Помоги проекту - поделись книгой:
— Она так и думала, — продолжала лиса, не вставая. — Что ты бросишься. А то мы бы и дальше в приключения попадали бы. В дурацкие всякие.
У кота отлегло. Он-то опасался, что Хася рассказала Алисе кое-что другое.
— Слушай, — сказал он. — А тебе Хася сказала, кто она такая?
— Говорила, — лиса посмотрела на кота печально и неуверенно. — Только я не всё поняла. Но в общем она в каком-то древнем царстве работала. То есть сначала работала как Бася, а Хася была отдельно. Бася занималась добрыми делами, а Хася — справедливыми. А потом ту Хасю уволили. А Басю назначили ещё и Хасей по совместительству. И она подписала контракт насчёт справедливых дел, он записан в глобальную переменную, только из-за этого всего получилась какая-то ерунда… — она умолкла.
— Я ничего не понял, — сказал кот. — Вот совсем. Ни единого слова.
— Я тоже не поняла, — призналась лиса, вставая и отряхиваясь. — Давай лучше про нас.
— Ну, — подтвердил кот. — Что случилось, когда я за дублоном побежал?
— Ты почти добежал, — сказала лиса. — Потом свалился. Хася мне объяснила, что это у тебя электричество пробило. Ты бы сгорел, наверное. Если бы не Хася. Она пламя задержала. Потом открыла окно сюда. Ты без сознания был. И обгорел. Но она тебя вылечила.
— А тебя она вылечить не могла? — тут же спросил кот.
— Пробовала, — Алиса грустно опустила лицо. — Не получилось. Она про мою болезнь ничего не знает. Вот ожоги она лечит, раны всякие. Роды принимать умеет. А так — нет. Говорит, Дуремар Олегович пусть попробует. Она его уважает. Даже любит немножко, наверное. Но долго с ним не может. Он слишком хороший, ей с него невкусно.
— Не такой уж он хороший, — буркнул Базилио. — Постой, погоди, — вспомнил он. — Так дублон-то где?
— У тебя, — повторила лиса. — Внутри. Ты ещё глотать не хотел.
— А зачем? — не понял кот.
— Ну как зачем? — удивилась лиса. — Тут же Зона. Могут напасть разные. Особенно на тебя. На тебя же уже нападали.
— А! — до Базилио, наконец, дошло. — То есть, если я его через себя пропущу, можно сделать много Электрических Котов?
— Не то чтобы много, — сказала лиса с сомнением. — Но всё-таки два или три лучше, чем один? Пусть тебя будет больше.
Фингал Когтевран, филин по основе, и.о. директора Института Трансгенных Исследований, сидел на гостевом насесте в кабинете губернатора Города. И ощущал себя оскорблённым. В лучших чувствах.
Лучшими чувствами у него — как и у любого существа птичьей основы — были зрение и слух. Они-то и страдали.
Нет, сам-то кабинет был спроектирован весьма удачно. Четырёхугольная коробка с двумя дверями без окон, в которой не было ни одного опасного предмета. Зато была огромная золочёная люстра, увитая искусственным плющом, зелёные обои с вертикальными золотыми полосками, зелёные с золотом шторы, прикрывавшие, видимо, вторую дверь. В огромном камине пылал огонь, но оттуда не веяло теплом и не было слышно треска горящих поленьев. Скорее всего, это была голограмма — совсем как в институтской лаборатории в корпусе одиннадцать-бе, Когтеврану хорошо знакомой по посиделкам с доктором Коллоди.
Всё это было бы вполне терпимо, хотя и аляповато. Но стол! Хозяин кабинета заказал себе огромный письменный стол в стиле рококо, из-под которого выглядывали две суровые канцелярские тумбы, совершенно не совместимые с плавными линиями столешницы и ножек. Стол был придвинут к обитому зелёным бархатом канапе с двумя подушками. Третья подушка лежала между тумбами на полу. Острый взгляд Фингала приметил на полу короткие рыжие волосы. Похоже, кто-то долго стоял на этой подушке.
А на канапе лежал в свободной позе Лавр Исаевич Слуцкис. И оскорблял слух, похрапывая и смачно сипя носом.
Когтевран не понимал, зачем, собственно, его вызвали. Насколько ему было известно, своих жертв ЛИС к себе не приглашал, а сразу отправлял в тюрьму, откуда извлекал только для маналулы. С другой стороны, он не мог взять в толк, зачем он понадобился диктатору. Скверный запах ЛИСу убрали, здоровье поправили, член увеличили… что ещё? Или у него прорезались какие-то особенные желания? Уж не решился ли бурбулис на эксперименты в духе Абракадабра Мимикродона?
Он успел дойти до этой мысли, когда отдыхающий на диване губернатор потянулся, смачно зевнул и посмотрел на него одним глазом.
— А, это вы, — сказал он таким тоном, будто это Фингал явился к нему с какой-то докучной просьбой, причём не в первый раз, и успел порядком надоесть. — Ну что у нас там? Когда начинаем?
Эти вопросы поставили Когтеврана в тупик. У него даже клюв открылся от удивления.
Наконец, он собрался и сказал вежливо:
— Простите, Лавр Исаевич, вы о чём?
ЛИС грозно повёл усами.
— Как о чём? Где мой Третий глаз?
Фингал непроизвольно сглотнул. Такого поворота он никак не ожидал.
— В-видите ли, — он протянул паузу, лихорадочно подбирая выражения, — тут такое дело… В общем-то, мы его только устанавливаем. Он должен быть у вас.
— У меня? — Лавр Исаевич сыграл лицом удивление и возмущение.
— Ну да, Лавр Исаевич, — Фингал постарался не скрипнуть клювом. — Его всегда передают из губернаторского дворца. Наше дело — его вживить.
— Гм. Неожиданно. Ох, скобейда! Я плохой хозяин. Желаете чего-нибудь? Бокал шампанского? И червячка? А? Или чего-нибудь посущественнее? Скажем, ёжика тушёного? Диетический продукт! Если покакать — у нас вон там балкончик, пожалуйста, пользуйтесь, я смотреть не буду.
Когтевран помотал головой. Зашуршали перья на шее.
— Спасидо, я уже пообедал, — сказал он осторожно. — И у меня всё в порядке с желудком.
— Ну смотри, — подозрительно сказал Слуцкис, резко переходя на начальское "ты". — А то у меня тут чисто. Нам гуано на ковре не надо.
Филин проглотил оскорбление.
— Ладно, не хочешь — как хочешь. А расскажи-ка ты мне, братец, про Третий Глаз. Что это за штука и откуда взялась. С самого начала только рассказывай. Не люблю, когда с середины. Могу обидеться.
Слуцкис сказал это как бы в шутку, но Фингал свой тощей птичьей задницей почувствовал, что всё серьёзно.
— Это старинная ритуальная награда, — начал он обтекаемо. — В первом веке увлекались такими вещами. Сейчас вот у собачьих есть Пятая Нога…
— Ты мне зубы-то не заговаривай! Что там в первом веке было — это too old. Давай по существу.
— Вы же сами просили с начала… — попробовал было Фингал.
— Не строй из себя дурака! — на этот раз бурбулис, кажется, и в самом деле вспылил.
Фингал вздохнул, перехватил левой ногой насест.
— Достоверные сведения о Третьем Глазе сохранились со времён Абракадабра Мимикродона, — сообщил он. — Вроде бы тот принял Третий Глаз первым. Ну, в
— В каком это в этом? — ЛИС перевернулся на живот, но не сел. — Что даёт эта штука?
— Как сказать-то… В общем, награда — она и есть награда. Её носят, потому что она символизирует. А у Мимикродона Третий Глаз был рабочим органом. И у тех, кто после него — тоже. Даже у Гнотрещемыльды был заветный бутончик аленький, видимо зрячий…
— Как это работает и что даёт?
— Точно не знаю, — признал Когтевран. — И никто точно не знает. Кроме тех, кто принял Глаз.
— Ну допустим, точно не знаешь, — как-то очень миролюбиво сказал ЛИС. — А чего не знаешь точно — о том не говоришь. Уважаю такую позицию. Но что-то ведь до тебя доходило? Давай чисто по-дружески. Просто расскажи, что слышал. И чего сам думаешь. Просто мне нужно от чего-то оттолкнуться, понимаешь? — голос Лавра Исаевича стал доверительныым, проникновенным. — И кстати. Если уж ты шампанского не будешь — давай по рюмашечке? Мне вот ужасно захотелось чего-нибудь этакого. Как насчёт настоечки на трёхдневных мышатах? У меня как раз бутылочка завалялась. Тут у нас вроде бы вкусы совпадают? По маленькой, а?
В этот момент где-то глубоко внутри головы Когтеврана мигнула красная лампочка. Что-то стрёмное было в этом разговоре. Однако Фингал решил, что ему это почудилось.
Если бы он вспомнил о том, кто таков Слуцкис по основе и чем та основа известна, он поостерёгся бы. Но он не поостерёгся. Странное легкомыслие овладело им. Ему вдруг показалось, что они с ЛИСом
— Ну давайте по маленькой, — вздохнул он.
— Порви мне жопоньку, — попросил Эстерхази Ларсон. И нежной, бархатной лапкой сжал Арлекиновы мудяшки.
— Пошёл на хуй, пидарас, — с удовольствием сказал Арлекин. Ему было приятно, что он нашёл пидара большего, чем он сам.
— Хочу на хуй! Хочу! Ну позязя! — Эстерхази, не выпуская из лапки яюшек любимого, извернулся, раскрывая и показывая розоватую дырочку.
— А деньги мои где, поёбыш? — Арле притянул к себе мягкое тельце Эстерхази и свёл руки у него на горле. Тот запищал тоненько, зовуще. Он-то знал, как на Арлекина действует этот писк.
— Где мои три тысячи, скобейда дырявая?! — маленький педрилка распалялся, сжимая шею хомяка. Хуй Арлекина налился бронзой, гранитом, небесной сталью. Как нож вошёл он в сырую хомячиную дристопырку.
Арлекин торжествовал. Эстерхази подарил ему то, чего так не хватало в мелкопидорской жизни его — знойное счастье доминирования. Хомячок был так податлив, так сладко-мякотен, что его всё время хотелось порвать. Нет, не так — порРРРвать. Разодрать сраку, в клочья изъебать, распидарасить до потрошков и кишочков, до защёчных мешочков! Оооррррр! Вуууууу!!!
Их роман начался в тот же день, когда хомяк пленил Арлекина, чтобы заставить пронести пистолет в губернаторскую резиденцию. Виною тому стал красавчик-кулан. По окончании переговоров Эстерхази велел ему Арлекина оглоушить чем-нибудь тяжёлым, развязать и вытащить тело на улицу. Кулан стукнул пленника копытом по голове, но недостаточно сильно. Арле очнулся слишком быстро, кулану в ответку настучал по кумполу (и вырубил нахуй), а сам пошёл искать того, кто называл себя "господином Первым". И быстро нашёл — в соседнем помещении. Увидав ничтожного, хомяка, он разозлился, набросился на него и стал душить. К его удивлению, хомяк не сопротивлялся, только постанывал. До того сладко постанывал, что справедливая расправа переросла в страстное соитие. К которому довольно скоро присоединился и очухавшийся кулан.
Опустим завесу приличия над финалом этой сцены, началом следующей и т. п. Достаточно сказать одно: Арлекин был захвачен водоворотом новой страсти. Паскудник Ракалий был позабыт: неблагодарный пидрилка даже не стал забирать свои вещи из его дома. Теперь он дневал и ночевал в "Ажитации". При каждом удобном и неудобном случае ебя и терзая хомячиное тельце. Благо Эстерхази был не против, а очень даже за.
Вот и сейчас они лежали в спальне хомячка на роскошной постели и наслаждались друг другом.
Что касается планов убийства ЛИСа, то Эстерхази о них не забыл. Да и как забудешь? Страсть страстью, а дамоклов меч над головой он чувствовал всякий раз, когда читал в газетах об очередных репрессиях, учинённых градоначальником. А учинял он их с завидной регулярностью. Хомячок думал, что ЛИС может захотеть сделать с ним самим — и буквально ссался от страха.
Однако с покушением всё как-то не ладилось.
Во-первых, братец Брейвик совсем уж пошёл вразнос. Он пил, закидывался айсом, после чего шёл буянить, всегда выбирая себе противника не по размеру или не по статусу. Недавно он искусал верблюда из губернаторской администрации. Эстерхази боялся, что братишка, если его протащить на мероприятие, просто не дождётся появления губера. И вместо него пристрелит какую-нибудь вип-персону, которая на него не так посмотрела.
Кроме того, хомяк узнал, что провести Арлекина и Брейвика на мероприятие губернаторского уровня не так-то просто. Главная проблема была в Арлекине, у которого не было городского гражданства, зато была репутация тораборского агента. Знакомые хомяку товарищи из спецслужб качали головами и говорили, что тораборца секьюрити не пропустит по определению.
И наконец, деньги. Обещанные Арлекину три тысячи — не говоря о всей сумме — всё никак не образовывались. Связано это было с тем, что хомячка обложили новыми поборами. Особенно бесила последняя обязаловка: его заставили вложиться в так называемый эфирный театр, который-де должен гнать на публику какие-то "сериалы" — что-то вроде коротких спектаклей. И кроме того,
Вот об этом-то хомяк и думал, лёжа на пузе и посасывая Арлекинову дылду. Изрядно опавшую, но ещё на что-то годную.
Вот в этой-то идиллической обстановке у хомячка в голове и зародилась идея. Пока ещё очень смутная, требующая конкретизации и доводки до ума.
— Слушай, тут такое дело, — сказал он, с сожалением выпуская изо рта любимый предмет. — Ты же вроде в театре играл?
— При Пендельшванце, — рассказывал Фингал, ставя на стол порожнюю рюмашку, — действие Глаза называли
— Очень интересно, — ЛИС мягко подхватил бутылку, на дне которой лежал слипшийся розоватый комок, и долил Когтеврану. — И что же всё это значит практически?
— Ну… я что-то слышал. Но за правдивость не отвечаю, — Фингал решил поосторожничать. — Примите за сказку, Лавр Исаевич.
— Конечно-конечно, никаких претензий, — Слуцкис приглашающе поднял ушки. — Ты говори, говори.
— Ну что я думаю… Все наши правители, у кого был Третий Глаз, правили долго. И уходили мирно. Без эксцессов.
— А Мимикродон?
— Тёмная история. Вроде бы он Глаз проспорил. Или в карты проиграл, не помню точно.
— Кому проиграл? — заинтересовался ЛИС.
— Не знаю, — Когтевран щёлкнул клювом. — Кажется, какому-то полковнику…
— Барсукову, небось? Тогда понятно, — пробормотал Слуцкис. — То есть Глаз помогает удержаться у власти?
— Не то чтобы вот так, — Фингал покрутил головой — затекла шея. — Есть такое мнение, что Глаз позволяет видеть возможности. Для решения задач. Любых. Если они, конечно, правильные, эти задачи. У Линуха Токсидо Третий Глаз был, а он на дёгте сторчался.
— Фр-фр-фррр, — ЛИС издал какой-то очень лисий звук. — Выходит, вещь полезная. И всё-таки — откуда Глаз берётся? Откуда он взялся у Пендельшванца, например? Ты что-нибудь помнишь?
— Да как обычно, — Когтевран напряг память. — Где-то дней через десять после выборов мы получили автоклав. Маленький такой. В нём был Глаз.
— А в каком виде? — внезапно заинтересовался Лавр Исаевич. — Только глазное яблоко, или со зрительным нервом?
— Сам не в курсе, — признал Фингал. — Вот Роб Склифосовский с Пендельшванцем работал, он должен знать. Но вообще-то любые нервы проращиваются, это не проблема.
— Очень интересно, очень. И всё-таки — откуда он? Твои догадки?
— Братство присылает, кто ж ещё-то? — филин окончательно потерял страх.
— Ну вот и я так думаю. Значит, они решили, что мне этого не надо… — протянул ЛИС. — Но у меня другие планы. Пусть твои опоссумы готовятся. Потому что я намерен принять Глаз в самое ближайшее время. Боюсь только, он будет для меня великоват. Но это я как-нибудь переживу.
Филину понадобилось секунд пять, чтобы понять. Потом до него дошло.
— Вы хотите взять Глаз… — он не договорил.
ЛИС рассмеялся.
— Именно. Ему он не особо нужен, а мне пригодится.
— Насколько мне известно, — сказал Когтевран, — пересадить Глаз невозможно.
— А мы всё-таки попробуем, — Лис неожиданно подмигнул. — Я постараюсь заинтересовать вас в положительном результате. Способов много. Но в целом всё довольно просто. Если Глаз заработает, вы лично и ваш Институт будете как сыр в масле кататься. А если что пойдёт не так — всем вам пиздец. Уже без "как", — добавил он в рифму.
Фингал почувствовал, что Лавр Исаевич не шутит вот ни на такусенькую малипусеньку. Скорее даже смягчает.
— Кстати об этом, — продолжал Лис, развалясь на канапе и поглаживая себя по белому шерстяному пузу. — Пока то да сё, вы, уважаемый, — он подчеркнул голосом это внезапное "вы" — будете моим гостем. Не беспокойтесь, проведёте время с комфортом. Вы даже будете руководить Институтом. Удалённо, да. Ничего страшного, обвыкнетесь… В общем, готовьтесь. Подтяните специалистов, привезите сюда оборудование. А я пока займусь поисками нашего донора. Он не мог уплыть далеко. Он где-то здесь. И мы его найдём.
Поделиться книгой: