Кости и камни

Они быстро нашли общий язык, и Фредерика это радовало. Возможно, если б Винсент чаще бывал дома, они с Морган тоже стали бы хорошими друзьями.

Большую часть дня Фредерик просто гулял по городу, наслаждаясь тем, что ему не нужно никуда бежать. Он на несколько часов потерялся в книжном магазине среди полок, а потом в одиночестве уселся пить кофе в милом маленьком кафе, где пахло свежими круассанами. Он ощущал закатные лучи солнца на своем лице, вкус горького кофе на губах, а под пальцами – шершавую бумагу книжных страниц.

И в этот момент Фредерик почувствовал себя одиноким. Он захлопнул книгу и побарабанил пальцами по ее гладкой безликой обложке. Потом достал телефон и набрал номер Винсента. Тот не отвечал, но в этом не было ничего удивительного. В последнее время брат частенько пропадал на пару дней, а потом возвращался, как ни в чем не бывало. С удивлением Фредерик понял, что сам не заметил, когда перестал волноваться об этом.

Он с раздражением бросил телефон на стол. Он знал, что Анабель сейчас примеряет платья в компании своей новой подруги Офелии, а Морган тоже собирается. Но он понятия не имел, где пропадал брат всю ночь и почти весь день.

Да, конечно, Фредерик чувствовал, что все в порядке. Но не было ли это самообманом? А сумел бы он ощутить, если что-то в порядке не было? Хотелось верить, что это так, но Фредерик отнюдь не был уверен.

Он остро чувствовал себя маленькой песчинкой посреди большого города. Люди сидели за соседними столиками, проходили мимо стеклянных витрин кафе, но никто не знал его, никто не интересовался им. И если еще пару часов назад Фредерик получал удовольствие от того, что стоял в стороне от суеты, то теперь внезапно почувствовал себя выброшенной на берег рыбой.

Если сейчас он упадет здесь замертво, кого оповестят первым? Откроют мобильник и наберут последний набранный номер? Или Винсенту сообщила бы обо всем Морган? Фредерик почти воочию увидел, как брат входит в полумрак их квартиры, а там его поджидает рыжеволосая Морган со слезами на глазах.

Отогнав мрачные мысли, Фредерик сам поразился, откуда они пришли. Оставив на столе деньги, он собрал книги и быстрым шагом направился домой, благо идти было всего пару кварталов.

Морган и Анабель, похоже, успели уйти, комнаты тонули во мраке сгустившихся сумерек, который только немного разогнал электрический свет, включенный Фредериком. Он оставил книги прямо на кухонном столе, плеснул в чистый стакан виски. Потом наклонился к холодильнику, отыскал лед и кинул пару кубиков.

Прикрыв дверцу холодильника, Фредерик обернулся и едва не подпрыгнул от неожиданности: на пороге кухни стоял призрак.

На самом деле, конечно же, это была Офелия. Ее белые волосы окутывали плечи, темная одежка сливалась с полумраком. Она шагнула вперед, и Фредерик увидел, что ее глаза густо подведены. Теперь они не производили впечатление слишком бледных, наоборот, ярко выделялись на лице.

– Прости, не хотела тебя напугать.

– Не напугала, – Фредерик усмехнулся, поняв, как наивно звучат его слова. – Ладно, это и вправду было жутко.

– Меня частенько принимают за призрака.

– Наверное, это забавно.

– Не очень.

Офелия сделала еще несколько шагов, но застыла в нерешительности перед столом, будто не зная, будет Фредерик рад ее компании или предпочтет, чтобы она ушла. Но он разрешил ее сомнения, кивнув на высокий барный стул.

– Присаживайся. Будешь виски?

– Только если есть чем разбавить.

– Лед, похоже, не подойдет.

– Я бы предпочла содовую.

– Кола?

– Вполне.

Она уселась на высокий барный стул, на покупке которого в свое время настоял Винсент. Он заявил, что раз они так часто на кухне именно пьют, им нужна настоящая барная стойка и парочка стульев. Что он с успехом и организовал.

