Меч с камнем. Том 1

— Да, зачем я, собственно, пришёл. Сейчас мы с тобой выйдем из квартиры и тихонько поднимемся на крышу. Ясно?

Чего же тут неясного, как говорил товарищ Печкин. Наверняка у него на крыше летательный аппарат, на котором меня выследили. Я уже хотел встать, как он прервал моё движение:

— Ты что, торопишься куда-то, что ли? Давай посидим, поболтаем о том, о сём. Всё равно сейчас в подъезде какая-то подозрительная компания расположилась этажом ниже. Когда спускался, чуть не заметили.

— Ты… Вы хотите сказать, что несколько безоружных землян могут помешать? — спросил я, выразительно глядя на бластер.

— Хм… Дело немного сложнее, чем тебе кажется. Мы придерживаемся политики невмешательства до поры, и не так уж жаждем вступать в контакт. Но вот если будешь брыкаться, — пристукну и уйду. Вместе с твоим бездыханным телом. Намёк понял?

Мне стало интересно. Значит, они уже давно на Земле?

— И зачем же я вам понадобился?

— Это ты тогда, на верхушке Альтамиры, увидел окопы и трупы и попытался скрыться, когда заметил Роб-Роя и Стерка. Отпираться бессмысленно, у нас есть приборы разные, и мы тебя вычислили со стопроцентной вероятностью. Так вот, принцип невмешательства требует, чтобы тебя забрали отсюда и препроводили в наше расположение. Бутеш карашо вести себя, бутеш карашо жить, — с «немецкой» шепелявостью закончил он, подражая, видимо, манере фашистского офицера, поймавшего партизана. Что было ещё более странно, учитывая его внешность, оружие и происхождение. Или у инопланетян принято вживаться в роль земного человека, даже изучать историю, чтобы владеть жаргоном и популярными словами?

— А что, в этом что-то есть, — я сделал вид, что заинтригован, — может, мне охота своими руками пощупать все эти бластеры, космические корабли и взглянуть на чужие миры.

Он коротко рассмеялся и сказал:

— А у тебя богатое воображение, как я погляжу, юморист. Или ты с перепугу храбришься? Страшно ведь, признайся? Страшно?

Я промолчал, опустив взгляд.

— Роб-Рою ты понравишься, — заявил он, привстав и похлопав меня по плечу, — это наш… Типа командир.

«Чёрный» встал, подошёл к входной двери, приоткрыл её и прислушался.

— Порядок, — сообщил он, запихивая бластер в кобуру и запахивая полу плаща, — вроде притихли. Давай на выход, только аккуратно, без глупостей, и я сначала проверю лестницу.

Я вышел из квартиры, запер дверь, сунул ключ в наше обычное потайное место и остановился в нерешительности. «На чердак иди», — прошептал мой похититель, показав направление взмахом руки и сосредоточенно осматривая обстановку внизу. Я послушно поднялся на последний этаж и по короткой железной лестнице — на крышу. Небольшая деревянная некрашеная кабинка, заваленная непонятным мусором, голубиным пометом и парой дохлых голубей, имела дверцу, выводящую наружу. Дверца была открыта силой с той стороны, — петля щеколды выломана «с мясом», а замка за ненадобностью здесь никогда и не было. Кому, кроме ЖЭУ или связистов может понадобиться этот выход? Крыша дома — плоская, покрытая серым материалом и с высокими бортиками из кирпича — идеальное место для посадки подальше от посторонних глаз для небольшой машины. Как я и предполагал, летательный аппарат находился здесь, установленный так, чтобы невозможно было увидеть снизу и с крыши, пока не выйдешь из-за кабинки. Он был цвета морской волны, по форме напоминал иномарку-фургончик, только совсем без колёс, размером с «рафик» (микроавтобус латвийского производства), и имел четыре двойных сиденья внутри, обитых желтоватой кожей. Машина бесшумно парила в воздухе примерно в полуметре от поверхности крыши, ничем видимым не поддерживаемая. Она была реально красива и сразу притягивала взгляд, как плавными обводами корпуса, так и необычностью, непохожестью ни на что земное. С другой стороны, машина не походила на боевую единицу, ну совсем. Так сказать, обычное красивое гражданское авто, только без колёс и парящее. Дверь в правом борту была поднята вверх, внутри на водительском месте сидел ещё один «черный», тоже с бластером и тоже напоказ. Видимо, это у них такая форма обращения с похищаемыми землянами, прямо как в кино. Руля у «водителя», конечно, не было, всё-таки машина движется в трёх плоскостях, а не в двух. Был немного похожий на руль штурвал, уходящий основанием в пол, как в самолёте, и много разных огоньков и кнопок на панели. Мне знаком показали забраться на одно из задних сидений. Первый «чёрный» плюхнулся рядом со вторым, так, что машина покачнулась на весу, что-то сказал напарнику на том же мелодичном незнакомом языке, затем она низко загудела и начала подниматься. Пилот нажал какую-то кнопку на пульте, и окна снаружи затянуло белесой пеленой. Спустя секунду машина резко рванула вверх так, что меня вжало в спинку и сиденье кресла. Судя по ускорению и прошедшему времени, мы набрали порядочную высоту. Когда перегрузка прошла, пилот принялся что-то переключать на пульте, а мой похититель повернулся, сказал: «Для гарантии» и пшикнул какой-то гадостью прямо в нос. Я задохнулся, закашлялся, цепляясь за кресло и согнувшись пополам, и потерял сознание…

