Численность двора и столичного гарнизона можно оценить и по поставкам продовольствия, которые тоже описаны максимально дотошно.
Правда, здравый смысл и элементарный подсчет говорят, что числа в древних исторических источниках следует делить на десять, сто или на тысячу. Ну любили предки преувеличивать могущество и силу своих царей. Это первое. А второе…
Давайте представим себе время, когда Ветхий Завет обретал свой окончательный вид. Иудеи только что вернулись из вавилонского плена на свою землю, что когда-то «текла молоком и медом», а теперь пребывала разоренной и заброшенной, увидели, чем стал Иерусалим, в котором не осталось камня на камне. Все предстояло восстанавливать заново. Чем еще было им утешаться, как не воспоминаниями о былом могуществе? Эти воспоминания давали силу жить и отстраивать разоренную страну. И, конечно, древние иудейские цари должны были быть величайшими из великих. Думаю, что те, кто приводил в порядок древние книги, попросту взяли и умножили на два (или на десять) богатства вавилонских царей и приписали их Соломону. А разве наши предки поступали не так же? А разве сейчас не поют о том, как упоительны были вечера в «России, которую мы потеряли»?
А теперь давайте посмотрим, что точно известно об Иудее времен Соломона. И тут опять нам на помощь придут археологи, на сей раз американские. В 1937—1940 годах они предприняли две экспедиции к заливу Акаба, что на Красном море. По пути они находили залежи железной и медной руды, и повсюду были очень древние заброшенные штольни. На побережье Красного моря им удалось обнаружить тот самый город Ецион-Гавер, где Соломон построил свой корабль. Но не это было самое интересное. Самое интересное было то, что ученые обнаружили в городе литейные формы и огромное количество шлака, а затем нашли… впрочем, слово В. Келлеру.
«В центре окруженной стенами площади обнаружилась обширная постройка. Зеленые пятна на стенах не оставляли сомнений: это была плавильная печь с принудительной подачей воздуха. В кирпичных глиняных стенах находилось два ряда отверстий – дымоходов. В печь включалась искусная система воздушных коридоров. Вся печь была построена в точности как современная – по системе Бессемера, освоенной промышленностью только в прошлом столетии. Дымоходы и трубы проходили по оси с севера на юг: со стороны Вали-эль-Араба дули непрекращающиеся ветры, чередуясь с ревущими бурями. Так было три тысячи лет назад. Сегодня воздух продувается через горн компрессором.
И только один вопрос остается до сих пор без ответа: как же очищалась медь в этом древнем аппарате? Современные специалисты по выплавке металла не могут разгадать эту тайну.
Рядом с печью до сих пор лежат земляные горшки для плавки; многие из них чрезвычайно велики – емкостью в четырнадцать кубических футов. На склонах окружающих холмов многочисленные прорубленные в камне пещеры указывают на входы в штольни. Куски сульфата меди свидетельствуют, что в этих рудниках тысячи лет тому назад трудились рабочие…»[25]
Печь в Ецион-Гавере – крупнейшая из найденных археологами. Принадлежала ли эта древняя плавильня Соломону? Вполне возможно, учитывая, сколько меди пошло на строительство храма. Однако даже если колоссальный медеплавильный завод и не принадлежал иудеям, он совершенно по-иному заставляет взглянуть на весь регион.
Вполне возможно, что именно рудники послужили основой богатств Соломона. В самом деле, если в наше время какой-нибудь не заметный ни на одной карте Катар богатеет от нефти, то почему столь же крохотной Иудее не богатеть на меди? Кроме того, подобно Петру Первому, Соломон вовсю использовал труд иноземцев, в частности финикийцев, которые работали на строительстве храма, а также водили его корабли.
Хотя есть и свидетельства против этой версии. Например, то, что Соломон за помощь в строительстве храма расплатился с тирским властителем Хирамом не медью, а хлебом и территориями. Но, с другой стороны, это могло быть в начале его царствования, а уже потом он нашел источник богатств. Это все версии чисто умозрительные, ради того, чтобы увидеть: не все так просто было в этом таком с виду простом библейском мире.
Соломон продолжил работу своего отца по строительству государства. Он увеличил и упрочил государственный аппарат и, что особенно важно, нанес жестокий удар родовому строю, разделив территорию страны на двенадцать округов (можно себе представить их размеры!). Государственный аппарат его описан все с той же библейской дотошностью. Азария, начальник неназванной специализации, два писца, один дееписатель, военачальник, два священника, начальник над приставниками (начальниками областей), начальник над царским домом, начальник над податями и особый человек, именуемый «друг царя». Не так уж много начальства, зато, в отличие от предшественников, двор Соломона был пышен и роскошен, сообразно тогдашним представлениям о пышности и роскоши. (И, похоже, несколько роскошнее, чем его страна могла себе позволить.)
Может показаться парадоксальным, но в те времена евреи не имели ни малейшей склонности к тому, чем впоследствии прославится этот народ – к торговле. Точнее, склонность, может, и была – возможности не было. Выхода к морю Иудея не имела – на побережье плотно сидели филистимляне и финикийцы. Иудеи лишь очень недолго владели одной-единственной неудобной гаванью на Чермном (Красном) море, откуда царь Соломон и отправлял корабли в Офир. Основные торговые пути древнего мира обходили гористую, неудобную для передвижения долину Иордана. Сами ее обитатели жили натуральным хозяйством, лишь постепенно богатеющая земельная знать, «князья», начали понемножку приобретать предметы роскоши, расплачиваясь продукцией земледелия. Ремесла у древних иудеев были мало развиты – это доказывается тем, что царь Соломон, задумав постройку храма, вынужден был приглашать для его отделки и даже частично для строительства пришлых мастеров. Более того, он просит сопредельного властителя, тирского царя Хирама, чтобы его рабы нарубили деревья для храма, ибо «у нас нет людей, которые умели бы рубить дерева так, как сидоняне», и расплачивается с ним хлебом! Присылает Хирам ему и плотников, и каменотесов, и мастеров, умеющих работать по золоту и меди, да и само золото также, в размере 120 талантов. За помощь в строительстве царь Соломон уступает ему «двадцать городов в земле Галилейской». О размерах тех городов Библия умалчивает, говоря лишь, что Хираму они не понравились. Но в любом случае, если он расплачивается территорией за тирское золото и тирских мастеров, значит, со своим золотом и своими мастерами были проблемы, а платить больше оказалось нечем.
Строительные и государственные инициативы царя Соломона дорого обошлись стране. Тем более что он сделал одну ошибку, очень понятную, но непростительную: дал своему племени налоговые и прочие послабления. Другие племена, естественно, обиделись. Как часто бывает, после смерти владыки тайное недовольство сразу стало явным. И без того крохотное государство распалось на два царства – Израильское и Иудейское. Во втором жило колено Иуды, в первом – все остальные племена.
Северное царство – Израильское – было богаче южного. Там были лучшие земли, оно находилось ближе к караванным путям, да и населения больше – около 500 тысяч человек против 250 тысяч обитателей Иудеи. Но в последней находился Иерусалим – огромный по тем временам город с населением в 10 тысяч человек, и главный храм.
Новорожденные государства долго делили территорию. Кровавые распри длились не одно поколение. На главном пути из Иерусалима на север иудейский царь построил крепость Мицпа. Когда археологи раскопали ее стены, они не поверили глазам своим: стены крепости были 26 футов толщиной! Так иудеи оборонялись от своих соплеменников…
Столица северного царства – основанная в IX веке Самария – была не столь велика, как Иерусалим, зато богата. Так, царский дворец там был отделан слоновой костью, а в городах иной раз встречались даже двухэтажные дома, чего не было в более бедной Иудее.
Если до тех пор быт иудеев был прост, то Соломон привил богатым землевладельцам вкус к роскоши. Знать и богачи начали строить себе дворцы и соответственно обставлять, их жены и дочери роскошно одевались и украшали себя драгоценностями. В большом ходу была косметика и самые различные благовония, дома и мебель отделывались золотом и слоновой костью.
Как водится, тут же началось соревнование в роскоши. Импорт обеспечивали финикийские купцы, ибо иудеи по-прежнему сами не торговали и за все платили, как перечислено у пророка Иезекииля, «пшеницею миннифскою, и сластями, и медом, и деревянным маслом, и бальзамом», то есть продукцией земледелия. Аппетит, как известно, приходит во время еды, спрос и предложение подбадривают друг друга, а урожаи выше не становятся. Значит, чтобы богатые богатели, бедные должны становиться беднее, и чтобы дать первым пирожное, у вторых надо вырвать изо рта кусок хлеба. Ситуация известная, последствия – тоже. Страстные обличающие пророчества предвавилонской эпохи вполне можно отнести, например, к Франции XVIII века или к России начала ХХ века. Ничем хорошим, как известно, не кончилось ни то, ни другое, ни третье.
Ситуация еще усугублялась тем, что иудейский закон предусматривал милосердие к бедным и обездоленным. Так, возбранялось убирать поле дочиста – упавшие колосья следовало оставлять для бедных. Имелись законы, защищавшие должника, раба из «своих» и многие тому подобные, которые, само собой, не устраивали богатых. Тот, кто шел против милосердия, шел и против Бога – но далеко не во всех городах в то время поклонялись Иегове, Богу Всевышнему, – и это вносило в общество дополнительную напряженность.
Много несправедливостей творилось в мире во все времена. Но почему-то именно тогда в Иудее один за другим стали появляться пророки. Со всей страстью древней библейской поэзии обличают они падение нравов. Пророк Амос обрушивается на богатых:
Как трубный глас, звучит голос Иезекииля:
Время, рождавшее пророков, наполнено предчувствием беды.
Впрочем, не надо было особых откровений, чтобы предчувствовать беду. Гроза собиралась не год, не десять лет и даже не сто. Давно уже мир со страхом следил за распространением Ассирии. В VIII веке до Р. Х. на пути завоевательных походов ассирийских царей оказались и земли иудеев.
У подножия Вавилонской башни
Ассирия стала первой «великой державой» железного века. Ее армия была оснащена последними техническими новинками. Оружие ассирийцев было лучше, чем у соседей, они первыми применили конницу, уже за 1000 лет до Р. Х. имели регулярную армию и всеобщую воинскую повинность.
До X века до Р. Х. ассирийские цари уделяли основное внимание обороне и укреплению границ. Но затем, упрочившись, они начали завоевательные войны, стремясь на юг и на запад, где были источники сырья, большие города с развитыми ремеслами, крупные караванные пути.
Первым совершил поход к Средиземному морю царь Ашшур-нацирапал, и было это в 876 году до Р. Х. Впрочем, пока что это был не завоевательный поход, а просто грабительская экспедиция. О том, как это выглядело, повествует он сам: «Я учинил великую резню, я разрушал, я истреблял, я жег. Я брал их воинов в плен и сажал их на кол перед их городами. Я поставил ассирийцев на их места…» Царь омочил оружие в морских водах и вернулся домой с богатой добычей, включавшей даже знаменитые кедры, нарубленные в горах Ливана. Также он привел огромное количество пленных.
Здесь мы сталкиваемся еще с одним заблуждением – тем, что всех пленных поголовно обращали в рабство. На самом деле это было попросту невыгодно. Рабский труд неэффективен – в древнем мире это прекрасно понимали. Тогдашнее общество знало множество видов личной зависимости, а рабы в нынешнем понимании этого слова использовались разве что на тяжелых и грубых работах. Но отправлять ткача, гончара или воина в рудники или на храмовые поля – это, пользуясь, современной терминологией, забивать гвозди микроскопом, что является совершенно негосударственным подходом. Люди в древнем мире ценились высоко, особенно те, кто что-то умеет, вывозились в победившую страну наряду с прочей добычей, и поступали с ними разумно. Египтяне, например, одержав победу, могли отправить в Египет захваченный воинский отряд, разместить его в какой-нибудь пограничной крепости, дать воинам хорошее содержание, достаточно еды и женщин – и они служили новому хозяину точно так же, как служили старому. В развитом Египте жизнь была не хуже, чем дома, а из пограничной крепости все равно никуда не денешься. Ассирийские цари делали то же самое, хотя сначала в небольших масштабах. Это потом их уже нужда заставила…
Что очень любопытно, царь построил себе новую столицу и заселил ее пленными. Стало быть, он не только не опасался приведенных с захваченных земель людей, но, по каким-то причинам, отдавал им предпочтение перед своими.
Воевали ассирийцы старыми библейскими методами. В наказание за мятеж и сопротивление беспощадно карали не только сопротивлявшихся, но и всю страну.
Пленных и дань брали лишь в областях, которые сдавались без боя. В случае сопротивления или мятежа расправа была чудовищной. Территорию грабили подчистую, все имущество вывозили в Ассирию, а население истребляли поголовно, вплоть до младенцев, причем методы истребления были устрашающе жестоки: мирных жителей сжигали живьем, сажали на кол, а то и просто бросали связанными умирать от жажды.
«Я проливал потоками их кровь в долинах и высоко в горах, – говорил царь Тиглатпаласар I. – Я рубил им головы и сваливал, подобно кучам зерна, под стенами городов. Вывозил бесчисленные трофеи и пожитки». Затем, когда убийство и грабеж были окончены, ассирийцы разрушали города, вырубали сады, уничтожали поля, засыпали каналы.
(Впрочем, чем-то экстраординарным по тем временам это не было. Вот как, например, поступил Давид с жителями города Раввы, подданными царя аммонитян, который оскорбил его: взяв город,
«Тактика выжженной земли» привела к тому, к чему и должна была привести. Мало какие области сдавались на милость победителя, в большинстве своем войско и население, зная, что пощады не будет, сопротивлялись отчаянно. В конце концов, ассирийцы побеждали, но цена победы была высока, а кара за сопротивление неизменна. В результате через какие-то сто лет Ассирия оказалась окруженной кольцом выжженных земель. Опустошенные новые провинции не приносили дохода, наоборот, требовали денег на свое содержание. У самих ассирийцев война тоже не способствовала приросту населения, и великая держава стала испытывать жестокий недостаток в людях.
Пришедший к власти в 745 году до Р. Х. царь Тиглатпаласар III принялся решать эти проблемы методами поистине революционными. Теперь жителей захваченных территорий не уничтожали, а в массовом порядке переселяли в Ассирию, в ранее завоеванные, а нынче безлюдные провинции. Причем переселяли их семьями, со всем имуществом, и даже, чтоб было уютнее на новом месте, позволяли брать с собой своих богов. На месте оставляли лишь небогатых землепашцев – великая держава была заинтересована в людях образованных, обеспеченных и владеющих ремеслом, и совершенно не нуждалась в маргиналах и люмпенах – это добро в умножении не нуждается!
Сотни тысяч переселенцев вперемешку разместили на территории Ассирии и провинций, чтобы они поскорее ассимилировались. Вся эта чудовищная смесь представителей самых разных народов разговаривала между собой на арамейском языке, который был разговорным языком Ассирии, а уж какие религии возникали из того, что принесли с собой переселенцы, можно только догадываться!
Срединное положение Иудеи, в мирное время небезвыгодное, теперь стало источником опасности. Ассирийцы стремились в Египет. Захватив финикийское побережье, они подорвали египетскую торговлю – стерпеть можно многое, но не это! Египтяне готовились к отпору. Кто бы ни одержал верх, для зажатой между двумя гигантами Иудеи ничем хорошим это кончиться не могло.
Первым пало Израильское царство. Рушилось оно в три приема. В первый раз удалось откупиться, заплатив тысячу талантов серебра – огромная по тем временам сумма. После второго похода самарийские цари стали данниками Ассирии. Но через некоторое время против ассирийцев восстал Дамаск, и тогда израильский царь Осия перестал платить дань и начал переговоры о союзе с Египтом. Ассирийцы разозлились всерьез и выслали против мятежной провинции войска. После трехлетней осады Самария была взята ассирийским царем Саргоном. (Нет ли и тут преувеличения? Ассирийцы были искусны во взятии городов, и непонятно, с чего они вдруг три года торчали под стенами провинциальной крепости…) Тем не менее суть от этого не меняется. Сколько бы ни длилась осада – три месяца или три года – в середине VIII века до Р. Х. Самария пала.
Ассирийцы увели к себе верхушку местного общества во главе с царем (по ассирийским сведениям, около 27 тысяч человек)[27], расселив их далеко за рекой Тигр. Царь Саргон решил проблему взаимоотношений местного населения с исконным врагом просто и кардинально, раздав освободившиеся земли своим воинам. Естественно, на беззащитную область тут же хлынули соседи, беспрепятственно смешиваясь с местными земледельцами, на которых завоеватели не претендовали. Получившееся в результате население впоследствии стало известно под именем самарян.