Фредерик поставил свой стакан и взял второй для Офелии. Он плеснул туда виски, полез за колой.

– Морган и Анабель уже ушли?

– Да, минут двадцать назад. Они просили дождаться тебя.

– А почему ты не пошла с ними? Не любишь театр?

– Люблю. Но им лучше сходить вдвоем.

– Тоже так подумал.

Быстро смешав виски, Фредерик подтолкнул стакан Офелии и наконец-то вернулся к своему. Она поймала его и улыбнулась. Хотя губы девушки были такими бледными, что почти сливались с лицом:

– Ловко ты.

– У моего брата клуб с баром. Наверное, в другой жизни я мог бы стать барменом.

– А еще?

– Что?

– Кем бы еще ты мог стать? Предположим, ты можешь прожить пять абсолютно любых жизней, помимо своей собственной. Какие бы ты выбрал?

– Гм.

Фредерик нахмурился и отпил немного виски. Это походило на какое-то психологическое или творческое упражнение, но по правде говоря, заинтересовало его. Хотя он никогда не думал о подобных вещах.

– Ну, одна – это бармен. Желательно в каком-нибудь маленьком прокуренном баре где-то в Америке. Так ведь можно?

– Ни в чем не отказывай своим фантазиям.

– Так… еще одна жизнь – писатель романов где-нибудь в одиноком домике на побережье.

– И что бы ты писал?

– Понятия не имею. Может, детективы. Или длинные велеречивые истории о привидениях. Или о монстрах Ктулху.

– Хорошо. Третья?

– Врач. Мне было бы интересно лечить людей. Только никакой хирургии, что-то более спокойное и без крови. Офтальмолог, например.

– Серьезно?

– В свое время я провел много времени в их кабинетах.

Фредерик не стал говорить, что там он был вместе с братом, и пока врачи занимались Винсентом, сам он с интересом разглядывал кабинеты и докторов. Конечно же, мать с удовольствием не брала бы его с собой, но маленький Винсент ни за что не хотел идти без брата.

– Четвертая?

Голос Офелии вывел Фредерика из задумчивости. Он покрутил в руках стакан, думая. Наконец, сказал:

– Взял мотоцикл и отправился в долгое кругосветное путешествие с братом. Где мы бы никого не знали, никуда не спешили, и были только мы, мотоциклы и дорога.

– Как красиво. А пятая жизнь?

– Вот уж не знаю! – рассмеялся Фредерик. – Хватит и четырех. А ты?

– Мне бы с этой разобраться.

– Вы же с Анабель изучали литературу.

– Да, и теперь Ани хочет поработать в семейном деле, Морган предложила ей начать с ее журнала, вести несколько разделов.

– А ты?

– У меня нет женщины моего брата, которая обязательно хочет мне понравиться и предлагает работу.

– Жестоко.

Офелия равнодушно пожала плечами и отпила из своего стакана. Она казалась очень хрупкой, почти невесомой, хотя Фредерик обратил внимание, как твердо она держит стакан. Интересно, какова ее сестра? Возможно, именно с ней сейчас Винсент?

– Видимо, придется мне быть тем, кто предложит работу тебе.

– Как великодушно.

– Ничего подобного. В журналах всегда требуются люди, способные внятно связывать слова друг с другом. А если ты будешь работать плохо, тебя просто уволят.

– У Анабель в этом плане есть фора.

– И ты так смело об этом говоришь? Мне?

– Ты ясно дал понять, что если будешь платить мне деньги, то за работу. А не за то, что я говорю на твоей кухне.

– К тому же, не я буду твоим начальником.

– Это хорошо. С тобой мне приятнее беседовать вне рабочей обстановки.

Фредерик не мог не отметить, что девушка перед ним и вправду необычная. Офелия не боялась говорить то, что думала, но в то же время ее внутренний мир казался омутом. То, что на поверхности, то, что она говорит, еще не обязательно было ее истинными мыслями. Да и Фредерик не мог даже предположить, что скрывается в этой хорошенькой головке, за казавшимися полупрозрачными глазами.