…Очнулся я в небольшой, насколько можно было судить, маскировочного цвета палатке. Всё, что произошло, — похищение и полёт в загадочной машине, — казалось каким-то диким кошмаром. Я даже вдруг вообразил, что по-прежнему нахожусь в пионерлагере, и уже хотел выскочить наружу, как внезапно остановился. Но этого же просто не может быть! Я ведь чётко помню, как уехал из лагеря, как праздновал свой день рождения, и что прошло столько времени, около месяца! А тогда — где я нахожусь? Впрочем, если откинуть полог палатки, проблема разрешится сама собой.

Палатка стояла в тихом, светлом лесу. Рядом с ней расположились еще около полусотни таких же, выстроившихся в три ряда и образующих окружность с тремя большими шатрами в центре. Неподалеку, среди деревьев, виднелся летательный аппарат, на котором меня привезли сюда, накрытый маскировочной сетью, такой же, как показывали в кино про войну. Всё это хозяйство, — палатки, несколько деревьев и аппарат, — находилось на округлой, гладко выкошенной и выровненной площадке, окружённой невысоким частоколом поверх земляного вала. У ворот стояли, оперевшись на столбы, двое часовых — оба в чёрных комбинезонах, с неизменными мечами за поясом, с другим оружием в руках — нечто, похожее на средних размеров арбалет с короткими металлическими дугами, я даже рассмотрел в ложе одного из них болт со странным массивным набалдашником. На этом мой обзор территории закончился, потому что из самого длинного шатра вышел высокого роста человек в чёрном плаще с серебристым подбоем, в комбинезоне и той самой квадратной броне. Броня отличалась от экипировки обычных солдат, передняя часть состояла из четырёх квадратов со скруглёнными углами, два из которых находились на уровне груди, два — на уровне живота, а задней, понятно, из-под плаща видно не было. На голове человек носил шлем, наглухо закрытый со всех сторон, синее стекло, прикрывающее глаза, как-то зловеще поблескивало. На одном боку висела кобура с бластером, на другом — меч в ножнах с синим камнем на рукояти. В этом типе я сразу узнал того, кто тогда стоял возле пляжа и кто напугал нас с Сашей на поляне. Из другой палатки вышли ещё двое, они заметили описываемого персонажа и торопливо подошли к нему, обращаясь почтительно. Видимо, это и был тот самый Роб-Рой, о котором говорил мой похититель. Троица завела разговор почти по-русски, не обращая на меня никакого внимания и предоставляя возможность слушать:

— Когда подойдёт kogorten Хотоба? — спрашивал человек в чёрном плаще, комбинезоне и без шлема, его русые волосы были коротко острижены.

— Они должны были появиться час назад, но, видно, задержались — дорога очень дальняя, — ответил Роб-Рой, поворачиваясь лицом к воротам и часовым. Те мигом отлепились от столбов и приняли подобие строевой стойки. При этом у них был настолько невозмутимый вид, что я тихонько прыснул. Да, похоже, с дисциплиной у «чёрных» неважно.

— Ну, как они придут, мы готовы разобрать этот лагерь и отойти в Аруим.

— Да, необходимо сконцентрировать силы и прикрыть единственный путь к отступлению. Нас здесь слишком мало, да ещё аборигены поблизости. В Аруиме более выгодная позиция. Нужно больше времени, чтобы успеть собрать части дружины. Но, если отступить вовремя не получится, попробуем разбить хотя бы передовые отряды.

— Монсоэро, но у них же не только передовые отряды. Нам будет намного лучше быстрее отойти в Пещеру, к позициям Семнадцатого легиона. Люди недовольны, чем мы занимаемся на Поверхности, ими весьма приветствуется эта идея.

— Семнадцатый легион выполняет свою задачу, к тому же это единственное крупное соединение, лояльное мне, и мы не можем им рисковать, когда противник висит на хвосте. Нам сначала необходимо найти вы знаете, что, это значительно повысит боевую мощь. Только тогда можно рассчитывать на победу. Ближайшая стратегическая задача — связать противника боем в Аруиме, внушить ему, что мы будем упорно сражаться при атаке любых сил, а затем без лишнего шума уйти через лощину в Пещеру. Мы выиграем время, заставим врага искать нас в этих горах, а затем массированный удар силами Семнадцатого легиона и дружины, вооруженной по-новому, в самое сердце мятежников повернёт ход истории в нужное русло.

— Задачи ясны, монсоэро, но не слишком ли мало у нас сил для этого?

— К сожалению, больше сил взять неоткуда, а долго содержать в Пещере столько солдат мы не сможем. Кстати, а это кто? — и он указал на меня.

— Мальчишка с Поверхности, которого вы приказали доставить Стейверу.

— Иди сюда, — позвал Роб-Рой, сделав неопределённый жест рукой.

Я подошёл к ним со смешанным чувством тревоги и интереса.

— Сколько тебе лет? — задал вопрос «типа командир».

— Шестнадцать, — ответил я.

— Совершеннолетний? Хорошо, — глаза Роб-Роя за синим стеклом уставились на меня, — на тебя можно положиться, юноша? Ты готов к борьбе с нашими общими врагами?

Так, у них ещё и враги есть? Интересно, кто, те пришельцы, которые еле ноги унесли на своём искорежённом звездолёте? Роб-Рой знаком приказал своим собеседникам отойти, а сам медленно пошёл вперёд, увлекая меня за собой. Его голос глухо звучал из-под шлема, создавая ощущение, что это — Дарт Вейдер, чёрный лорд из «Звёздных Войн».

— Это очень длинная и запутанная история, но я должен тебе её рассказать, — он сделал ударение на слове «должен», — ведь никому не хочется воевать, если не знаешь, за что воюешь. Я не хочу держать тебя в лагере как пленника, лучше, если человек остаётся добровольно — конечно, с ограничениями, о них расскажу дальше. Я был правителем подземной страны — великой державы, которая придерживается невмешательства по отношению к жителям Поверхности, и должна оберегать вас от агрессии из космоса и самоуничтожения. Мы очень много сделали для купирования ваших войн и ограничения военных технологий, поверь. Мы постоянно наблюдаем за вами, удерживаем от ядерной войны, но у нас тоже есть свои проблемы.

— Два миллиона лет назад, очень далеко отсюда в Космосе, существовала планета исследователей — Синар, которые создали практически все цивилизации в нашем квадранте Галактики, они создали и этот «двойной» мир на Земле, ради какого-то своего эксперимента. Позже, когда их планета погибла в космической катастрофе, с которой они не смогли справиться, некоторые цивилизации угасли, некоторые уничтожили сами себя, но Земля оказалась весьма жизнеспособной. Ваша цивилизация на поверхности планеты развивалась сама по себе, подземная — сама, но быстрее, ведь ей был сообщён больший потенциал, оставлены записи и технологии.

— Моё правление длилось четырнадцать лет, и вот однажды в стране вспыхнул мятеж — некоторые мои противники воспользовались строгостями, к которым я прибегал для улучшения жизненных условий — ужесточение борьбы с преступностью, например, — раздули их в пропаганду против «жестокого гнёта», как они называли моё правление, и подняли восстание.

— Люди поверили им, потому что они обещали золотые горы после свержения моей власти, и мятеж охватывал всё большую и большую территорию. В конце концов, мне пришлось уходить из страны, с горсткой преданных дружинников, которых ты видишь, — он широким жестом указал на других «чёрных», — и скрываться здесь. Но мятежники узнали, куда я скрылся, и выслали войска, чтобы уничтожить нас. И, самое главное, мой юный друг, на этом они не остановятся. У них сейчас достаточно сил и средств, чтобы захватить весь земной шар, и они наверняка, рано или поздно, попытаются это сделать, им нужна объединённая под их владычеством планета, их предводители просто бредят этой мыслью.

— Но… — сказать, что слова Роб-Роя повергли меня в шок, значило ничего не сказать, — Можно же предупредить людей нашего мира, они поймут вас и вступятся за свою землю…

Роб-Рой горько усмехнулся:

— Ты видел наше оружие. Вы сможете противопоставить сокрушительной энергии разве что военную тактику. Только ваши атомные бомбы имеют хоть какой-то смысл, но у македониан есть надёжное средство защиты и от них — силовые поля. Мы также не можем пойти на контакт, потому что Закон запрещает это, чем немедленно воспользуются мятежники, назвав меня преступником и нарушителем Закона. Закон с давних времен правит нами, а не правители, они приходят и уходят, а Закон остаётся. Древнейшая культура нашей страны вся построена на уважении к Закону и Создателям, когда-то вложившим его в саркофаг.

Признаться, его речь тронула меня. А с другой стороны — что я могу сделать, как могу отказаться? В лагере, полном вооружённых опытных людей, которые сотрут меня в порошок при первой же попытке к бегству. Да и шансов на побег будет больше, если я буду таким же свободным, как другие солдаты, чем вечно запертым пленником.

— Хорошо, я согласен. Я буду с вами.

— Вот и отлично. Я распоряжусь, чтобы тебя снабдили оружием и амуницией. С сегодняшнего дня будешь моим новым дружинником.

Тут со стороны леса послышался шум и топот копыт, часовые открыли массивные ворота, и в лагерь начала заходить колонна «чёрных» всадников на самых обычных лошадях. Судя по звукам, доносящимся из-за частокола, их было довольно много, прибыло то самое пополнение, о котором говорили военачальники.

— Ну, наконец-то, — сказал Роб-Рой и направился к одному из первых всадников, наверное, командиру отряда.

Новоприбывшие рассеялись по лагерю, оставили кто где коней и принялись возводить новые палатки, — разворачивали свёрток, висевший на луке седла, расстилали его на земле, механическим насосом нагнетали воздух в надувную раму, затем забивали растяжки, и маленькое жилище было полностью готово к приёму постояльцев.

Я довольно долго наблюдал за ними, а потом решил посмотреть на лошадей — наверняка они тоже какие-нибудь особенные, хотя внешне повода так думать не появлялось. Честно говоря, странно всё это смотрелось — средневековый антураж в виде коней, мечей и арбалетов совершенно спокойно соседствовал с бластерами и непонятными приспособлениями, которых никогда в жизни не видел ни один человек с Поверхности. Например, один ходил с какой-то штукой, похожей на здоровенный пистолет, и направлял её на ноги всех лошадей вновь прибывших, поочерёдно все четыре. Другой стоял со снятым с руки толстым браслетом, тыкал в него пальцем и время от времени подносил к уху. Наверное, какой-нибудь коммуникатор. В этом была своя логика и скрытый смысл, но тогда для меня всё было непонятно, а значит, в диковинку.

Первый попавшийся на глаза конь стоял непривязанный около дерева, но не жевал траву и даже не опустил голову, просто стоял, словно к чему-то прислушиваясь. Изредка он, впрочем, поворачивал голову и слегка двигал хвостом, пышная мочалка которого при этом покачивалась. Я подошел к сильному на вид, красивому животному, ласково улыбнулся, заговорил с ним, как делал обычно в деревне у бабушки, погладил по спине. Результат оказался настолько неожиданным, что я отдёрнул руку и отстранился — под мягкой тёплой шерстью, совершенно не похожей на конский волос, оказалась холодная и твёрдая металлическая пластина. Искусственное животное оглядело меня ничего не выражающим взглядом, так и не издав ни звука.

— Эй, парень, отойди от него, — раздался позади чей-то возглас, — а то так лягнет, мало не покажется. Там же система защиты, опознавание, бортовой компьютер!

Я отошёл от коня, который всё ещё на меня смотрел, косясь лиловым глазом.

— Это же не твой, зачем лезешь? — в подошедшем солдате я узнал своего похитителя, как там его назвали? Стейвер? Это имя или фамилия? — впрочем, откуда тебе знать?

— Ты, вроде, не из-за коня подошёл, — сказал я.

— Да, верно. Тебя назначили в мой десяток, так что я теперь твой командир и наблюдатель. А ещё тебя зовёт Роб-Рой, он в самом большом шатре в центре лагеря.

Я кивнул, мол, понял, повернулся и направился искать проход: новоприбывшие совершенно «застроили» почти всё свободное пространство, оставив только небольшую площадку перед шатрами и для флаера (так назывался летательный аппарат, как сказал мне потом Стейвер). В шатре Роб-Роя стоял стол, сделанный из грубо отёсанных брёвен и чурбачки, заменявшие стулья, на них сидели военачальники — значки отличия поблескивали на их комбинезонах.

— А, мой юный друг, — протянул Роб-Рой, сидящий во главе стола, — экмонсоэро, дайте место нашему новому дружиннику.

Я уселся на пустующий чурбачок, недоумевая над тем, что меня назвали другом, сосед слева пододвинул тарелку с куском жареного мяса, ломоть хлеба и стакан с напитком противного жёлто-зелёного цвета, напоминающий хлор в пробирке, а на вкус — очень приятный и освежающий. Пиршество продолжилось, все ели и пили безо всякой умеренности, и я подумал — а что, если на лагерь произойдёт нападение тех загадочных македониан-мятежников? Они же пообъедались все, ничего сделать не смогут. Впрочем, наверное, они знают, что делают, это их удел — беспокоиться о своем состоянии. Сам я съел немного, только чтобы утолить голод.

— Второй месяц без «серви», — пробурчал кто-то, — опять пить эту дрянь, никак не расслабишься.

— Может, тебе ещё боевой подруги не хватает? — раздался другой голос и все дружно заржали, — война идёт, или ты не заметил?

Недовольный пробормотал что-то невразумительное в ответ. Полог палатки откинулся, вошёл солдат, который пробрался мимо военачальников и наклонился к Роб-Рою. Что-то сообщив предводителю, он выпрямился, и Роб-Рой резко поднялся со стула, причём шум пиршества моментально стих; головы присутствующих повернулись к «типа командиру».

— Разведка обнаружила в двадцать втором секторе отряд численностью около пятисот человек, вероятнее всего, передовое подразделение противника. Они направляются в сторону Аруима. Хотоб, приготовить коней, собрать три центурии, я тоже поеду. Стерк остаётся командующим здесь. Райнер, из твоих ребят немедленно гонца в Аруим, нужно предупредить Гентара. Коммуникаторами пользоваться до контакта запрещаю. С моим отрядом поедут эт Дрейвер и ты, юноша, — он кивнул мне, — снаряжение тебе выдадут. Да, и ещё, Стерк, если я не пришлю никого через полчаса, с оставшимися силами спустишься, дойдёшь до квадрата семнадцать, там знаешь, что делать. Всем всё ясно? Вопросы?

— О, великий дух Пещеры, началось! — произнёс кто-то.

— Будет исполнено, — раздались голоса командиров, которых непосредственно касались распоряжения предводителя.

Военачальники пришли в движение, кое-кто проглотил непонятного назначения маленькую капсулу, после чего большинство выскочили из палатки. Я тоже вышел, направляясь к своей палатке, где час назад очнулся, полагая, что обещанное снаряжение находится там. Но по пути встретился Стейвер, схватил за руку и потащил за собой.

— Что происходит? — спросил он, подводя меня к механической лошади и набирая что-то на маленьком пульте у неё в боку, — Стерк приказал срочно предоставить тебе коня и оружие.

— Македонианский (тьфу, еле выговорил это слово) отряд движется в сторону Аруима. Меня берут с подмогой.

— Да они что, с ума посходили? Ты и арбалета в руках не держал, и на коне никогда не ездил, суют в самое пекло.

— Я езд…

— Ладно, начальству виднее, что с тобой делать, — «похитителю» было плевать на возражения, — залезай сюда, в эту палатку, переодевайся, а потом я тебя ремнями к седлу привяжу, чтобы не свалился. Пригибайся пониже, когда поскачешь на коне, у него крейсерская скорость девяносто километров в час, а так и больше может.

Я открыл было рот:

— Ско..?

Но тут Стейвер подтолкнул сзади, и я, потеряв равновесие, влетел в палатку. Наскоро нацепив чёрную униформу и плащ, я выбежал и вскочил в седло.

— Не надо меня привязывать, есть опыт езды в деревне на лошади.

— То на живой, — возражал «чёрный», — а то боевая транспортная машина.

— Всё равно не надо.

— Хорошо, — как-то легко согласился он, пожав плечами, — тогда держи, — он протянул колчан с теми самыми болтами с набалдашниками, которые я видел у часового, — это «рентики». Обычный арбалетный болт, только вместо наконечника маломощная осколочная граната. Иногда полезно. Крепится вот здесь.

— Меч, стандартное оружие ближнего боя.

— Вот им махать я точно не умею.

— Положено, таскай. Может быть, потом тебя поучат, сколько смогут. Да хотя бы даже я.

— А это куда? — спросил я, взяв в руки арбалет со сложенными дугами. Он был здоровым, но при этом подозрительно лёгким.

— Вот этот ремень через голову надень. А арбалет на спину закинь. Да, вот так. Здесь, справа, есть предохранитель, не забудь его отключать. Взвод ручной, но несложный и не тугой, разберёшься. Со спины снял, дуги разложил, натянул, положил болт, всё, можно целиться. Лёжа неудобно, но стоя или сидя справишься.

— А если пули над головой… свистят?

Он усмехнулся.

— А если над головой… жужжит нечто очень горячее, то лежишь и — вот.

И отдал мне Его. Нашу с Саней мечту месяц назад. Кобуру из плотной и твёрдой коричневой кожи, из которой торчала чёрная обрезиненная рукоятка бластера. На поясе под это дело нашлась специальная пристёжка с правой стороны. Попробовал выхватить — ничего, удобно, если от бедра сразу стрелять, а не целиться с вытянутых рук. Тогда дольше получается.

— Предохранитель тоже справа, вот эта кнопка. Индикатор заряда, — он состоял из шести сегментов и все горели зелёным, если нажать предохранитель, — батарея рассчитана на шестьдесят выстрелов, но со временем и при использовании уровень энергии проседает. Как последний из индикаторов погас, извлекаешь батарею, вот так, — он щёлкнул отдельным рычажком, и из рукояти выпал небольшой кирпичик, — и сюда же вставляешь новую, одним движением, снизу, — кирпичик легко вошёл на своё место. Можно ещё разрядником щёлкнуть, — резкий пробой через воздух небольшой, но яркой дуги, я аж дёрнулся, — пока искра есть, заряды тоже есть. Ночью дурачков нет индикаторы включать.

— Искра же тоже яркая. И громкая.

— Постоянно щёлкать тоже дурачков нет. Иногда лучше звуком, иногда — светом. По обстоятельствам. Просто надо в голове держать, хотя бы примерно, до десятка, сколько осталось выстрелов. По оружию всё. Теперь смотри сюда.

Стейвер указал маленький рычажок управления «боевой транспортной машиной», спрятанный в густой мягкой гриве.

— Конь универсален, и создавался в том числе, чтобы не вызывать подозрений внешним видом у аборигенов Поверхности, вроде тебя, поэтому органы управления не на виду. Когда едешь, со стороны не особо заметно, что животное ненастоящее, посадка в седле похожа, держишься за поводья, немного ими подруливать тоже можно. Но скорость и аллюр переключаются вот здесь. Чем дальше от себя, тем быстрее. Конечно, на максимальной скорости перед местными проноситься не стоит. Во всех остальных случаях достоверность обеспечивает сама машина. Долго рассусоливать не буду, увидишь сам. Потренируйся пока, а мне пора.

Конь реагировал на движение рычажка по-своему, прибавляя или убавляя шаг, при этом возникало такое чувство, что он самостоятельно решает, каким шагом двигаться, и в каком направлении. Входили в комплект и поводья с уздечкой, но создалось впечатление, что они только для того, чтобы держаться. Конская голова ими не поворачивалась никак, несмотря на уверения, что подруливать таки можно.

Крейсерская скорость машины впечатлила, поэтому я уже сам нашёл крепления на боках своего комбинезона, к которым пристегивались полы плаща, чтобы его не сильно раздувало встречным потоком воздуха. Потренировавшись с управлением несколько минут на узеньком пятачке свободного места, я медленно подъехал к Роб-Рою, сидящему на своём вороном перед отрядом, он одобрительно кивнул, оглядев с ног до головы, и снова повернулся к площадке, на которой выстраивались солдаты, назначенные для похода.

Когда все собрались, к предводителю подъехал адъютант эт Дрейвер и хотел доложить, но тот взмахом руки остановил его и немного проехал вперёд, к солдатам. Он произнёс краткую, но выразительную речь на том же мелодичном языке, а когда закончил, весь отряд отсалютовал оружием в полной тишине. В этом был свой резон, ведь крик, вырвавшийся из трёхсот глоток, вполне можно было бы услышать даже в пионерлагере. Роб-Рой повернулся к воротам и медленно поехал вперёд, за ним двинулся эт Дрейвер, я и остальные солдаты. Миновав часовых, мы прибавили ходу, а когда спустились с горы в стороне, противоположной лагерю, в лесок на равнине, пустились в галоп.

Скакун подо мной понёсся с бешеной скоростью, я и на отцовской «Яве» так редко разгонялся, самостоятельно огибая стволы деревьев, снося мелкий кустарник, перепрыгивая упавшие стволы, и притом придерживаясь заданного направления. Внизу живота появилось довольно пакостное ощущение (попробуйте выжать сотню по густому лесу, виляя между деревьев, и вы поймёте меня), но оно было беспочвенным, мой конь словно весь свой век только и занимался бегом по лесам, успевал вовремя реагировать на любые возникающие впереди препятствия и избегал или перепрыгивал их. Мне только пришлось уворачиваться от веток, тонких, словно плетью хлещущих по лицу, и толстых, растущих слишком низко и норовящих вышибить из седла неосторожного всадника. Вот когда пригодился совет Стейвера пригибаться пониже, которому, куда ни глянь, следовали все. Примерно через десять минут лихой скачки под откос лес начал редеть, появились большие прогалины, где скакать стало намного легче, мы ещё прибавили скорость и понеслись просто с ужасающей быстротой. Таким аллюром отряд быстро миновал опушку, и перед нашими взорами открылась обширная предгорная долина.

Глава 3

Уже покрасневшее солнце коснулось горизонта, озарив напоследок плывущие по небу редкие облачка, которые осветили равнину каким-то странным розовато-золотистым отражённым светом. Наш отряд вихрем вылетел из леса, оставив позади изломанные и истоптанные кусты на опушке, и с гиком поскакал, обогнув цепочку холмов, в сторону видневшихся впереди белых горных вершин. Было что-то завораживающее в этой бешеной скачке, дробном топоте металлических копыт, летящей под механические ноги земле. Лошади бежали, несмотря на дикую скорость, очень мягко, не в пример своим живым сородичам, скорее всего, это просто работали какие-нибудь хитрые амортизаторы. Встречный ветер бил в лицо, заставляя зажмуриваться и моргать даже привычных к нему воинов, развевая непристёгнутые плащи и конские хвосты. Наконец, впереди показался очень длинный и притом весьма высокий холм, к которому мы, похоже, и стремились. Действительно, предводитель остановил отряд у его подножия. Роб-Рой спрыгнул с коня, к нему тотчас подбежал Гентар — рослый широкоплечий мужчина, начальник аруимского отряда. Сама «крепость» Аруим была видна справа по ходу движения, и состояла, как я успел мельком всмотреться, из скопища таких же палаток, окруженных частоколом. Впрочем, сейчас было не до неё, поскольку обстановка была накалена до предела, в воздухе словно витало что-то тревожное.

— Вы прибыли вовремя, монсоэро. Мои люди определили состав вражеского отряда — четыреста двадцать человек, минимум вооружения, но, судя по тому, как они передвигаются, из регулярных войск. Разведка или авангард. Будут здесь через десять минут.

Роб-Рой отдал несколько кратких указаний, махнул рукой своей охране, и они бегом помчались на верхушку холма. Поскольку я состоял в десятке Стейвера, а он остался на вершине горы Альтамиры вместе со своим командиром, то счёл лучшей позицией ту, которая ближе к предводителю. Тяжело дыша и проклиная меч, путающийся в ногах, я взобрался наверх и появился перед… носом Роб-Роя в тот самый момент, когда он оглядывал горизонт в бинокль. Один из охранников прижал меня одной рукой к земле, несмотря на безуспешные попытки сопротивляться.

— Мой юный друг, отройте себе окоп и приготовьтесь к бою, но постарайтесь не слишком приподниматься над землёй.

Эти слова ровным голосом уверенного в себе человека произнёс Роб-Рой, всё ещё держащий возле глаз бинокль.

— А вот и они, — предводитель указал на клубящееся облачко пыли, очень далеко.