Что не так с солнцем

Кира проследовала за ним.

— Так ты, говоришь, насовсем в Гесан?

— Ага.

— Что с жильем?

— Никаких проблем.

— Проходи, — он открыл дверь и шагнул в сторону, уступая дорогу гостье.

Тёплый свет, пролившийся в коридор, застал духов-спутников врасплох, и они со стоном разочарования растворились в полумраке. Кира окинула кабинет взглядом — идеальный порядок, как и всегда: книги выстроены на полках в строгом порядке, лакированный стол отполирован до блеска, все письменные принадлежности лежат на своем месте, корзина для бумаг пуста, шарообразные светящиеся субстанции размером с маленькую дыню расположены строго по углам под самым потолком.

— Не стой, присаживайся, — Илай уселся в свое кресло. — Рассказывай.

— Да нечего, в общем-то. Меня взяли в Особый отдел, завтра — первый рабочий день. Рассчитываю остаться в Гесане. Вот и все.

— Здорово. Прости. Это и в самом деле неожиданно. И я слишком рад, чтобы быстро соображать. Ох, черт, — он снял очки и принялся тщательно протирать их маленькой тканевой салфеткой.

Кира с любопытством и умилением разглядывала его лицо. Они были ровесниками. Когда она уезжала, Илай только-только окончил университет и, будучи преподавателем истории по специальности, должен был поступить на стажировку в одну из школ. За полтора года он мало изменился: та же застенчивая улыбка, легкая бледность, брови вразлет, тонкие пальцы, нервные движения. Разве только щеки немного впали и волосы вроде как стали на порядок темнее и немного длиннее.

— Илай, — она дотянулась до его руки через стол.

Он выронил очки и салфетку и испуганно взглянул на девушку.

— Что с тобой, дружище? — Кира улыбнулась и убрала свою руку.

— Все в порядке.

— Расскажи, что здесь происходит? Слышала по новостям о серийном убийце.

— Полиция считает, что это маньяк, — Илай наконец надел очки и вместе с этим как будто стал спокойнее. — Такова официальная версия, которую предлагают общественности.

— А сам как считаешь?

— Не знаю. Все боятся. Обвиняют друг друга. Теперь по ночам опасно ходить даже на своей территории. Вампиры готовятся к войне, всякие колдуны и ведьмы насмерть переругались между собой, некоторые люди возомнили себя охотниками на чудовищ и уже поплатились жизнью за свою глупость. Некроманты в конец обнаглели — месяц назад подняли целое кладбище. Благо, удалось все уладить. Но из-за большого числа смертей на улицах города собралась негативная энергия, а еще человеческий страх… в общем, духи теперь тоже бесятся.

— Нет идей, кто мог все это начать?

— Ну, если честно, все думают, что за этим стоит Дом хрустальной розы. Это последний вампирский дом и сейчас, когда ни древних, ни оборотней нет, у них все шансы занять позицию императорского уровня.

— То есть, ты исключаешь возможность того, что убийца — оборотень?

— Этот шанс… слишком мал. Сама подумай, если бы где-то вблизи Гесана завелся свихнувшийся оборотень и стал охотиться на горожан, он бы делал это в окрестностях своего логова. Но жертв находят слишком далеко друг от друга.

— А ты хорошо осведомлен.

— Хоть я и работаю учителем истории, курсы журналистики не прошли даром. Я веду свой архив, пытаюсь найти хоть какую-то зацепку, но жертвы слишком разные, это и правда похоже на случайные убийства. Но для случайных слишком много одинаковых. А ты не по этому делу приехала? — вдруг осенило его.

— Как бы тебе сказать. Я бы хотела, но понятия не имею, куда меня определят.

— Вот как. Жаль. Я надеялся, у меня появится возможность узнать что-нибудь еще из первых рук.

— Даже не думай!

— Ладно-ладно, — он впервые за все время разговора улыбнулся.

— Слушай, хочу повидаться с Иолой.

— Ох, она сейчас неважно себя чувствует.

— Что с ней?

— Мигрень. В последнее время все чаще.

— Может, стоит обратиться к врачам?

— Ты же знаешь, мою мать не так-то просто в чем-либо убедить. Особенно, если это касается больницы, — Илай покачал головой.

— Ну, что ж. Тогда, я, пожалуй, пойду, — Кира встала.

— Я пошлю с тобой своих фамильяров, — он поднялся следом.

— Не нужно, я…

— Ради твоей же безопасности, Кира!

— Я могу за себя постоять.

Это прозвучало несколько жестче, чем Кира того хотела, но Илай оставил попытки навязать ей конвой. Провожая гостью взглядом по каштановой аллее, он с содроганием вспоминал о содержимом пакета, который нашел вчера в почтовом ящике. Молодой шаман совершенно не понимал, кому теперь верить и как себя вести. И почему это произошло именно сейчас, когда его должны назначить ответственным за новоиспеченных послушников? Но Кира… она была такая искренняя. Наверное, можно было показать ей. Только вот не стало бы это предательством по отношению к матери? С другой стороны, теперь, когда Кира хочет стать подопечной Дома детей Северных склонов, не должна ли она знать о том, что происходило в этом доме раньше? В конце концов, она не была чужой здесь.

«Сложно. Слишком сложно», — думал Илай, прислушиваясь к шепоту сумеречных духов.

2

Кира снова и снова прокручивала в голове встречу, отматывая к моментам, когда поведение Илая резко менялось, но логичных объяснений этому найти так и не смогла. В первую очередь, потому что не знала наверняка, с чем связана была его тревога. Он удивился, когда увидел ее. Значит, ждал кого-то другого? Кого? Шаманы что-то затевают? Переговоры с кем-то? В таком случае было понятно, почему ей не позволили встретиться с главной женщиной дома шаманов — в любой момент мог прийти гость, и нельзя было допустить, чтобы посторонние стали свидетелями. С другой стороны, переговоры принято вести на нейтральной территории. Но в нынешних условиях возможно ли кому-то сохранять нейтралитет? Этого Кира пока что не знала, как, впрочем, и всей картины происходящего в Гесане.

Рассуждая так, она не заметила, как вернулась в черту города. Через два квартала начиналась улица, где Кира снимала жилье. Она остановилась, чтобы осмотреться. Тусклый свет уличных фонарей едва достигал крыш двух- и трехэтажных домов, а освещенное пространство вокруг них словно состояло из множества крупинок. Только теперь Кира обратила внимание, что в воздухе парит водяная пыль, а на небе нет звезд. Она поежилась, сунула руки в карманы и поплелась домой.

Назойливая морось неприятно холодила лицо. Кажется, Гесан был совсем не рад ее приезду. В дальнем углу сознания отчаянно билась мысль о том, что еще не поздно остановиться. В конечном счете она совсем одна. Все, что у нее есть — крупицы информации, которые она собрала из разных статей о похищениях, на волне которых исчез Тайё. И сводилось все к тому, что все пропавшие дети так или иначе были связаны с Домом детей Северных склонов.

Когда оставалось пройти буквально два двора, Кира увидела, как из квартиры этажом ниже вышел человек. Старый город был сплошь застроен домами старого типа, самые высокие из которых достигали трех этажей. В большинстве своем, дома сдавались либо целиком, если дом небольшой, либо по комнатам или этажам. Некоторые хозяева, как в случае Киры, для удобства жильцов обустраивали каждый этаж как отдельную квартиру.

Ее дом был двухэтажным. Альбин предупреждал Киру, что на нижнем этаже живет новый хозяин дома — порядочный тихий парень, и сейчас ей стало интересно, куда этот порядочный собрался на ночь глядя. Кира посмотрела время на мобильном. 20:37. Не так чтобы совсем уже поздно, и все-таки не лучшее время гулять приличным людям.

«Если он, конечно, человек», — мелькнуло в голове. Но потом она сама себя одернула: «Кира, это не твое дело.» Пока она шла, борясь с любопытством, сосед закрыл дверь на ключ, дернул пару раз за ручку и, убедившись, что все в порядке, вышел из дворика. Под фонарем он остановился, чтобы застегнуть куртку, и Кира прошла буквально в двух шагах от него. Ее словно током ударило: сосед пах так же, как тот продавец из книжного. Боковым зрением она заметила, что он повернул голову ей вслед. В тот момент она готова была развернуться и подойти к нему, но тело среагировало правильно и продолжило двигаться домой.

Уже поднимаясь по лестнице, она все так же боковым зрением видела, как сосед, сунув руки в карманы и слегка ссутулившись, идет в сторону центра. Чтобы не вызывать подозрений, Кира зашла в квартиру, сосчитала до тридцати, вышла, убедившись, что он достаточно далеко, и направилась следом за ним.

***

Гай узнал девушку. Это она сегодня в магазине разогнала посыльных, и такое совпадение, по его скромному разумению, было несколько странным. Возможно, он просто стал слишком уж мнительным в последнее время, но его положение было довольно шатким, чтобы терять бдительность. Эта девушка в равной степени могла оказаться как случайной приезжей, так и чьей-нибудь шпионкой, вплоть до того, что под ее личиной мог скрываться допельгангер или какой-нибудь еще безликий.

Погруженный в мысли, Гай не замечал того, как перед ним, почтительно склонившись, расступаются духи и мелкие бесы, нашедшие приют в ночных улочках. Они одни и могли почувствовать силу, которую Гай тщательно скрывал ото всех.

Чем ближе подходил он к так называемому старому ночному кварталу — месту сосредоточения ночных и круглосуточных заведений Старого города, тем более шумно становилось вокруг. Музыка всех мастей, смех, выкрики, гул моторов. Вот из-за угла доносятся характерные звуки — кто-то уже успел перебрать, и алкоголь просился на волю. Дружки подбадривали его, но, судя по неразборчивой речи, в степени опьянения от него ушли не так уж и далеко.

Среди десятка ярких неоновых вывесок Гай отыскал красное «LOFT» и двинулся ко входу в бар. В помещении, как ни странно, было тише, чем на улице. Здесь звучала энергичная, но приятная электронная музыка, легкая и ни к чему не обязывающая. Пространство было разбито на три зоны, самой освещенной из которых была барная. Над столиками, практически все из которых по обыкновению были заняты, свет приглушался, а у кабинок, закрытых плотными бордовыми шторами, и вовсе исчезал.

Администратор проводил Гая до лестницы, что была спрятана за кабинками, и вернулся на свое рабочее место. Гай, несмотря на полумрак, привычно взбежал по ступеням на второй этаж. Кабинет Сана был налево по коридору в самом конце. Он коротко постучал и, услышав из-за двери «да», вошел.

— А, это ты, — Сан встал из-за стола и вышел ему навстречу, указывая рукой на диван. — Я боялся, что ты не получил сообщение.

— Ну и методы у тебя, — буркнул Гай, присаживаясь.

— Все было бы намного проще, если бы кое-кто пользовался мобильником, — Сан плюхнулся на кожаный диван, раскинув руки по спинке.

— Знаешь ведь, что не могу, — тоном зануды начал было Гай, но Сан его перебил.

— Знаю-знаю, прости, — он подался вперед и сомкнул руки в замок. — У меня две новости, как мне кажется, обе хорошие. Первая. Ты ведь слышал о трупе, который обнаружили в нашем квартале на прошлой неделе?

— Ну?

— Газеты опять пишут про оборотня. Там как бы все признаки налицо — голову отгрызли, тело почти разорвали. Но…

— Но?

— Так вышло, что это я нарвался на труп. Я был какое-то время рядом, и кое-что сумел прочесть. Погибший, скорее всего, знал убийцу.

— Что?!

— Страх всегда оставляет яркий след в ауре, а убитый не боялся. Я не сказал сразу, потому что должен был кое-что уточнить. Знакомый некромант имеет доступ к телам предыдущих жертв, и он подтвердил, что они тоже не боялись. Я вот очень сомневаюсь, что никто не испугается оборотня, который намеревается перегрызть глотку.

— Погибший ведь был из Дома хрустальной розы?

— Да, младший брат Эмира.

— Бармена?

— Угу. Он едва отпраздновал совершеннолетие. Часто забегал в "LOFT". Полиция меня из-за этого теперь держит под наблюдением, хотя мне так даже спокойнее.

— Значит, вампирского принца убил друг?

— Или кто-то, кто прикинулся его другом.

— Допельгангер?

— Может, и допельгангер. А может, и кое-кто другой. Ты же помнишь ту лабораторию? Кто знает, каких чудовищ они сделали.

Гай не ответил, только нахмурился и тяжело вздохнул, чуть склонив голову.

— Боюсь, дружище, эта история еще не закончилась.

— Мы должны отыскать Тайё, — проговорил Гай.

Сан внимательно посмотрел на него, потом в сторону, поморщился, вздохнул, и снова посмотрел на Гая.

— Что на счет Рико? — наконец сказал он.

3

Где-то в горах выли волки. Обитателям старых кварталов давно уже не доводилось их слышать, но этим вечером даже новые жильцы вспоминали истории о том, каким был Гесан тысячу лет назад, когда леса на Северных склонах были непроходимы, а на Дальнем склоне еще не было склепов и могил, но стояло святилище древних.

То был поистине загадочный народ. Никто не знал, когда и откуда они пришли на эти земли, но все разумные существа подчинялись их воле. Даже обитатели тонких миров покорно расступались, когда появлялся кто-либо из древних. Все, кроме больших черных волков. Говорят, что эти звери были настолько свободолюбивы и горды, что даже принцы императорской линии не могли их подчинить.

Однажды молодой правитель со своей свитой прогуливался по лесу. Ему было скучно бродить по знакомым тропам, и он вопреки уговорам подданных в тот день решил зайти дальше обычного. Чаща становилась все гуще, солнечный свет едва просачивался сквозь листву, дорога то и дело терялась в траве и приземистых кустах, как вдруг оборвалась на самом краю уступа. Император, увлеченный невиданными им доселе лесными красотами, не заметил этого и сорвался вниз, но успел ухватиться за корневища.

Никто из подданных не решался подойти к обрыву, чтобы помочь ему, но уйти тоже никто не мог. Так и стояли они все в нескольких шагах от края, когда из груди правителя, бывшего уже не в силах держаться, вырвался последний, казалось, крик о помощи. И вдруг на уступ прямо-таки взлетел огромный черный волк. На спине зверя, вцепившись в холку, лежал спасенный император.

Придя в чувство, молодой правитель бросился на колени перед спасителем и стал кланяться, касаясь лбом земли. Зверь только махнул хвостом и был таков. После этого случая император так рассудил на счет непокорных зверей: если они действительно гордые, но при этом способны прийти на помощь тем, кто посягал на их независимость, не значит ли это, что человеческого в них больше, чем в тех, кто подчинен ему и только из-за бремени долга обязуется беречь его жизнь?

С такими мыслями он снова отправился в лес, на сей раз — один. Семь дней и семь ночей не было никаких вестей, и во дворце уже готовы были объявить панихиду, но на утро восьмого дня молодой император вернулся в окружении трех десятков мужчин и женщин, юношей и девушек, мальчиков и девочек. Все они были чужаками — никто не видел их раньше. Мускулистые, надменно-молчаливые, они держали плечи расправленными и смотрели на императорскую свиту свысока. И когда кого-либо из них спрашивали, кто он, ответ всегда был один и тот же: "Я — человек".

Но те волки, что выли сегодня ночью, вряд ли были настолько сознательны. Даже у Рико волосы дыбом вставали от их воя. Он шел в "LOFT" по темным закоулкам Старого города, и хотя был не из пугливых, сейчас ему хотелось поскорее встретить кого-нибудь знакомого, желательно ребят из патруля.

Вдруг, ни с того ни с сего Рико остановился как вкопанный. Интуиция никогда не подводила его. Там, во тьме переулка, таилось что-то. Он достал из кармана фонарик и посветил вокруг: по обе стороны от него — высокие деревянные заборы, впереди — перекресток и снова заборы, за которыми прячутся одно— и двухэтажные дома. И все же Рико не мог заставить себя сделать хотя бы один шаг вперед.

"Ты взрослый мужик, черт подери, что с тобой?" — уговаривал он себя, вглядываясь в освещенное фонариком пространство впереди.

"Ну же, давай! Там ничего нет. Это все из-за волков. Достали выть."

Волна мурашек прокатилась по всему телу и затерялась в ногах. От внезапно возникшего неприятного ощущения, будто бы что-то холодное обвилось вокруг лодыжек, патрульного накрыла паника. Он отчаянно боролся с желанием завопить на всю улицу, но не решался опустить взгляд. Тем временем это нечто уже достигло колен и продолжало подниматься выше и выше.

За три месяца работы Рико еще ни разу не приходилось вот так сталкиваться с обитателями тонких миров, и он понятия не имел, что нужно делать и как себя вести. У него с собой сейчас не было ни пистолета, ни рации. Телефон был, но кому звонить в такой ситуации?

"Дыши ровно, — вдруг подумал Рико. — Просто расслабься". Он решил прислушаться к здравому смыслу и не усугублять положение тщетными попытками что-то сделать. С дикими животными тактика "замри и не дыши" всегда срабатывала, может быть, и с этой потусторонней нечистью тоже сработает?

Ветер донес до Рико перезвон бубенцов. Неприятный холод застыл на внешней стороне бедер. Патрульный осторожно огляделся по сторонам, освещая пространство переулка фонариком, но никого не обнаружил. Перезвон повторился — на этот раз отчетливее. Звук доносился со стороны перекрестка. Рико направил туда свет фонаря, и через несколько секунд из-за правого поворота появилось несколько человеческих фигур. По мере их приближения перезвон становился ярче, а холод в ногах отступал, и вот уже Рико смог различить в рассеянном свете пять человек с длинными волосами, двое из которых точно были девушками. Все пятеро что-то бубнили в унисон, периодически делали хлопок, от чего серебряные бубенцы на их браслетах раздавались хрустальным звоном. В волосы нежданных спасителей были вплетены белые перья, на лицах красовались орнаменты из белых линий, точек и кружочков. Это были шаманы из Дома Белого ворона.

Они окружили Рико, взялись за руки и стали синхронно раскачиваться, продолжая гортанно напевать гипнотическую мелодию. В какой-то момент он поймал себя на том, что раскачивается им в такт. Тем временем холод и оцепенение совсем отпустили его, но от пения шаманов невыносимо клонило в сон. Рико понял, что вот-вот упадет без сознания, когда фонарик выскользнул из его руки. В этот момент шаманы, звеня браслетами, подняли руки ладонями к небу и, запрокинув головы, издали странный звук, отдаленно напоминающий птичий крик.

Неведомая сила вдруг подхватила Рико и словно встряхнула за плечи. Холод, который как ему казалось, отступил, бился теперь в животе, разливался по венам и сковывал изнутри.

Он резко открыл глаза. Вокруг мелькали расписанные белыми узорами лица, белые перья, белые браслеты. Звенели бубенцы, монотонное пение прерывалось выкриками. Воздух стал густым и тягучим. Дышать стало совсем тяжело. Приступ сонливости сменился приступом удушья. Рико чувствовал, как судорожно сокращается диафрагма, но сам не мог пошевелить даже пальцем. Все происходящее потеряло для него всякую связь с реальностью. Ему начало казаться, что он просто уснул и видит страшный сон. Сейчас он начет задыхаться по-настоящему и проснется…

Шаманы резко остановились и в ту же секунду принялись толкать его друг к дружке, выкрикивая при этом что-то отдаленно напомнившее не то имена, не то числа — Рико никак не мог вспомнить, где слышал эти странные слова. Тело его, словно потерявшее вес, безо всяких усилий бросало из стороны в сторону. Он не чувствовал ни заплетающихся ног, ни плетьми болтающихся рук, ни запрокинутую голову, ни вывалившийся язык. Он больше не видел лица, перья, браслеты, небо. Он почти уже не слышал пение, выкрики, перезвон бубенцов. Тело словно больше не принадлежало ему. Еще немного. Еще чуть-чуть, и…

"Но ведь я все еще жив!" — вспыхнуло в голове после очередного выкрика, прозвучавшего над самым ухом.