Бар "Пьяная утка"

— Никак. Я не хочу иметь с ним ничего общего, — качаю головой и жестом подзываю официанта.

Чувствую, что они не дадут мне спокойно поесть, поэтому жду. Молоденький парнишка в черном фартуке не особо торопится к нам и идет так, словно к его ногам прикреплены грузы в одну тонну каждый.

— Счет, пожалуйста, — я уже раздражен, когда, наконец, он доходит до нас.

— Дем, не психуй, а, — Семен пытается разрядить обстановку. — Мы все знаем о том, что творится с тобой, но я тебе советую расслабиться и получать от жизни удовольствие… А ещё, продай к черту свой бар. От него все равно никакого толку.

— Не могу. Я купил этот бар для себя и собираюсь сделать из него довольно популярное заведение, — качаю головой, когда официант уходит так же медленно, как и шел сюда.

Господи, ну, разве нельзя быть хоть немного расторопнее?

— Почему мне кажется, что дело вовсе не каких-то иллюзорных проблемах, а в этой девчонке? — Ромка щурится и смотрит на меня. Он подносит пиццу к губам и вонзается в неё зубами, а я понимаю, что всё ещё голоден. Или всё это из-за настроения?

— С чего ты взял? — спрашиваю в ответ.

— Просто трахни её, друг, — и сейчас обычный глагол режет слух. Хотя я не замечал за собой этого раньше.

— Не хочу я её трахать, — возмущаюсь, но кто бы мне поверил. Девчонки за соседним столом слышат меня и хихикают.

— Хочешь… хочешь. Я точно знаю, хочешь, но молчишь… я знаю, — подмигивает Ромка, процитировав слова из известной всем песни. — Она симпатичная. Почему бы и нет?

— Давно ли тебя интересует моя интимная жизнь? — не выдерживаю и смеюсь в ответ.

— С тех самых пор, как ты погрыз свою пиццу за пять минут и сейчас плотоядно таращишься на мою… Я не дам тебе свой кусок. Иди и закажи ещё.

— Я уже попросил счет. Ладно, парни, мне пора.

— Чем займешься вечером? — Семен, который до этого времени всё ещё строил глазки девчонкам, неожиданно переключает своё внимание на меня.

— Собираюсь работать, как и всегда. Хочу закончить с бумагами, которых в кабинете чертова туча, а потом домой. Сегодня нет настроения для приключений.

— Жаль. Те девчонки явно не против продолжения, — и кивком головы он указывает налево.

— Думаю, чувак, они обе тебе по силам, — улыбаюсь в ответ.

И я ухожу, попрощавшись с друзьями.

По пути до своего бара созваниваюсь с поставщиками, чтобы уладить возникшее между нами недопонимание.

Отец звонит как раз в тот момент, когда я паркую машину у входа.

Не скажу, что был рад его звонку. С тех самых пор, как он снова женился и переехал с мачехой в новый дом за городом, я вообще перестал приезжать. Не было желания. Да и смотреть на ту, что встала на место мамы спустя всего лишь год после её смерти, не хотел. Именно из-за этого наши с отцом отношения дали нехилую такую трещину. Мне не нравится его жена. Нет, я не хочу сказать, что она плохая или меркантильная. С какой-то стороны она довольно неплохая тетка, но, проклятье, она на месте моей матери. Причем отец нашел замену так быстро, что я до сих пор пребываю в шоке.

С того момента, как Анна Михайловна появилась в нашей жизни, он упорно пытался заставить меня принять её. Он напирал и давил, делая лишь хуже. Однако когда я согласился прийти к ним ужин, он буквально поставил ультиматум, что я должен смириться с тем, что она член нашей семьи.

И я послал его к черту.

Естественно, чего не скажешь на эмоциях. Отец пригрозил вычеркнуть меня из завещания, а я пожелал, чтобы ручка хорошо писала, когда он будет это подписывать.

Боже, я кретин.

С тех самых пор наши отношения перешли в разряд «привет-пока». Он стал звонить всё реже. Как и я.

После смерти матери, мне в наследство перешел приличный банковский счет. Но тратить то, что возможно было единственной финансовой подушкой в моей жизни, не спешил. Поэтому поступил, как думал тогда, правильно, приобретя захудалый бар «Пьяная утка». На что рассчитывал, когда покупал заведение, от которого одни убытки, понятия не имею. Наверное, хотел самоутвердиться и показать родителю, что чего-то стою в этой жизни. Что я могу не только прожигать чужие деньги, но добиться чего-то сам. Сейчас от бара только одна головная боль, но я упорно вел переговоры с поставщиками, чтобы хоть как-то поднять посещаемость «Утки».

— Да, — несмотря на то, что у нас натянутые отношения, я не огрызаюсь.

— Демьян, привет, — в голосе проскальзывают деловые нотки.

— Привет, — отвечаю сухо, а сам молюсь, чтобы он не пригласил меня на очередной обед.

— Слушай. Я слышал, что ты купил бар, — до него все-таки дошла эта информация. Предвкушаю, как он сейчас начнет читать мне мораль о том, что сын уважаемого человека ведет себя неподобающе.

— Да. Недавно, — соглашаюсь и готовлюсь морально.

— Я навел справки и узнал, что данное заведение несколько убыточно, — отвечает, а я удивлен тому насколько корректно он намекнул, что «Утка» провальный проект.

— Да, но я хочу сделать из него конфетку.

— Я могу тебе чем-то помочь, сын? — спрашивает он, а мои брови скачут вверх от неожиданного вопроса.

— Нет, па. Я рассчитываю справиться сам. Да и не зачем тебе влезать в это.

— В «это» это во что? — он всё понимает, но уточняет, чтобы убедиться.

— Ну, как же, сын владельца крупной строительной фирмы, погряз в долгах своего бара… Я уже вижу эти заголовки.

— Во-первых, всем СМИ буквально плевать на то, каким бизнесом ты занимаешься. Во-вторых, вот если бы от тебя родила Моника Беллуччи, тогда, да, они обсосали бы эту тему вдоль и поперек.

— На тебя хорошее настроение с утра свалилось или что? — не выдерживаю и смеюсь.

— Нет, просто… не знаю. Нам же нужно как-то наладить отношения. Раз уж я не могу позвать тебя на ужин так, чтобы обошлось без очередного скандала, то хоть дай помочь тебе так, по телефону.

И я не знаю, что сказать. В этом отец прав, нельзя жить, как кошка с собакой только потому, что он снова женился. Но в то же время я не хочу торопиться с тем, что наладить отношения с Анной Михайловной. Все-таки эта женщина теперь моя мачеха и принять выбор отца мне довольно сложно. Я рад тому, что сейчас он не давит. Однако, что будет потом?

— Мне… спасибо, пап, но я постараюсь справиться сам, — прикусываю язык, потому что хорошие слова в адрес отца даются с трудом. Я слишком давно не произношу их вслух.

— Как дела вообще?

— Всё нормально. Живу, работаю. А у тебя?

— Неплохо. Дела идут, дома строятся.

И наступает тот самый момент, когда ни у одного из нас не находится больше слов.

— Ну, что ж, — папа первым нарушает тишину. — Был рад поболтать с тобой. Пусть и так недолго. Звони, если что понадобится.

— Спасибо… Пока, — и я отключаюсь.

Сижу в машине ещё минут пятнадцать и перевариваю наш разговор. Не скажу, что было неприятно, что я зол, нет. Было как-то странно, учитывая то, что последние несколько месяцев мы общались как две собаки, гавкая друг на друга.

В баре было два человека, а за стойкой стоял паренек, которого я нанял на подмену. Здесь всегда должен был быть хоть кто-то, чтобы бар приносил хоть какую-то копейку в прибыль. Закрывать заведение и мчаться по своим делам днем было роскошью для меня.

— Колян, можешь идти, если надо! — кричу, как только переступаю порог.

— Я не тороплюсь, и тебе привет! — отвечает он так же громко, продолжая разгадывать сканворд, разложенный прямо на барной стойке.

Телевизор тихо вещает какой-то хоккейный матч. Двое мужчин смакуют пиво, сидя неподалеку.

Проклятье! Когда-нибудь в этом баре будет больше трех человек или я так и останусь неудачником на всю жизнь?

Глава 4. Полина

После неудачной встречи с бывшим и Демьяном, я поехала к подруге.

Не скажу, что я весела и счастлива. Нет. Сейчас мне просто не терпится вывалить на неё абсолютно всё, что произошло со мной за последнюю неделю. Свалить с себя хоть часть того, что я испытываю, чтобы меня не разорвало. Знаю, что делать так некрасиво. Нужно бы решить проблемы самой. Ну, а если проблем то факту нет, только некоторые назойливые трудности?

— М-да, — отпив чай из своей кружки, Лидка тянется к сигаретам.

В её квартире мне всегда было уютно. Тут нет ничего лишнего, ровно так же, как и в подруге. Она вся мягкая и непринужденная. Всегда знает, что сказать, чтобы привести в чувства. Но это лишь внешняя картинка. Её внутренний стержень иногда удивляет меня и восхищает.

— Это просто… — качаю головой. — Именно в тот самый момент, когда я собираюсь начать новую жизнь, в которой будет минимум переживаний, на мою голову обрушивается водопад из парней.

— Симпатичных парней, — уточняет Лидка. Она выглядит задумчивой, и это смущает.

— Что тебя тревожит? — не хочу показаться навязчивой, но не могу не заметить грусть в её глазах.

— Не бери в голову, — отмахивается и быстро берет себя в руки. — А знаешь, какая у меня есть идея?

— И мне уже страшно.

— Пригласи на открытие этого парня с усиками. Мне не терпится посмотреть на эту достопримечательность по его носом, — она смеется.

— Тогда надо думать, что главной темой для разговоров будут именно эти усики, а не твой магазин, — хмурюсь в ответ. Звать в пару Демьяна у меня нет абсолютно никакого желания. Уж лучше я поеду с Германом и буду весь вечер выслушивать его идиотские шуточки, чем буду смотреть на парня, который охренеет от того, куда его позвали.

— Хм, — она тоже хмурится. Похоже, мысль о том, что идея неудачная, начинает доходить. — На открытие должны обсуждать только одни усики, — соглашается Лидка. — И это усики на презервативе, а не под носом твоего татуированного парня.

— Вот-вот, — энергично качаю головой, радуясь тому, что звать Демьяна все-таки не придется. — И все-таки мне очень интересно, чем заняты сейчас твои мысли, — от меня не ускользает то, что Лидка не полностью участвует в разговоре.

— Обещай, что не будешь смеяться, — предупреждение звучит так, словно мне нужно уже готовиться.

— Вот сейчас ты меня пугаешь.

— Эм, — она запинается на слове и снова замолкает. — Я сегодня видела твоего брата…

— Говори уже! — не выдерживаю.

— Я поймала себя на мысли, что сегодня на долю секунды приревновала его к другой! — произносит на одном дыхании и отводит взгляд.

— Охренеть! — выдаю в ответ, распахнув глаза. — Я … эм, — действительность такова, что я понятия не имею, что сказать в ответ. Нет, я определенно уверена в том, что между ними есть что-то, чего они не замечают или не хотят замечать. А теперь вдруг она признается в минутной слабости.

— Это секундное помешательство, не обращай внимание.

Возможно, это действительно так, и не стоит брать во внимание эту короткую эмоцию. Может, это была даже не ревность, а чувство собственности. То есть, вот увидела она Германа в компании с какой-то девушкой, с которой он шутил так же открыто и непринужденно, как и Лидкой, и сыграла эта якобы ревность, что он ведет себя так ещё с кем-то. Ох, черт, как же это сложно.

— Думаешь? — она смотрит на меня так, словно мои слова это единственно верный вывод. — Да, скорее всего. Просто, я же девушка красивая, а Герман всегда рядом… тоже красивый. Его шуточки веселят меня, и я привыкла к ним. А тут вдруг вижу, что он с другой и они смеются…

— Я вообще не поняла сейчас твоей логики, но пусть будет так, — и сейчас проще согласиться, чем разбираться в нитях её мыслей.

— Я к тому, что ты права. Это просто секундное помешательство, и не стоит обращать на него внимание.

А я бы и с радостью. Но сам факт того, что она даже на короткий миг об этом задумалась, не дает мне принять её слова всерьез.

Вечер, улица, «Презервативная»…

Именно так я начала бы следующую главу своей жизни.

Это скорее похоже на знаменитое «Ночь, улица, фонарь…», сказанное низким глубоким голосом.

— Это что? — ахнув, прикладываю ладони к груди и театрально закатываю глаза. А Герман весело ухмыляется и хихикает в кулак.

— Похоже, что Лидка решила развернуться не на шутку, — брат наклоняется и шепчет мне в ответ.

Итак, открытие «Презишной», как назвал её Гер, состоялось в субботу вечером.

В мою голову ещё раньше закралась мысль о том, почему бы это Лидка устраивает открытие магазинчика вечером, а не утром, как все нормальные предприниматели. Почему нет арки из шариков, и не предусмотрен подросток, раздающий флаеры? Хотя, последнее было бы дико и уголовно-наказуемо.

Тарасова искренне любит и уважает всё европейское, поэтому процесс открытия — это не просто распахнуть двери для новых покупателей. Она устроила целую вечеринку с шампанским и закусками. Что-то вроде приема. Выглядело это конечно чересчур пафосно и необычно для гражданина Российской Федерации, но ей, как и всегда, было абсолютно наплевать на любое мнение, которое не совпадало с её.

— Королёвы! — крикнув из дальнего угла своего пристанища, она направляется к нам.

Подав два бокала с шампанским, вопросительно смотрит на меня и брата.

— Ну, и как? — мы её восторгов не разделяем, а Герман вообще хохочет в голос.

— Это шоу-рум. Ты… какого хрена, Лид?! — истерический хохот теперь царапает и моё горло, стоило только представить себя в новом амплуа.

Интересно, а у неё тут нет примерочных кабинок? Но брат опережает.

— Тарасёнок, а где я могу примерить вот это? — отказавшись от шампанского, поскольку был за рулем, он переключается на ассортимент.

В его руках пластиковый прозрачный цилиндр высотой примерно с ладонь. Внутри на штырь довольно приличной толщины (иначе, как ещё обозначить размер) натянут презерватив белого цвета.

Герман стоит достаточно далеко, чтобы я не смогла рассмотреть надпись на корпусе, поэтому я подхожу ближе и щурюсь, чтобы прочитать.

«Королевский жезл» — написано на окрашенной в золото бирке.

— Серьезно? «Жезл»? — переспрашиваю, подняв взгляд с упаковки на брата.