Прошло еще сто лет. Пало ассирийское государство, на его месте появилось Вавилонское царство, и – снова началось движение к Египту. На сей раз на их пути оказался Иерусалим. В первый раз Иудейскому царству удалось уцелеть, признав себя данниками завоевателя. Но затем евреи повели себя неразумно. Дважды иудейские цари, в расчете на помощь египтян, пытались отказать Вавилону в уплате дани. В первый раз они подверглись жестокому разгрому, но царство иудейское было все же сохранено. Однако во второй раз царь Навуходоносор не был столь милосерден. Иерусалим был полностью разграблен и разрушен, стены срыты до основания, дома знати и храм Соломонов сожжены. Знать, ремесленников и воинов постигла та же участь, что и жителей Самарии – они были уведены в Вавилон и расселены на его территории.
Но и на этом все не закончилось. Неукротимые (или, как они названы в Библии, «жестоковыйные») иудеи не покорились. Вскоре после разрушения Иерусалима вавилонский наместник был убит, после чего часть оставшихся иудеев эвакуировалась в Египет, остальных же карательные отряды снова увели в Вавилон, оставив лишь самых бедных земледельцев.
И вот с этого-то полного разгрома и начался подлинный расцвет еврейского народа.
Жители небогатой земледельческой страны попали в одно из самых могучих и передовых государств древнего мира, с развитыми ремеслами, сельским хозяйством и культурой. Их привели, расселили и предоставили устраиваться в новой жизни, как сумеют.
Между тем жизнь была довольно своеобразная и совсем непохожая на прежнюю.
Могучие государства Междуречья – сначала Ассирия, а потом Вавилон – имели сложную государственную и общественную структуру. Это были монархии с большим бюрократическим аппаратом. Причем государственный аппарат там был не землевладельческий, а служилый. Чиновники получали от царя, как сказали бы через две тысячи лет,
Вавилонское общество делилось на полноправных граждан, зависимых (что-то вроде государственных крепостных) и рабов. Но при этом рабы могли иметь дом, семью, собственность, свое дело. Раб мог выступать в суде, совершать сделки, закладывать и брать в залог имущество и даже выступать поручителем собственного хозяина. Представляете, как тому выгодно было иметь раба-купца?
Выходцы из других земель могли оказаться в любом месте этой пирамиды. Земледельцев сажали на землю в качестве крепостных, ремесленники, соответственно, работали в городах, воины служили. А чем занимались приведенные в плен знатные люди? Многих привели вместе с имуществом – государству было невыгодно плодить на своей земле нищету. Они имели достаток, умели писать и считать, были довольно образованны и развиты (по крайней мере, некоторые из них). Кто-то, конечно, пошел «на дно», часть оказалась на государственной службе, но многие нашли себя в новой области, причем настолько успешно, что постепенно эта сфера деятельности стала считаться основной «профессией» всего народа, хотя и тогда это было не так, да и теперь тоже…
Здесь стоит упомянуть еще об одном ложном представлении относительно иудеев. К началу становления современного государства Израиль относится фраза, приписываемая разным политикам: «Евреи развеяли два заблуждения относительно своего народа: то, что они хорошие политики и плохие солдаты». Чтобы таких заблуждений даже и не возникало, достаточно почитать Ветхий Завет. Древние иудеи были политиками не то что плохими, а вообще никакими: единственной их политикой была сила, а единственным аргументом – обнаженный меч. Землю они, конечно, пахали, да… но исходя из того, что написано в Библии, видишь, что драться любили ничуть не меньше и делали это при каждом удобном случае. История иудеев, начиная от Моисея и до самого вавилонского плена, есть история войн. Евреи были воины и авантюристы, то есть имели как раз те качества, которые нужны были, чтобы заняться торговлей. Ибо торговля в древнем мире была одним из наиболее опасных занятий, независимо от того, водили ли купцы караваны по суше или возили товары по морю. Люди вообще старались не отходить далеко от своих поселений, ибо вне защиты общины оказывались беспомощны и беззащитны, даже если не имели с собой товаров – они ведь и сами в любой момент могли стать товаром. Так что тогдашние купцы – не нынешним чета…
Вавилонский плен как раз и дал иудеям возможность проявить те качества, которые у них имелись, но до сих пор были невостребованными.
«Значительная часть изгнанников, – пишет А. Тюменев, – и прежде всего те, которые располагали необходимыми для этого средствами, обратились к занятиям торговлей и денежными операциями: по-видимому, они имели в этом отношении предшественников уже в лице отдельных более предприимчивых личностей из числа уведенных еще во время ассирийского пленения израильтян. Если действительно верно только предположение о еврейском происхождении руководителя известнейшего банкирского дома Эгиби, открывшего свои действия еще в 685 году, то из этого примера можно видеть, насколько быстро и легко приспособлялись изгнанники к новым условиям жизни… Мы имеем и помимо того целый ряд других доказательств, и прежде всего документальных данных, подтверждающих живое участие иудейских изгнанников в вавилонской торговле. Так, среди торговых записей шестого и пятого веков дохристианской эры, найденных во время раскопок, производившихся американской экспедицией на месте древнего Ниппура, во множестве встречаются еврейские имена. Только широким участием в торговых и денежных операциях объясняется, по-видимому, то обстоятельство, что многие иудеи за время своего пребывания в плену не только могли достигать высокой степени благосостояния, но и успевали составить себе, по-видимому, довольно солидные денежные состояния».
В Ниппуре с начала VI века процветала фирма «Мурашу и сыновья», занимавшаяся… страхованием. Американские ученые обнаружили сейфы с документацией фирмы – глиняные кувшины, запечатанные асфальтом, где содержались документы компании. На клинописных табличках были записаны договоры, поручительства, свидетельства о вкладах. С каждой сделки банк получал 20 процентов прибыли – обычная ставка в те времена в Вавилоне.
Стоит ли удивляться, что когда персидский царь Кир, разгромивший Вавилон, позволил изгнанникам вернуться на родину, многие предпочли остаться? Так появилась диаспора, сыгравшая потом такую огромную роль в распространении христианства.
Просуществовала великая Вавилонская держава меньше ста лет. В 539 г. до Р. Х. ее, в свою очередь, захватил персидский царь Кир. Ошейник, надетый на страну хитроумным персом, был золотым и очень красивым. Кир ничего не изменил в стране, не насадил персидскую администрацию. Все осталось прежним: население никто не притеснял, жрецы получили возможность возродить древние культы, сам Кир принял титул «царь Вавилона, царь стран». Кроме прочих благ, он, стремившийся как можно больше снизить напряженность в обретенных землях, позволил переселенцам вернуться на родину.
Как уже говорилось, далеко не все переселенцы решили отправиться назад. И вполне естественно будет предположить, что репатриантами стали те, кто не сумел устроиться в новой жизни, – таким образом премудрый Кир, кроме того, что проявил милосердие, еще и почистил Вавилон от маргиналов. Само собой, позволение касалось всех народов. Евреев, изъявивших желание вернуться, по официальным данным, было около 40 тысяч человек. Сколько их было на самом деле – вопрос сложный. Зависит от того, как тогда считали: только глав семейств, или всех мужчин дееспособного возраста, или всех мужчин и женщин? С какого возраста начинали учитывать детей, и учитывали ли их вообще?
Итак, они двинулись в путь, ведомые ностальгическими мечтами о земле, «текущей молоком и медом». Мало кто думал о том, что сами они уже не те, и родная земля не та, да и представления о «молоке и меде» у людей, выросших в одной из самых богатых стран мира, уже иные.
Неизменным оставалось лишь одно…
Бой в окружении
Древний мир был миром большой и живой религиозности. «Уровень веры» не зафиксирован какими бы то ни было измерениями, это вытекает просто из здравого смысла и простейших аналогий.
Попробуем потренировать воображение…
Мы живем в мире, где абсолютное большинство людей не знает, что такое голод[28]. Нет, нет… день-два без еды – это аппетит. А я говорю о голоде – том, от которого умирают. В течение тысячелетий голод был ежедневной угрозой для многих людей и ежегодной – для всех. И в течение тысячелетий слова «хлеб наш насущный даждь нам днесь» были не вежливой формулой, как в нынешние сытые времена. О нем молили так, как сегодня молятся разве что об исцелении да об отыскании пропавших, молились, со страхом глядя в выбеленное жарой небо: неужели и сегодня боги не пошлют дождя на наши поля?
А еще мы живем в мире, где средняя продолжительность жизни перевалила за семьдесят лет. Когда такое бывало? Еще сто лет назад в Российской империи детская смертность по первому году жизни была тридцать процентов, да по второму столько же. И это тогда, когда и здравоохранение было уже развито, и от холеры умирали всего тридцать процентов больных, а чума и вовсе уползла в дикие пустынные места. (Впрочем, оставались еще и были в полной силе оспа, брюшной тиф, туберкулез… Да что там – банальная пневмония до изобретения пенициллина была смертельно опасным заболеванием.) Понимаем ли мы, что любимая сказочная ситуация, когда у матери был один сын и выжил – уже само по себе означает, что этот ребенок отмечен Божьим промыслом?
И это если не было войны. Американцы, сбросившие атомную бомбу на Хиросиму, всего лишь в очень смягченном виде повторили методы ведения войны древней Ассирии. Если бы накрыли всю Японию, повторили бы почти полностью. Потому что, чтобы повторить совершенно, надо было бы изобрести что-нибудь такое, чтобы население умирало несколько дней и, по возможности, в муках.
Говорят, что на войне неверующих нет. Потому что смерть висит над головой. Но ведь века и века человеческой истории люди постоянно жили в такой ситуации – висящей над головой смерти. Причем далеко не всегда что-то зависело от самого человека.
А вот теперь давайте представим себе – каким было у тех людей религиозное чувство. Когда молитва – не формула вежливости, а борьба за выживание. Религиозный поиск – это не духовные искания, а борьба за выживание. А вдруг ты поклоняешься не тому богу, который может и хочет помочь, а тому, который может и хочет, не поклоняешься? Охота на колдунов и ведьм, равно как и заискивание перед ними, – тоже борьба за выживание.
Между тем горячее и живое религиозное чувство – основной фон времени. Оно обострялось в годы бедствий и притуплялось в годы сытые и изобильные, но самый равнодушный человек тех времен, попав в наш сегодняшний мир, бежал бы из него в ужасе.
Сытому голодного как уразуметь?
А с другой стороны, древний мир был миром большого религиозного либерализма.
Нам, живущим во времена строгого единобожия, имеющим в не столь отдаленном прошлом бесконечные споры о вере и религиозные войны, трудно даже представить себе, что это такое. Нет, это не современный город, где наряду с православными церквами существуют буддийский храм и офис сайентологов. Это нечто совсем другое.
При ближайшем рассмотрении религий древнего мира видно, что у каждого народа, даже у диких североамериканских индейцев, существовал некий верховный Бог-творец, обитающий в надзвездных высях. Иначе и быть не могло – кто-то же сотворил этот мир! Но Творец совершенно терялся за сонмом богов, так сказать, «второго порядка», которым он перепоручил земные дела. Те жили ближе к людям – допустим, на той же горе Олимп – и, в отличие от Творца, который не давал себе труда вмешиваться в жизнь людей, занимались этой жизнью вплотную и с большим интересом.
Лучше всего это можно описать в современных и хорошо знакомых нам терминах. Если говорить очень грубо и упрощенно, многочисленные языческие боги были как бы «крышей» для определенного рода человеческой деятельности. Более того, древние боги действовали еще и на своей определенной территории. (Так, когда иудеи уходили в изгнание, нашлись очевидцы того, как Иегова покинул развалины храма и улетел на соседнюю гору: в изгнание со своим народом он не отправился.) В порядке вещей было, например, если египетский или финикийский купец, прибыв в греческий город, приносил жертвы Гермесу, местному покровителю торговли. Храма его бога торговли здесь не было – чужая территория! И купец как бы «отстегивал» от будущей прибыли местному авторитету, «крышующему» торговлю, и после этого мог свободно заниматься своим делом. Его боги на это не обижались – чужой район, он и есть чужой, там действуют свои законы. Боги рождались и претерпевали метаморфозы, постоянно делили территорию, ссорились, устраивали один другому всякие каверзы. Олимп вообще напоминал большую склочную коммунальную квартиру, а уж какие нравы были у скандинавских богов! Каковы варяги, таковы у них и покровители…
Соответственно, людям приходилось не забывать никого, угождать всем своим, чтобы помогали, а также и чужим, чтоб не мешали. Если бог не выполнял своих обязательств, он мог попасть в опалу: его поклонники переходили к другому, более влиятельному покровителю. Древние боги кочевали из страны в страну, сливались с местными божествами. Согласно подсчету самих вавилонян, в великом городе было 53 храма верховных богов,
Поэтому на одного бога больше или меньше – для древних не означало ровным счетом ничего. Однако местных «авторитетов» принято было уважать и задабривать. Иначе те разозлятся и начнут сводить счеты – хорошо, если только с теми, кто оскорбил их непочтением, а ну как со всеми жителями, кто попадет под руку? Земные власти так поступают сплошь и рядом, почему бы не ждать того же и от небесных? Ссориться с местными «авторитетами высот» было не принято. Тот же царь Кир, овладев Вавилоном, принял царскую власть «из рук бога Мардука» после всех положенных церемоний.
…Неудивительно, что в этом мире евреям приходилось трудно.
Евреи верили в одного Бога, и вера эта не знала компромиссов. В нашем мире такая позиция понятна даже младенцу. Тогда ее не понимал никто. Отрицать множественность богов было все равно, что в нынешней Европе отрицать многопартийность.
Говорят, что иудеев не любили за их обособленность. С одной стороны, это так и было. А с другой – а как они могли общаться с язычниками, кроме как по самым неотложным делам? Только один пример: на Востоке любая форма дружеского общения сопровождалась обедом. А за едой первая чаша вина выливалась в честь богов-покровителей. Мясо же в большинстве домов видели только в дни жертвоприношений, и было оно частью языческой жертвы. Язычникам было все равно: богом больше, богом меньше… А иудеям?
…Точнее, вера не знала компромиссов в теории. На практике же, как оно обычно и бывает на практике, все выглядело несколько иначе.
Согласно Библии, евреи пришли к единобожию еще во времена патриархов – то есть в те незапамятные времена, когда они были малочисленным пастушьим племенем, пришедшим с востока на землю Палестины (Египет и возвращение оттуда были гораздо позже). Хотя на протяжении всего Ветхого Завета мы и находим следы древних культов, которым поклонялись иудеи, а также постоянные заимствования богов у соседних народов, все же Иегова преобладал над всеми.
С другой стороны – как заставишь? В мирное время, особенно в царстве Израильском, далеко от Иерусалима, богов было не меньше, чем везде. Даже царь Соломон, построивший храм, приказал устроить для своих жен из других мест святилища их культов. Иегове тоже поклонялись, даже выделяли среди прочих, но не более того.
Так было во времена благополучные. А когда над Иерусалимом сгустились тучи, люди, привычно объяснявшие все хорошее и плохое милостью или же немилостью богов, все громче стали вопрошать: за что? В чем и перед кем мы виноваты? Пророки объясняли, в чем и перед кем, им верили и не верили, иной раз слушали, а иной раз били. Гром гремел – мужики бежали в храм. Гроза отдалялась – опять принимались за свое. Все, как обычно, все, как всегда.
Когда, во исполнение пророчеств, пала Самария, это было расценено как последнее предупреждение. Еще громче зазвучали голоса пророков, предупреждавших: уклонившихся от истинной веры ждет страшная кара. Надо разрушить все храмы, кроме храма Иеговы, запретить служение прочим богам. Пророков опять же иногда слушали, иногда гнали и били камнями.
Царь Хазкия, под впечатлением падения Израильского царства, приказал уничтожить все жертвенники, разбить статуи всех богов – не пощадили даже сделанного Моисеем во время странствия по пустыне медного змея. Однако его наследник Манассия придерживался других взглядов, и тоже обоснованно. Чтобы лишний раз засвидетельствовать свою лояльность грозному соседу, он приказал поставить в храме жертвенники вавилонских богов. Само собой, тут же как из-под земли появились и прочие культы, запрещенные, но не исчезнувшие.
Все снова переменилось во времена царя Иосии, вступившего на престол в 640 г. до Р. Х., восьмилетним мальчиком. Он вырос ревностным почитателем Иеговы и, став взрослым, решил привести в порядок Иерусалимский храм – никаких мистических действ, его предполагалось просто отремонтировать. И вот во время работ ему донесли, что верховный жрец нашел в храме Книгу Закона. Дело это было для того времени обычным, священные книги нередко обнаруживались в храмах. Дело не в самом факте, дело в том, что в этой книге говорилось!
Говорились в ней вещи неслыханные. Нужно было уничтожить все святилища всех богов: жертвенники, высоты, священные рощи – и поклоняться одному Иегове, причем в одном-единственном месте, в Иерусалимском храме. Нужно было истребить всех пророков и служителей других богов, всех волшебников, колдунов, заклинателей духов. Затем уже шли гражданские установления. (Эти законы сейчас можно прочесть в Пятикнижии, в книгах «Исход» и «Второзаконие».) И царь повелел всем иудеям следовать вновь обретенному закону.
Поделиться книгой: