Приключения, фантастика 1994 № 4

Штопор горько усмехнулся:

— Я не видел, и слава Богу! Я только пощупал один из них вот этой самой рукой, — Мельский поднес свою пятерню к лицу боксера. — Там темно, как… да что там говорить!

— Не кипятись, — Ларри встал. — Пол, ты не захватил в каюте фонарик?

— Вот он, — доктор с готовностью протянул Кристиану фонарь.

Тот взял его и уверенно направился к машинному отделению. Мистер Хоуз немного потоптался на месте и пошел следом. Поленков сделал вид, что сосредоточенно осматривает горные вершины, а Штопор так и остался сидеть на досках.

Последние сомнения в словах Мельского развеялись сразу, как только Ларри спустился на несколько ступеней вниз. Ударивший в нос тяжелый запах невозможно было ни с чем спутать. Шаги боксера стали менее уверенными, теперь он ступал осторожно, словно все вокруг было усеяно стеклами.

Луч фонаря осветил большой двигатель и кучу хлама, разбросанного как попало. Переместив желтоватый овал немного вправо, Ларри увидел то, к чему мысленно готовился, правда выглядело это намного ужаснее, чем он себе представлял.

В углу, наваленные один на другой, лежали шесть трупов. Шестеро мужчин с искаженными болью и ужасом лицами, застыли в самых причудливых позах. И лиц этих уже коснулась разрушительная сила.

Зажав нос платком, Кристиан осмотрел остальное и заметил две аккумуляторные батареи, внешне не поврежденные и наверняка действующие.

— Пол, — позвал он замершего в дверях доктора. — Давно они мертвы? — луч фонаря вторично уперся в груду тел.

Хоуз подошел ближе и склонился над одним из трупов.

— Я думаю два–три дня… При такой жаре все внешние признаки соответствуют этому сроку.

Ларри не мог больше находиться в машинном отделении, но доктор продолжал осматривать мертвых, и ему оставалось одно — терпеть.

— Мистер Кристиан, а ведь они убиты! Взгляните‑ка! Причем, убиты довольно странным оружием.

Желания приближаться к трупам у Ларри не было, и он остался на месте.

— Конечно же они убиты, док. Не могли ведь шесть человек взять и умереть своей смертью!

— Повреждения на теле очень похожи на ожоги вызванные током высокого напряжения. Любопытно! Жаль, не взял очки, — бормотал Хоуз, увлекшись своим занятием.

— Послушай, док, — не выдержал Ларри, — нам от этого не легче. Пойдем отсюда, не могу уже этим дышать!

Уходя от трупов, доктор имел такой вид, словно у него отобрали пару сотен долларов.

На палубу боксер вышел с явным облегчением, посмотрел на Мельского понимающим взглядом.

— Ты был прав, приятель. Там их шесть человек. Все мертвы.

Дженнис Копленд сдвинула свои тонкие брови.

— Там, внизу шесть человек? Но какое отношение они могут иметь к нам?

— Возможно, самое прямое, — вмешалась в разговор Снегирева, — ведь мы не помним ничего… Может их убил кто‑то из нас, — Верка смотрела на всех поочередно, ожидая поддержки, но ни у кого ее слова энтузиазма не вызвали. Напротив — некоторые глядели неприязненно.

— А я, например, сомневаюсь, что все здесь потеряли свою память, — заговорил Штопор. — Кто‑то здесь играет в кошки–мышки!

— Вы подозреваете кого‑то конкретно? — поинтересовался доктор, пронзив Мельского испытывающим взглядом.

— Никого из вас я на мушке не держу, потому что никого не знаю.

— Мы о вас тоже ничего не знаем… Не будем препираться, а лучше обсудим, как нам быть дальше.

Примерно две минуты сохранялось молчание. Голосок Джулии вывел всех из оцепенения. Девочка подошла к Ларри и тронула его за рукав.

— Мистер, можно я посмотрю на тех людей там, внизу? Я быстро, дайте мне фонарик.

Несколько секунд Кристиан не знал, что ответить, затем изменившимся голосом спросил:

— Ты хочешь убедиться, что там нет твоей мамы?

Джулия кивнула.

— Нет, малышка… Твоей мамы там нет. Там совсем нет женщин, понимаешь? Тебе не нужно туда идти.

Девочка послушно отошла в сторону и замерла, опустив глаза. Все продолжали молчать, с жалостью посматривая в сторону белокурой малышки. Ларри вздохнул:

— Ничего не понимаю…

— У меня есть предложение! — заявил доктор, и пять пар глаз устремились на него. Безучастной ко всему осталась лишь Джулия. — Я предлагаю всем напрячь свою память и постараться вспомнить свои действия последних дней: встречи, поездки… После этого каждый расскажет другим, что он вспомнил, и мы попробуем как‑то связать все услышанное. Кто знает, может зацепим ниточку… Шанс невелик, но стоит попытаться!

— А это не может быть массовым гипнозом? — спросил Поленков.

— Может быть и это… — задумчиво проговорил доктор, — но пока давайте вспоминать. Уверен, никто из нас еще не пытался сосредоточиться.

Ларри не стал ломать голову: все то, что помнил, он уже вспомнил, лежа на палубе. Снова перед глазами появлялось лицо Аниты: ее улыбка, обнаженное тело, а затем лицо, искаженное страхом, широко раскрытые глаза, лишавшие ее привлекательности. На этом все заканчивалось, и Ларри ничего не мог вспомнить.

Мельский помнил только засаду в баре и Лизу в ночной рубашке. Дальше, все как–будто опускалось в туман. Впрочем, Штопор особенно не расстраивался, приписывая потерю памяти выпитому. Подобное уже случалось не раз.

Доктор потер свой покатый лоб и встряхнул головой, словно приводя в порядок мысли:

— Чертовщина какая‑то, — выдохнул он. — Помню все до определенного момента, а затем, как–будто стена вырастает. Может кто‑то из вас вспомнил нечто заслуживающее внимания.

— Лично мое мнение таково, — произнес Мельский, — все мы, жертвы какой‑то авантюры, и за ней кто‑то стоит. Я не имею ввиду кого‑то конкретно, но предупреждаю — меня голыми руками не возьмешь, — Штопор во второй раз продемонстрировал свой нож. — Этой пикой, я умею пользоваться получше, чем некоторые пистолетом.

— Что касается меня, — заговорил Ларри, — то и я так просто не дамся. Кроме того, я готов защищать этих милых женщин.

— Получается, что виновники ваших бед — или я, или доктор? — всполошился старик.

— И я подумал о том же, — вымученно улыбнулся Хоуз и приблизился к девочке:

— Джулия, может, ты что‑то вспомнишь?

Девочка посмотрела на свою правую ногу и задумчиво произнесла:

— Я только помню, что было очень больно, когда в ноге появилась дырочка… Очень, очень больно!

Доктор присел на корточки и внимательно посмотрел в глаза Джулии.

— Какая дырочка? Ты можешь показать?

Джулия сбросила с ноги туфельку и показала черное отверстие между пальцами. Шесть человек смотрели на рану, как на змею… их лица окаменели, превратившись в маски. У Снегиревой вырвался громкий возглас, и она обхватила голову руками, стараясь остановить нахлынувшие жуткие воспоминания. Она вспомнила червя, и ее охватила дрожь. Она принялась расшнуровывать спортивные тапочки, не понимая, как на ней вообще оказалась вся эта одежда, если спать она ложилась совершенно раздетая. Сдернув носок и отбросив его в сторону, Вера увидела такое же отверстие как у Джулии.

Отверстие между пальцами оказалось у каждого. Края чернели корочкой и напоминали сгустки засохшей крови.

— Нет! Это слишком! — вскочил Ларри и поспешно обулся. — Давайте заводить катер — и к берегу! Здесь мы ничего не выясним… Кто соображает в дизелях?

— Ну я… — нехотя признался Мельский, — но только в машинное отделение меня не загонят никакие деньги, и уж тем более ты, корешок. Я лучше доберусь до берега вплавь!

Доктор неприязненно взглянул на Штопора.

— Ты, наверное, забыл, что здесь не Россия. В этом водоеме могут быть и акулы!

Мельский резко повернул голову к Хоузу и глаза его вспыхнули:

— Напротив, корешок, я продолжаю думать, что мы находимся на территории Советского Союза… А у нас морей сколько хочешь. Так‑то вот…

— В конце концов, ты же не бросишь здесь женщин? — спросил Ларри. — Из нас только ты разбираешься в моторах.

— Женщин? — Штопор почесал за ухом и крепко задумался, поочередно осмотрев трех представительниц слабого пола… На груди Дженнис, его взгляд задержался особенно долго. — Ладно, но только вы найдете мне противогаз!

— Прекрати изображать идиота! — Ларри сжал кулаки и двинулся на Мельского, в руках которого, словно из воздуха, появился нож.

— Прекратите! — доктор Хоуз встал между ними. — Послушай, Мельский, на тебя в самом деле вся надежда. Я сделаю тебе ватно–марлевую повязку. Кто‑нибудь из нас тебе посветит.

С четверть минуты Штопор делал вид, что борется с соблазном, затем махнул рукой и согласился:

— Тащи свою повязку, посмотрим, что можно сделать, — Мельский подмигнул Дженнис, та ответила улыбкой.

Аккумуляторы были еще довольно сильными, и двигатель легко завелся. С горем пополам удалось разобраться с управлением посудины и вскоре, вспенив воду, она отделилась от скалы… Решено было пройти вдоль берега, причалить где‑нибудь в более удобном месте.

При заходе в бухту попадались едва видимые верхушки подводных скал, но их удалось благополучно миновать. Скоро катер сел на мель, и его сильно тряхнуло. На ногах удержался только Поленков, который стоял прислонившись к кабине. Мельский при этом грубо выругался, совершенно не стесняясь присутствия ребенка, и первый прыгнул за борт.

Катер подошел к берегу довольно близко, вода была Штопору лишь до пояса. Набрав в ладони и выплеснув ее себе в лицо, Мельский не спеша вышел на прогретый солнцем песок. С блаженством, которое читалось на лице даже издалека, сел и вытянув ноги, принялся наблюдать, как остальные покидают наполненный мертвецами катер. Не прошло и пяти минут, как на судне не осталось ни одной живой души.

— В какую сторону пойдем? — равнодушно спросил Штопор, рисуя на песке силуэт обнаженной женщины.

Уперев руки в бока и широко расставив ноги, доктор Хоуз долго и сосредоточенно осматривал поросшие лесом холмы.

— Мне кажется, что вон там, на втором отсюда холме, виднеется что‑то похожее на антенну. Возможно там дом лесника, или что‑то в этом роде… Видит кто‑нибудь?

Все смотрели в указанном направлении, но увидел лишь Поленков.

— Да, да, что‑то торчит из‑за деревьев, похожее на шест. Да вон же… Неужели никто не видит?

— Ну и зрение у тебя, пенсионер, — проворчал Штопор, так ничего и не разглядевший в зелено–голубой массе леса. — Не проще ли пойти по берегу? Половина в ту сторону, половина в эту… Например, я и блондинка пойдем туда, а остальные — сюда… Если здесь есть акулы, то в лесу, наверное, есть львы. Вы как хотите, а я с ножичком туда не пойду, — Штопор пошарил в нагрудном кармане, который оставался сухим и нашел измятую сигарету.

— Прекращайте ерепениться, молодой человек, — вспыхнул Юрий Михайлович. — Может быть, в ближайших десяти километрах никого нет, и этот шест указывает на жилье. Думаю, каждый из нас хочет элементарного — попить воды и поесть…

— Старик прав, — задумчиво проговорил доктор, — мы пойдем в сторону антенны.

— А почему ты принимаешь решения? — голубые глаза Мельского сузились. — Никто не знает, кто ты такой. Может, ты заведешь нас туда, откуда нам не выйти!

— Вспомни о дырке на ноге, Мельский, — строго проговорил Хоуз. — У меня есть такая же, и я ничем от вас не отличаюсь, поэтому оскорбления выслушивать не намерен.

— Кстати, приятель, — вмешался Ларри, — ты ведь можешь оставаться здесь, или пойти куда тебе будет угодно.

— Я так и сделаю, не суетись, — процедил сквозь зубы Штопор и глубоко затянулся. В этот момент, взгляд его упал на ближайший холм, где он увидел яркий солнечный блик, отраженный от чего‑то стеклянного: — Не поворачивайтесь никто! За нами наблюдают в бинокль! Это точно!

— Ну и отлично! Значит нас заметили! — воскликнула Снегирева и повернулась в ту сторону, где блестели линзы бинокля. В ту же секунду, блик исчез.

— Драная кошка, — выругался Мельский.

— Что? Что ты сказал?

— Я сказал не поворачиваться! Не нравится мне это место. Гнилье, я нутром чую.

На этот раз в пререкания никто не вступал, только Поленков робко предположил, что все это Мельскому показалось. Правда, стоило последнему на него взглянуть и он тут же изменил свое мнение.

— Что будем делать, — спросила Дженнис, набрав в руку песка и пропуская его меж пальцами.

— Может действительно пойдем по берегу? — предложила Вера.

— Ладно… Идем… — Ларри первый двинулся вдоль воды, увязая в песке, взяв направление на перевернутый вверх дном катер. Горстка людей нестройно поплелась за ним.

— Покурить хочешь? — спросил Штопор у доктора, протягивая ему окурок.

— Да, спасибо, — Хоуз с наслаждением затянулся.

Скоро подошли к перевернутому судну, и Кристиан остановился, как вкопанный. Его взгляд был устремлен на еле заметную надпись на ржавом боку катера.

— «Великолепный»! Черт возьми, это же «Великолепный»! Теперь понятно, где мы находимся.

— Что‑нибудь не так? — тревожно спросил доктор.

— Да все не так! Не так, как хотелось бы. Вы разве не читали в газетах о крушении этого судна? Мы на острове! Причем на печально известном острове… Эта посудина везла на киностудию девять, или десять самых огромных на побережье псов. Это было года полгода назад…

— Да, да, да… Что‑то припоминаю, — на лбу Хоуза выступила сеть морщин. — Ты хочешь сказать, что это тот самый катер?

— Да… и тот самый остров. Псы наверняка еще здесь. Боюсь нам прядется вернуться, пока эти твари нас не заметили.

Повторять дважды не пришлось: девушке побледнели и первыми повернули назад, с опаской посматривая на подступающий к океану лес.

— Мистер, э–э-… Кристиан, — задыхаясь от быстрой ходьбы лепетал Поленков. — Этот остров обитаем? Нам действительно угрожает опасность?

— Насколько я знаю здесь никого нет, только собаки.