– Ты сейчас живешь с сестрой.

– Да, с Фэй.

– Какая она?

– Квартира?

– Фэй.

Офелия посмотрела на Фредерика с удивлением, а потом ее будто бы бескровные губы тронула улыбка. Она обхватила стакан с виски так, будто держала чашку с кофе.

– Ты с ней обязательно познакомишься. Или спроси у брата.

– Похоже, она работает в клубе, где периодически бывает Винсент.

– Она танцует там. Очень хорошо танцует.

– Ты тоже танцуешь?

– Я умею и неплохо. Когда-то мы с ней вместе ходили заниматься танцами. Это было здорово.

С неожиданной энергией Офелия залпом допила оставшийся в стакане виски с колой. А потом поднялась и вскинула вверх руки. Она медленно двигалась под одну ей слышимую музыку, ее тело извивалось и будто бы переливалось из одной плавной линии в другую. Кожа Офелии как будто светилась, такая бледная, что в сумрачной кухне казалась совсем белой. В какой-то момент Фредерику даже показалось, девушка едва слышно напевает мелодию без слов, но возможно, ему только показалось.

А потом единым плавным движением Офнелия оказалась за спиной Фредерика, ее руки обвили его плечи, ее губы коснулись его шеи. Такие невесомые, будто крылья мотылька. Она и вся была такой, девушкой-мотыльком.

– Офелия…

– Только не говори, что тебе не нравится.

Ее дыхание, ее слова обожгли ухо Фредерика. Он повернулся к девушке и аккуратно отстранил ее от себя, взяв за запястья. Он ничего не говорил, а Офелия внимательно смотрела ему в глаза.

– Не надо так, Офелия.

Она еще пару мгновений вглядывалась в его лицо, а потом губы девушки тронула та же едва заметная улыбка. Она опустила руки и, ни слова не говоря, вышла из кухни.

3

Стояла та самая погода, которую во всем мире именовали «английской». Смурное небо то и дело начинало капать дождем, но даже без этого в промозглом воздухе стояла будто бы морось.

Винсенту с трудом удалось зажечь сигарету – помогло только упорство. Ну, или нежелание шагать вперед. Наконец, кончик затлел, и мужчина сначала впустил дым в легкие, а потом выпустил его в наполненный непролитым дождем воздух.

Морось скапливалась на воротнике пальто, на волосах, прикасалась к лицу и оседала на свежих шрамах на щеке. Но Винсент чувствовал себя вполне уютно. Неторопливо куря, он смотрел на расстилавшееся перед ним кладбище. Молчаливое, как и всегда.

Где-то рядом каркнула ворона, и от неожиданности Винсент едва не выронил сигарету. Но вовремя взял себя в руки. Все-таки птицы отнюдь не входили в список вещей, которых он боялся.

С продолжавшей тлеть сигаретой Винсент двинулся вдоль могил. Он смутно представлял, как должна выглядеть та, которую он искал, но смотритель указал сюда.

Конечно же, было величайшей глупостью ехать. В подобный промозглый день Винсент мог отправиться в маленькую уютную квартирку Фэй, прогуляться по Шордичу или просто остаться дома, наслаждаясь заслуженным выходным.

Он так и планировал, пока утром с чашкой утреннего кофе не открыл дверь курьеру.

– Мне нужен Винсент Уэйнфилд или Фредерик Уэйнфилд, – молодой человек на пороге равнодушно сверился с бумагами.

– Я Винсент.

– У меня для вас пакет. Лично в руки.

– От кого еще?

Курьер протянул Винсент пакет и тот, взяв в руки пухлый конверт из водонепроницаемой бумаги с удивлением повертел его в руках. Пока не наткнулся на бумагу, где аккуратным почерком было указано имя получателей – и значилось имя отправителя.