Планета свиней

Вчера полицейские крепко выпили. Стас никак не мог найти свой бумажник, хотя сам позвал Гомвуля в «Молоко». Волку пришлось раскошелиться на приличную сумму. За еду и закуску он не выложил ни монеты, поскольку у парней в кабаке Абрамяу безграничный лимит, а вот за двух девиц: волчицу Земфиру и лысую Ольгу в парике, беженку из Страны Ленинград, потратил половину недельного жалования.

Оплатив веселье, напарники вместе с подружками приехали в квартиру Стаса. Там они кувыркались до рассвета. Спали не больше трёх часов. Потом был звонок, сообщивший об убийстве генерала Репо. Пришлось срочно выезжать. И вот они на месте преступления.

Убрав лист бумаги в карман, Зубов продолжил:

— Это не тетрадь должников, это схема атаки. Во всех квадратах цифра 120 — это роты. Прямоугольники, это батальоны до пятисот бойцов. А кружки, самые настоящие разведчики. Чем у нас славен генерал? Вылазками в тыл врага и диверсиями.

— Хорошо бы знать, что такое «Д»…

Полицейские переглянулись, без слов понимая, о чём каждый из них подумал. Они подумали о княжеском дворце, но озвучивать догадку — ни один, ни второй не решился.

— Новость слышал? По радио, когда в машине ехали, — спросил Зубов.

— Я, может быть, и животное, но пью меньше твоего. Конечно, слышал, — показал клыки волк и негромко рассмеялся.

— А чего здесь смешного… разбудили императора, а он не в себе. Сказали, что в кому впал. Представляешь? И неизвестно, когда выйдет.

— И ты поверил, что он заблудился в лабиринтах разума?

— Княжеская волна никогда не врёт, — подмигнул Зубов

— Вот и я о том же, — волк оскалил пасть ещё шире.

У Зубова зазвонил телефон. Он принял вызов. Лицо его скривилось, словно Стас вспомнил детство и вкус лимона на языке.

— Что-то случилось? — перестал веселиться Гомвуль.

— Не поверишь, — спрятав телефон, сокрушался Зубов. — На пересечении улицы Ярославского и Кирова в машине нашли труп тигра. Три выстрела в сердце и до свидания.

— Ну и дела! — присвистнул волк. — Думаешь, убит наш стрелок, отработавший по Душману?

— А ты сомневаешься?

Волк покачал головой.

— Ладно, пойду на чердак дома напротив. Гильзу поищу. Вдруг валяется, меня ждёт.

— Я знаю место интереснее чердака, — оценил волчий юмор Стас, предлагая, срочно убраться из квартиры убиенного генерала.

***

Громоздкий джип, прозванный в народе «козёл», стоял с заглушённым двигателем у светофора. На водительском сиденье находился труп тигра. Глаза большой кошки были открыты. Чёрная футболка окровавлена. Три пулевых отверстия зияли пробоинами на груди. Версия убийства была таковой. Снайпер сработал по генералу Репо, затем спрыгнул с крыши пятиэтажки в тихий двор. Пока все жильцы спали, тигр преспокойненько сел в свою машину и скрылся. Но всего через полчасика киллер сам превратился в остывающий труп.

В то время когда убивали тигра, Гомвуль и Зубов уже были на месте первого преступления, в квартире генерала. Пока они искали улики, прозвучали три выстрела на перекрёстке. Кто-то очень влиятельный убирал свидетелей. Убить ликвидатора, это сильный ход, а скорее, безумие. Тигр существо редкое, каждый боец на счету. Хищник весил под восемьсот кило. Огромный экземпляр. Такой воин мог спрыгнуть и с четырнадцатого этажа. И машина у него вместительная — зачётная тачка! О такой мечтает каждый медведь, но не у каждого косолапого есть права; а мечтать никому не вредно.

— Он остановился на «красный» свет, — предугадывал события тревожного утра волк, изучая удивлённую морду трупа. Тигр даже мёртвый продолжал даваться диву наглости своего палача.

Гомвуль отвёл взгляд от усов, напоминающих средней толщины проволоку, и продолжил:

— …остановился, как добропорядочный гражданин и опустил боковое стекло, а неизвестный выстрелил три раза в грудь убийце убийц. Фантастика!

— Тот, кто стрелял небольшого роста. Быстрый, наглый, бесстрашный, — размышлял в унисон с напарником Зубов.

Гомвуль вспомнил происшествие в школе и два пучка шерсти из вентиляционной вытяжки: один чёрный, другой рыжий.

— Опять коты, — зарычал волк.

— У тебя аллергия на мурзиков, что ли? Чуть что — сразу коты, — сказал Стас, дотронувшись до мясистой лапы тигра, свисающей из окна автомобиля.

Убитый был просто громадиной — больше трёх метров в высоту, никак не меньше. Зубов всегда удивлялся, как такой огромный гибрид остаётся незамеченным. Диверсант размером с танк, а никто его не видит. Как так?

— Если убийца не кот, значит соболь. Только дерзкие парни способны на такое преступление, — гнул свою линию волк. — Но я всё-таки склоняюсь к котам.

Зубов присел на пассажирское сиденье рядом с трупом. Он казался крохой в сравнении с хищником, ощущая человеческой кожей бессилие перед сильным зверем.

— Гнилое это дело, старик. Именно что гнилое. Вляпались мы по самые булки. Я тебе точно говорю.

Волк заглянул в окно, лапой качнул морду тигра. Показалось, что труп удивился ещё больше, оттого что даже после смерти ему не давали покоя.

— Стас, мы полицейские. Ты сам учил, никогда не сдаваться. Серьёзно говорю: мне плевать, кто заказал генерала. Я его из мерзлоты откопаю. Всё сделаю, чтобы найти. А если ты сдался, то верни мне долг за вчерашнюю ночь. И знаешь, кажется, я вшей от Земфиры подцепил, — Гомвуль поднял лапу, щёлкнул зубами, будто поймал одного паразита.

Стас тоже врезал по тигриной морде.

— Не обращай внимания, друг. Это обычная человеческая слабость, но быстро проходящая, — горько улыбнулся Зубов и добавил: — Обещаю, что тоже не сдамся.

Глава 9

Западная линия фронта застыла у Красноярска. За последние пять лет она не сдвинулась ни на метр. Лобовые атаки случались крайне редко. В основном происходили перестрелки и ленивые бои, чтобы кабанов держать в тонусе. Тактика стояния приносила очевидную пользу. Каждые сутки бойцы погибали, обеспечивая сывороткой тысячи человек в мирных городах. Такая компания могла продолжаться вечность, поскольку на западе Сибирь воевала с Красноярском, Бурятией и Читой.

Были у Сибири и настоящие враги, — и это не Москва. С Москвой сибиряки сражались экспедиционным корпусом, помогая Свердловским и Магнитке. Вялотекущее сражение с Москвой не прекратится никогда, а вот с Китаем шла настоящая Отечественная война. Армия Сибири успешно держала южный и восточный фронта; но с каждым годом становилось всё сложнее противостоять агрессору.

Три медвежьих полка и двадцать семь тигров-снайперов поддерживали ратный дух кабаньих дивизий. Порой косолапые сами вступали в бой с китайскими секачами. Однажды у озера Далайнор случилась битва медведей с низкорослыми вепрями и целой ротой китайских панд. Это было настоящее рубилово.

Сибирские топтыгины, как всегда навеселе шли в атаку — в полный рост. Медведи отменные бойцы, но солдаты из них, как из кота полисмен, а из свиньи бухгалтер. Медвежья дисциплина и субординация на нуле — зато всегда много выпивки. Потому заградотрядами командовали только люди. Но в тот день мишки не подчинились человеку. Они не слушали приказы капитана Кантемирова и шли в бой напролом. Зачем понадобилось геройствовать, до сих пор неизвестно.

Сначала погиб один пьяный буян, за ним второй, третий. Когда намолотило до четверти личного состава, медведи взбесились и, не замечая минных полей, ворвались в китайский окоп, где их поджидали не только кабаны, но и отборные части пекинских панд. Возможно, в учебниках истории ещё опишут тот бой.

Гигантскими когтями медведи рвали свиней. Панд в плен не брали. Чёрно-белые гибриды могли запросто расправиться с кабанами, но противостоять сибирской моще бурого антропоморфного медведя, они не в силах. На беду в роте панд оказались особи женского пола: медицинское отделение. Восемь девчонок, небольшого росточка, в голубых касках с красной гвоздикой вместо звезды. Возбуждённые резнёй медведи изнасиловали всех восьмерых санитарок, а затем вытащили из них кишки.

Захватив вражеский окоп, косолапые требовали поддержки. Армейский капитан Кантемиров приказал отступать, но его снова не слушали. А когда командир пригрозил косолапым трибуналом, тогда они напали на человека. Кантемиров сдержал первые удары, после чего впал в ярость. В порыве бешенства он убил пять медведей и семерым нанёс смертельные увечья, от которых они скончались в течение суток.

Итог бездумной атаки печален. Линия фронта прорвана, но паритет быстро восстановлен; со стороны Китая погибло до двух сотен вепрей и три взвода панд. Рота сибирских медведей расформирована. Капитан Кантемиров отправлен на пенсию, и сегодня скучает в Тындинском военном училище, преподавая боевые искусства гибридам новичкам.

***

Тёплый сентябрьский вечер. На передовой западного фронта тишина. Солдаты только поужинали, готовясь встретить ночь. В блиндаже пили чай три офицера: командир батальона Чуки — здоровенный боров весом за триста кило, ротный капитан Сыч и молодой взводный, вчерашний подросток — лейтенант Сашка.

— Красноярские нам неровня, — рассуждал майор Чуки. — Я воевал в Забайкалье, сражался с казанским ханом на Волге, гонял панд за Амуром и могу ответственно заявить: лучше сибиряков никого нету!

— А как же московские? — тихонько хрюкнул лейтенант Сашка. — Московские, вон какие сильные: они под себя всю планету подмять хотят.

— Да согласен, согласен, — махнул рылом майор. — Армия у них огромна, это факт. И воюют они смело, потому что идейные. Есть у них высокая цель, и идут к ней московиты уверенно.

— А что значит, идейные? — не унимался лейтенант.

Проявляя политическую подкованность, капитан вставил свои три сибирские копейки:

— У московских мировоззрение имперской. Они глобально мыслят. Широко… за горизонт, понимаешь? Считают себя светочами на Земле. Хотят захватить всю планету, чтобы построить рай для свиней. Для нас, то есть. Но по факту работают против себя, потому что большой кусок в горле застрянет, — важно сказал капитан Сыч и, взяв со стола краюху чёрного хлеба, которая весила грамм пятьсот, запихнул себе в пасть.

Лейтенант подлил кипятку в кружку капитана и спросил:

— А светоч, это кто такой?

Сыч задумался, подбирая верное определение. Ничего не придумав, решил пошутить, но совсем примитивно:

— Да чучело одно! Хочешь, скажу, что такое чучело?

— Я знаю, — немного обиделся лейтенант. — Но всё-таки непонятно, почему московская армия берёт город за городом, а мы стоим на месте. И получается, что сражаются впустую сибиряки… и ничего у московских в горле не застряло.

Майор хлебнул чайку, прищурился и похвалил молодого.

— Ты хоть и салага, но нормально соображаешь. Хотя совсем не в ту сторону. Опыта бы тебе поднабраться, чтобы стать такими, как мы.

Лейтенант вытер ладонью вспотевший лоб. Напиток был горячим, продирающим до костей.

— А ещё… объясните мне, товарищи офицеры… почему люди всегда в сторонке. Когда они впадают в ярость, то могут с тигром справиться или даже с двумя, но всё равно сидят в тёплых домах и не высовываются. А мы в окопе год за годом. Люди даже оружие в руках не держали, только ложки и вилки. Жрут, спят, по телеку свинофутбол смотрят и не воюют. Почему?

Майор с капитаном переглянулись.

— Когда я был юнцом, таким как ты, то бегал с автоматом, кричал ура и не о чём не думал… а ты друго-ой. Новое поколение ещё покажет себя. Точно тебе говорю. Так держать, сынок! — подбодрил Сашку комбат, поражаясь сообразительности паренька.

Капитан прожевал хлеб, глотнул горячей водички, настоянной на иван-чае, и положил лапу на плечо лейтенанта.

— Значит, хочешь стать такими, как мы?

— Такими, как вы? — переспросил молодой и почувствовал дрожь в коленях.

— Избранными кабанами, знающими правду о войне и мире, — гордо произнёс капитан и покосился на вход в блиндаж.

С улицы послышались слова любимой солдатской песни, давно ставшей непризнанным гимном кабаньей армии — почти молитвой. Её пели утром, днём и вечерами.

Мы кабаны… мы кабаны.

В руках автоматы, на рыле клыки.

Мы кабаны… мы кабаны.

Мы соль и перец сибирской земли…

Других слов в песне не было, а те, что имелись, повторялись снова и снова. Мотив примитивен, если его вообще можно было найти. В каждой роте служил барабанщик — он же трубач. Выбивая ритм, музыкант всегда затягивал первым, выступая в роли запевалы. Песня нравилась боевым свиньям. И молодые, и старые бойцы знали наизусть нехитрые строчки, подтверждая суждение, что в простоте сила. Нужен лишь десяток горлопанов, и окопный хор оживал. Во время исполнения кабаньего хита вепри переставали стрелять и не жевали сопли. Все пели от души, не жалея связок.

Сегодня орали недолго. Раз пять прогнали по кругу и заткнулись. Или барабанщику лень дубасить палкой по мембране (возможно, сделанной из кожи его товарища), или кого-то пристрелили, сбивая с такта хрюкающих вокалистов.

Когда хор затих, офицеры продолжили беседу. Старшие многозначительно задирали пятаки, смущая молодого. А Сашка немного испугался, услышав о правде — потому что, зачем её знать? Есть правила, устав, есть мифы, придуманные людьми специально для душевного спокойствия. Нужно повторять заученные заповеди и всё будет прекрасно, это ведь и дурной свинье ясно. В конце концов, если совсем туго, можно с фронтовыми товарищами спеть гимн: кабаны-кабаны и всё такое…

Но юношеское любопытство распирало. У лейтенанта перехватывало дух от мысли, что существует какая-то секретная организация, в тайну которой его посвятят, — и он тоже станет особенной свиньёй.

— Я хочу быть, как вы! Расскажите мне правду, — попросил молодой хряк и потянулся за куском хлеба.

Слово взял майор Чуки:

— Пока мы здесь сражаемся, в нашей столице творится заговор: против боевых офицеров и генералов, и вождя… Ты слышал о Роберте Варакине?

— У меня по истории всегда были «пятёрки». Я знаю, что он создал гибридных животных и лекарство для людей. Император для свиней, как неземной Творец, — лейтенант задрал рыло и посмотрел в бревенчатый потолок, словно на небо, усыпанное яркими звёздами. Его взгляд был полон любви и надежды.

— Вот тут ошибочка, салага, — хрюкнул майор. — Император свиньям не брат. Когда вождь проснётся, его закроют в лаборатории, и станет он придумывать разные гадости, чтобы нас боевых секачей уничтожить. У него знаешь, какая башка и сколько там мыслей разных?

Сашка, затаив дыхание, заинтересовался ещё сильнее.

— Да неужели? А что он хочет сделать?

Майор не знал точного ответа, потому что люди вечно что-то выдумывают и не угнаться за ними никогда. А такой гениальный человек, как император Варакин, может состряпать любую химеру, чтобы всех махом положить. И Чуки ответил уклончиво.

— Мне по секрету один умный кабан рассказал, что Варакин предатель. Хуже Иуды Биробиджанского. И есть у него такая потребность — продать Китаю Сибирь, вместе с городами, где наши жёны живут, вместе с лесами, где берёзки и кедры родненькие растут. Он уже украл все наши деньги и золото своровал. Прячет награбленное в замке. Умный кабан точно знает, что богатств там мерено немерено. Но я думаю, что строит вождь вертолёт. Ну, знаешь, раньше были такие машины с большим пропеллером наверху? И в этот вертолёт запихнёт он атомную бомбу, чтобы скинуть на нас. Сверху же видно всё — лётчик не промахнётся и попадёт прямо в окоп. Представляешь, что начнётся потом?

Лейтенант почесал пятак. Угроза звучала не правдоподобно. Как можно продать Сибирь, не укладывалось в голове. А вертолёты не летали уже давно. Некоторые ржавели в ангарах, а большая их часть рассыпалась под дождём и снегом. Последний раз летящую машину видели лет пятьдесят назад. Даже у Страны Москвы не было воздушного флота: ни одного вертолёта, ни самолёта, ни двукрылой этажерки.

— Мне почему-то не верится, — разочаровался Сашка. — Вот если бы он вирус придумал, это другое дело. Император бы мог сделать, какой-нибудь поросячий грипп или кабанью оспу… и тогда болячку можно распылить над окопом, и всех заразить, даже метиться не надо.

— Ну, ты голова-а! — восхитился громадный Чуки. — Ловко ты про вирус сказанул.

В углу блиндажа стояла железная бочка. Майор подошёл к ней и, наклонив, отлил полведра чистого спирта.

— Сашка, ты такой умный… не ожидал. Предлагаю обмыть открытие! — поставив ведро на стол, хрюкнул командир батальона в предвкушении весёлой ночи.

***

В квартире отставного генерала Щербы собрались четверо заговорщиков: три старых вепря и одна сумасбродная свиноматка. Её звали Шала́йя. Она носила белые кроссовки и просторный джинсовый сарафан на толстых лямках. На груди всегда висела медаль свиньи-героини, потому что Шала́йя родила более сотни поросят. По этому случаю её даже приглашали во дворец, и лично князь Витольд пристегнул серебряную награду к кармашку в виде размашистой яблони, как символ плодородия.

После убийства пятиклассника — Охрич сын Щербы отказался посещать школу. Генерал любил своего мальчика, заботился о нём и снисходительно разрешил остаться дома. Поросёнок тихонько сидел в отдельной комнате и подслушивал, о чём говорят взрослые.

Только что пришла плохая весть. Позвонили друзья из контрразведки, сообщили, что убили Олёкминского воеводу Репо. В собственной квартире его застрелил снайпер выстрелом точно в рыло. Репо не только был другом генерала, он возглавлял повстанческую организацию с громким названием «Планета свиней».

— Всех нас перебьют по одному, — бормотал Щерба, переживая неожиданную гибель товарища. — Как пить дать, как есть, как спать.