафам, выловив то единственное, что могло стать подарком Георгу.

Картина, написанная маслом. Море, конечно же — море. Пейзаж цвета ультрамарина. Камчатка. Вулканы, белыми углами разрезающие небо, бесконечный Тихий океан, совсем не похожий на Атлантику. Ножи плавников касаток, рассекающие волны. Северное солнце, тоже — совершенно иное. Память о детстве. Отличный подарок, до сих пор Марина считала этот пейзаж своей лучшей работой. Снова позвонил Алекс, она быстро упаковала картину в вощеную бумагу и побежала к машине, взглянув на часы. Весь ее этот подвиг занял всего только двадцать минут.

Алекс посмотрел на Марину с нескрываемым уважением.