Магия калибра 7.62

Антон Федотов

Магия калибра 7.62

Глава 1

* * *

— Маааам, смотри, пахарды! Пахарды… Ну, мааааААА! — голосил парнишка лет пяти, утаскиваемый матерью от наших авто буквально за ухо.

И то верно, девчушка лет двадцати пяти прекрасно понимала, что крепкие ребята возле пусть и на двадцатилетие устаревших, но все еще безотказно надежных «Паккардов» вовсе не зря надели не по размеру свободные плащи поверх классических костюмов. И пусть у троих из них руки заняты дипломатами, остальные вполне могли скрывать под свободной одеждой «папаши» — ППШ, что здесь известны не менее чем «Томпсоны» в Чикаго 30-х годов. Хотя чего греха таить? Свободные плащи именно их и скрывали. Переговоры между представителями профсоюзов и местными аристократами — дело такое. Никак легкомысленного отношения не прощающее.

— Иди, красотка, иди… — не спеша повел я дипломатом, показывая наиболее короткий и безопасный маршрут от места будущих агрессивных переговоров.

Та с испугом покосилась на Винни, который не особо-то и скрывал свой «рабочий инструмент», и, сглотнув, посеменила прочь, уволакивая за собой любопытное дитя, так заинтересовавшееся нашими «Твелвами» [1]. Глядишь и обойдется все. Перекрестится через пару кварталов, а через недельку забудет и даже дергаться не будет на громкие звуки рядом с собой. А вот знала бы, что у нас в чемоданах, совершенно точно бы поседела. Это нам у местной диаспоры «ковбоев» выкупить удалось три изделия с надписью «FORWARD ENEMY», что равно как и настоящий клеймор[2] способны выкосить противника на дистанции до 50 метров. Если тот окажется в зоне поражения волны направленного взрыва, естественно.

А ведь хорошо на улице, после почти недели дождей. Ясно, тепло, легкий ветерок…

— Одним словом, даже погода против нас… — едва слышно пробормотал я себе под нос.

Слегка мокрый от волнения палец дрогнул, плотнее сжимая проволочку кольца. Вот никогда не любил подобные украшения. Даже обручальное ни в одном из трех браков не носил, а тут вот нате, сподобился. Впрочем, сегодня мое «украшение» связывает меня вовсе не невидимыми узами с очередной барышней, а вовсе даже реальной леской со взрывателем «Клеймора», детонатор которого настроен «на разрыв» по принципу растяжки. Аристо под «доспехом», с собой, конечно, не прихвачу, но вот проредить свиту, и перегрузить защиту оппонента — запросто! А там уж и Кот с Винни поддержат со скоростью 900 аргументов в минуту. Не говоря уже о снайперах и засевших с немецкими «фаустами» на заранее подготовленных позициях парнях. Лично мне это все уже вряд ли поможет, но я уже умирал. Мне не понравилось, но и ничего особенного я в этом уже не видел. Неплохо пожил. Причем дважды!

— «Шеви» на местах, — раздался голос за спиной. — Три.

Это Кот. Из казаков потомственных. Дед и отец пластунами при прошлом императоре были, вот и обучили ухваточкам, а он вона как знаниями распорядился. Впрочем, родственники, особых орденов и пенсий не выслужившие, а лишь оставившие здоровья в абсолютно коммерческих аферах приближенных очередного Романова, что тогда согревал главную табуретку страны своим задом, на нынешние «приключения» парня смотрели сугубо положительно! Даже не оборачиваясь можно сказать, что признанный красавчик сейчас облизывается на резво удаляющуюся дамочку. Ну… Согласен, было на что посмотреть, хотя лично меня больше волновало скорое прибытие бойцов Рода Кареевых. Вместе со своими хозяевами, конечно. Однако голубоглазый жгучий брюнет, телосложением напоминавший Брюса Ли, имел иное мнение.

Пусть его! Главное, чтобы о деле в нужный миг не забыл, а такого за ним не водилось никогда.

А «Шеви» — это хорошо! Может и спасут кого бригады на заморских пикапах с форсированными двигателями, коль уж дело и впрямь дойдет до пламенных «приветов».

— Что, Котяра, снова весна наступила не по графику? — добродушно прогудел гигант Виктор-Винни.

В руках этого исполина, что мордой лица оооочень напоминал одного боксера-депутата с моей родины, даже «папаша» смотрелся пластиковым пистолетикам в руках карапуза. Интересно, что среди местных дамочек бешеным успехом пользовался именно он… Чем постоянно и подкалывал своего приятеля, о личных неудачах которого в определенных кругах ходили легенды. Чего только стоила дочка околоточного, что была поймана во время скачек на представителе семейства кошачьих разъяренным папашей. Дело, конечно, замяли. Вот только стоимость ряда «услуг» местных мундиров для нас подросла существенно. Если бы не золотые руки, острый глаз и ощущение «стены за спиной», если тыльную часть прикрывал невысокий боец, то… Впрочем, знаменитое умение падать на четыре лапы с любой высоты было присуще парню вполне. Может потому и не было ему еще «плохо», несмотря на все проблемы, что принесла нам его нездоровая тяга к красоткам и риску.

Винни — он другой. Простой как три рубля с виду телохранитель на проверку оказался неплохо подкованным в гуманитарных науках лицеистом. Бывшим. Об обстоятельствах, заставивших его сменить парту и ручку на диван нашего «Паккарда» и рукоять ППШ, он предпочитал отмалчиваться. А мы особо и не спрашивали. Всякое в жизни случается…

«Чайки» с гербами на дверях появились минут через семь после нашего прибытия, и ровно через шестьдесят секунд после назначенного срока. Ну да, ну да! Не могут же аристо ждать каких-то холопов!

Красиво, черт побери, выгружаются из лимузинов представители той стороны. Слуги в ливреях дверь открывают, парадные мундиры сверкают на солнце, резко контрастируя с нашими неброскими костюмами, а из распахнутых дверей льется «Полет Валькирии» Вагнера. Мда, встреть я такое на «стрелках» лихих 90-х, со смеху, наверное, бы сдох.

А тут ничего! Пообтерся уже!..

Сразу следом за лимузинами «господ», прибыла пара «догонялок» ГАЗ-23 местной опричнины. Ага, значит, и «Тройка» в деле… Ну-ну, уважаемые маги и их холуи, я в свое время, может, с «каскадерами» дворец Амина и не брал, но по афганским горам с другими такими же мышками летучими полазил вдосталь. Да и потом поработал уже в городских условиях… по обе стороны границы закона. Так что посмотрим, смогут ли ваши хваленные Фамилии противопоставить что-либо МОЕМУ опыту организации городских засад!

Их головной «Волги», тем временем выбрался Фриц, потомок того самого Александра Христафоровича Бекендорфа, что в свое время был шефом жандармов и Главноуправляющим Третьего отделения собственно ЕИВ канцелярии. По следам дедовым ступал внучок. Вот только по малолетству (едва «нащупывая» возраст Христа) серьезной должности еще не имевший. А вот команду весьма серьезных ликвидаторов уже сколотивший. Вот определился и посланник нынешнего Романова.

Я же молча кивнул «коллеге», и, дождавшись ответного жеста, едва слышно продекламировал:

Палач не знает роздыха!.. Но все же, черт возьми, Работа-то на воздухе, Работа-то с людьми.[3]

Блеск монокля, какой бывает при покачивании головой, и слегка напрягшееся лицо оппонента подтвердили две вещи:

а) Фриц использует какое-то заклятие для улучшения зрения (вот ведь сволочь, а мы все по старинке на «цейсы» надеемся).

в) Ликвидатор прекрасно читает по губам.

Ну что ж… Посмеется потом. Чувство юмора у мужика имеется. Проверял лично. Он вот до сих пор мне мои шуточки припомнить надеется!

— Чт… Что вы с-сказали? — донесся из-за моей спины дрожащий голос Карла Фридриховича Берга, «представителя профсоюзов и отдельных трудящихся».

Выставили, блин, кого не жалко. Все одно его задача лишь передать предложения «той» стороне, а коль не свезет, так туда ему и дорога, скандалисту известному!

— Ничего, — обрубил я известного любителя без дела и смысла потрепать языком. — Пошли, что ли!

С этими словами я первый сделал шаг вперед навстречу грядущим неприятностям. А как же иначе? Они ведь ждут!

Глава 2

«Не трогай!», — тогда, какой-то год назад, умирая на грязном асфальте от ножевого ранения, я впервые услышал этот грубый, словно надтреснутый мужской голос.

Рука словно сама собой отдернулась от торчащей из живота рукояти. «Не думай даже. Успокойся. Раз еще шевелишься, значит, брюшная аорта не задета! У тебя есть от 6 до 12 часов», — успокоил меня неизвестный.

— А потом что?.. — с трудом прохрипел я.

«А потом перитонит, горячка и шансы — пятьдесят на пятьдесят» — немедленно отозвался собеседник. Равнодушно так отозвался. Словно бы и не был для него торчащий из человеческой тушки кусок стали чем-то из ряда вон.

— А… — едва слышно начал я, но тут же был перебит голосом.

Внутренним.

«Молчи. Экономь силы. Не паникуй. Жди помощь. Вслух не говори. Я тебя и так прекрасно слышу», — заверил… Эмм… Он?.. Или все же Я…

В голове взорвалось небольшое солнышко, смывая болью в висках все ощущения от инородного тела в животе. Вместе с болью пришло понимание…

Я-второй родился в тот самый день, когда весь мир оплакивал гибель некоего Сталина. Детство и юношество мало чем отличалось от моего собственного — босоногое, частенько голодное, с легким привкусом крови из-за разбитого в который раз носа. Школа… Она отличалась от того, к чему привык Я-первый, но… Все то же самое: оценки, уроки, шалости с травмами разной степени тяжести для себя и других. А потом… Потом жизнь Голоса понеслась вскачь.

— Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, уступая в ряды Вооруженных сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить государственную и военную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников[4]…

Как же ярко вспыхнула картинка в моей голове. Это МОИ руки сжимали красную папку военной присяги с красной звездой над текстом клятвы Родине…

Бег, еще бег. Сколько же лет прошло с того момента на плацу? Я давно уже сменил китель на удобную для побегушек по горам «Горку» и старые, но очень удобные разношенные кеды. А в голове лишь одна мысль: «Чертов Афган!». Хоть и крепкие, но все-же почти детские руки за это время загрубели и покрылись загаром в этом адском пекле. Или это засохшая корка крови и ружейного масла? Не знаю. Здесь Я-второй много творил дел много во имя исполнения Присяги. Не даром же стал одним из тех, кого называют летучими мышами. Командиром пятерки таких же отмороженных головорезов.

К горлу подкатил комок. Это Я накрывал по ночному времени каких-то «духов», Я тащил придерживающего руками собственные кишки Гошу, Я перехватывал горло, зажав рот едва только обзаведшемуся бородой, но уже взявшему в руки оружие, юнцу. И Я же вытаскивал из какой-то школы полуголых и едва живых от ужаса детишек, которых «бородачи» попытались использовать в качестве живого щита…

Даже боль от засевшего в теле клинка уже казалась какой, то далекой, на фоне перепахавшего ногу Я-второго осколка. Он щедро поделился воспоминаниями, едва не выбив из меня сознание вместе с духом.

Нет, все-таки умеют немцы машины делать. «Моя» рука кончиками пальцев пробежалась по коже переднего сидения «Кабана» [5]. Чисто автоматически контролирую вторую машину. «Мерс» не отстает, словно прилипший следуя за головной машиной. Еще бы! За рулем обоих авто мои люди. Еще с тех пор как по чужим горам шмонались во имя рухнувшей ныне империи… Не нужны стали матерые волкодавы новому государству… А на гражданке каждого из них разыскал я. И сделал очень интересное предложение. Каждому свое… Согласились все.

— До прибытия тридцать. — сообщил Гоша, готовый в любой момент «вильнуть», если кому из нынешних партнеров придет в голову накрыть нашу мини-колонну, не дожидаясь пока мы покинем авто.

Но мы-то люди тоже те еще… Ученые. С самого утра пара стрелков с непростыми «плеточками» [6] пространство пасет. Не должны они угрозу просмотреть! Серьезными дядями пацаны учены в местах, которых для большинства жителей СССР не существовало в принципе. А сейчас, после развала, иных уж и действительно нет…

Только профессионализм наблюдателей — вовсе не повод самим хлебалом щелкать.

А место-то хорошее, тихое. Глазу лишнему ни разу не открытое! Потому-то и покинули мы «Кабанчики» охотничью стрелковку, да пару автоматов не скрывая. «Собеседники», впрочем, хоть и скучились баранами около своих машин, но оружие картинно держали на весу. Насмотрелись, б@я, новомодных Рэмбо. Лучше бы книжки читали. Там Джон Джеймс показан куда более похожим на спеца. Однако сейчас молодняк книги читает неохотно. Время такое. Все жить торопятся.

Мдааа…

Сразу же захотелось договориться тихо и мирно, а то этот молодняк на ноль помножить, в общем, проблем нет никаких, но даже как-то жалко, что ли… Как дети, право слово…

— Санни, брат, ты где?! — голос Лешки словно продирался сквозь хорошие беруши.

Я еле понимал, что говорит брат.

«Скажи этому дебилу, чтобы трясти не вздумал!», — прикрикнул мой новый внутренний голос.

— Не трогай… — еле слышно прошептал я.

— Да как же, — в глазах Леши плескалась откровенная паника. — А ты же… Как?!

«Доктора, срочно!», — ледяной безэмоциональный голос.

— Врача, — с трудом разлепил сухие губы я. — Быстро.

— Понял, Саш, понял… — заголосил он (сколько лишних движений и слов!). — Сейчас будет все. Ты держись только!

«Вот где мобилки-то не хватает. Терпеть, боец! Терпеть, б**дь, сказал!», — усмехнулся Я-второй.

Чтобы хоть чуток отвлечься, мысленно передал эмоцию-вопрос. Уже через миг я с удивлением обнаружил перед внутренним взором зеркальце с изображением каких-то островов. А, вот оно что! Телефон без провода… Забавно. «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи…», — всплыли в памяти строки из старой сказки, что читала мне мама.

Что ж, Голос, теперь я примерно знаю кто ты, но ЧТО ты забыл в моей голове?

Еще одна вспышка воспоминаний меня едва не доконала окончательно.

Я-второй довольно встал с шикарного кресла, и обвел хозяйским взглядом огромный шикарный кабинет. Ну да, хозяйским. А что? Мое отныне. Вот эти трое господ, что расположились прямо передо мной, только что своими подписями сей факт и заверили. Ну а то, что выглядят они так, словно их через соковыжималку пропустили, так думать надо было в какие игры и с кем вы играть за стол садитесь. Их, кстати, еще сегодня утром четверо было. Один не доехал. Самый несговорчивый и на язык резкий. Обещал он Мне-второму веселую жизнь устроить с цыганами и медведями… В смысле с прокурорами и адвокатами, а так же молодчиками, что за мзду малую ноги готовы переломать кому угодно.

А ведь говорят в народе (и не зря!), что не стоит рыть яму другому. Глядишь и не случилась бы неисправность в электрике авто сегодня утром. А так немецкий авто вспыхнул моментально, не оставив ни единого шанса на спасение пассажиру и двум охранникам.

Дождавшись, пока юрист еще раз перепроверит бумаги, Я-второй небрежно махнул рукой:

— Свободны!

Бывшие хозяева жизни в целом и сего кабинета в частности, сорвались с мест, словно ракеты с направляющих, а уже через три минуты пришел сигнал от НОВОЙ охраны здания. «Собеседники» покинули здание и, если им дороги собственные шкуры, то уже через час все трое должны будут покинуть Питер.

С чувством выполненного долга, я отправляюсь к лифту, краем глаза отмечая двух «теней», что привычно взяли под контроль окружающее пространство. Эти ребятки уже из «новой», после нас воспитанной формации. Однако неплохо. Можно сказать, что даже хороши!

Спустившись вниз, Я-второй уже было повернулся к отбрасывающему лаковыми бортами солнечные блики авто.

«Он… Он просто прекрасен!», — только и смог мысленно присвистнуть я, завороженный хищно-грациозными формами творения сумрачного тевтонского гения… По имени Бенц.

Затаив дыхание, я на миг даже забыл о боли… Которая резким «рывком» нутра тут же о себе напомнила.

Ответная эмоция была сродни пожатию плечами: «обычная „эска“».

Я-второй неожиданно сбился с шага не дойдя пары шагов до услужливо распахнутой одним из телохранителей дверей.

Кофе. Внимание мое привлек кофейный ларек на другой стороне ОЧЕНЬ оживленной улицы.

Мне только и осталось, что вздохнуть: столько авто за раз я не видел никогда!

Все-таки врачи страшные люди. Черное волшебное зелье, что дарило приятную горечь, поддерживая в горе и радости, нынче было под запретом. Возраст все-таки… Но сегодня можно. Такое дело провернул! Надобно бы и отпраздновать.

Решившись, Я-второй отправился к своей новой цели… Прямо через дорогу, на которой как раз наблюдалось «окно» в которое вполне мог «протиснуться» спешащий за любимым напитком старик.

К сожалению, ни деньги, ни положение, ни даже профессионалы-телохранители не могут помочь, когда на тебя летит с десяток тон мусоровоза, а пьяный водила даже и не думает воспользоваться тормозом!

Последнее, что запомнил истекающий кровью на асфальте, согласно сводкам «Семенов Игорь Николаевич, 1953 г.р.», это ощущение пристального взгляда двух пар глаз и еле слышные шепотки-эмоции, которые можно было грубо перевести примерно так:

— Забавный…

— А то… Эй, ты, а ну-ка, повтори!

Впрочем, чего только не почудится затухающему разуму!

— Сашка, Сашка! — вырвал меня из чужих-моих воспоминаний голос брата. — Я привел… Вот!

«Вот теперь можешь вырубаться с чистой совестью!», — усмешка в голосе была настолько очевидна, что я ее пропустить не смог бы и при всем желании. Следующую часть фразы я понял смутно, но тоже от всей души понадеялся, что «Пилюлькин» справится!

Словно получив разрешение, мое сознание «погасило свет».

Это был первый и последний вечер, когда я воспринимал Я-второго отдельно от себя. Не стало Семенова Игоря Николаевича, сбитого мусоровозом на глазах своих телохранителей, как не стало и Александра Сергеевича Короткова, зарезанного за небольшой, но плотный конверт в темной подворотне, остался лишь Я.

И каким быть новому Мне — предстояло еще крепко подумать!

Глава 3