Помоги проекту - поделись книгой:
Барабанщик пропустил это мимо ушей, повернувшись к окружавшим их людям.
– Честной люд! Дамы и господа, мальчики и девочки! Не за тех вы нас приняли! Никакие мы не черти, будьте уверены! А выглядим так непривычно только потому, что приехали к вам издалека! И не с пустыми руками!
К удивлению Вуди, народ слушал его товарища даже внимательнее, чем Кривду.
– И с чем пожаловали? – недоверчиво переспросила женщина, чей голос уже звучал раньше – Не томи уж!
– А вот с чем!
Пуля сунул руку в карман и достал оттуда… Телефон. Экран под защитным стеклом зажегся, открывая фон с киборгом из какой-то новой игры и часы, показывающие пол третьего ночи. Барабанщик обошел троих товарищей вокруг, демонстрируя девайс публике.
– Вау. Твой план еще хуже, чем я думал, – тихо заметил Перо.
– Вы че, еще не поняли? – брови Пули пересекли лоб, встретившись с прической – Они не знают, что это такое.
– В каком смысле? – усмехнулся вокалист, но была в этом смешке изрядная доля неуверенности.
Даже Вуди догадался, почему местные не знали, что такое телефон. Но как и Перо он отогнал эту мысль.
– Это – Светило! – объявил Пуля – Больше не нужно жечь костры, чтобы прибавить света! Теперь огонь нужен только для тепла!
Он провел пальцем по экрану, вызывая верхнее меню.
– Можно сделать ярче или темнее! А еще можно поставить любую картинку, какую пожелаете! – он повернулся к товарищам и прошептал – Про картинку они, наверное, не поняли… Доставайте свои!
За неимением идей получше, все трое вытащили телефоны из карманов (Славе пришлось повозиться, с трудом удерживая курицу в одной руке). Эффект был произведен: похоже, что люди сменили гнев на интерес. Довольный улучшающимся положением дел, Вуди взглянул на Кривду. Странно, но жрец смотрел на устройства в их руках с ужасом и даже злостью!
С почти что черных губ сорвалось слово, очень похожее на “Опять”, но врятли это было оно.
– Там, где мы оставили свои вещи, есть еще! – заключил Пуля – Вполне возможно, что хватит на всех! О цене – договоримся!
Люди уже переглядывались между собой, довольно обсуждая увиденное. Барабанщик положил девайс в карман, гордо взглянув на Перо снизу вверх.
– Ну ладно, хорош! – вокалист расплылся в улыбке и ткнул Пулю кулаком в плечо.
– Я бы не додумался до такого! – честно признался Вуди.
– Ясное дело… – начал было лже-торговец, но тут его перебил рев Кривды.
– Люди добрые! Опомнитесь! Не слушайте навей проклятых, ТЬФУ! Они на язык сладки, да за щекой у них горько!
– Буэ! – четверых музыкантов передернуло от такой формулировки.
– Диковинными приблудами запутать вас хотят! Светом заманить, да в самой темной берлоге возьмут – и потушат! Не слушай их, люд честной! Говорить не давай! Бей, да жги!
– Вот же гнида, а… – обреченно вздохнул Слава.
Злость снова звучала в голосах деревенщин. Кольцо из людей стало сужаться.
И вдруг почва вспыхнула у них под ногами.
Поднявшийся крик заставил Вуди подпрыгнуть на месте. Люди разом соскочили с места кто куда, в живой стене появилась брешь. Там, над пляшущими языками пламени остался стоять всего один человек. Он бросил на землю горшок с капающей с него пахучей жидкостью. И без того мешковатая деревенская одежда болталась на его небольшой фигуре как тюль. Но все четверо пленников сразу узнали спасителя, когда тот закричал голосом Мастера:
– Бегом!
Глава 3. Побег
Вокалист, барабанщик, второй гитарист и басист рванули вперед. Несколько человек из толпы быстро сообразили, что происходит, и попытались их поймать, за что получили либо сильный толчок, либо удар в лицо. Пуля пнул напавшего на него мужчину в живот, но не удержал равновесие, и упал на четвереньки прямо в огонь. Ни на секунду не задерживаясь, он подскочил, хватаясь за вспыхнувший рукав куртки, пытаясь сбить огонь. Брань лилась рекой.
Мастеру не пришлось ждать долго, и все пятеро вскоре бежали назад в деревню.
– Почему опять туда?! – спросил Перо, который на бегу даже не сбил дыхание.
– Где я прятался! – только и мог крикнуть Мастер в ответ, поспевая за километровыми шагами вокалиста – Надежно!
Погода менялась. Небо больше не было чистым, лунный свет рассеивался через тонкие облака. Откуда-то донесся гул далекой грозы.
Пуля, наконец, избавился от огня и продолжал бежать молча, лишь шумно дыша. Последними бежали Слава и Вуди, из-за птицы на руках и лишнего веса соответственно. На это Мастер не рассчитывал… Даже если заставить Славу бросить кудахтающий балласт, Вуди все равно отстанет, и будет легкой добычей для безумной толпы. В подтверждение этому уже на подступах к деревне басист закричал:
– Пацаны! Пацаны, я не могу!
Мастер выругался, и немного сменил направление. Поблизости было только одно укрытие – старый хлев, где они оставили свои инструменты.
– Серьезно?! – крякнул Пуля, когда пункт назначения стал очевиден для всех.
Коля не ответил, не было ни времени, ни дыхания, чтобы объяснять что-то. Он первым запрыгнул внутрь, напугав дремавшую там лошадь. Следом забежали Перо, Пуля и Слава. Мастер захлопнул створку ворот и опустил засов сразу за ввалившимся последним Вуди.
Загнанные в угол, измотанные, сбитые с толку и напуганные музыканты упали на усыпанный сеном пол хлева, пытаясь восстановить дыхание. Толпа постепенно окружала хлев. Тяжелые ворота заходили ходуном от попыток их открыть. Свет факелов проникал сквозь щели. Какофония голосов снаружи стала превращаться в дружное повторяющееся требование:
– НАВИ ПРОЧЬ! НАВИ ПРОЧЬ! НАВИ ПРОЧЬ!
Мастер сделал глубокий вдох, положил пальцы на виски. Сейчас поможет лишь холодная логика, страх должен уйти на второй план… Думай…
– Ладно, пацаны, я признаю: дело точно не в грибах, – прокряхтел Пуля, продолжая дуть на обожженную руку.
– Ну и на том спасибо! Хоть перед смертью перестанем шутить про то, что я – торчок…
– А ты бы все равно не успел нам ничего подмешать, даже если бы захотел, ты ж тормоз!
– У вас других тем сейчас нет, что ли?! Боже, боже, это все не по настоящему… Чщ-щ-е-ерт!
– НАВИ ПРОЧЬ! НАВИ ПРОЧЬ!
– Да спалить окаянных прям там, и делов! – донеслось снаружи.
– Я те спалю! Сам мне новый хлев строить будешь!
Не отвлекаться… Мастер зажмурился. Нужно трезво оценить ситуацию, отстраниться от происходящего, взглянуть на всю картину целиком со стороны – и выход найдется!
– А может это и правда приход какой-то? – вздохнул Вуди – Сами подумайте, сначала какая-то деревянная свинья-мутант с молниями, теперь – сумасшедшие сектанты, которые ни разу смартфонов не видели…
Перо убрал волосы с лица, как будто раздвинул шторы ранним утром.
– Так свинью вы тоже видели? Я уже начал думать, что мне померещилось…
– Тоже видели и тоже в штаны наложили, – подтвердил Пуля – Короче, кто-то должен это сказать вслух:
Пуля встал.
– По ходу, мы… типа, не там, откуда пришли.
Крики снаружи продолжались, но внутри хлева все молчали. Можно было ожидать непонимающих взглядов, уточняющих вопросов, еще шуток про наркотики и галлюцинации… Но парни лишь переглянулись. Все уже знали, что происходит, чувствовали, как только вышли из леса. Все здесь было другим, даже воздух, даже яблоки, что они ели с час назад, да и дома так уже никто не строит, и идолам массово не поклоняется…
– Ну и… где мы тогда? – Вуди все еще не восстановил дыхание.
– Вернее, не “Где мы?”… - Пуля раскинул руки в стороны, улыбка загорелась на его лице – А “КОГДА МЫ?”! Всегда мечтал это сказать!
– Не вяжется, – замотал головой Мастер – тот идол, что стоял у костра – это Перун…
– Совпадение? – опять встрепенулся барабанщик – Не думаю!
– Точно не совпадение, – кивнул лидер группы – но я сейчас не об этом. Значит, что мы либо во временах до крещения Руси, либо незадолго после. Но почему мы так хорошо их понимаем? Язык за эти столетия сильно изменился, но местные звучат как мы…
– Тебя это удивляет? – Перо поднял бровь – Мы победили потустороннего свинтуса силой дружбы и музыки, пока нас окружало силовое поле с молниями! Это у тебя вяжется?!
– Ты на меня-то не ори, – ответил Коля – я, что ли, нас сжечь пытаюсь?
– Ты нас на локацию эту драную потащил хрен знает куда! – сильный голос Ромы сотрясал стены – Как мы из этой драной ситуации выбираться будем?!
Мастер окинул взглядом товарищей. Четыре пары испуганных глаз (если не считать курицу) уставились на него в ожидании нового плана. Лидер группы старался сохранять спокойствие. Снаружи шумела толпа дикарей, принявших кучку непривычно одетых ребят за нечисть, и, похоже, действительно собиравшихся сжечь их на костре. Злость, порожденная страхом, страх, порожденный незнанием – классика…
Незнание… Они не знают, что можно ждать от них!
Страх на секунду отступил, и Мастер ухмыльнулся:
– Силой дружбы, говоришь?
– Тять, а тять? – девочка в красивом праздничном сарафане дергала отца за штаны.
– Васелинка, не мешай взрослым! – отозвался Третьяк, тряхнув густой бородой – Видишь, нечисть изводим мы тут! Самую, что ни на есть! НАВИ ПРОЧЬ!
– Тять, ты их всех не изводи, хорошо? А, тять? Я знаю, кто самый злобный из ихнего числа! Его извести надобно, только помучив сперва!
Третьяк оставил попытки снять створку ворот с петель, и повернулся к дочери.
– Ну, не томи тогда уж!
– А это тощий самый!
– Тощий? – нахмурился отец – Это который старшому брату твоему в лесу попался-то? Да ну, он же дохлый совсем! Вот есть у них кабанище такой белобрысый – вот он точно злее некуда!
– Эх тять, – деланно вздохнула Васелина – не слышал ты брань ужасную, да обзывательства нечеловечьи! Ох называл он меня так, что на яву не услышишь нигде!
– Это как “так”? – Третьяк нахмурился еще сильнее, надежно скрывая глаза за шерстью бровей.
– Ох, и не упомнишь всего… Но вот на сердце отпечаталось словцо такое: “крипота”!
Третьяк слышал это слово впервые, и не имел ни малейшего понятия, что оно значило. А раз умом разобраться в ситуации не получалось – в дело вступил отцовский инстинкт.
– ДА КАК ОН! ДА Я ЕМУ СЕЙЧАС! А НУ!
Мужчина двинулся сквозь толпу, с легкостью расталкивая соседей. Один дед из них тряс над головой старым боевым топором. Гаркунв нечто вроде грубой формы “Позвольте”, Третьяк выхватил топор, чтобы воспользоваться им по назначению. Он встал ровно посередине ворот хлева, где зазор между створками был достаточно широк, чтобы голова топора пролезла. С криком “А НУ, РАССТУПИСЬ!” он вогнал лезвие прямо в засов. С трудом достав его, он ударил еще раз, разрубив деревянную балку уже почти пополам.
Погода портилась, первая вспышка молнии принесла далекий гул. Люд вокруг свистел и улюлюкал, предвкушая расправу над нечистыми. Но сквозь этот шум Третьяк услышал и голоса тех, кто был в хлеву:
– Хорош мяться, мы их тут никак не поставим! А управлять некому!
– Да я даже машиной не знаю как управлять…
– Чувак, расслабсья, здесь проще! Всего одна лошадиная сила!
Последний удар с треском проломил засов. Третьяк схватился за две стальные скобы и потянул на себя. Сразу за ними оказалась лошадь. Она фыркала, брыкалась и отворачивала голову в сторону, явно напуганная происходящим. Убежать животному не давали оглобли телеги, в которую она была запряжена. Третьяк поднял голову.
И вдруг визг какого-то, казалось, ужасно огромного животного отозвался звоном в головах всех вокруг. Никто даже не успел схватиться за уши, ведь мгновением позже, без всякого сомнения, сами небеса обрушились на землю с оглушительным ревом:
–
Предтеча (Orbit Culture – Flight The Fireflies)
Лошадь испугалась не меньше людей. Животное рвануло со всей силы, утягивая повозку вперед за собой. Оглобли ударились о ворота, распахивая их настежь. Мужик, что сломал засов, едва успел отскочить в сторону.
Музыканты ударили все разом. Две гитары и бас работали как один инструмент, ударяя по самым толстым струнам одновременно на первую и третью доли, скользя пальцами вверх по грифу, опуская ноту еще ниже, и после каждого удара возвращаясь на четвертый лад. Волны низкого звука били по земле как молния, попадающая в одно и то же место. Перо тянул слово скримом, полностью захватив средние и верхние частоты силой своего голоса. Телега с пятеркой музыкантов набирала скорость.
Структурный элемент металл-музыки, известный как брейкдаун, был самой тяжелой частью любой песни. Даже среди металлистов брейки нравились не всем из-за их тяжести. Чего уж говорить о толпе деревенщин, которые вообще впервые слышали звук электрогитары. Эффектности происходящему прибавила и погода: молнии сверкали где-то среди туч, но грома не было слышно, ведь музыка перекрывала его. Большая часть людей разбежалась, в ужасе крича, половина из оставшихся упала на колени, начав молиться.
Но были и те, кого напугать не удалось. Несколько мужчин погнались за телегой, рты искривлены беззвучной бранью. Троим удалось догнать их. Самый шустрый умудрился опередить транспортное средство и напал сразу на извозчика.
Пуля с трудом удерживал вожжи, и понятия не имел, как управлять перепуганной лошадью. Он слышал, что у Мастера был какой-то опыт на ипподроме, но тот сейчас был занят запиливанием эпического соло на гитаре. Поскольку устанавливать барабаны на движущейся повозке не было ни времени ни места, барабанщик мог стучать только вожжами по спине животного. Однако, вскоре появилось еще кое-что: лицо разъяренного деревенщины, который попытался запрыгнуть на повозку. Смачный удар ребристой подошвой в лицо отправил недоброжелателя на обочину.
– Ву-ху! – прокричал Пуля.
Музыка грохотала, сверкали молнии, телега неслась прочь из деревни. Казалось, что сейчас он и его друзья могут свернуть горы!
Саня обернулся и успел заметить, как от вокалиста отскочила массивная деревянная дубина! Перо потерял равновесие и чуть не свалился на землю. Тот, кто совершил бросок, с удивительной легкостью запрыгнул на борт и… Пуля не увидел, что случилось дальше – в этот момент лошадь потянула телегу куда-то в сторону, и барабанщику стоило немалых усилий заставить ее вернуться на дорогу. Когда он снова смог оглянуться, Перо уже хватался за кисть правой руки. Агрессор валялся прямо на их рюкзаках, без сознания. Судя по лицу вокалиста, рука болела неслабо, и когда он поднял микрофон опять, новый крик хорошо отражал его чувства.
Поделиться книгой: