Помоги проекту - поделись книгой:
И Бумброк принялся рассказывать монотонным, скрипучим голосом, как будто желая нагнать больше страха на слушателей.
— Случилось это недавно — в прошлом году. Я подрядился сопроводить рейс на «Миманте», третьем по величине дирижабле королевства, когда тот шел из столицы на юг. Ихний бортмеханик заболел, и меня взяли на борт в последний момент — сам капитан меня уговаривал! Он знал, что лучшего бортмеханика ему не найти. Команда на «Миманте» подобралась молодая, веселая — все им шутки да прибаутки, и никакого уважения к преданиям и приметам неба.
Бумброк неодобрительно покачал головой.
— Но из того рейса многие вернулись мрачными и подавленными. Не захочется тебе шутить, когда ты получаешь послание прямиком из ада!
— Мне уже страшно, — глумливо фыркнул Луц.
— И правильно! — Бумброк ткнул в него пальцем с пожелтевшим от табака ногтем. — Бойся, малыш! Неба надо бояться. Его нужно уважать. И помнить, что никому не дано узнать все его тайны.
— Хорош мораль читать. Рассказывай!
— И расскажу. Сидели мы после вахты в кают-компании… Ну прямо как сейчас. Душевно сидели, хорошо. Шутили, в кости перебрасывались. И вдруг стучит что-то в окно. Мерно так: тук… тук… тук… А мы, между прочим, над облаками шли. В гости никого не ждали, сами понимаете.
Матросики, ясное дело, побледнели, переглянулись. И каждый про себя, видать, думает: что за дьявольская рука стучит в иллюминатор? А открыть жалюзи боятся. А ну как покажется там рожа крылатого кровососа!
— Что еще за крылатый кровосос, Бумброк? Ты нам о посланиях в бутылках рассказываешь, помнишь?
— Про кровососа потом расскажу. Это тоже, братцы, байка такая, что на ночь ее лучше не слушать… будете потом в койке скулить и звать мамок.
— За себя говори, Бумброк!
— А то и скажу, что старый Бумброк не боится признаваться в том, что душа у него в тот момент ушла в пятки. Но тут залетает в кают-компанию вахтовой и орет, глаза выпуча: «Там за тросы какая-то штука зацепилась! Айда на внешнюю галерею, помогите ее снять!»
Делать нечего: накинули мы плащи и пошли. И точно: за тросы зацепился аэростат. Круглый, небольшой. Ну, типа как метеозонд. Но вот только метеозонды белые. А тот аэростат был черный, и на боку у него был намалеван череп. А внизу, где приборы или корзину подвешивают, болтается бутылка стеклянная.
Наш такелажник не оплошал: достал багор, которым снасти поправляет, подцепил чертов аэростат и притянул к галерейке. Смотрим мы: внутри бутылки бумажка сложенная. Бутылку мы разбили, бумажку развернули… на бумажке надпись…
Бумброк замолчал и поднял глаза к потолку, как будто стараясь отыскать в памяти нужные слова.
— Какая надпись, Бумброк? Говори! Или у тебя язык отсох? Тильда, плесни ему еще грога, горло промочить!
Бубмрок с удовольствием взял кружку, и пока он пил, слушатели ерзали от нетерпения.
Бортмеханик крякнул, пососал длинный ус и продолжил:
— А надпись там была корявая, заляпанная чернилами. Следующие слова смогли мы разобрать: «Спасите наши души. Тут ад кромешный и нет надежды. Черный Душегуб не знает пощады». А ниже череп и скрещенные кости.
— Ох ни хрена себе! — потрясенно прошептал самый молодой и впечатлительный матрос Зиг.
— Но это еще не все! Такелажник наш, опытный, немало ветрами да высотами потрепанный, говорит: «Братцы, теперь глядите в оба! Известное дело: коли поймали одно послание, то и второе тут рядом болтается, а то и третье. Эти штуки обычно стайкой летают! Слыхал я про такие письма с небесной изнанки. Говорят, что в одной из бутылок можно найти карту. На ней указаны координаты клада Черного Душегуба! Смотрите, братцы, не плошайте!»
Бумброк хлопнул обеими ладонями по столу, так, что загремели кружки, и снизил голос до зловещего шепота:
— И что вы думаете? Глядим — еще парочка аэростатов проплывает! Один мы поймали и послание прочитали. Еще чуднее первого! Написано было вот что: «Я рвусь в небо, но прозябаю в зловонной яме. Когда же придет конец моему наказанию! Спасите!»
— Но что это значит?!
— Да кто его знает! Третий аэростат с бутылкой мы упустили… далеко летел, зараза! Такелажник наш орал, слюной брызгал, чуть за борт не свалился. Там, говорит, точно карта с кладом, что небесные духи охраняют! Но не повезло. А может, оно и к лучшему. Потому как небесные духи создания злобные. Могут и обмануть, и в ловушку заманить. Еще попадешь в вечное рабство к этому Черному Душегубу, и будет твоя душенька неприкаянно носиться между небом и землей!
Бумброк откинулся на спинку стула и удовлетворенно оглядел товарищей, которые обалдело хлопали глазами, переваривая его историю.
— Ишь ты… — протянул Луц. — А я б не прочь такой подарочек поймать от Черного Душегуба. А вдруг и правда карту клада найдешь?
— Простите, — раздался въедливый, скрипучий голос доктора Гризвольда. — Уточните, Бумброк: в каких бутылках находились послания?
— Как в каких? В стеклянных! — насторожился Бумброк.
— А поточнее? В молочных, пивных, или же из-под рапсового масла?
— Ха… Хм… — задумался бортмеханик. — Ну… а, точно! Бутылки была из-под фруктовой водки «Бирн». Мне ли их не знать!
— Так-так… — доктор задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Чего тактакаете? — обиделся Бумброк.
— Да так, думаю. Где души, застрявшие в небесном лимбе, раздобыли дешевое пойло?
— Ха! — развеселился Луц. — Ну и башка вы, док! Похоже, у этого воздушного дьявола — Черного Душегуба — имеется свой бар. И выбор в нем небогат. Кстати, что это за персонаж такой — Черный Душегуб?
— Про то мне неведомо, — торжественно сказал Бумброк. — Но думаю, что так называют подлинного властелина Верхнего Моря. Который забирает к себе души тех, кто нашел свой конец в его воздушных пучинах.
В наступившей тишине раздался сочный, низкий смех.
Все повернулись и вздрогнули. В дверях кают-компании стоял сам командир дирижабля — капитан Ларсен. Он неслышно присоединился к слушающим и теперь веселился от души.
Вид смеющегося командира потряс матросов даже больше, чем страшная байка Бумброка, потому что капитан Ларсен был известен своей невозмутимостью и холодным нордическим нравом. Но теперь он хохотал весело, от души, а вечная хмурая складка между его бровей разгладилась.
Бумброк неловко вскочил на ноги. Тильда с быстротой молнии спрятала термические фляги и кружки под стол.
— Мы тут… сидим, капитан. Беседуем, — суетливо пояснил Бумброк. — Чаек попиваем. Но почему вы смеетесь капитан? Вы слышали мой рассказ? Что такого смешного вы в нем нашли?
Капитан перестал смеяться, но глаза его искрились.
— Рад узнать, что старые традиции сохранились, — сказал он. — А ну-ка, Бумброк, дайте угадаю. Когда вы поймали бутылку, вы проходили над Киркстоном, верно?
— Так точно, — ответил Бумброк удивленно. — В пятнадцати лигах к западу.
— Ну да, воздушные течения в тех местах идут к западу. В Киркстоне расположено высшее училище воздухоплавателей, которое я окончил десять лет назад. А Черный Душегуб — никто иной как директор этого училища, старый хрыч полковник Ганс Шварцтод. Каждый курсант ненавидит его до глубины души. Ох, сколько гальюнов я отдраил зубной щеткой по его приказу!
Луц озадаченно почесал затылок. Бумброк растерянно огляделся и пожал плечами.
— И что, капитан? К чему вы клоните? Не мы одни поймали подобное послание. Аэронавты рассказывают о них уже не первый десяток лет.
— Дисциплина в училище жесткая. Муштра, учеба с утра до ночи. Тюремные порядки — все благодаря Шварцтоду. Ученики развлекаются так: берут в корпусе синоптиков аэрозонды, красят их в черный цвет, малюют на них страшные картинки, пишут разные дурацкие записки и запускают в небо в бутылках. Из-под пойла, которое удается тайком пронести через проходную и распить ночью в казарме. Это старая традиция — посылать в небо проклятия Черному Душегубу. И я так делал в свое время. Вы получили одно из таких посланий.
Бумброк обиженно засопел. Его приятели захохотали во все горло, но разом замолчали, когда капитан вдруг нахмурился, потянул длинным носом и задумчиво сказал:
— А чем это у вас тут пахнет?
В его голосе зазвучал металл, и это было страшнее любой ужасной байки Бумброка.
— Капитан! — вскочила Тильда, решив взять огонь на себя. — Стюард отнес вам в каюту кружку горячего какао и тыквенный пирог. Не остыл бы! Надо бы вам подкрепиться после длинной вахты.
— Тыквенный пирог! — капитан просветлел челом. — Что ж, пойду удостоверюсь, что он еще не остыл.
Он шагнул в коридор, но задержался, повернулся и добавил угрожающим голосом:
— Госпожа Матильда, завтра я собираюсь инспектировать камбуз. Проверю, что хранится в бочках из-под оливкового масла, и что именно вы добавляете в чай матросов. Сегодня, так уж и быть, оставлю вас развлекаться и пить ваш… чаек. Но это последнее предупреждение. Нарушений сухого закона на судне я не потерплю. И чтоб завтра ни в одном глазу!
С этими словами капитан ушел, и все присутствующие облегченно выдохнули. На этот раз пронесло!
Подождав, когда тяжелые шаги затихнут в коридоре, Тильда осторожно вернула на стол термос и кружки. Но матросы потребовали какао — больше никому не хотелось навлечь гнев капитана.
Лишь Бумброк махнул рукой и быстро налил себе новую порцию.
— Знаете, а мне жаль, что капитан развенчал байку, — сказал Луц задумчиво. — Все-таки что-то в этом есть… романтика какая-то, что ли! Бутылки, привязанные к черным аэростатам… Тайна… Клады…
— Не скули, Луц, — проворчал Бумброк. — Тайн в небе хватает, уж будь покоен! И страшных, и всяких разных. Призрачный аэростат «Летучая Пиявка», например!
— Ты видел «Летучую Пиявку», Бумброк?
— А как же! На расстоянии двадцати футов. Можно сказать, висел в воздухе нос к носу со смертью, — важно ответил Бумброк, болтая ложкой в кружке.
— И как же ты жив остался после этого? Говорят, каждый, кто встречается с «Летучей Пиявкой», уже не вернется на землю.
— Когда такое бывало? Приземляются все. Против гравитации не попрешь! Только не все остаются живыми после посадки.
— Ну, ты-то живой. Вроде бы…
— Мне повезло. Встреча с аэростатом-призраком редко добром заканчивается.
— Мы тебя слушаем, Бумброк!
Механик с подозрением обвел публику прищуренными глазами.
— Да, пожалуйста, расскажите о вашей встрече, — попросил доктор Гризвольд. — Легенда о призрачном аэростате «Летучая Пиявка» — самая знаменитая байка Верхнего Моря. Возможно, ваш рассказ поможет нам установить истину — чем именно является этот загадочный феномен.
Польщенный всеобщим вниманием, Бумброк забыл недавние обиды и довольно крякнул.
— Ну ладно, слушайте, коли интересно.
Он уселся поудобнее и начал:
— Довелось мне летать на небольшом почтово-пассажирском дирижабле «Зюйд». Он был старой конструкции, трехмоторный, с восемнадцатью внутренними баллонами и незастекленной подвесной кабиной на двадцать пассажиров. Ну, знаете, такие нынче ходят лишь на короткие рейсы. Уже и тогда он был изрядно потрепан и нуждался в ремонте. Моторы у него работали неважно, и газ постоянно утекал из баллонов. И потому шли мы недалеко — из Шваленберга к побережью.
На борту у нас было пяток пассажиров, да несколько тюков с почтой, которую нужно было доставить в порт. Поначалу все шло хорошо, но потом поднялся сильный ветер и снес нас севернее, прямо к лесам близ Крипвуда…
Бумброк обвел слушающих тяжелым взглядом.
— …Как вы все знаете, места те недобрые и пользуются дурной славой. Говорят, в болотах средь лесов водится всякая нечисть. А еще когда-то там шалил знаменитый безглазый разбойник Иоахим Грабб*.
— Ну, это преданья старины глубокой… Нянькины сказки! — презрительно фыркнул Луц.
— Сказки не сказки, а места и впрямь нехорошие. Осенние грозы. Внезапные воздушные течения. Густые туманы. И высокие леса. Если начинается дождь, приходится спускаться ниже — а там гляди в оба, потому что гайдроп может зацепиться за сосну, и дирижабль сядет брюхом на дерево.
— Нехороший ландшафт, это верно, — важно подтвердил один из бывалых матросов.
— То-то и оно. Летим мы, значит, близ Крипвуда, пытаемся вернуться на курс. Под нами — бесконечное зеленое море, докуда хватает взгляда! Леса страшные, густые, ни просвета, ни прогалины. Но потом стало хуже — пошли болота, сплошь усаженные мертвыми сухими деревьями. Безрадостная картина, скажу вам, братцы! А стрелка альтиметра падает все ниже. Из-за какой-то неполадки мы спускались, и ничего не могли с этим сделать. И тут поднялся туман — густой, как овсяный кисель. Он лез в уши, в нос, за шиворот, черт бы его побрал… Солнца из-за облаков не видать. И тут мы услышали кое-что странное…
— Туман порождает так называемые «звуковые миражи» — это научный факт, — заметил доктор Гризвольд.
— В тот раз он породил страшный звук, потому что мы услышали тоскливый рев, похожий на стон. Он доносился издалека, и снизу и сверху, и от него волосы вставали дыбом на заднице. Не у одного меня мелькнула тогда мысль, что где-то в тумане парит над землей неведомое чудище в поисках добычи.
Бумброк говорил мрачным, монотонным голосом и сумел-таки нагнать страху на слушателей.
Все сидели, притихнув, навострив уши — не донесется ли снаружи жуткий призрачный вопль? Но все было тихо, лишь гудели моторы да потрескивали раскаленные нити в лампах.
Доктор задумчиво цыкнул вставной челюстью. Все глянули на него с упреком. Вставная челюсть доктора Гризвольда была постоянным предметом шуток и раздражения экипажа. Он имел привычку щелкать и цыкать ей весьма зловеще.
— Но вот туман расступился, как по волшебству! — голос Бумброка окреп, набрал силу, и все вздрогнули от неожиданности. — Однако радости нам это не принесло. Над головой хмурое небо, болота внизу, и компас показывает, что мы здорово отклонились от курса.
И тут выяснилось, что из стены тумана мы вынырнули не одни, а со спутником. Наперерез нам шел другой дирижабль. Небольшой двухместный моторный аэростат со встроенной гондолой. Длинный, узкий, из черной блестящей ткани. На нем не было ни единого опознавательного знака. Его моторы не работали. Винты были неподвижны. Его несло прямо на нас…
— Это была «Черная Пиявка»? — опасливо, почти шепотом спросила Тильда. Боцман торжественно кивнул.
— Она самая. Обводы у аэростата были точь-в-точь как у пиявки. Он приблизился к нам, совсем близко, и шел чуть выше нас. Мы хорошо видели убранство кабины в пассажирской гондоле. Там все такое чистенькое, аккуратное! Стулья, стол, стаканы на столе, бутылки! Как будто люди сели подкрепиться. Но человека-то ни одного в гондоле не было! Ни единого! Пусто! Ни души!
Бумброк развел руками и покачал головой.
— Куда ж они все делись?
— А кто их знает! Аэростат при этом выглядел целехоньким, заметьте! Но вот только винты не работали. Однако он шел на высоте хорошо, балластные мешки были на местах. Тут-то мы и догадались, что не иначе как управляют этим аэростатом призраки.
— Ну, это уже полная чушь, — резко прервал его доктор Гризвольд. — Аэростат без авиатора и пассажиров очень легко объяснить. Он просто-напросто сорвался с причального троса во время бури, когда экипажа в нем не было. Обычное дело!
— Ха! — зловеще усмехнулся Бумброк. — Да, бывает такое. Но вам бы меня до конца сначала дослушать, док. Потому как авиатор на том аэростате все же был! Мы его видели! И то был авиатор-призрак!
Все благоговейно ахнули, хотя кое-кто недоверчиво хмыкнул.
Поделиться книгой: