Окна, двери, перегородки, полы, подвесные потолки...("Сделай сам" №4∙2005)

Кроме того, древние индийцы первыми догадались собирать исписанные странички в стопку и прошнуровывать. Другое же важнейшее изобретение — переплет. Стопку обкладывали обструганными дощечками, чтобы книга лучше сохранялась. Вскоре деревянные переплеты стали украшать тонкими серебряными пластинами с узорами. Так уже в незапамятные времена появилось уважительное отношение к книге.

Словом, в Индии родилась привычная нам, простая и удобная форма книги — кодекс. Однако древнейшие индийские книги не уцелели до нашего времени, ведь пальмовые листья — материал непрочный, а климат в Индии жаркий и влажный. Да и само важное изобретение индийцев оказалось как бы преждевременным: самой распространенной формой книги в древности стал не кодекс, а свиток, который ввели в обиход египтяне. Они же в начале III тысячелетия до н. э. научились изготавливать писчий материал папирус (рис. 3).

Рис. 3. Древнеегипетские писцы (фреска слева) писали на папирусе (справа) тростниковыми палочками. В Китае книги долго существовали в виде свитков (внизу) сохранить в записанном виде, но сделать удобной для пользователя.

Так же называется многолетнее высокое водное растение, в изобилии растущее в заводях Нила. Египтяне вырезали из его пористой середины длинные тонкие пластинки, клали их на доску двумя слоями крест-накрест. Мокрые пластинки придавливали прессом и сушили на солнце. Клейкий сок папируса, высохнув, прочно скреплял пластинки. Чтобы сделать поверхность листа гладкой, ее полировали пемзой.

Толщина папируса не превышала и десятой части миллиметра. Но он был хрупким и ломким. Поэтому самой подходящей формой для пользования папирусными рукописями и их хранения оказался свиток — длинная лента, склеенная из многих листов папируса одинаковой ширины и свернутая в рулон.

Писали на папирусе черной и красной краской с помощью палочки из тростника, нанося текст на одну сторону свитка. Во время чтения его постепенно разворачивали, а прочитанную часть сворачивали. Некоторые свитки достигали четырех метров в длину. Но есть сведения, что свиток, на котором была записана «Илиада» Гомера, достигал 150 метров в длину! Почти две тысячи лет папирусом пользовались только в Древнем Египте. Многое записывалось на нем: тайные знания жрецов по астрономии, математике, медицине, сведения о путешествиях, стихи древних поэтов.

А с середины I тысячелетия до н. э. папирус появился и у остальных народов Средиземноморья. Папирусные свитки хранили и размышления философов, и тексты драм и комедий, и рассказы о днях минувших. На папирусе писали великие ученые Пифагор и Аристотель, драматурги Эсхил и Еврипид, историки Геродот и Страбон… Множество папирусных книг хранилось в прославленных библиотеках древности — Александрийской, Пергамской, Эфесской. Например, в Пергамской библиотеке во II в. до н. э. было 200 000 свитков. Но самой знаменитой библиотекой была Александрийская — в ней насчитывалось до 700 000 свитков. К сожалению, все эти свитки были утеряны, а сама библиотека сгорела. Словом, до нашего времени дошла лишь малая часть пергаментных свитков. И если сегодня мы знакомы с трудами древних писателей и ученых, то лишь благодаря более поздним копиям и пересказам, а также потому, что был изобретен новый материал — пергамент, тонко выделанная кожа ягнят, козлят или телят.

Стоил он куда дороже папируса, но зато был несравненно прочнее. К этому Пергамского владыку (государство на территории современной Турции) Евмена II вынудил царь Египта Птолемей V, запретивший вывозить папирус из своей страны из опасения, что Пергамская библиотека превзойдет Александрийскую. Вот и пришлось придумывать новый материал и назвать его в честь Пергама. В отличие от папируса на нем можно писать с обеих сторон, при необходимости можно счистить написанное и писать снова, материал можно сгибать. Именно поэтому свиток уступил место новому виду книги — кодексу. Сброшюрованным страницам с переплетом. Так было повторено древнеиндийское изобретение.

Название пришло из Древнего Рима. Повседневные записи римляне делали на деревянных дощечках, покрытых воском и скрепленных по краям шнуром, пропущенным через специальные отверстия. Писали острым металлическим пером, и на воске оставались хорошо различимые отметки. Страничек могло быть несколько. По сути книга только из дерева. По латыни «кодекс» — древесина или обрубок дерева. Надо заметить, что кодексами называли подшивки официальных документов. Поэтому слово вошло во многие языки. И в русский. Где означает «свод законов».

Несколько веков кодекс существовал наравне со свитками, к VI в. стал основной формой книги. Но свиток еще долго не сдавал своих позиций. Еще в XVII в. на Руси официальные документы имели вид свитков.

Позднее в восточной части Римской империи — Византии начали работать крупные скриптории — мастерские по изготовлению рукописных книг. Скриптор означает писец. Отсюда и рукописная книга получила название — манускрипт (рис. 4).

Рис. 4. Манускрипт

Скриптории находились и в монастырях. Причем работа в них была поставлена на поток. Существовали не только писцы, но и художники, и переплетчики. Византийские манускрипты представляли собой настоящее произведение искусства. Состояли они из отдельных тетрадей. Причем число тетрадей было разным — чем больше тетрадей, тем толще книга. Каждую тетрадь делали из четырех больших листов пергамента — отсюда и название. Потому что «тетрада» по-гречески означает «четыре». Положенные друг на друга листы складывали вдвое и сшивали по сгибу прочным шнуром. Получалась «тетрада» из 16 страниц. Бывали и тетрады из 32 страниц, когда листы складывали еще раз и разрезали по сгибам. Чтобы строчки на страницах выходили ровными, их проводили свинцовой пластинкой. Получались едва заметные линии, которых потом придерживался скриптор. Писали тростниковым пером, четкими красивыми буквами. Названия отдельных разделов и первые слова абзаца выводили красной краской — киноварью. Так в те времена родился еще один известный термин — красная строка.

Все большее участие в написании книги принимали художники. Поначалу манускрипты украшали лишь декоративными заставками. Но затем в них появились иллюстрирующие текст многокрасочные миниатюры. Их рисовали или на полях, или на специально отведенных листах. Все красивее становился переплет. Основой для него служили дощечки. Потому-то возникло выражение «Прочитать книгу от доски до доски». Вскоре дощечки стали обтягивать кожей и украшать ее тисненым узором и резными пластинами из золота и серебра. В некоторые переплеты вставляли драгоценные камни.

Рукописная книга стоила очень дорого, иногда как стадо коров. А то и целая деревня. Скрипторы переписывали старые папирусные свитки. Писали сочинения современных им авторов, тексты Библии, Евангелий и ученых-богословов (рис. 5).

Рис. 5. Средневековые манускрипты: «Этика» Аристотеля (слева), страничка из рукописной книги Дж. Боккаччо (в центре)

Книга распространялась все шире. И появился новый материал — бумага. Началась ее история в Китае. Изобретатель ее Цай-Лунь, служивший при дворе китайского императора во II в. Он обобщил ранее известные методы и в 105 г. ознакомил с новым способом императора. Сырьем служили древесный луб (волокнистая внутренняя часть коры дерева), пенька (прядильное волокно из конопли или льна) и тряпье. Их измельчали, замачивали в чанах с водой и непрерывно перемешивали. Пока не получалась однородная кашеобразная масса. Ее тонким слоем разливали по частой сетке из бамбука, и после просушки и прессования получался тонкий и гладкий бумажный лист. Новый материал оказался долговечным, на нем хорошо держалась краска.

Несколько веков секрет изготовления бумаги держался в тайне. Как и секрет производства фарфора, пороха и шелка. Но в VI в. он стал известен в Японии, потом в Азии, Северной Африке, Испании. Здесь и появилось первое в Европе бумажное производство. С появлением бумаги окончательно сформировался привычный нам вид книги — бумажный кодекс. Но до XV в. книги все еще оставались манускриптами — написанными от руки.

В разных странах были и местные виды древней книги. Например, на Руси писали так называемые берестяные грамоты — свитки, написанные на бересте (березовая кора).

Совершенно изменилась книга с изобретением печатного станка в Западной Европе и у нас в России первопечатником Иваном Федоровым (XVI век). Книга стала более доступной для широких масс людей. Она приобрела современные очертания. Но это, как говорится, уже отдельная история. А нас интересует рукописная книга. Поэтому продолжим знакомство с нею.

В Америке древние индейцы инка использовали оригинальное узелковое письмо. Их книги были похожи на веревку с кучей разных узелков (рис. 6).

Рис. 6. Кипу — предписьменность североамериканских индейцев

Писали индейцы свои книги на тонко выделанной коже и на коре дикой смоковницы.

Древняя книга — тлакуияа — представляла собой длинную полоску такой бумаги, для удобства сложенную гармошкой (рис. 7).

Рис. 7. Из книги-тлакуилы о воспитании детей

Индейские книги можно было назвать картинописью: все книги — это серия цветных картинок. Все же индейская книга не просто картинки, а переходная к письму форма пиктографии сродни, например, египетской.

Итак, посмотрим, из чего состояла книга. Главные элементы художественного оформления книги — это миниатюры, заставки и инициалы.

Миниатюрой (рис. 8) называется сделанный от руки многоцветный рисунок, который мог находиться в любой части рукописи.

Рис. 8. Миниатюры

Заставка — небольшая орнаментальная или изобразительная композиция, выделяющая или украшающая начало раздела книги (рис. 9).

Рис. 9. Заставка

Инициал или буквица — это заглавная буква укрупненного размера, помещаемая в начале текста главы (рис. 10), раздела или абзаца. Их выделяли киноварью, золотом, иногда — несколькими красками одновременно.

Рис. 10. Инициал или буквица

Современная иллюстрация

В современной книжной иллюстрации работало много неповторимых художников, рисунки которых узнаваемы с первого взгляда: В. Фаворский, И. Билибин, В. Конашевич, М. Митурич.

Творческую индивидуальность Мая Митурича невозможно рассматривать без связи с его станковой графикой, рисунком. Безупречной декоративной слаженности и отточенности каждого предмета, каждого элемента, каждой отдельной детали композиции рисунков и всей графической композиции его книг предшествовала постоянная работа в натурном рисовании, в станковых видах искусства.

В изобразительных литературных заметках, в набросках Митурича, в этих своего рода миниатюрных рассказах о жизни появляются образы. На первый взгляд, рискованные шесть позвонков кита вроде «табуретки», луна-рыба величиной «с диван», рогатые головы и спины оленей, проплывающие в пурпурных зарослях карликовых берез. Но когда на основе набросков компонуется литография, все экзотические детали становятся убедительно неотъемлемой частью единой романтической картины мира, в которую органически включен и связанный с природой человек.

Отсюда от столь ясного и обобщенного (не только в рисунках, но и в сознании) видения шел прямой путь к сочинению книжек с собственным текстом. Одна такая, цветная, рассказывала о Командорских островах.

Значение этой достаточно эпизодической работы в его дальнейшем творчестве заключалось, как мы увидим, не только в удачном сплаве слова с изображением. Гораздо более существенным были здесь живописные поиски, которые наряду с натурным рисованием продолжал художник. А он вел их давно, в ранних иллюстрациях к стихам Маршака и Чуковского, к книгам Льюиса Кэррола и Джона Барри, в более поздних рисунках — к книгам о природе.

Чтобы еще точнее определить место Митурича в общем процессе развития пластических искусств и жанра художественной детской книги конца 1960-х — начала 1970-х годов, достаточно обратиться к примеру во всех отношениях авторитетному, к творчеству мастера, оказавшего в это время большое духовное воздействие на многих молодых иллюстраторов детской книги. Речь идет о старейшем мастере советской книжной графики — Владимире Михайловиче Конашевиче. Заметим сразу, что это отступление ни в коей мере не означает, что Митурич подражал Конашевичу или работал под его непосредственным руководством или влиянием (Конашевич умер в 1963 году, жил в Ленинграде, и они не были лично знакомы.) Книги, иллюстрированные Конашевичем в последние годы его жизни, восхищали многих молодых художников редким графическим мастерством и проникновением в детское восприятие. А изданные в 1968 году воспоминания, статьи и письма стали настольной книгой многих художников.

Нужно было глубоко понимать детскую игру как великий и естественный дар перевоплощения, чтобы так искренне и легко вступать в нее со своим запасом знаний и наблюдений взрослого художника. Много лет Конашевич иллюстрировал своего друга и любимого поэта Корнея Чуковского. В письмах друг другу они говорят о своих сказочных героях — Бибигоне, Айболите, Мухе-Цокотухе как о реально живущих, близких и дорогих существах. Конашевич видит в сказках Чуковского веселые представления, будущие игры детей. «Ведь у меня была такая «мысль», — пишет он в одном из писем в период иллюстрирования «Мухи-Цокотухи», что муха и комарик — ряженые мальчик и девочка, что у них такие костюмчики с крылышками, и разыграть всю «Муху-Цокотуху» как представление». Разговоры о мухах, комариках, крокодилах ведутся между двумя этими пожилыми мастерами постоянно: в письмах, в телефонных разговорах, при встречах в Москве. И Чуковский не только не скрывает почти детских восторгов от иллюстраций, но активно вмешивается в работу художника, спорит, подает идеи, проясняет образы своих чудаков-героев и бесконечно остроумный смысл своих веселых «бессмыслиц».

Такое же единомыслие устанавливается между Чуковским и Митуричем. Они переписываются, когда поэт уезжает из Москвы в Переделкино или когда художник уезжает в творческую командировку. Митурич смотрел на детскую игру прежде всего как на творчество. Для него читающий, перелистывающий картинки в книге ребенок был «соратником-фантазером».

Здесь следует искать подлинную природу и специфику декоративности в книге для детей, декоративности, далекой от холодной и манерной стилизации, но близкой ребенку, который с наслаждением рисует кистью сам, декоративности, что умно и ненавязчиво воспитывает детский вкус и глаз, предлагая ему выверенные, гармонически упорядоченные формы, цвета и линии.

Это о ней писал Конашевич: «О той декоративности, которая есть не что иное, как крепкая слаженность всех отдельных частей композиции в одно целое. Законов такой декоративности, которые можно было бы применить во всех случаях, нет.

Но должно быть чувство декоративности, которое надо в себе развивать».

В детском творчестве композиционное единство рисунка, шрифта, самого текста получается как бы само собой. В чем проявляется детская врожденная талантливость, которую необходимо поддерживать и развивать.

Создание книги у детей не вызывает никакого страха или неуверенности. Начиная с первого этапа создания самого рассказа, сказки или стихотворения они с энтузиазмом берутся за работу.

Можно расширить работу по теме книги, начиная с исторического экскурса по ней и прорабатывания отдельных моментов на практике. Например, работа в стиле Египта или Японии, Китая и т. д. «Рассказ маленького египтянина». Можно попробовать самим взять кусочек бумаги и нарисовать на нем иллюстрацию.

Работа над гравюрой. Но это для детей старше 10 лет. Итак. Пишем небольшое литературное произведение. Изучаем устройство книги. Обложка, форзац… и т. д. Рисуем свою обложку. Распределяем текст и иллюстрации внутри книжки. Объем ее для маленьких 5—7-летних детей не должен превышать 3–4 страниц. Большое внимание нужно уделить шрифтам, буквице, цвету текста.

Старайтесь, чтобы дети больше делали сами, объясните родителям, что кривые буквы — это не ошибка, а украшение детской авторской книги.

Можно изменить подход к работе и создать большую книгу, в которой каждую страницу делает отдельный ребенок. Для этой работы можно брать сборник коротких рассказов, басен или стихотворений. Или же создать сборник из стихов и рассказов детей на большом формате.

Ниже приведены рисунки детей, иллюстрирующие те или иные сюжеты.

Рис. 11. К. Чуковский. Сказки. Муха-Цокотуха, 1977–1978 гг.

Рис. 12

На рис. 13, 14, 15, 16 рассказывается про собачку Гав-гав и цыпленка Цып-цып.

Рис. 13