Помоги проекту - поделись книгой:
По нему 24 июля 1973 года была закончена детальная (и, конечно, секретная) проверка. И выяснилось, что автор почти все наврал.
Бывший 1-й секретарь Даугавпилсского горкома “не раскулачивался и за пределы области5 не высылался”. Бывший заведующий организационным отделом горкома, напротив, «скрыл свое кулацкое происхождение» — но, получив выговор, был переведен на должность директора нефтебазы. Начальник городского управления торговли вообще чист: «проверкой не установлено, что… сам злоупотребляет спиртным и устраивает пьянки для “начальства” в финских банях» (действительно, кто бы мог такое подумать!).
Какой из этого следует вывод? — Лживость утверждений некоторых сегодняшних «лидеров мнений» о том, что де легионеры Ваффен-СС и репрессированные не могли занять в ЛССР начальственных позиций и всячески третировались. Как видим, и в руководстве они присутствовали…
В то же время Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров ЛССР, или, в просторечье, Главлит, под руководством А. Луцевича, занималось всем громадным объемом выходившей в республике прессы, книжной и электронной медиа-продукции. Визировались даже билеты и абонементы. А когда, предположим, Латвийская сельскохозяйственная академия решала поставить цену на свою брошюрку «Устойчивость сельскохозяйственного производства в условиях применения противником оружия массового поражения» — 70 копеек вместо 63 копеек — то получала «втык» от самого председателя Госконтроля ЛССР Э. Бемана. Расплодили, понимаешь, бизнес!
Но порой приходил из Москвы, к примеру, приказ № 16-дсп («для служебного пользования»): «Изъять из библиотек общего пользования и книготорговой сети следующие книги». Ниже следует список, а там хоть стой, хоть падай: «Торжество ленинской национальной политики в Чехословакии», «Помощь СССР народам Чехословакии в их борьбе за свободу и независимость», «Рождение Чехословацкой
Народной армии». В чем тут криминал — ведь идеология-то социалистическая? А вот где собака зарыта — во всех этих трудах, напечатанных порою даже при Сталине, упоминались чехословацкие деятели, ставшие «не комильфо» после 1968 года. Вот их и «зачистили». Хотя, можно предположить, что редкий житель Латвийской ССР обратился бы к данным трудам в поисках ответов на вызовы тогдашней действительности.
Иллюстрацией политических нравов тех лет может служить и реакция на очередную арабо-израильскую войну 1973 года. Конечно, по всей ЛССР были проведены митинги солидарности с «жертвами агрессии» (напали-то первые, да неудачно!). Как сообщал в Москву 2-й секретарь ЦК КПЛ Николай Белуха, «лица еврейской национальности, проживающие на территории республики, в настоящее время находятся в состоянии растерянности». «Ни один гражданин еврейской национальности, которым выдано разрешение на выезд в Израиль, 8 октября с.г. не явился для оформления документов в отдел виз и регистрации иностранцев Министерства внутренних дел Латвийской ССР. Некоторые из указанных граждан просят продлить срок выезда в Израиль. Ранее подобного факта работники отдела не отмечали».
Так какими же были 70-е — времена, в которые росло поколение вашего автора? Разными. При всем этом, стоит признать, что для «маленького человека» в то время дверь в социальный лифт отнюдь не была закрыта. Во всяком случае, он всегда мог попробовать нажать кнопку «стоп» для начальства. Ведь собственность тогда вместе с властью не наследовалась.
«Кинофикация», «интерклуб», «дискор» — эти слова ничего не скажут сегодняшней молодежи. А ведь три десятилетия назад в них бился пульс культурной жизни. Сегодня, изучая дела Госархива ЛР, поражаешься всеобъемлющему планированию и контролю духовной сферы в Советской Латвии. И тому, как они нарушались!
«Информацию о работе органов кинофикации и проката республики с зарубежными кинофильмами» составил завотделом культуры ЦК КПЛ А. Горис в августе 1986 года. В ней он описал громадный, по сравнению с современным, фильмофонд Латвии: 3,3 тысячи НАИМЕНОВАНИЙ (10,6 тысяч копий) в действующем прокате! Из них 2,3 тысячи фильмов — советских, 600 — соцстран, 400 — из капиталистических или развивающихся стран.
Но последние-то как раз и делали кассу, что не могло не тревожить парторганы.
«Хит-парад» фильмов, ставший известным ЦК КПЛ, был тоже не в советскую пользу: в Риге и Юрмале в «горячую десятку» вошло 6 заграничных лент, в Резекне — 7. Рижский кинотеатр «Айна» за I квартал 1986 года дал фильмам из капстран 64 % экранного времени (их посетили 74 % зрителей).
И не то чтобы советские фильмы совсем не нравились аудитории. Среди наиболее популярных значатся «Экипаж», «Петровка, 38», «Сыщик». «Москва слезам не верит» в Латвии посмотрело 36,3 % населения, в то время как по Союзу в целом — 32,2 %. Но ведь все это жанровые картины: катастрофа, детектив, мелодрама. А как же «пропаганда лучших достижений советского и прогрессивного зарубежного киноискусства»? По мнению А. Гориса, назрела «необходимость ПЕРЕСТРОЙКИ организаторской и пропагандистской работы». Вот где зачиналась она, родимая!
«Подготовить и провести совещание в ЦК, на котором определить задачи по выполнению постановления ЦК», — поставил резолюцию секретарь Центрального Комитета А.Горбунов, будущий спикер парламента независимой Латвии.
... В советское время в каждом приморском городе, открытом для иностранных судов, «матросня» попросту не шаталась — ее прямой путь был в Интернациональный клуб моряков. Разумеется, существовал он и в таком крупном порту, как Вентспилс. Любопытно сейчас почитать его отчет о работе для ЦК КПЛ, датированный 2 декабря 1982 года. Всего в клубе было 7 штатных сотрудников и 30 внештатных активистов. Так вот — за 11 месяцев они обслужили 565 кораблей! Клуб посетили 8 444 человека, или 70 % экипажей швартовавшихся в Вентспилсе судов. За год проводилось 30–40 концертов, 140–150 вечеров отдыха, 40–50 вечеров встреч, 500–700 бесед, 70—100 спортивных встреч, 70–90 экскурсий, 130–150 киносеансов. В год среди моряков удавалось распространить 2,5–3 тысячи экземпляров политической литературы и около 500 художественной, а также до 2000 сувениров.
В документе, подписанном секретарем Вентспилсского горкома партии А. Петерсоном, отмечается, что иностранцы нашли «удачным “Русский вечер” с блинами и чаем». «Пропаганде советского образа жизни, преимуществ социализма способствуют экскурсии по городу с посещением музея рыболовства под открытым небом, дома культуры “Юрае варты” рыболовецкого колхоза “Саркана бака”, новостроек города, а также спортивные встречи…»
Зарубежная аудитория — объект непростой. Задает вопросы: «… по решению национального вопроса в Латвии, национальной культуре, языку, вопросам снабжения продовольствием… об отчислении Латвии на оборону». В связи с этим тов. Петерсон просит помощи: «Ощущается недостаток политической литературы, в том числе классиков марксизма-ленинизма, особенно, на финском и шведском языках». А то б прочитали брошюрки матросы, да и подняли бы бунт, с требованием остаться на родине передового строя. Шутки в сторону: Вентспилс и тогда, и сейчас — наше все! Транзитная столица Латвии, влияющая на политику малой страны.
Ну и напоследок, танцы. «За последние два года деятельность дискотек в республике стабилизировалась», — с облегчением вздохнула коллегия Министерства культуры ЛССР и бюро ЦК ЛКСМ Латвии 18 ноября 1982 года. Леонид Ильич только-только опочил, а постановление «О дальнейшем совершенствовании деятельности дискотек в республике» подписали министр В. Каупуж, председатель Латвийского республиканского совета профсоюзов А. Зитманис и секретарь республиканского ЦК Комсомола М. Рукмане.
Абсолютное большинство, в том числе и ваш автор, превосходно помнят реалии тех вечеринок: оклеенный стеклышками шар под потолком, вездесущие «итальянцы», водочка по углам. Но каким трудом достигался наш отдых! «Все более идейно-художественное мастерство показывают именно районные дискотеки республики», — констатирует отчет трех структур. Увы, есть и недостатки — «резко сократилось количество тематических программ, однообразным, в отношении ритма и тематики, стал исполняемый репертуар. Не удовлетворяет качество выступления дискоров». Последний термин — гибрид слов «диск» и «корреспондент». То бишь, диджей-политинформатор. Но не прижился кентаврушка…
А вот какой должна была быть идеальная дискотека:
В сценарии обязательно должен быть указан «озвучиваемый репертуар, автор музыки и текста, государство, к которому они относятся, а также визуальные материалы и источники информации». Данный формат требовалось утверждать в районных и городских отделах культуры. Вершиной же был республиканский смотр дискотек ЛССР под эгидой научно-методического центра имени Эмиля Мелнгайлиса!
«Категорически запретить персоналу дискотек как художественной единице проводить какую-либо коммерческую деятельность», — грозно указывала «тройка». Мы же дружно совали трояки, предназначавшиеся в итоге диск-жокею Косте — и он в который раз ставил «Итальяно веро».
В заключение идеологической темы возьмем двух деятелей, родившихся в 30-е годы, и состоявшихся в Советской Латвии.
Пожалуй, нет в дни фестиваля «Новая Волна» в музыкальной тусовке более капризного персонажа, чем многолетний символ этого фестиваля Раймонд Паулс. И то ему не так, и это не эдак. А вот дай миллиарды Абрамовича, то он бы — ого-го! И сколько раз уходил Раймонд Волдемарович из жюри конкурса — чуть ли не больше, чем Пугачева со сцены сходила. И снова здрасьте!
Хотелось бы напомнить, однако, как Р. Паулс из известного, но все же республиканского композитора стал народным артистом Советского Союза, от каковой печки, собственно, и пляшет его нынешнее участие-неучастие в «Новой Волне».
30 ноября 1984 года Бюро ЦК Компартии Латвии приняло постановление «о представлении Паулса РВ. к присвоению почетного звания народного артиста СССР за заслуги в развитии советского музыкального искусства». Документ под № 1168с шел под грифом «Секретно» — и направлялся в Государственный Комитет СССР по телевидению и радиовещанию. Ибо тогда Паулс служил как раз под эгидой данного ведомства — главным редактором главной редакции музыкального радиовещания Гостелерадио Латвийской ССР, будучи одновременно секретарем правления Союза композиторов ЛССР.
Характеризуя номинанта, секретарь ЦК КПЛ по идеологии И. Андерсон писал:
О этот монструозный сложносочиненный канцелярит! Так и выплывает из этого словесного тумана былинный образ маэстро, давящего как мышей, всякий там «Оттаван» и «Чингизхан». По конъюнктуре, конечно, «Кубинские мелодии» Паулса — очень в жилу Однако, чтоб увидеть в оперетте (так зашифровали мюзикл) «Сестра Керри» проявления «высокого патриотизма, гражданственности» — нужно очень постараться. На самом деле, Паулса-то как раз и любили за легкомысленную аполитичность. Однако в цековской бумаге иначе: «Его хоровые песни посвящены актуальным проблемам современности… Они зовут к миру и дружбе народов».
Музыковеды разве что улыбнутся, прочитав: «Его мелодичная музыка, у истоков которой латышская народная песня…» На самом деле — американский джаз, французский шансон и немецкий шлягер, вот истоки и составные части творчества Паулса. Хотя — победителей не судят. В 35 лет его наградили орденом «Знак Почета», через два года — Почетной грамотой Президиума Верховного Совета ЛССР, в 1977 году — Госпремией ЛССР, в 1981 —премией Ленинского комсомола. Паулс играл в США, Канаде, Западном Берлине — и, что характерно, всегда ведь возвращался. Потому как знал: хоть за кордоном казино и поярче, но в нашем-то он «знает прикуп».
«Музыка и личность Раймонда Паулса, — отмечается в секретной характеристике ЦК КПЛ, — оказывают определенное влияние и на развитие творчества других композиторов, направляя их по пути обогащения мысли, усиления идейной направленности…» Вот, господа, что лежит в основе фестиваля «Новая Волна»! Учитесь.
Недавно «национально-консервативная газета» (идейная направленность пропечатана на первой странице — кто бы сомневался!) «Латвияс Авизе» торжественно, с участием президента и премьера ЛР отметила 80-летие своего основателя Волдемарса Крустиньша.
А ведь были времена, когда В.П. Крустиньш подписывался… по-русски. Вот, например, в Государственном архиве Латвии хранятся Протоколы заседаний бюро ЦК КПЛ.7 Под грифом «Совершенно секретно. Экз. № 1».
И там, среди прочего, на с. 23 имеется выносимый на рассмотрение бюро «Тематический план еженедельника ЦК КП Латвии “Лауку Авизе”8 на II квартал 1988 года».
Самым главным, разумеется, был Отдел партийной жизни и идеологической работы:
Консерватизм, как мы видим, В. Крустиньш упоминает — но, судя по всему, в контексте препятствия на пути перестройки. Среди же отмечаемых национальных ценностей фигурирует лишь «Столетие 1-го издания “Лачплесис” А. Пумпура (решение бюро ЦК КП Латвии)». Негусто, прямо скажем. Однако обратим внимание на то, как хитроумный В.П. Крустиньш соломку тут подстилает — он ведь не просто про латышский эпос статью печатать собрался, но с санкции вышестоящих товарищей!
На его фоне пропагандистский журнал «Горизонт» просто пустился во все тяжкие. Тут вам и статья «Зигзаги Троцкого», и «Гольфстрим массовой культуры», и «Рижское метро. Быть или не быть?», и про Че Гевару, и даже материал к 175-летию Рихарда Вагнера, не далее как вчера считавшегося реакционером.
Товарищ же Крустиньш, аки лукавый царедворец, шел в фарватере партии и тогда, в апреле 1988-го, никоим образом не торопил событий. Хотя и в таком номенклатурном формате подпись по-русски — это суперпрогиб: ведь даже в брежневские времена Цесисский и Вентспилсский райкомы отписывали в Ригу сугубо по-латышски, и секретари партии не меняли свой автограф на язык межнационального общения. Сейчас же господин-товарищ Крустиньш, почитай, в каждом номере, обличает Россию и «агентов Кремля» в Латвии. Членство в ЦК Компартии Латвии — в прошлом, но стиль в мешке не утаишь.
ЭКОНОМИКА
Когда Госплан отдыхал. Сусальное золото 70-х, жесткое похмелье 80-х
В начале 1970-х годов в Латвийской ССР существенно возрос уровень растрат, хищений и порчи товарно-материальных ценностей: с 1969 по 1971 годы— на 52,1 %. Причина крылась в ограниченных «косыгинских» реформах, которые во второй половине 60-х позволили определенную самостоятельность предприятий. К хорошему привыкаешь быстро, и вчерашние передовики, крепкие хозяйственники, загремели по статьям УК.
По данным МВД ЛССР, в течение одного 1971 года было выявлено 338 лиц, совершивших хищения государственного и общественного имущества в промышленности и 244 в сельском хозяйстве. Лидировали мясная и молочная отрасли, потребительская кооперация, пищевая промышленность, госторговля, бытовое обслуживание, легкая промышленность, строительство. То есть все, что касалось каждодневных нужд.
Дела были крупными, со множеством фигурантов. Так, в мае 1971 года Рижский райотдел милиции вел дело по припискам и хищению денежных средств на Олайнском заводе по переработке пластмасс (производил комплектующие для двигателей военных самолетов). Среди обвиняемых были директор завода и его зам, главные экономист и бухгалтер, начальник отдела сбыта. Сфальсифицированные отчеты о выполнении плана и бестоварные операции нанесли ущерб на 188 462 рубля. На Огрском трикотажном комбинате в январе 72-го взяли группу из 14 рабочих, похитивших 1,2 тонны пряжи и более 150 готовых изделий. На Елгавском комбинате в преступной группе, похищавшей мясопродукты и реализовывавшей ее через магазины города, было 20 человек. По подобной же схеме работали 16 расхитителей в колбасном цеху Рижского мясоконсервного комбината, группа в кафе «Росток».
Согласно анализу хищений и злоупотреблений в сельском хозяйстве Латвии, составленному инспектором ОБХСС Афанасьевым, несмотря на то, что валовое производство в 1970–1971 годах возросло на 8,9 %, «велик падеж скота — в колхозах пало крупного рогатого скота 174 486, свиней — 83 089, в совхозах — крупного рогатого скота 8826, свиней — 45 705».
Обычной вещью для комбайнера было продать часть урожая «налево» — скажем, в совхозе имени Стучки одной гражданке на корм скоту досталось 877 кг ржи, в совхозе «Айвиексте» — 880 кг ячменя. Всего же обэхээсники отследили, ни много ни мало, 19 тонн похищенного зерна, которое шло в первую очередь на фураж. Но это мелко по сравнению с объемами конфиската у рыбаков: за 1971 год у 2 514 нарушителей правил лова изъяли 176,2 тонны рыбы!
Стоит отметить, что в те годы стране не хватало собственного зерна: в архиве есть немало документов Совета Министров СССР, приказывающих устранить все узкие места в портах по приему импортной пшеницы, а также примешивать низкосортное (с малым содержанием клейковины) сырье в хлеб и макаронные изделия. Поэтому реальность села ЛССР была далека от идеалов социализма: «Колхозники и рабочие совхозов, пользуясь повышенными закупочными ценами на мясо и низкими ценами на продукты, скармливаемые скоту, занимаются выращиванием крупного рогатого скота и свиней для продажи государству. Только колхозами у населения закуплено 23 000 голов. Отдельные граждане, видя легкую поживу в откорме личного скота, занимаются хищением комбикормов».
Министерство местной промышленности Латвийской ССР насчитывало в начале 70-х годов 26 головных предприятий и 35 цехов и мастерских. Несмотря на кажущуюся «второразрядность», это были весьма крупные объекты: к примеру, на ПО «Дайльраде» трудилось 2 830 человек, на фабрике художественных, вязальных и галантерейных изделий «Юрмала» — 1 587, на ПО «Аусма» — 1 500, «Латвияс стиклс» — 1 123. «Оперативная обстановка на объектах отрасли», по оценке начальника отделения ОБХСС Э. Элериса, характеризовалась «значительными злоупотреблениями».
Так, в 1971 году на «Дайльраде» открылся цех по переработке золота. Сырье приходило из Москвы, изделия шли в Грузию. Только за 4 месяца 1971–1972 годов через фабрику прошло 200 кг золота, «что несвойственно специфике предприятия». На «Аусме» интерес с точки зрения ОБХСС представлял учет щеток, расчесок и спальных мешков. «Керамика» имела много мелких цехов на периферии и плохой учет. «Большое количество мелких хищений, в связи со слабым учетом готовой продукции имеется возможность выпускать неучтенные детские игрушки». «Асоте» выпускала трикотажные изделия и одежду из синтетики. И тут — «есть возможность сбывать похищенное через магазины».
Предприятия Министерства бытового обслуживания ЛССР тоже были под пристальным контролем. Например, на «Ригас текстиле» вскрыли воровство новозеландской шерсти. Через шоферов ее реализовывали в Балтинаве и Прейди. В фотоателье масштаб «неучтенки» составлял, по оценкам, 20 % оборота.
В пищевой же промышленности в номинации «мелкие хищения», по данным секретаря ЦК КПЛ Н. Белухи, лидировали Рижский мясоконсервный и ликероводочный заводы, косметическая фабрика «Дзинтарс» и завод шампанских вин. Но, конечно же, излюбленным «выгулом» для ОБХСС была торговая сеть. Тут, как говорят, к гадалке не ходи — что-то да найдешь. Но сейчас читаются эти «кейсы» со слезой умиления:
Да, по нынешним временам, когда чиновники ворочают на свой карман государственные и муниципальные миллионы — это просто смех!
Долгострой начинался ударно — в прямом смысле слова. Ранним утром жителей центра Риги разбудил громкий взрыв. «Неужели война?» — подбежали горожане к окнам. И те, кто жил в самом центре, увидали клубы дыма над тем, что недавно было популярным «Молочным» рестораном. Там расчищали стройплощадку для возведения высотной гостиницы. Но еще более десятилетия пришлось ждать, пока она примет гостей.
В деле № 78, опись 43, фонд 101 Госархива Латвии хранится Отчет о деятельности Управления по иностранному туризму при Совете Министров Латвийской ССР за 1977 год. Его глава Э.Я. Ратнек сообщал — под грифом «Секретно» — секретарю ЦК Компартии Латвии Иманту Андерсону, что за отчетный период республику посетило 34,7 тысяч иностранцев. Был отмечен серьезный рост по капиталистическим странам: из США приезжих стало больше на 83,1 % (всего — 2 276), из ФРГ — на 29,3 % (1 474). Ездили в Латвию тогда и японцы (291), и австралийцы (205). Соцстраны, конечно, преобладали — но не на порядок. Так, лидерами были граждане ГДР (5 766), а аутсайдерами — ВНР (528). Финнов, для примера, прибыло 525.
Но вот в чем проблема плановой экономики — туристов негде селить! Гостиница «Рига» уже несколько лет нуждалась в капремонте. Тов. Ратнек писал в ЦК «о неудовлетворительном состоянии этой гостиницы и невозможности там обеспечить соответствующий Правилам уровень обслуживания». «Даугава» и «Юрмала» были в нормальной форме, что же до остальных гостиниц, то «остальные маленькие, на 80—200 мест, размещаются в старых неблагоустроенных домах». Не решался вопрос с поселением иностранцев в гостинице аэропорта «Рига» — хотя там за год село 38 лайнеров с 700 иностранными пассажирами. Регулярных рейсов в столицу ЛССР не было, но имелись «случаи не предусмотренной расписанием посадки самолетов».
Потому важнейшим делом стало капитальное строительство — возведение гостиницы «Латвия», которая должна была закрыть все бреши республиканского туризма. Проект разработали латвийские архитекторы Рейнфелдс, Грина и Майке. В отеле должно было быть 680 номеров, и еще 876 мест должен был включать ресторанный комплекс.
Однако, не тут-то было — несмотря на то, что ввести ее предполагалось на конец 1977 года (за год освоили 3,2 миллиона капитальных вложений), план выполнен не был. А все потому, что в ноябре 1977 года — после пожара в московской гостинице «Россия» (42 погибших!) Госгражданстрой и МВД СССР прекратили все отделочные работы в «Латвии». Для повышения уровня безопасности стали пристраивать дополнительные эвакуационные балконы и лестницы с двух сторон, шахту дымоудаления, пожарную спинклерную (распылительную) систему и радиосистему пожарного оповещения. Панели наружного каркаса обделывали огнестойким покрытием.
Туристический начальник рапортовал о готовности «Латвии»: «Отделочные работы по высотной части на 85–90 %, а по ресторанам, кафе примерно наполовину. Оборудование — энергетическое, сантехническое, вентиляционное и автоматика управления установлены на 90–95 %. Смонтирована встроенная мебель, частично завезена расстановочная».
В конце 70-х «Латвия» была, что называется, конфеткой. Причем заграничной:
Персонала для знакового объекта требовалось, ни много ни мало, 1 000 человек. «Латвию» заранее отнесли к 1-ой — высшей — категории оплаты труда. Было предусмотрено 40 штатных единиц гидов-переводчиков со знанием двух языков, причем не только «главных» английского и немецкого. Налицо был финский, но не хватало венгерского, болгарского и румынского. «В условиях республики, с высоким процентом занятости населения, вопросы комплектования кадрами остаются весьма трудными», — констатировал шеф туризма ЛССР. Потому обслуживать «Латвию» приглашали и из других республик. Разумеется, с учетом «повышения бдительности»…
Так или иначе, за год до Олимпиады-80 новая «Латвия» таки была сдана. Все получилось. Единственное, что, по слухам, не работало — так это металлическая круговерть на фасаде («кинетическое украшение сакта» скульптора Ринькиса), которая якобы должна была издавать мелодичные звуки. За очень короткий срок «Латвия» превратилась в мечту командировочных и рай фарцовщиков и валютных девиц. Хотя это уже другая история…
В «нулевые» гостиница полностью преобразилась, дважды поменяв название. Сейчас это вполне себе массовый капиталистический отель Radisson Blue, в котором более не фильтрует публику неприступный швейцар «Интуриста» — а поселяются и проводят встречи все, кто пожелает (и, разумеется, обладает деньгами). Ваш автор, например, придя туда на политическое мероприятие, обнаружил в соседнем конгресс-зале большую группу довольных скандинавов. Оказывается, все эти розовощекие мужи прибыли на тусовку… тюремщиков.
До поры, до времени самый ненавистный персонаж западной жизни — налоговый инспектор, был знаком советским людям разве как комическая личность фильмов и пьес «про закордон». Для 1/6 части мира существовало иное понятие — «нетрудовые доходы». Особенно оно актуализировалось с приходом в Кремль энергичного комбайнера Михал Сергеича.
Новый курс на борьбу и искоренение, обозначенный, как положено, постановлениями партии и правительства, вызвал к жизни секретный документ ЦК Компартии Латвии от 11 августа 1986 года. В нем, так сказать, проводилось исследование рынка — ив переносном, и в самом прямом смыслах. Вел его авторский коллектив с участием даже очень известных в обществе людей — к примеру, секретаря по идеологии Иварса Кезберса и редактора «Советской Латвии» Владимира Стефановича.
Вот тут-то, в узком месте экономики реального социализма, и свил себе гнездо «левак»!
Поделиться книгой: