Осень

— Смотрю, ты приоделся сегодня. Мисато приказала?

Синдзи кивнул и обреченно развел руками. Акаги только усмехнулась и хотела продолжить работу, но тут на базе зазвучал сигнал тревоги.

— Неужели эти придурки решили на нас напасть?

— Не знаю, — сказал Синдзи, — меня это не касается.

— Еще как касается! — крикнула, подбегая, запыхавшаяся Мисато. — Быстро в Еву. На колонну напали.

— Я отстранен.

— В Еву! Быстро! — рявкнула еще раз Мисато. — Все под мою ответственность. С командующим я разберусь потом.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Синдзи кивнул и побежал к люку, ведущему внутрь Евы.

— Погоди, — Рицко преградила парню путь, — на машине сейчас только пулеметы и GAU. Так что будь добра — проясни ситуацию.

— В десяти километрах от нашей базы в засаду попала колонна. Я просто уверена, что это комиссия решила наведаться внезапно, а не ждать, пока частицы Ангела исчезнут из атмосферы. Да еще и колонну обеспечения с собой прихватили.

— Ну и отлично, — хмыкнула Рицко, — особисты пускай горят. Нам же проще. Хотя-я-я… Это опять сухие пайки кушать?

— Твоего мнения не спрашивали, — прорычала Мисато. — Синдзи, щас садишься в Еву и раздалбываешь повстанцев под ноль. Потом ждешь подхода наших частей на БТРах. Если колону раздолбают до того, как ты окажешься на месте — сразу вали назад. Помни: ты сам по себе.

— А если там…

— Молчать, инженер, — отчеканила Кацураги и продолжила:

— Второе «Ружье Лонгиния» в этом районе — вероятность почти на нуле, но ради удара возмездия рисковать не стоит.

— А ради жаждущих надрать задницу командующему…

— Сгною на гауптвахте, Акаги! — взревела Мисато. — Пилот, почему не в машине?!

Срывая галстук, Синдзи понесся к опущенному трапу.

Пустота. Абсолютная безэмоциональная пустота.

Синдзи любил это чувство: оно очищало, и на душе становилось так легко. Жаль, первый этап синхронизации длился меньше тридцати секунд, после чего на пилота обрушивалась судорожная кропотливая работа. Аска иногда называла это управлением машиной с шестидесятискоростной коробкой передач. Когда ей было совсем скверно, она с руганью развивала ассоциацию, обрамляя ее пошлыми деталями. Но факт оставался фактом: с первой на шестидесятую передачу надо выйти меньше чем за минуту. В голове вспыхивали запросы, отвечать на которые надо было быстрее, чем можешь подумать.

«Имя?»

«Капитан Икари Синдзи».

«Запрос?»

«Экстренная активация Евы-01».

«Экстренная активация нежелательна. Вы подтверждаете запрос?»

«Да».

«Запрос принят».

Пауза. О боже, боже, боже, боже — это пауза…

«Внимание: частицы Ангела блокируют сигналы с внешних источников. Ева будет использовать внутренние ресурсы».

«Лишняя нагрузка на мозг, — с неудовольствием подумал пилот. — Отключить приборы навигации, автоматическое наведение, радар дальнего радиуса действия и стабилизацию полета».

«Внимание. Поступила команда отключения следующих систем: навигация, автоматическое наведение, радар дальнего радиуса действия, стабилизация полета. Вы уверены?»

«ДА!»

Открыв глаза, Синдзи невольно прищурился от яркого света, ударившего в глаза. Ворота ангара распахнулись, и Ева могла теперь выйти на площадку для взлета. Плавно потянув рычаги на себя, он компенсировал гравитацию — и тотчас же выстрелил болезненный щелчок у самого уха («Всегда так, черт, всегда так…»). Ева оторвалась от земли на несколько десятков сантиметров и вышла не спеша на свет божий. Синдзи вздрогнул: вот сейчас начнется. Самое непривычное чувство, самое нереальное во всем этом, то, к чему не привыкаешь. Он рванул управление, посылая дрожащей мыслью команду, и машина выстрелила собой в небо, словно из пушки.

Взвод солдат в полной боевой амуниции мотопехотинцев бежал мимо ангара, когда Ева вышла на старт. Вид фиолетовой машины, парящей в нескольких десятках сантиметров от земли, удивил их настолько, что они все, как по команде, остановились и замерли в священном трепете. Штурмовые вертикалки, напичканные электроникой БРДМ, современные танки — все это бессильными грудами стали и кремниевых потрохов стояло на месте, а ЭТО…

— Ух ты! — воскликнул Тодзи, увидев как Ева взмыла в воздух.

— Какого черта встали! — рявкнула Мисато, бодрым шагом вышедшая из ангара.

Солдаты испуганно переглянулись и все как один побежали дальше, в сторону колонны БТРов, сформированной у северного КПП.

«Фух… Полчаса на ногах, а уже хочется напиться и забыться. Утомительный день. Весьма утомительный», — подумала женщина, провожая взглядом бегущих трусцой пехотинцев.

База оставалась где-то там, внизу. Люди мельчали и все больше напоминали муравьев, копошащихся у игрушечных домиков и БТРов. Линии окопов с дотами и капонирами сливались на фоне грязи и еще недавно свежего снега — тоже, в сущности, уже грязи.

Набрав высоту, Синдзи увидел дым, шедший как раз из того места, где дорога, соединяющая базу со столицей Японии, подходила слишком близко к заросшим холмам. Только там можно было организовать хорошую засаду, и только оттуда можно незаметно уйти в горы, поскольку все остальное пространство вокруг базы напоминало собой выжженное поле. Нападения на колонны снабжения и раньше происходили в том месте, поэтому одно время там существовал аванпост. До поры, правда, потому как его пару раз полностью вырезали под покровом ночи. Потом основной грузопоток перешел на авиацию, а холмы закидали таким количеством противопехотных мин, что хватило бы на все пространство вокруг базы. Хотя и этого, как видно, оказалось недостаточно.

«Все же стоит почаще зоны отчуждения выжигать», — подумал Синдзи, направив Еву в сторону дыма.

Десять километров на Еве преодолеть можно очень быстро. Но даже если бы на стороне Синдзи сейчас была орбитальная группировка NERV, самолеты-разведчики и куча тактической информации из штаба, едва ли он летел бы быстрее. Три минуты — столько времени дал себе капитан. И ему все равно, сколько времени дали повстанцы колонне. Гробить Еву ради высоких гостей он не станет. И ради Мисато с отцом тоже. Да и ради Аски не стал в свое время. Да, Синдзи нарушил инструкцию, сунувшись в отчужденные территории в одиночку и под обстрелом частиц Ангела, в очередной раз загадивших атмосферу. Но даже тогда он не рисковал, а сделал все с максимальными предосторожностями. Впрочем, ему это еще предстояло доказать людям, находящимся в колонне.

Правда, для начала ее надо еще отбить.

«Или сжечь. Бортовые пулеметы — не позитронка, никто не будет сличать калибр с оружием повстанцев, — подумал Икари и тут же мысленно залепил себе пощечину. — Приказы надо выполнять».

Три минуты он потратил с пользой. Проверка ручного наведения пулеметов и GAU. Оценка на глаз позиций грабителей и защитников колонны. Левые мысли о том, как было бы здорово сейчас улететь куда-нибудь на курорт.

«О какой-то фигне думаешь, капитан, — одернул себя Синдзи. — Пора работать».

Колонну атаковали по классической схеме: подорвали первый и последний танк, расстреляли БМПшки из гранатометов, после чего стрелки ушли в холмы, а второй эшелон рванул в наступление. Тем, кто сидел в грузовиках, несказанно повезло (кроме водителей — их сразу почти всех перебили снайперы), поскольку повстанцы хотели получить еду, медикаменты и боеприпасы, а не просто лишить всего этого богатства базу NERV. Поэтому группы захвата действовали аккуратно и гранатометами по грузовым машинам не били. Зато вовсю лупили из двух крупнокалиберных пулеметов. По тем, кто пытался увести машины с дороги или просто выскочить из машин.

«Как грубо».

Именно варварская работа пулеметов по убегающим помогла Синдзи определиться с первыми целями, и Ева зависла в полутора километрах от зоны боестолкновения. Перекрестья сошлись на первой огневой точке противника, и фонтаны крупных искр и грязи расцветили высоту. Что-то сочно ахнуло, полетели ошметки, и расчет этого пулемета во внимание можно было больше не брать.

Кивнув самому себе, Икари перевел прицел на другой пулемет. Автоматика не работала, поэтому все приходилось делать самому. Вместо одной секунды на такую ерунду ушло целых три. Наконец второй расчет оказался в захвате, и его тут же постигла участь первого, но на то, что там расплескало, Синдзи даже не взглянул. Его больше заинтересовала реакция наступающих на колонну повстанцев, которые лишились своего основного прикрытия. Охрана конвоя смогла поднять головы, дать какой-никакой отпор, и нападающие растерялись. Короткие цепи групп захвата, медленно, но верно надвигающиеся с холма, остановились и довольно грамотно пошли врассыпную. «Однако нашлись и идиоты, — подумал Синдзи, изучая диспозицию. — Наверное, зелень». Кто-то лег на землю и стал отстреливаться, кто-то пошел дальше и словил пулю в лоб, а кто-то, не задумываясь, дал деру в полный рост и был застрелен в спину.

— Вот так и лежите, — пробормотал пилот, переключившись на GAU.

«Стрелять длинными очередями нельзя. Но ведь Акаги простит меня за одну испорченную тридцатимиллиметровку. Все же это скучное оружие».

Зажав курок, Синдзи просто вылил огонь на вкопавшихся в землю повстанцев. И не прекратил бы до последнего патрона, но, увы, система сработала раньше и прекратила огонь ради сохранения стволов.

«Какая жалость», — вздохнул пилот и посмотрел на свою работу.

Хотя бронебойные снаряды и не слишком подходили для обстрела пехоты, но с такой плотностью это не волновало Синдзи. Ошметки тел валялись там и тут, некоторые даже еще дергались — не то рефлекторно, не то в агонии. Среди всей этой скотобойни на ноги встал один человек. Он бросил оружие и поднял руки вверх.

— NERV пленных не берет, — пробормотал Синдзи, переключившись на пулемет.

«А повстанцы взяли Аску», — почему-то всплыло в голове.

— Голодный оборванец — не Аска. Кому он нужен.

Оправдание перед собой выглядело глупым, а на фоне бойни — и подавно. Пилот положил палец на спуск.

«Да нечего на него патроны тратить».

— И то верно, — хмыкнул Икари, защелкивая спусковую кнопку предохранителем.

В ту же секунду мозги потенциального пленного покинули черепную коробку, и тело упало в дымящуюся грязь. Хлопнув глазами, Синдзи сместил визиры на полусожженную колонну. Последнюю точку в этом бою поставил незнакомый субъект в плаще и с короткой косичкой на затылке. Он метко приложил повстанца одиночным выстрелом из автомата, после чего отдал оружие солдату и неторопливо забрался в кузов грузовика.

«Ну и тип. Гребаный особист».

От этой мысли пилоту стало немного не по себе. Он прекрасно понимал, что с его везением допрос капитана Икари Синдзи будет вести именно этот субъект.

Поскольку на поле боя поспела колонна с базы, то с чувством выполненного долга Икари повел машину назад, мечтая лишь о том, что сегодня его уже никто больше трогать не будет и он сможет завалиться поспать. Усталость пришла как-то не вовремя, но казалась вполне естественной.

И загадочные частицы Ангела были совершенно ни при чем.

4: Холод

Аска не могла оторвать глаз от того, что появилось в руках повстанца. Снег почти мгновенно испарялся, едва касаясь тяжелого ружья — прицела, кожуха и длинного ствола с пламегасителем странной формы.

«Класс „А“, без сомнения», — подумала Сорью. Все равно, как выглядит эта штуковина, все равно, сколько наворотов наляпать на планки Пиккатини, — в руках человека оружие вроде этой винтовки никогда не перепутаешь. Ни с чем.

«Это как на летающую тарелку турбины приклеить».

И Аска только сейчас в полной мере осознала, что именно Рей ее сбила, и именно вот из этого. Капитан стояла, стучала зубами и все пыталась принять простую вещь: многотонная воздушная крепость, способная уничтожить Ангела, рухнула после единственного выстрела из полутораметровой винтовки. И странная остановка в пути, и погода, и пробирающий до костей холод от промокшего комбинезона отступили на задний план. Даже то, что она в плену — и это Аска умудрилась забыть, настолько захватывало это неказистое длинное оружие.

— Вперед.

Наваждение пропало, а с ним — и мысли вроде «вот бы захватить ствол и с ним махнуть на базу». По очкам шлема Аянами сбегала талая вода, ружье повстанец опустила, и теперь смотрела на Аску.

Сорью взглянула на скользкую тропку и двинулась по ней, тряхнув головой. Там впереди было что-то новое, что-то, что удивило йокая, но явно не слишком опасное. Аска споткнулась, когда внезапная мысль пробилась сквозь цепкие объятия холода:

«Там другие повстанцы?»

Простой ответ почему-то оказался неожиданным, и Аска лихорадочно задергалась, набрасывая план за планом, а ноги сами несли ее навстречу врагам и — вполне вероятно — унижениям, допросам и смерти. Сложнее всего было отогнать мысль о боли.

«Упасть, подождать — и сбить с ног? Нет. Лучше сразу бежать. Или нет? Она позовет своих, и все станет только хуже. Однозначно надо ее заткнуть». Решить технический вопрос Аска не успела.

— Стоять. Оба — руки на затылок.

Голос был ленивым и безразличным, и звучал откуда-то слева.

Где-то далеко подвывал ветер, бьющийся в скальной ловушке, а Аска щурилась от колючих снежинок, в груди все сжималось, и позорная паника подло стискивала колени. Ей отчетливо казалось, что все только что закончилось.

«Почему я не подумала об аванпостах?» — единственная умеренно дельная мысль кружилась в голове, а слева скрипнул битый камень под чьей-то ногой. И еще раз.

— Аоба, это я, Рей.

Шаги затихли, а Аска сжалась, понимая, что когда этот человек подойдет, то можно рискнуть.

— Рей? Ты же должна быть… А это кто еще?

Голос звучал глухо из-за шлема и снега, а его хозяин все медлил показываться. Аска напряглась, выжидая: момент встречи двоих знакомых повстанцев был удобен. Всего несколько секунд слабости после того, как они убедятся, что все в порядке. Да, теперь их было двое на нее одну, но это двое потерявших бдительность, и глупо не воспользоваться этим шансом.

Черная тень какого-то «Аобы» вышла из темноты совсем рядом с Аской. В густом мраке был только силуэт и общие очертания какого-то короткого оружия в руках. Силуэт вроде был в чем-то наподобие плащ-палатки, оружие было вроде пистолетом-пулеметом. «Вроде» Аску не устраивало, и она осторожно повернула голову, глядя сквозь мокрые волосы, а присыпанный снегом повстанец встал так, чтобы держать в поле зрения и ее, и Рей.

— Ну-ка, дай свой навигатор на сверку, деточка.

— Навигатор остался в лагере, Аоба.

— О, хорошо, — прогудел силуэт. — Заодно объясни, почему ты сама не в лагере.

Аска нахмурилась. «Лагерь. O, Mein Gott, это было… Так давно?»

— Лагеря больше нет.

Силуэт ругнулся и как выплюнул:

— NERV?

— Ангел.

Пауза. Воет потерянный в ущелье ветер, а здесь безмятежно валится снег, который так и не понял, оставаться ему снегом или ложиться в грязь.

— Но погоди… Когда это случилось?

«Сейчас», — поняла Аска. Аоба придвинулся ближе к Рей, ожидая ответа, и Сорью присела и прыгнула, выворачивая себе суставы, но своего добилась — связанные руки теперь были не за спиной, а перед ней, и она тут же набросила эту импровизированную удавку на шею повстанца.

Снег.

Он падал на застывшую скульптурную группу: на Аобу, который выронил пистолет-пулемет, на Рей, подавшуюся вперед с ружьем. И на Аску, сердце которой билось со скоростью хорошего «гатлинга».

— Не дергайтесь! Положи ружье, — выкрикнула Аска.