Помоги проекту - поделись книгой:
Планета свиней
Глава 1
Две недели назад началась первая четверть. Учительница хорошо запомнила рыльца поросят-первоклашек, поскольку уже семнадцатый сезон работала в школе. Первый год Мария Борисовна различала свинок по форме с именными пометками. Поросята-мальчики носили синие штанишки, не достающие до копытц — и пиджаки с именным значком на груди. Девочки красовались в светло-серых сарафанах чуть ниже колен, подпоясанные красным ремешком, где на широкой пряжке большими буквами, выгравировано имя ученицы.
Воспитательница в строгом коричневом платье ещё раз проверила причёску. Провела ладонью по каштановым волосам, зачёсанным назад. Поправила аккуратный пучок, скреплённый серебряной шпилькой — подарком от мамы. Посмотрела на строгие туфли — невысокий каблучок придавал стройности. Мария Борисовна Пяточенко, как и все люди, работавшие в школе, перед тем как зайти в антропоморфный класс, не только следила за внешностью, но и принимала таблетки. Сегодня выпила двойную дозу. Нездоровилось.
Входя в класс, наставница первого «Г» закрыла дверь. Двухгодовалые поросята дружно встали на пухленькие ножки.
— Здравствуйте, дети! — громко поздоровалась учительница.
— Здравствуйте, Мария Борисовна! — хором ответили ученики.
Все поросята примерно одного роста. Самый высокий и шебутной в классе был Охрич — сын отставного генерала Щербы. Кончиками, торчащих ушей, он мог сравняться с плечом наставницы. Всего за два года поросята набирали до шестидесяти килограмм, превращаясь в вечно визжащих, неугомонных непосед.
Учительница писала мелом на доске тему урока. Дети, сложив на парте розовенькие ручки с четырьмя пальчиками, покрытыми тонкой роговой оболочкой, следили за каждой чёрточкой, за каждой запятой.
— Ребята, сегодня мы поговорим о большом празднике. Через два дня наступит удивительный день. Кто из вас знает почему, этот день так важен для нас?
— Я знаю, я знаю! — вскинул лапку поросёнок по имени Шустр. — В понедельник, день пробуждения вождя.
— Правильно. Молодец, мальчик, — улыбнулась учительница. — Вся наша страна, весь наш народ — восемьдесят пять лет с нетерпением ждёт встречи с императором. Этот великий человек спас миллионы людей, а ещё он породил племя удивительных созданий, таких как вы, мои маленькие поросятки. Ребята, если у кого-то есть вопросы, я с удовольствием отвечу на них.
— А если вождь не проснётся в понедельник? Может быть, он вообще не хочет вставать? — похрюкивая от смеха, спросил Охрич. Это был самый шаловливый ученик в классе. На переменах озорник бегал по коридорам, задирал девочек и вёл себя вызывающе.
С задних парт послышалось хихиканье, но Мария Борисовна сдержалась.
— Через два дня ровно после обеда мы все увидим, хочет император просыпаться или нет, — отшутилась учительница.
— Вождь проснётся, выпьет водички… и снова ка-а-ак захрапит! — продолжал дерзить Охрич. — Знаем мы этого дядьку. У него уже мозги усохли. Потому что император старый, и ему сто лет в понедельник будет.
Теперь смеялись почти все дети.
Воспитательница отвернулась к доске. Её лицо передёрнуло. Верхняя губа поднялась и тряслась мелкой дрожью, обнажая ровный ряд белых зубов. Но клыки не увеличились в размере — ни на миллиметр. Утром Мария Борисовна выпила двойную дозу таблеток. Иногда, в критические дни лекарство давало сбой. Сегодня был именно такой день. Значит, нужно собраться, сдерживая себя, поскольку розовый поросёнок заставляет преподавателя нервничать. Но что случится, если её действительно разозлить, если женщина почувствует угрозу или того хуже — нечеловеческий голод?
Воспитательница раскусила ещё одну таблетку, сглотнула, не запивая водой; повернулась к классу. Лицо было спокойным. Она улыбалась.
— Встань, Охрич сын Щербы, — приказала Мария Борисовна.
Поросёнок послушно вышел из-за парты, но похрюкивать не перестал. Он явно нарывался на неприятности. Его отец был военным, эдаким лихим секачом, заслужившим в боях на китайской границе геройские медали всех пяти степеней. Дома на кухне под рюмочку Щерба отпускал крикливые слова, а его мальчик, наслушавшись пьяных речей, распространял антивидовую ересь.
— Когда проснётся император Роберт, то многое изменится в нашей стране — и я всё-таки вызову твоего отца к директору. Ты представляешь, как отважному генералу Щербе будет стыдно за своего сына? А что скажет вождь?.. думаешь, он похвалит тебя?
Засучив рукав пиджака, поросёнок почесал щетинистую лапу у локтя.
— Папа сказал, что нет никого вождя. Всё это басни старикашек, — хрюкнул мальчик и на мгновение смолк, понимая, что уже наболтал лишнего; потом жадно втянул воздух пятачком и продолжил: — А ещё папа говорит, что люди очень добрые, и без человека свиньям ни за что не выжить. Люди… они самые-самые… самые умные на земле.
Мария Борисовна всё поняла. Подхрюкивающий малец хитёр и глуп, как и всё свинорылое племя. Но без армии жирных боровов не выиграть войну — и не приготовить лекарство. Потому придётся снова не обращать внимания на дерзость хулиганистого школьника, продолжая урок, будто ничего не случилось. Воспитательнице Пяточенко остаётся лишь ждать, когда люди придумают новый способ приготовления сыворотки, чтобы не зависеть от них — от свиней.
Школы для поросят и человеческих детей различались не только качеством знаний и численностью воспитанников — человеческая школа учила терпению. Утро всех детей начиналось с обязательного приёма целой россыпи витаминов и препарата, сдерживающего «ярость». После употребления таблеток подавался сытный завтрак — хотя питаться искусственным мясом хотелось не всегда; а после нужно стремглав бежать на встречу с одноклассниками и ожидать жёлтый автобус.
Когда Мария Борисовна была маленькой, она тоже ходила в школу. После школы пришло время свободы и ожидания взрослой жизни. Якутский Педагогический Институт открыл для Марии свои двери, а через пять вёсен закрыл, наградив красным дипломом.
Семнадцать лет Мария Борисовна преподавала первоклашкам, а со следующего года пойдёт на повышение и будет вести уроки в старших классах. Сегодняшние воспитанники: где-то забавные, когда-то весёлые, чаще глупые и драчливые — останутся с ней до выпускного. С первого сентября по конец апрель её ждёт рутинная работа. В середине лета, как подарок от Сибирского князя — долгожданный отпуск, который она проведёт, где-нибудь на песчаных берегах реки Лены. Так до пенсии — до юбилейного восемьдесят пятого дня рождения.
И всё бы ничего, можно терпеть и дальше. Вот, например, её лучшая подруга детства, Светка Хрипатая служит доктором на передовой в самом пекле войны. Лечить раненых секачей и медведей, это вам не указкой махать у доски. Но, как бы то ни было… Мария Борисовна ждала последнего года работы в начальных классах, как ждала пробуждения великого вождя. А вдруг всё исправится? Роберт Варакин, когда-то создал Страну Сибирь, возможно, он сможет изменить и её жизнь, — и не придётся так рисковать. Как же надоели ей эти свиньи…
Закончен рабочий день. Пора расходиться по домам. Но скандальный случай, произошедший на тренировке строевого шага, заставил директора провести экстренное собрание. Необходимо срочно принять меры, потому что пятиклассник Чиж повздорил с преподавателем Владимиром Сергеевичем Пирожковым, чем вызвал негодование всего коллектива.
В учительской не протолкнуться. Весь педагогический состав собрался в актовом зале. Директором 47-й свиношколы работал человек по фамилии — Иванов. По национальности был он якут. Родился товарищ Иванов в таёжном улусе вдали от больших городов, потому говорил по-русски на оригинальном наречии — не совсем правильно, но понятно для всех. Вместо букв «ч» и «ц» — он упрямо насвистывал букву «с», больше схожую со звуком «се». Букву «ж» и «ш» товарищ Иванов заменял на мягонькое «зе» — как что-то зелёненькое, земляничное и в тоже время зенитное, будто выстрел из ствола малокалиберной пушечки. Были и другие нестыковочки в разговорной речи директора, которые компенсировались выдающимися личными качествами. Товарищ Иванов был невысок, лунолик лицом и с невероятно твёрдым характером.
— Усеник Сиз из пятого «А», однако, не первый раз проявляет неувазение к Владимиру Сергеевисю. Своим поведение он провосирует непослусание в классе. Я ставлю вопрос об исклюсении хулигана Сиза. Этому переростку дорога на фронт. Мне, однако, не нузна партизансина в сколе.
— Да гнать этого Чижа надо! — вспылил Владимир Сергеевич, преподаватель военного дела.
Его запястье правой руки было стянуто тугой повязкой и ломило плечо. Пятиклассник, весивший больше ста семидесяти килограммов, врезался в преподавателя своим рылом, сбив его с ног. Падая на пол школьного спортзала, учитель вспоминал боевые искусства, но ничего не вышло, потому что впасть в «ярость», означает — конец преподавательской карьеры. Владимир Сергеевич шлёпнулся точно на руку и получил вывих. Болела лопатка и копчик; трещало в голове.
— Давайте сразу всех вышвырнем из школы! — категорически была против старенькая женщина, преподаватель сельхоз уроков, Наталья Андреевна. — Пятый «А» разгоним, пятый «Б» распустим — и далее по списку. Отправим всех на войну, а сами начнём пухнуть от голода и облизывать вместо таблеток камни из лужи. И скажите мне на милость: кто будет сажать капусту, собирать урожай картофеля и плавить колоши? Нет, я решительно протестую!
Всё чаще случались стычки с учениками. Окрепшие подростки, которые через год превратятся в боевых кабанов, ослушивались воспитателей почти ежедневно — точно какая-то зараза пробуждала во вчерашних поросятках свирепую злость. Каждый учитель знал, почему так происходит. Свиньи с каждым годом становились всё агрессивней. Межвидовая ненависть росла, словно кабаны желали уничтожить вчерашних хозяев. И потому каждый человек ожидал пришествие своего императора. Все верили, что только император Варакин в силах излечить нарастающую ненависть.
Директор прислушался к словам пожилой коллеги. Он призадумался и сказал:
— Возмозна, я поспесыл с выводами, увазаемые друзья. Но так или инасе… безнаказанно оставлять такие поступки нельзя. А то скоро сколу наводнят инспекторы полисии. И нам всем не поздоровиса.
Иванов прищурился, бросив взгляд в зал. Его математический мозг — а он преподавал именно математику, — подсказал, что не все учителя находятся на экстренном совещании. В зале оставались свободными пять мест, выделенные для людей; но должно остаться ровно четыре. Быстро сосчитав, что не хватает одного человека, директор задал следующий вопрос:
— Так поступать безответственно! Кого нет в совесянии? Кто отсутвует?
Вдруг распахнулись тяжёлые двери, ведущие в актовый зал. За порогом стояла Мария Борисовна. Лицо её было в крови. В правой руке она сжимала нож, левой волочила голову пятиклассника Чижа.
— Отвоевался парнишка, — ахнула преподавательница сельхоз уроков.
— Ну, ты даёшь Борисовна! Это полный трындец! — в поисках сигареты, выдохнул военрук, сразу позабыв о своих болячках.
Глава 2
Свиньи служили в армии, трудились в полях и на фабриках. Медведи годились только для войны. Из волков получались отличные полицейские. Тигры, это одиночки; непревзойдённые диверсанты — убийцы, не знающие ни страха, ни сочувствия к жертве. В Стране Сибирь были и другие виды антропоморфных животных, но самыми непредсказуемыми и неуживчивыми оказались — коты.
Домашние любимцы встали на задние лапы, прибавили в росте, достигая полутора метров в высоту. Они не перестали быть ловкими пронырами, лазающими по деревьям и крышам — способными пробраться через игольное ушко, если есть чем поживиться за этим ушком. У гибридных котов лишь ухудшилось сумеречное зрение. Но как компенсация за потерю возможности листать по ночам откровенные журналы про кошечек, появилась непреодолимая тяга к бродяжничеству и воровству. Зачем два кота, одного из которых звали Барс, а второго, Шмаль — забрались в школу для свиней, никто точно не знал. Кто поймёт этих пушистых бандитов…
Шмаль слыл котом авторитетным, трижды сидевшим в спецлагере двухразового питания — и трижды оттуда бежавшим. Его разыскивала волчья полиция — это дело чести поймать беглеца и пройдоху. С ним желали встречи свиньи, которых он облапошил на армейских сборах, выменяв ящик дешёвого бисера на вагон знаменитого нерюнгринского пива. Его также не жаловали некоторые люди, хотя многие продолжали с трепетом относиться к другим котикам.
Закончился последний урок. Шумной толпой маленькие поросята и уже крупные подростки потянулись на выход. Через решётку вентиляционного люка на потолке, за исходом свиней из школы наблюдали две пары кошачьих глаз.
— Босс, всё идёт по плану? — негромко мякнул Барс.
Выглядел Барс всегда идеально. Природа подарила ему рыжую шубку: мягкую, шелковистую и душистую. Всего несколько белых пятнышек на спине и груди, словно неизвестные земли на старой карте, сообщали, что кот ещё не нашёл себя в жизни и вряд ли когда-то станет другим: он обречён скитаться по сибирским просторам в поисках заветной мечты.
Рядом с рыжим лежал друг по имени Шмаль — тоже кот. Барс доверял своему другу больше, чем матери, отказавшейся от него в раннем возрасте по причине нехватки молока в сосках, денег в кошельке и в желание воспитывать котёнка, появившегося на свет после разгульной недели. Барс доверял и побаивался Шмаля, исполняя его приказы беспрекословно — и грезил о далёкой державе, где есть тёплое море, девочки на мягких ковриках и нет волков.
Шмаль был чернее ночи. Лапы, подушечки на лапах, нос, усы и хвост были под цвет якутского угля. Правда, где-то в подмышке затесался коричневый пучок, доставшийся от отца, расстрелянного за угон княжеской баржи с песком. Но авторитетный кот, которого сторонились даже медведи, всякий раз скрывал пёструю разнообразность под жилеткой со множеством карманов для всякой всячины — в большем своём оружия и барахла.
— Подожди пять сек, — взглянув на часы, зевнул Шмаль. — Школа скоро опустеет. Затем прошмыгнём в книгобанк и привет прокурору.
— Ах да, библиотека. Но там ведь дверь с замком, — озаботился проблемой рыжий Барс. — Босс, ты сможешь открыть или ну её, эту библиотеку?
— Не дрейфь, братка. У меня вездеход ко всем замочкам в этом кабаньем стойле, — сверкнув длинным клыком, хмыкнул чёрный кот, вытащив из кармана магнитную карту-ключ. — Универсальная, мать её! Приложил к двери и заходи, куда вздумается… хоть в медицинский кабинет, хоть на крест за спиртягой.
Барс перевернулся на спину, выпустил острые когти и принялся вдумчиво вылизывать лапу.
— А когда ты найдёшь картинку с твоим дедушкой, и мы выберемся из школы, ты возьмёшь меня с собой в далёкую страну?
— Тысячу раз базарил, что вместе попрём. Не пались, братка. Тихо! — шикнул Шмаль.
Барс на мгновение замер, оценив обещание друга, уехать далеко-далеко к рыбкам, к ласковому солнышку, где золотые самородки сами запрыгивают в мошну.
— Это хорошо, что вместе, — замурчал рыжий. — Там море. Там столько вкусной рыбы. Я где-то читал, что в Стране Крым нет волков. Это правда?
— Откеля на пляже волки? Тама только собачонки, и те — еле-еле душа в теле: мелкие, тощие, с голубыми ошейниками. Ты братан не боись, я своих не кидаю, — успокоил друга Шмаль.
— Страна Крым… волны, чебуреки, кошечки… — мечтательно закатил глаза Барс и тихонько захрапел. И только ему стали сниться весёлые Маньки и Фроськи, как он почувствовал толчок в плечо.
— Цыц! Не сопи!
Коты увидели, как в просторном, пустом коридоре учительница отчитывала хрюшку-первоклассника. Говорила она тихо, почти шёпотом, но проявляла агрессию, будто вот-вот впадёт в «ярость». Поросёнок не спорил. Опустив рыльце в пол, принимал наказание за шутки, отпущенные в классе и шмыгал соплями. Человеческая женщина подняла за подбородок мордочку маленького хряка, требуя смотреть ей в глаза. Школьник пищал, чесал пузико и в страхе пускал слезу.
— Всё-таки они терпеливые. Потому что умные! — восхитился Шмаль.
— Люди, что ли?
— Ну а кто, свиньи в штанах? — цыкнул чёрный, потрогав белым когтем второй клык сломанный наполовину.
Шмаль не испытывал ненависти к боровам, но хорошо помнил, что некоторым из них не терпится содрать с него шкуру. Это была ещё одна причина, чтобы перейти десяток границ и очутиться у моря, где много красивых девочек и нет волков.
— Смотри, её трясёт, как при голоде, — напрягся Барс и попятился назад.
— Главное, не дёргайся. Нас не заметят. И о библиотечке помни. Плевал я на разборки педагогические. Картинка моего дедули важнее, — покосился на струсившего друга Шмаль.
Учительница неуклюже развернулась, словно не вела днём уроки, а сидела с подругами за богатым столом. Пошатываясь, она пошла по коридору прочь от малыша, закрывая лицо руками. Поросёнок воспользовался, что про него забыли, взвизгнул и дал дёру в другую сторону, бросив на полу мешок со сменкой и ранец на лямках.
— Не схавала доходягу. Слобачка! — хмыкнул Шмаль. — А нет, ещё не конец фильма.
Учительница боролась с собой, как вдруг в коридоре появился свин-подросток — тот самый пятиклассник Чиж. Его приличных размеров бивни приподнялись, пугая человеческую женщину. Огромным животом юный хряк преградил путь воспитательнице. Он был на две головы выше и что-то прятал за спиной.
— Зря мы сюда пришли. Не хочу ничего видеть, — заныл Барс. — Это добром не кончится. Сейчас этого бедолагу разорвут на части.
Рыжий оказался прав. Подросток затеял игру с огнём; хотел подразнить женщину — напугать размерами, напором и бесстрашием перед пресловутой человеческой «яростью». Он думал, что воспитательница уступит ему дорогу, переоценивая волшебную силу таблеток и твёрдый её характер. Чиж был уверен, что люди всегда могут сдержать себя.
Всё произошло стремительно. Сначала свин толкнул учительницу. Она лишь пошатнулась, но осталась стоять на месте. Затем Чиж достал нож, украденный из столовой и, выбросив вперёд лапу, острым лезвием стал размахивать, пугая её. Этим ножом разрезали ржаные краюхи, чтобы накормить вечно голодное племя, но сегодня, в эту самую минуту — нож превратился в мачете!
Учительница, будто она боец спецотряда из людей высоко подпрыгнула, обхватила ногами мясистую шею и повалила хряка на пол. Затем неуловимым движением выхватила нож и за секунду обезглавила тело, словно мясник на скотобойне в городе Алдане. Самое жуткое случилось после расчленения. Воспитательница в строгом коричневом платье легла на тушу пятиклассника, будто под ней любовник. Она тёрлась животом о поверженного кабанчика, впиваясь ногтями в перерезанное горло и широко открывая рот, жадно пила тёплую кровь, омывая лицо в фонтанчиках из пульсирующих вен.
Шерсть на Шмале стояла дыбом, но он держался, подсматривая за убийством, через прижатые к морде мохнатые пальцы. Однажды чёрный кот видел, как обезглавливали роту пленных баранов, но, правда, не вживую видел — наблюдал в ужасающем ролике на закрытой страничке в соцсети. Но школа, это не фронтальная атака накаченных стимуляторами бойцов, где-то в Стране Кемер, где собственно и резали головы баранам. В свиношколе номер сорок семь не убивают свиней, упиваясь горячей кровью. Это не педагогично, в конце концов!
Барс струхнул ещё больше. Из рыжего посыпалась шерсть. Его гладкая, шелковистая шубка ощетинилась, будто он снова прикусил электропровод, ведущий к телевизору. Барс жуть как испугался. Включив заднюю, шипя, как его неразумные предки, он пятился по длинному каналу вентиляционной трубы. Видеть, как убивает человек, впавший в «ярость», это история не для слабонервных.
Капитан Стас Зубов осматривал растерзанное тело убитого подростка. Лейтенант полиции, волк по имени Гомвуль — напарник Зубова, что-то записывал в блокнот. Сапоги и форма капитана, сшитые по индивидуальному заказу, выглядели впечатляюще. Гомвуль одет скромнее. На нём только привычный для полицейского волка чёрный, удлинённый пиджак, подпоясанный широким ремнём с кобурой для стандартного пистолета.
— Вы изолировали подозреваемую? — спросил капитан Зубов у директора Иванова.
— Она в боксе для непослусных усеников, — суетился, где-то за спинами полицейских глава школы. — Мы сделали ей укол. Мария Борисовна Пятосенко отдыхает — если мозно так выразиса.
Зубов перешагнул через лужу крови, подошёл к директору.
— Проводите меня к Пяточенко. С минуты на минуту прибудет медперсонал. Я хочу поговорить с ней.
Иванов кивнул. Предложил следовать за ним. Возле трупа остался только волк. Гомвуль водил носом, обнаружив до тошноты знакомый запах. Сначала он прошёл вокруг мёртвого тела, затем определив тревожное место, громко окрикнул следящих за ним учителей в самом конце коридора:
— Ей, принесите кто-нибудь лестницу!
Владимир Сергеевич, преподаватель военного дела поставил стремянку точно под решёткой вентиляции. Волк ловко вскарабкался по ступенькам и выбил люк. Проникнув лапой вглубь укрытия, поскрёб когтями и, наконец, получил ожидаемый результат.
— Что это? — поинтересовался Владимир Сергеевич.
— Шерсть, — рассматривая рыжий клок, ответил полицейский и принюхался, медленно втягивая воздух влажными ноздрями. — В вашей школе работают гибридные коты?
— Что вы, нет, конечно, — замотал головой человек. — Разве можно этих хулиганов подпускать к детям?
Волк ощерился и поднялся на две ступени. Пошарив лапой, обнаружил ещё несколько клочков, один из которых оказался чёрного цвета.
Поделиться книгой: