Счастье для ведьмы

Сто золотых? Зеленые глаза напротив вспыхнули самодовольством. Ирлинг явно подметил, насколько приятно ошеломил меня цифрой, но потом его взгляд потемнел, потому что я досадливо скривилась. Такие деньги платят только за донорские печень и почки, а я новые отращивать не умею.

– Я не…

– Снимешь с нас ошейники, и я клянусь: получишь много золота, мое личное покровительство и защиту на землях ирлингов. Я готов подарить тебе дом. Даже найму прислугу!

Из его щедрых вкрадчивых посулов я вычленила самое важное:

– С кого это «нас»? И чье именно личное покровительство?

Акайо поджал красивые чувственные губы. Вот даже немытым, голодным, злым и торгующимся с упертой ведьмой выглядит сногсшибательно. Сложно не таращиться на него с глупой улыбкой восторженной девочки-фанатки!

– Ошейник – артефакт, блокирует мою магию и высасывает жизненную силу. Сможешь снять – заплачу сколько скажешь. Вот тогда откровенно и поговорим, – ушел от прямого ответа ирлинг.

Я хмурилась, раздумывала, но не решалась ни согласиться, ни отказаться. Хотелось и помочь бедняге, и страшно было влипнуть в очередную неприятность. Да и мое счастье с ним как-то связано, как отказаться? Вот и мялась у двери, не зная, на что решиться.

– Надеюсь, вы меня поймете. Бросаться в очередную, связанную с вами переделку и верить на слово я не намерена, – негромко и осторожно начала я. – Откуда мне знать, может, вы злодей какой-нибудь, на которого этот ошейник надели, чтобы спасти Тюрилу. А мне за вмешательство по полной влетит…

– Не в этом дело, ведьма! Эту дрянь на меня нацепили те, кто сам ни на что не способен, только ударить исподтишка ножом в спину. Слабые и вероломные предатели решили за чужой счет увеличить собственные силы. Артефакт состоит из двух частей. Первая – материальная – кожаная оплетка, зачарованная подчинять носителя. Это обманка для обывателя, отвлекающая от истинной цели артефакта. Снять ее под силу и полному бездарю, если бы не вторая составляющая – внутренняя, магическая. Под оплеткой – силовой ошейник, состоящий из энергетических нитей. Даже если получится разорвать – останешься без головы!

Пока ирлинг переводил дыхание, я размышляла, как справиться с этой сложной задачей.

– Этот артефакт создан для того, чтобы отнимать магию и силы у одного и передавать другому. У раба – ошейник; у хозяина – браслет на руке. Как только меня высосут досуха, я умру, и хозяин артефакта об этом узнает. Снять ошейник может только он или светлая ведьма, которая видит любые силовые потоки и способна распутать, расплести, как косу, деактивировать артефакт. Но я уже говорил, что по-настоящему светлых, без капли Тьмы, способных видеть магические потоки в их первозданном, чистом виде очень давно не видели. Слишком хорошо скрываются! Поэтому нас без сомнений продали людям как товар, чтобы не содержать, чтобы помучить и унизить сильнее, чтобы мы жили подольше, подпитывая подлых пиявок своими жизнями и магией.

Раб – не мой, оказывается, а хозяина ошейника – от ярости потемнел лицом. Он сверлил меня жутким взглядом, таким пронзительным и обвиняющим, что отказать ему – все равно что подписать смертный приговор. Просить о чем-либо, зависеть от чужой воли, даже доброй, он наверняка не привык.

Стало еще страшнее. Подобные Акайо не то что не ломаются – гнутся с трудом. Сами запросто согнут, сломают, кого хочешь. К примеру, меня.

– Его надо просто снять? И все? – сипло уточнила я, неуверенно приближаясь к мужчине.

Ирлинг задумался, затем разжег камин, уселся на стул и глухо приказал:

– Как снимешь, сожги эту мерзость!

– Как скажете, – кивнула я.

Подошла к нему вплотную, робко коснулась шеи и ошейника.

Лицо «клиента» оказалось слишком близко к моей груди. Его кожа была горячей, взгляд – пронизывающим. Во мне боролись разные чувства: неловкость, страх ошибиться, чтобы этот харизматичный, гордый, упрямый и невероятно сильный мужчина не лишился головы. Перед глазами мелькнул Хеймим, плаха с ведьмами… Руки задрожали, вдоль позвоночника прошелся холодок.

Я нервно вытерла ладонью вспотевший лоб и зашла ирлингу за спину. Спряталась от его пронизывающего взгляда, но оказалась между огромными крыльями, занятно сложенными крест-накрест. Еще более робко коснулась перышек, оказавшихся упругими, но будто запыленными, провела по контуру правого крыла. Вот это мощь! Внутри затрепетало от ощущений и эмоций: человек с крыльями – немыслимо!

Акайо смешливо хмыкнул, не обидно, а наоборот, по-доброму, чем даже поддержал морально. Несколько раз глубоко вдохнув, я занялась делом. Переключилась на ведьминское зрение, разрезала кожаную оплетку ошейника и даже растерялась, увидев под внешней оболочкой разноцветные, ослепительно яркие, перекрученные силовые потоки. В груди не менее ярко вспыхнула паника: как их держать, направлять и…

На мою эмоциональную бурю своевременно среагировал гримуар – поделился опытом рода. Любимый гримуарчик, родненький, умненький, такой щедрый… Благодаря ему я из каменщика превратилась в ювелира по работе с силовыми потоками. Мысленно я рисовала радугу счастья: теперь не только зелья, но и уникальные обереги смогу создавать и… много чего еще! Мечты окрыляли, а пальцы сноровисто разделяли магическое плетение. Словно старый вязаный свитер распускала с кучей затяжек и узелков, долго и кропотливо.

Мне все удалось! Неожиданно нити последнего узелка выскользнули на свободу из моих пальцев, а в следующий миг энергетический ошейник вместе с разрезанной кожаной оплеткой-обманкой превратился в обруч, который с щелчком разомкнулся. Никаких взрывов, вспышек и прочей магической атрибутики, а бац! – и все! Я сняла это магическое дрянное уродство и, подчиняясь жесту Акайо, указавшего на камин, с облегчением швырнула в огонь.

Да-а-а… насчет «спецэффектов» я поспешила. Через несколько мгновений огонь в камине вспыхнул ярче солнца, а меня чуть не сшибло с ног силовой волной, повалившей стулья. Проморгавшись и испуганно оглядевшись, я уставилась на Акайо, который стоял сгорбившись, покачиваясь словно пьяный, а затем выгнулся в обратную сторону. Я даже среагировать не успела, когда магия ярчайшей волной вырвалась из его груди, чтобы подобно фонтану обдать тело хозяина, искупать в потоках силы и смыть грязь, усталость и накопленную мытарствами серость.

Несколько мгновений магической феерии – и ирлинг кардинально изменился! Широко расставив ноги и распахнув сверкающие снежной белизной крылья, он попытался выпрямиться во весь свой внушительный рост – самый настоящий боевой ангел. Но потолки-то здесь рассчитаны на обычных мирных жителей, а не боевых ангелов! Пришлось ему ссутулиться и наклонить голову, отчего белые волосы скользнули по плечам на грудь, засверкали исподлобья изумрудные глаза, а чувственные губы исказились в зловещем оскале.

А одна неопытная, слишком доверчивая ведьмочка была не в силах отвести взгляд от великолепных белоснежных крыльев. Даже кончики перьев поблескивали, будто посыпанные бриллиантовой крошкой. Я восхищенно таращилась на мужчину неземной красоты, кажется, разинув рот.

Он повел широкими плечами, словно сбрасывая тяжесть неволи, – и легкой уверенной походкой хищника направился ко мне. Бездумно, как маленькая девочка, первый раз увидевшая чудо и захотевшая к нему прикоснуться, я протянула руку потрогать блестящие кончики крыльев. Но Акайо перехватил мое запястье и удивленно спросил:

– Ведьма, тебе сколько лет, чтобы вот так тянуть руки к крыльям ирлинга в боевой ипостаси? Научилась отращивать новые пальцы?

– Двадцать три. А что не так с вашими крыльями? – расстроенно, что не позволили прикоснуться к прекрасному, спросила я.

И мысленно задалась этим вопросом. Умница гримуар снова выдал нужную информацию: «Как и большинство старших рас, ирлинги делятся на высших и низших. Высшие, в отличие от более слабых собратьев, имеют не две, а три ипостаси: первичную – похожую на людей; вторичную – когда используется часть дополнительных способностей, такие как крылья, когти или клыки; третья характерна только для высших родов – это полная трансформация, в которой власть принадлежит внутреннему зверю. Ирлинги не двудушники, в отличие от некоторых других рас, поэтому в любой ипостаси полностью контролируют свою суть. Крылья ирлинга в третьей и боевой форме невероятно острые, во время драки крылатый способен выстреливать пером в противника и пронзать его насквозь. Эти перья умельцы собирают и делают дорогостоящее оружие, превосходящее сталь по легкости и остроте.

– Двадцать три? – Теперь ирлинг смотрел на меня ошеломленно. – Как тебя, молоденькую неопытную ведьмочку, отпустили от мамкиной юбки? В каком лесу тебя растили, детка, что ты ничего о нас не знаешь?

Тем временем я переваривала информацию про наличие двух душ у некоторых рас, поэтому пояснила довольно рассеянно:

– Мама умерла, когда мне пять исполнилось, бабушка – полтора года назад, а наставница два месяца назад ушла за грань после передачи мне своей силы… – Но, очнувшись и вникнув в его вопросы, я демонстративно хмуро добавила: – Я совершеннолетняя и достаточно опытная. Вот вас, к примеру, освободила. И вообще, не стоит разговаривать со мной как с ребенком. Тем более когда у вас передо мной приличные долговые обязательства!

Ирлинг, которому напомнили про долги, нахмурился, но лишь на мгновение. Пошевелил крыльями, вновь невольно привлекая к ним мое внимание, потом к нему – обалденно красивому ангелу, даже звезда стала восприниматься нимбом. Еще мгновение – и ирлинг возле меня. Окутывает ароматом морозной свежести, а не запахом пота, как недавно. Легкое скользящее движение по моим рукам к плечам – и я взлетаю над полом, следом мужские губы накрывают мои. Целуюсь я не впервые и вполне умело, но до сих пор сохранила невинность. Бабушка у меня строгих правил, караулила единственную кровиночку, боялась потерять внучку, как дочь, которую рано увлекли опасные приключения, интересные мужчины и азарт.

Первые мгновения поцелуя я наслаждалась твердыми губами ирлинга, его вкусом и напором, но быстро вернулась в реальность, вспомнив, с кем я и почему. Дальше, извиваясь как змея, с трудом избавилась от объятий нахала и отпрыгнула в сторону.

– Выглядишь, конечно, взрослой и сногсшибательно, но на вкус – юная неопытная девственница, – насмешливо оценил ангел, улыбаясь самой демонической улыбкой.

Запыхавшись, я смахнула волосы со лба и, гордо задрав подбородок, выпалила:

– Мой репутационный капитал по стоимости превышает физиологические потребности моего физического тела!

У Акайо удивленно вытянулось лицо:

– Чего-чего?

Я выдержала театральную паузу и выдала коронное заявление нашего декана, который заковыристой фразой и едва заметной снисходительной улыбкой ставил на место любого зазнавшегося студента:

– Вам – не понять!

Но ирлинг не обиделся, только еще шире улыбнулся, качнув головой. Затем взмахнул крыльями, будто воду или пыль стряхнул, – и они исчезли. От неожиданности я даже ему за спину заглянула проверить: может, просто так хитро сложил? Но нет, пусто. Бескрылый высокий блондин, хотя обычным его все равно не назовешь.

– Вижу, моя боевая форма тебя впечатлила, пусть и не так, как должна была, – по-прежнему улыбался Акайо. – Если хочешь, расскажу о своем народе подробнее, вдруг заинтересуешься…

Нас прервал стук в дверь, затем несколько мальчишек, здешняя прислуга, принесли ужин… на пятерых. Пока они ставили на стол множество тарелок с горками мяса, овощей, похлебкой и кувшины с напитками, я уныло подсчитывала свои финансовые потери. Спасать рабов, оказывается, дорого обходится. И кубышка Измиры на такие героические траты совсем не рассчитана. Скоро по миру пойду. Хотя я и так бомж! Пора бы напомнить о возмещении расходов и плате за ведьминские услуги.

– Значит, вы мне заплатите, сколько скажу?

– Заплачу, заплачу. Давай сначала поедим, а потом займемся делами, – отмахнулся Акайо, усаживаясь за стол.

И жадно принялся за еду. Ну что сказать, он действительно был очень голоден: пока я ела суп и куриную ножку, стол опустел, только обглоданные косточки жалко лежали на тарелке. Растерянно взглянув на остатки ужина аж на пятерых, я добавила свой скромный вклад в тарелку с костями, с содроганием надеясь, что этот прожорливый «ангел» улетит от меня как можно скорее. Прокормить своими силами такого проглота – нереально.

Невольно снова нашла взглядом подарочек фей. Теперь понятно, почему они исполняют только одно, но самое-самое заветное желание. На большее у осчастливленных не хватит ни сил, ни средств, чтобы в полной мере прочувствовать «самость».

Акайо бросил внимательный взгляд вверх, явно заметив мою злость, направленную выше его макушки, и подозрительно вежливо поинтересовался:

– Ты не наелась, да?

– Сыта и готова поговорить, – хмуро ответила я.

– Эх ты, ведьма. Я только-только ощутил себя счастливым, а ты все испортила, – попытался увильнуть ирлинг.

– Любая ведьма приносит счастье. Только одна – своим присутствием, а другая – отсутствием. И лишь от ведьмы зависит, кого и как она захочет осчастливить, – демонстративно невозмутимо парировала я, а потом весомо напомнила: – Вы мне должны одиннадцать золотых за свои покупки, одежду и оружие. Теперь к вашим долгам добавились… пятьсот золотых, дом и прислуга.

– Сколько? – искренне изумился Акайо. – Я обещал сто…

– А потом мы остановились на сумме «сколько захочешь», – припомнила я.

– Был бы кто-то другой на твоем месте, я в лучшем случае послал бы его куда подальше. Но с учетом ситуации готов обсудить варианты, – вздохнул ирлинг.

– Если здесь послали, возможно, где-то уже заждались, – намекнула я на то, что именно он нуждается во мне, а не наоборот.

Мы посверлили друг друга взглядами: я – злобным, он – насмешливо-плутоватым. А дальше прибил меня к стулу потрясающим предложением:

– Тысячу золотых, дом с прислугой и мою защиту! Выполнить все это я поклянусь кровью…

– Согласна! – выдохнула я, не дав ему договорить.

– …если ты снимешь такие же ошейники еще с трех моих друзей и отправишься со мной в земли ирлингов.

– Мне хватит того, что ты мне уже должен. Сто одиннадцать золотых – на лишнее не претендую, – не согласилась я. – А как тебя наказать в пределах светлых сил, способ найдется, мало не покажется. И вообще, мне надоело ходить вокруг да около, терпеть твое хамство, выслушивать бесконечные условия и бессмысленно торговаться. Убирайся из моей комнаты.

– Как тебя зовут, ведьма? – Ирлинг выпрямился на стуле, растеряв насмешливость и наглость.

– Ведьма представляется партнеру по делам или другу, ты же – ни тот, ни другой. Слово не держишь, дружбой не дорожишь, благодарным быть не умеешь, – бесстрастно перечислила я, вставая и направляясь к дверям. – Благотворительность закончилась, мое терпение тоже.

Внутри все сжалось от противоречивых чувств. Кажется, ирлинг, все видит, чует мою мягкость, страх перед ним, боевым хищником, и нагло пользуется. Еще чуть-чуть – и я сама в рабство к нему попаду.

Вставать он не стал, сутулиться из-за высокого роста ему не понравилось. Взял нож и слегка полоснул по ладони, вырвав у меня испуганный «ох!», затем уперто спросил:

– Как твое имя, ведьма?

– Еля Леснянская… и Древесная.

Ирлинг кивнул и продолжил:

– Я – Акайо Сумеречный, второй наследник Верховного гнезда. Клянусь тебе, Еля, лесная ведьма, кровью, что заплачу тебе тысячу золотых за свое спасение, как только мы окажемся на землях ирлингов. Дам покровительство своего рода, подарю дом и взамен ничего больше не потребую! Таково мое слово!

Кровь, собравшаяся в мужской ладони, вспыхнула и исчезла, как и рана, нанесенная ножом.

– Спасибо, – кивнула с натянутой улыбкой, – я принимаю вашу клятву!

Требовать он не сможет, а вот попросить – никто не мешает, что дальше и подтвердилось:

– Я готов принести и вторую клятву по новой сделке, если ты снимешь ошейники с трех моих друзей. Тогда на мою родину мы сможем добраться под их защитой. Поверь, у нас, под покровительством и защитой Верховного гнезда, такой как ты будет вполне спокойно и благостно жить. Тем более с приличным золотым запасом.

– И никаких поползновений как к женщине, как вы себе уже позволили, в нашем с вами сотрудничестве не будет? – строго уточнила я.

– Если ты меня захочешь, то я…

– Нет! – рыкнула я.

– Хорошо, – сразу согласился Акайо, при этом лукаво сверкнув глазами.

Поджав губы, я раздумывала над предложением, пока не уперлась взглядом в кровать у стены и не осознала другую проблему.

– У меня одна кровать, где вы собираетесь спать? На вторую комнату у меня лишних денег нет.

– Ну ты и жадина, Елочка, – рассмеялся ирлинг и неожиданно сказал: – Если ты согласишься на мое предложение, ночевать здесь нам не придется.

– И какое второе предложение? – почти сдалась я.

– По тысяче с каждого, с кого ты снимешь такие же ошейники. И личное покровительство их родов, если окажешься на землях моих друзей.

Да от такого предложения ни одна разумная ведьма не откажется!

– Согласна! – Потом я осторожно добавила: – Для успеха нашего совместного дела тебе надо поделиться со мной каким-либо полезным и важным заклинанием или сведениями, которых не знает мой гримуар.

Брови Акайо поползли на лоб от удивления такой формой сотрудничества, но вскоре раскрытый на столе гримуар сыто рыгнул, слопав ценные знания, а я мысленно попросила у него взамен побольше сведений об ирлингах и других народах за Серыми пределами. Ведь если помогаем друзьям – значит, вероятнее всего, это соседи?

Потом ирлинг дал вторую клятву – залог, что его друзья выплатят мне за спасение по тысяче золотом и обеспечат личное покровительство – и улыбнулся:

– Довольна?

Я просто кивнула, а затем, отметив, что мой партнер в хорошем настроении, решилась спросить:

– Акайо, зачем вы сидели в клетке во второй, промежуточной ипостаси? Ведь с крыльями там было неудобно? Да и по городу ходить в таком виде – только лишнее внимание привлекать.

Он нахмурился. Верхняя губа дернулась от злости, но не на меня.

– Нас четверых подловили в самый неподходящий момент. Сначала опоили, а потом надели ошейники. Ошейники блокируют магию, тянут жизненные силы, а рабство долгой жизни не способствует. Поэтому нас заставили принять промежуточную вторую форму, чтобы сохранить регенерацию и продлить срок службы кормушек, и запретили менять. К тому же находиться у людей в клетке, в услужении, во второй форме – это крайне унизительно. Каждый проходимец видел, что старшие стали слабы, ничтожны… бессильны и послушны. За это унижение я придумаю предателям самое изощренное наказание.

– Прости, – попросила я, испытывая вину за растревоженную душу, которую еще и пришлось выворачивать перед чужачкой. Горько сознавать, что даже близкие семье люди или нелюди способны поступить так бесчеловечно.

С наступлением сумерек ирлинг забрал купленную одежду и спланировал во двор прямо из окна – отправился спасать друзей. Мне же наказал собраться и ждать, ночью он за мной вернется, и мы покинем Барвик.

Пока я принимала ванну, взбив с помощью волшебного мыла фей ароматную пену, прокручивала в голове весь разговор. Поразмыслив, решила, что Акайо вполне способен обмануть и сбежать. Ну или случится что-нибудь непредвиденное. Вообще-то, вся эта ситуация пахнет очередными и вряд ли приятными приключениями. А впереди осень и плохая погода… Решено: к утру не вернется – сматываю удочки.

На радостях заказала еще один ужин на пятерых и отправила его в стазис в пространственный карман. Мне одной надо-олго-о хватит.

Глава 9

Сон оборвался от резкого толчка и фырканья Моли. Первое мгновение я просто смотрела в предрассветное небо. Наверное, еще часок и начнет светать. Следом дошло, что я в телеге, а не в кровати злополучной таверны, вокруг густые фиолетовые заросли, и под скрип колес и шорохи ночного леса мы движемся по лесной дороге. Приподнялась на локтях – уже и Барвика не видно. И звезды счастья…