Жертвенная звезда

Макки обхватил лицо ладонями. Он ощущал невероятную подавленность и отчаяние. Мозг совершенно отупел от светящегося излучения этого калебана. Какие, интересно, органы добывают эту сенсорную осведомленность? Макки понимал, что задай он этот вопрос, и калебан тотчас уведет его в очередную погоню за пустыми, ничего не значащими ярлыками.

Всю эту мешанину он мог бы с равным успехом слушать глазами или любым другим органом чувств, слишком грубым для того, чтобы выполнить задачу. Очень многое зависело от того, как он будет действовать дальше. Воображению Макки представилось безмолвие, которое наступит после смерти этого калебана – невероятное в своем величии пространство без сознающих существ. Останутся единицы, в основном маленькие, беспомощные, обреченные на гибель дети. Все добро, вся красота, даже все зло… все, присущее мыслящей субстанции… все исчезнет. Останутся лишь тупые, бесчувственные создания, никогда не пользовавшиеся люками перескока. Останется шум ветра, цвет растений, ароматы цветов, пение птиц – все это сохранится после того, как разлетится вдребезги хрустальная ваза разумности.

Это останется, но умрут мечты, увлеченные в пучину неминуемой смерти. Это будет тишина и безмолвие особого рода: исчезнет прекрасная речь, пронизанная острыми стрелами смысла.

Кто утешит вселенную в этом горе? Кто возместит потерю?

Он отнял руки от лица и спросил:

– Ты можешь… куда-нибудь перенести свой дом? Перенести туда, где Эбниз не сможет тебя настигнуть?

– Удаление возможно.

– Так удались!

– Не могу.

– Почему?

– Это запрещено условиями соглашения.

– Так разорви это проклятое соглашение!

– Бесчестное действие, в конечном счете, приводит к разрыву непрерывности всех сознающих на вашей… мне кажется, что самым приемлемым будет термин волна. Да, волна. Это ближе к сути дела, чем плоскость. Прошу, замени словом «волна» слово «плоскость» во всех наших прежних рассуждениях.

Эта тварь невыносима, подумал взбешенный Макки.

В полном отчаянии он поднял руки и, делая это движение, вдруг ощутил толчок, сотрясший все его тело. То, что кто-то пытался связаться с ним, стало понятно по покалыванию в шишковидной железе. Сообщение начало развертываться. Организм впал в смешливый транс, и Макки, против своей воли, начал улыбаться, странно гримасничать и хихикать.

Но никакого раздражения от вызова он при этом не чувствовал.

* * *

Все определения, независимо от языка, должны считаться пробными.

(«Калебанский вопрос» Двела Хартавида)

– Говорит Гитчел Сайкер, – произнес голос вызывающего.

Макки живо представил себе директора отдела деликатных операций – учтивого маленького лаклака, сидящего в своем уютном кабинете в глубинах огромного здания Главного Центра Бюро. Он расположился в элитном собако-кресле, подогнанном под его странное тело, и изо всех сил старался справиться с поминутно выпадавшим хоботком. Всех подчиненных он отослал и велел дожидаться вызова.

– Вы откликнулись вовремя, – сказал Макки.

– На что я мог откликнуться? – изумленно спросил Сайкер.

– Ну, вы же получили сообщение Фурунео. Это должно было произойти как раз…

– Какое сообщение?

Макки почувствовал себя так, словно к его голове поднесли точильный диск, превративший все мысли в сверкающий сноп искр. Как это возможно – никаких вестей от Фурунео?

– Фурунео, – медленно и отчетливо, словно разговаривая с ребенком, заговорил Макки, – достаточно давно покинул сферу и должен был…

– Я вызвал вас, – перебил Макки Сайкер, – потому что мы не имеем сведений ни о вас, ни о Фурунео уже довольно длительное время, да и исполнители Фурунео сильно беспокоятся. Один из них… Куда и как отправился Фурунео?

В этот момент Макки осенило:

– Где родился Фурунео?

– Родился? На Ланди-Б, а что?

– Думаю, что там мы его и найдем. Калебан использовал свой S-глаз для того, чтобы отправить его домой. Если он до сих пор не объявился, то пошлите за ним. Скорее всего, он…

– На Ланди-Б всего три тапризиота и один люк перескока. Это довольно отсталая планета, где полно отшельников и…

– Этим и объясняется задержка, а ситуация складывается такая, что…

Макки принялся объяснять суть возникших проблем.

– То есть вы верите в это, в окончательный разрыв непрерывности? – перебил его Сайкер.

– Нам придется в это поверить. Все данные говорят о том, что это правда.

– Да, возможно, но…

– Мы не имеем права полагаться на «возможно», не правда ли, Сайкер?

– Нам лучше всего обратиться в полицию.

– Думаю, что она как раз больше всего хочет, чтобы мы это сделали.

– Она хочет, чтобы мы… Но зачем?

– Кто подпишет иск?

Тишина.

– Чуете, откуда ветер дует? – продолжал настаивать Макки.

– Это все ваше воображение, Макки.

– Все вещи находятся в нашем воображении. Но если мы правы, то какая разница, не так ли?

– Думаю, что нам надо связаться с высшим руководством Центрального полицейского бюро – пока только для консультации, вы согласны?

– Обсудите это с Билдуном. Я же хочу, чтобы было сделано следующее: надо срочно собрать Совет Конфедерации сознающих и составить очередное экстренное оповещение; надо обратить особое внимание на калебанов, упомянуть паленки и, самое главное, не упустить из виду Эбниз…

– Мы не можем на это пойти, и вы прекрасно это знаете!

– Нам придется на это пойти.

– Когда вы получали задание, вам исчерпывающе все объяснили – вам объяснили, почему мы…

– Соблюдение секретности не означает отказа от действия, – горячо возразил Макки. – Если вы так думаете, то, значит, вы упустили чрезвычайную важность…

– Макки, я не могу поверить, что…

– Заканчиваем связь, Сайкер, – сказал Макки. – Я обращусь непосредственно к Билдуну.

Тишина.

– Прервите контакт, – властно произнес Макки.

– В этом нет необходимости.

– Неужели?

– Я сейчас же направлю агентов к Эбниз. Я отлично вас понял. Если мы предположим…

– Мы обязательно предположим, – поправил Макки.

– Приказы будут отданы от вашего имени, естественно, – продолжил Сайкер.

– Не хотите пачкаться – это ваше дело, – равнодушно сказал Макки. – Однако пошлите своих людей к мастерам красоты на Стедион. Она была там, причем совсем недавно. Я же вышлю вам бич, которым она…

– Бич?

– Буквально только что я наблюдал одно бичевание. Эбниз прервала связь, прежде чем паленки успел убрать руку, просунутую через люк. Люк закрылся и отсек ему руку. У паленки вырастет другая рука, и к тому же Млисс может нанять сколько угодно этих животных, но бич и рука станут для нас ценными уликами и позволят взять след. Паленки не практикуют маркировку генов, я понимаю, но это самое лучшее, что мы можем сделать в данный момент.

– Понял вас. Что вы видели во время этого… э-э-э… инцидента?

– Я как раз перехожу к рассказу.

– Может быть, вам лучше прибыть сюда и записать сообщение на транскодер?

– Здесь я целиком и полностью зависим от вас, но не думаю, что мне сейчас стоит показываться в Главном Центре.

– Пожалуй, да. Я понимаю, что вы имеете в виду. Она постарается нейтрализовать вас встречным иском.

– Да, или я, возможно, чего-то не понимаю. Итак, к тому, что я видел: когда Эбниз открыла люк, она практически полностью заполнила его своим телом, но я все же рассмотрел через небольшой зазор то, что делалось за ее спиной. Если это было окно, то за ним виднелось облачное небо. То есть дело происходило днем.

– Была облачность?

– Да, а что?

– Здесь все утро облачно.

– Но не думаете же вы… Нет, это просто невозможно, она не стала бы этого делать.

– Да, наверное, это так, но нам, видимо, придется основательно перетряхнуть Главный Центр Бюро, чтобы наверняка в этом удостовериться. Правда, с ее деньгами она кого угодно может подкупить.

– Да, вы правы. Теперь о паленки. На его раковине я заметил странный узор: треугольники, красные и оранжевые драгоценные камни и какую-то желтую не то змею, не то веревку, которая обматывала все его тело.

– Надо выяснить филум, – задумчиво сказал Сайкер.

– Да, но к какому именно семейству он принадлежит?

– Хорошо, мы это уточним. Что еще?

– За спиной Млисс виднелась целая толпа сознающих, которые, видимо, явились поглазеть на бичевание. Я видел прейлингов – я очень хорошо различил их тонкие усики. Было там несколько чизеров, соборипы и какие-то уривы…

– Похоже, она всюду таскает за собой толпу сикофантов. Вы никого не узнали?

– Позже я постараюсь идентифицировать их и найти документы, но сейчас назвать имена кого-либо из этой толпы не смогу. Там был один пан-спекки. Мне показалось, что у него на лбу след от операции по замораживанию эго, хотя, возможно, я и ошибаюсь.

– Вы уверены?

– Я знаю только то, что видел, а видел я шрамы на его лбу – след после операции по изменению эго: это так же верно, как то, что у меня сейчас смешливое настроение.

– Но это противоречит всем юридическим, моральным и этическим нормам пан-спекки…

– Рубцы багрового цвета, – сказал Макки. – Это о чем-то говорит, верно?

– Они отчетливо видны? Он не пытается скрыть их косметикой или чем-нибудь еще?

– Нет. Если я прав, то это единственный пан-спекки в ее свите. Любой пан-спекки убил бы его на месте.

– В каком же месте она находится, если там есть только один пан-спекки?

– Это приводит в недоумение и меня. Ах да, с ней было еще несколько людей – мужчин в зеленой униформе.

– Это телохранители Эбниз.

– Я тоже так подумал.

– Эта толпа нужна для того, чтобы можно было легче спрятаться.

– Если кто и может себе такое позволить, то это она, – сказал Макки. – И еще одно. Я уловил запах плесени.

– Плесени?

– В этом нет никакого сомнения. Между давлением внутри сферы и снаружи всегда есть разница. В сфере давление было ниже, и воздух затягивало внутрь. Пахло плесенью.

– Вы успели многое заметить.

– Вы думаете, я даром тратил время?

– Не больше, чем обычно. Вы абсолютно точно уверены, что видели пан-спекки?

– Я видел его глаза.