Боевой и невербальный гипноз: искусство коммуникации высокого уровня

И вот он, подходящий момент для того, чтобы вплотную подойти к теме боевого гипноза. Как мы уже писали выше, гипнотизер не может просто взять и «понабрать себе рабов». По разным причинам, и одна из первых ― невозможность безнаказанно посягать на чужую свободу. Попытка использовать для этого боевой гипноз ― это уже, простите, переход «от слов к делу», расплата за который будет соответствующей. Иными словами, мы хотим предостеречь читателя от необдуманного использования описываемых здесь моделей в каких-то странных личных интересах. Знаете, как говорится ― как бы чего не вышло.

И это то, что недурно бы обдумать тем, кто использует паттерны боевой лингвистики на бессознательным уровне. Как правило, намерения при этом тоже далеки от совершенства (и идеалов «свободы, равенства, братства»). При таком раскладе имеет смысл присмотреться к событиям своей жизни: не запущен ли еще механизм «суда» и «исполнения»?

И если вдруг у вас, дорогой читатель, есть опасения или даже уверенность, что что-то из происходящего с вами сильно напоминает наказание, ― имеет смысл, во-первых, по-честному найти причину, корень событий (т. е. увидеть, какую именно из охраняемых ценностей вы могли преступить), а во-вторых (и в-самых-главных) ― постараться договориться со своим Внутренним Судьей (для этого подойдет любой транс) о том, как иначе вы можете искупить вину. Как правило, принятие на себя каких-то конструктивных обязательств, согласуемых с вашим предназначением (написать книгу, помочь издать книгу, провести цикл семинаров, взять под опеку ребенка из детского дома, позаботиться о чем-то позитивном), позволяет как минимум снизить накал страстей по части самонаказания, а как максимум ― от самонаказания и вовсе уйти. Потому что равновесие будет достигнуто иным способом, и та ваша часть, которая отвечает за соблюдение этого баланса, наконец будет удовлетворена. А это удовлетворение, поверьте, бесценно. Не потому, что совесть спокойна ― совесть тут вовсе ни при чем, хоть для кого-то это вполне себе ощутимый «сопутствующий факт», ― а потому, что вы можете беспрепятственно и с оптимальным расходом сил заниматься своим предназначением и жить, в конце концов, именно своей жизнью.

Глава 13

«Кто враг, кто друг, поймешь ты вдруг»: боевой гипноз против негативных убеждений, а не против людей

Видишь? В окне сидит Человек, а в нем ― паразит. Извивается хвост И вылазит... через нос. Человек ест и пьет. Паразит ― в нем живет, Исполняет свои желания, Совершает странные деяния. А человек об этом не знает: В странном сне пребывает И тебе не поверит, если рассказать, Что может кто-то его жизнь сжирать. Ты с ним не говори, А заклятье бери. Пусть солнечный луч Сорвется с круч, Госпожа Смерть из могилы восстанет, Своим взглядом врага пробуравит, Ползун-трава в него заползет, Пусть паразит на нет изойдет. К его трупу повелитель теней подойдет И с хохотом в нижний мир заберет. Мои слова — Крепкая стена. Что в стену ударит, Само себя отравит, Что стену обойдет, Само себя убьет!

Сергей и Алина были женаты три года. У обоих ― престижная работа, хорошая зарплата, квартира, пусть даже пока еще ипотечная, но почти своя. Отдыхали несколько раз в год, летали за границу. В общем, дела шли отлично, новые проекты и премии изрядно радовали...

― Солнце, а ты давно у гинеколога была?

Начало было настолько необычным, что Алина опешила:

― Да... не помню я, у меня там все в порядке, ни на что не жалуюсь. А почему спросил?

― Интересно же. Таблетки пьешь до сих пор? ― Сергей сидел за обеденным столом, внимательно разглядывая супругу.

― Конечно!

― Я думаю, пора прекращать. И к врачу сходи, проверься, как там что.

― Сереж, я тебя не понимаю. ― на самом деле у Алины уже екнуло сердце, но надежда, что обойдется, оставалась.

― Детей хочу!

― Зачем? Нам и вдвоем хорошо!

― Да знаю я, что нам хорошо! А теперь хочется уже, чтобы еще лучше стало. Чтобы дети бегали по дому. Детский смех...

― Вот еще придумал. ― Алина судорожно вздохнула. ― Вообще-то с детьми мы не сможем путешествовать. Ты это учел, нет? Вместо смеха будут постоянные крики и визги...

По глупому стечению обстоятельств в руках у Алины была сковорода. И, пожалуй, здесь нужно уточнить, что наличие сковороды в руке предвещает развитие известного всем по анекдотам сценария семейной ссоры.

― Солнышко, сковорода хочет полежать... в раковине! ― попытка сдержать смех не увенчалась успехом, и Сергей громко расхохотался.

― Тебе смешно. А мне плакать хочется! А так все хорошо начиналось...

― Дорогая, поверь! Так же хорошо и закончится. Я читал, что сразу после таблеток беременность вообще легко наступает. У нас с тобой будет замечательный малыш.

― Какая беременность?! Какой малыш?! Я не готова! Я не справлюсь! Тебе-то что, ты потом бросишь меня с ребенком, потому что я ни хрена не буду успевать и разжирею. Я так не хочу! ― Алина уже перешла на крик и резким движением швырнула сковороду ― правда, в раковину.

― Ты что? Откуда уже развод-то взялся? А по поводу детей мы с тобой еще на свадьбе договорились, что несколько лет поживем так и будем планировать. Считаю, можно начинать. У нас все для этого есть: и квартира, и достаток. И мозги.

― Нет... Все дела, все заботы, все трудности лягут на меня, а ты будешь просто работать, и все! Потом начнешь задерживаться. А потом мы разведемся, потому что тебе со мной будет скучно и противно! Я знаю, так всегда заканчивается!.. ― слезы градом покатились по Алининым щекам.

― Я понимаю, что сейчас ты боишься беременности, и детей, и ответственности. И так бывает очень часто. Но представь, что было бы, если бы все люди этого боялись, и хуже того, следовали бы за своим страхом! Да-да, и твои мама с папой... и мои... Нас бы просто не было. Впрочем, их тоже не было бы. Не было бы никого, потому что все умерли. А так ― все хорошо, мы есть, и есть друг у друга, и наши друзья. Пусть и наши дети тоже будут. Я думаю, что фишка не в том, чтобы бояться, а в том, чтобы быть дальновидными. Для фигуры не вечная девственность нужна, а нормальное питание, ― Сергей улыбнулся, ― а от неуспевания я тебе домработницу найду.

Алина шмыгнула носом, вспомнив, как в детстве играла в куклы, катала розовую коляску в цветочек, как хотела выйти замуж и чтобы появились детки. Что пошло не так? Откуда взялся страх, заместивший эти искренние ― она помнила! ― желания?

― Я очень боюсь, что не справлюсь...

― Знаешь, у меня друг в школе был. Ну как друг... приятель скорее. Вот, помню, тоже вечно боялся не справиться. Хороший парень, в общем-то, душевный. Но как зайдет речь о каком-нибудь серьезном деле ― он сразу на попятную. Нет, на бокс не пойду, нет, физику сдавать не буду, сложно это. Я? В институт? Да ты чего.

― И что? ― нахмурилась Алина, не понимая, как это относится к вопросу о детях.

― А ничего. Так он, по-моему, и спился, ― отрезал Сергей.

Алина схватила воздух ртом. Почему-то стало жгуче неприятно.

― А мы с тобой будем жить счастливо. И у нас вырастут счастливые дети. И я, извини, не дам тебе отказаться от стоящего дела из-за каких-то там страшков.

― Я не верю.

― А это неважно, веришь ты или нет. Гораздо важнее для женщины уметь подчиняться мужу, ― Сергей шутливо чмокнул ее в щеку, ― и родить ему здоровых детей.

Алина посмотрела ему в глаза и улыбнулась, сама не зная чему.

― Ну что, не зря все было? А?

― Не зря. ― покачала головой Алина.

― Здорово я придумал? ― Сергей сиял.

― Здорово! ― рассмеялась Алина и поцеловала сына в восхитительно пахнущую макушку с нежными волосиками. ― Как же здорово, что ты меня уговорил!

С ума сойти, а ведь прошел всего год после того разговора... когда сковорода просилась полежать в раковине. Всего год, за который так сильно, так к лучшему изменилась жизнь.

В этой главе мы поговорим об убеждениях. Не в смысле «о внутреннем стержне», а в смысле «о представлениях о том, как оно все в мире работает». Какую роль они играют в нашей жизни? Чем помогают? А чем мешают?

Убеждения ― это, так сказать, элемент картины мира, ниточки знания о нем, из которых сплетается целостное полотно. Убеждения есть у всех и обо всем: о мире и войне, о добре и зле, о друзьях и врагах, о самом себе... Они формируются под влиянием родителей, учителей, кумиров юности, интернета с его соцсетями, телевидения, культуры страны и эпохи. С их помощью человек ориентируется в окружающем мире и согласно им принимает решения.

Таким образом, мы постоянно руководствуемся убеждениями, которые сформировались у нас ранее. Одни работают «хорошо», приносят нам пользу, подталкивают к развитию, другие же. В общем, «сбоят». Заставляют сидеть сложа руки, или ненавидеть окружающих, или бояться. Много иллюстраций можно привести на эту тему, да не хочется. Убеждения у нас есть и, как говорится, не могут не есть.

В общем и целом они бывают поддерживающими и неподдерживающими (стимулирующими развитие и прирост качества жизни или ограничивающими их же). Чем больше у нас поддерживающих установок (употребим как синоним «убеждений»), тем адекватнее наши действия и поступки, тем скорее они нас ведут к положительному результату. И чем больше неподдерживающих, тем больше болезненных, а то и вовсе непоправимых ошибок можно совершить.

Чтобы лучше понять эту закономерность, давайте немножко, только самую малость, пофантазируем. Представим, что человек ― это корабль. Большой фрегат с крепкими, чистыми парусами. Он должен преодолеть океан в сезон, когда погода непредсказуема. Когда у человека больше поддерживающих убеждений, ветер раздувает паруса, сердце полнится бурной жаждой жизни. Солнце согревает и освещает весь путь, до самого ― недостижимого ― горизонта. А если у человека больше неподдерживающих убеждений, то кораблю придется столкнуться с непогодой, штормами и грозами. Дождь будет хлестать по палубе, волны ― биться о борта, грозя уничтожить его и превратить в щепки. Паруса скоро превратятся в оборванные тряпки. И, возможно, такой корабль никуда не приплывет... Но это не про нас, друзья, правда же?

А метафору вы поняли совершенно верно, мы уверены. Да, убеждения ― это та «магия», с помощью которой можно управлять погодой над океаном. И так как мы говорим в книге о невербальном гипнозе, то давайте сразу поставим акцент: под прицелом у используемых нами паттернов боевой лингвистики находятся те убеждения, которые мешают развиваться. В общем и целом таким образом можно: а) купировать распространение негативных моделей и защитить себя; б) по-хорошему помочь человеку, который этой гадостью «болеет», как ветрянкой. Не стоит рассматривать человека как врага всего лишь потому, что у него негативное убеждение. Или потому, что сейчас он развернулся к вам «больной» стороной себя и творит безумие, о котором завтра будет сожалеть. А если вдруг тянет это сделать (мы про образ врага), то лучше бы вначале самому себя подлечить, а потом уже к людям идти. А то как бы чего не вышло. С такими-то убеждениями.

Поэтому, друзья, мы очень настаиваем на том, что адекватное применение боевой лингвистики возможно только на фоне искреннего, доброго отношения к людям. Заботы о них. Понимания. Мудрости, если хотите. Мизантропам в числе читателей этой книги будет очень плохо. Точнее, плохо станет потом, когда захочется применить что― нибудь на практике. Иногда мы даем во время наших тренингов такое упражнение: выводим группу куда-нибудь на оживленную улицу и предлагаем каждому... изобразить слепого. Слепого, которому куда-то надо пройти. Перейти через дорогу. Купить что-то в магазине. И знаете что? Сразу становится понятно, для чего вот это все. И книги, и тренинги, и знания, и профессия вообще.

Потому что те, кто участвует в тренинге, получают в процессе очень интересные опыты и приходят с ними обратно. Обнаруживают, что те самые люди, которые так раздражают в последнее время, так бесят, такие «тупые» и. что там еще говорят те, которые «ну не люблю я людей, что ж поделать?», бросают все свои дела и с искренним сочувствием стараются помочь. Помочь тому, кто, как они думают, в этом нуждается. Вам куда? Давайте я вас доведу. Чем еще помочь? Точно справитесь? Сердитые тетеньки, ершистые подростки, заезженные жизнью мужики ― каждый из них в по-настоящему трудной ситуации будет готов помочь, если обратиться к нему напрямую и искренне.

Пожалуйста, запомните: мы используем боевой гипноз не против человека, а против негативных убеждений, которые мешают ему и пытаются в данный момент помешать жить вам. Это куда больше похоже на лечение, чем на. техасскую резню бензопилой. Ну вы поняли.

Вспомним историю, рассказанную выше. У Алины был целый «букет» неподдерживающих убеждений насчет материнства и, как следствие, много страхов. Как вы помните, такие убеждения ограничивают развитие, а там, где развития нет, страхи селятся очень легко. И мудрый супруг не пошел широко известным путем («дура ты тупая, эгоистка, ничего не можешь оценить, что мужик для тебя делает»), а поддержал, дал сил, а ограничивающие убеждения разрушил правильно подобранными словами и юмором.

В общем, меняйте жизнь к лучшему (свою ― в первую очередь, но не только ее), очищайте психику от старого хлама, который пылится на чердаке, а то и распространяет плесень. Вроде выбросить жалко, но пользоваться уже точно не будешь. Но «жалко»-то обычно жалит!

Человеку абсолютно необходимо развиваться, чтобы чувствовать себя хорошо. Порой для этого нужно почистить психику от лишнего. А когда у тебя это уже получилось ― помоги другому, поддержи его и почувствуй, как в этом взаимодействии и сам становишься сильнее. Сил вам, друзья! И мудрости.

Глава 14

«Горбатого могила исправит»: боевой гипноз не поможет кому-то... но поможет вам

Нормальный покойник в могиле лежит, Не ходит, не бродит, под нос не смердит. Он не дурак, все понимает, Никому жить не мешает. Он сознательный был человек, Надо ― так надо, ушел от утех, На кладбище тихо гниет, Ни к кому домой не идет. Таких большинство... Но есть покойники, гниющие громко, На живых орущие звонко! Занимают важные посты, Философствуют, строят мосты, Отдаленно на живых людей похожи (Хоть несвежими выглядят рожи). Смеются, ходят, балуются винцом, Но попахивает от них. не Творцом. Нет души в них. Душа ушла, В пустоту темнота вошла. Неживое их что-то ведет, Все на кладбище не уйдет.

Оля ходила взад-вперед по небольшому участку земли рядом со скамейкой. Изначально она планировала сесть на нее, но это было невозможно. Невозможно оттого, что возбуждение и восторг, охватившие ее, были неизмеримо больше потребности в отдыхе.

Она посмотрела вверх. Голубое небо закрывали пышные ветки липы. «Ну где же он?» Оля посмотрела в тетрадь, что держала в руках.

Сценарий. Точнее, один из восьми сценариев, написанных ею. Но именно он цеплял ее больше всего.

Идея пришла после одного из разговоров с подругой. Та жаловалась на задержку месячных и очень боялась оказаться беременной, по многим причинам. Главной из них было то, что она слишком молода для детей. Тогда она заговорила об абортах. О том, что, слава богу, ей уже 18 лет и не надо ни у кого спрашивать разрешения. О том, что никакое это не убийство, потому что до пяти месяцев ребенок вовсе не ребенок, а плод, и думать здесь нечего. Разговор резко пошел не туда ― Оля мотала головой, дико смотрела на подругу, спорила, приводила аргументы, но все они разбивались о: «А кто сказал, что этого нельзя делать? Законом не запрещено». И действительно, никто не сказал, однако правда чувствуется нутром. Отношения с подругой испортились, а разговор этот засел у Оли в голове.

Она думала о том, что действительно, где же взять этот ориентир тому, кого он обошел стороной. Ведь это не оттого, что подруга ее чудовище, сумасшедшая, дьявол во плоти и бессердечная тварь, а оттого, что росла она без матери. Наверное, некому было говорить с ней на такие темы, или в ее семье кто-то был сторонником абортов, или бог весть почему еще. Только теперь как быть? И так в голове родилась идея ― снять острое социальное видео на эту тему.

Оля загорелась. За всю свою жизнь она первый раз почувствовала, что живет, и живет для того, чтобы сделать что-то важное, по― настоящему ценное для людей. Теперь в ожидании своего молодого человека, очень поддержавшего эту идею, Оля не могла заставить себя сесть и успокоиться. Вся она пылала. Кадры в голове мелькали один за другим, мысли ― а как лучше это сделать, где взять актеров, как будут проводиться съемки... Множество вопросов и огромное количество сил на воплощение. Оля принялась перечитывать сценарий, делая пометки карандашом.

― Вы писательница?

Оля мгновенно развернулась к источнику звука. Недалеко от дерева стоял неизвестный ей мужчина с одутловатым и каким-то асимметричным лицом. Оля напряглась: неприятно он смотрел на нее.

― Почти, ― сдержанно ответила она.

― Знаете, я тоже когда-то давно хотел стать писателем, но потом понял, что это никому не нужно. Придет время, и вы тоже это поймете.

Что-то внутри у Оли восстало и полыхнуло.

― Вы б лучше поняли, что лезть к людям опасно для здоровья. Не только для здоровья зубов, но и для благополучия кишечника, а то знаете ― заворот, рак, разложение, гной ― так себе перспектива.

Она отвернулась и быстрым движением набросила на плечо рюкзак. К скамейке, у которой она стояла, направлялась знакомая ей местная сумасшедшая бабка. У нее даже справка была специальная. Эта пожилая женщина была знаменита тем, что сначала подсаживалась к человеку, а потом затевала с ним скандал.

― Ой, это вы! ― всплеснула руками Оля в приветственном жесте. ― Марья Ивановна, что творится, вот этот мужчина только что заявил, что он представляет интересы земельного товарищества и будет агитировать жильцов за снос всех лавок в нашем дворе. Представляете?

Оля увидела только удивленно-испуганный взгляд неизвестного и решительное лицо Марьи Ивановны, которая уже переориентировала все свои ядерные заряды в известном направлении. Оля сжала в руках покрепче тетрадь и отправилась навстречу своему молодому человеку: им еще нужно студию сегодня посмотреть.

* * *

― Ой, мальчик!

Откровенно пьяное лицо, разведенные в сторону руки. В коридоре мало места и свет чуть приглушен. Вроде баня ― то заведение, где люди моются, но некоторые еще и бухают. Кулаки Игоря мгновенно пришли в боевую готовность, тело стало пружинным и гибким, он понял, что еще секунда ― и случится побоище. К его пятилетнему сыну приближался пьяный мужик с намерением «пошутить, потому что настроение хорошее».

― Эй-эй, Федя, ты чего? ― друзья, платившие по счету, обратили внимание на происходящее и вдвоем схватили Федю под руки, отволакивая назад, тот по-идиотски засмеялся.

― Извините, он выпил, ― молодой парень очень уважительно извинился, приложив руку к груди. Игорь кивнул, одновременно выдыхая напряжение и ярость.

― Держите-держите, а то как бы чего с ним не случилось...

Игорь нахмурился. Вот так ― никогда не знаешь, как может закончиться день.

Действительно, есть люди, чье поведение будто нарочно провоцирует у других агрессию. Они словно ищут какую-то ситуацию, которая подойдет, чтобы расстаться с жизнью, не предпринимая существенных усилий. Конечно, все это неосознанно, с маскировкой истинных намерений под благие помыслы или без помыслов вовсе. Они пристают на улицах, хамят, общаются подчеркнуто величественно или откровенно нагло, неуважительно себя ведут и обязательно выполняют это с полным пониманием собственной правоты. А общая их черта ― бить по ценностям. Зацепить в человеке что-то такое, чтобы он точно не остался равнодушным.

Часто так поступают те, кто прожил жизнь впустую, кому не на что опереться и нечего больше делать, кроме как с ненавистью следить за тем, чтобы никто, вот совсем никто из обозримого пространства не сделал того, чего он сам сделать не смог. Потому что обидно, больно, отвратительно, страшно: «Он(-а) делает то, на что мне не хватило сил, ― нет! Пусть лучше и у него(нее) ничего не выйдет». И вслед за этими мыслями начинает вести себя определенным образом: убивать в окружающих мечту, смысл, забирать силы скандалом, сыпать направо и налево негативными метафорами... Главное в этом деле ― ни капли не сомневаться в том, что учишь человека уму-разуму, передаешь выстраданный опыт, так сказать.

Конечно, самый яркий пример ― это всевозможные персонажи из родного двора: бабушки, кричащие на детвору и молодых людей, брюзжащие что-то нарочито громко, бомжи, алкоголики со стажем ― те, у кого явно в жизни что-то пошло не так, и сильно, иначе они бы не проводили время так, как проводят. Однако это не все. Есть также те, кто еще не успел войти в какую-то определенную категорию, но уже точно знает, что ничего в лучшую сторону не изменится. Потому что время ушло, сил нет, веры нет, смелости не хватает. или еще какая-то причина. А есть люди, которые еще не ушли так далеко, но свернули уже очень сильно «не туда» и не знают, как вернуться. И есть люди со скрытым суицидом, так сказать, априори, только потому, что их хотели «абортировать» или очень сомневались, оставлять их или нет, в общем, люди, получившие от родителей посыл «умри». Но также есть и те, у которых все хорошо. Они занимаются своим делом, воплощают персональный смысл, любят жизнь, рожают детей, зарабатывают деньги, подтверждают собственные ценности, и, конечно, у них нет ни времени, ни желания провоцировать окружающих на агрессию, потому что им нравится жить и у них слишком много дел, чтобы умирать.

Здесь следует сказать о причинах. Почему же у кого-то получается взять жизнь в свои руки и следовать мечте, а кто-то только тонет, пытаясь затащить за собой всех, кого может достать? Существует три уровня психической деформации человека ― прямо как в материаловедении: обратимая (упругая), умеренная и необратимая (критическая). Деформация психики, как и в случае с деформацией предмета, происходит вследствие невыносимого давления: линейку сгибают, и она разламывается на две части; мяч, попавший под пресс, лопается и рвется. С психикой точно так же. Есть такие травмы, последствия которых необратимы.

Если линейку согнуть слегка, не сильно нажимая, она изогнется дугой, но как только ее отпустят ― вернет свою прежнюю форму. Это ― упругая деформация. Если согнуть ее сильнее, она, может, уже и не примет прежнюю форму, но и не поломается. Такая линейка будет иметь на себе отметину, но худо-бедно ее еще можно будет использовать. Но если ее сломать, то линейки как линейки не станет вовсе ― это и есть критическая деформация.

Все мы растем, проходим жизненные этапы в определенном окружении и формируемся по-разному. Не только оттого, что изначально имеем разные ценности и предназначения, но и оттого, что воспитывают нас разные люди с разными убеждениями. Естественно, человек, имеющий убеждение, что в любой жизненной ситуации он сможет найти наилучший способ ее разрешения, потому что он сильный, умный, смелый, способный, очень сильно будет отличаться от того, кто считает, что он ничего не решает в своей жизни, ничего не сможет сделать, потому что он тупой, неудачливый и ни на что не способен. При этом негативные убеждения можно изменить на позитивные, и это входит в зону упругой (обратимой) деформации.

Если, к примеру, мальчик рос только с матерью и бабушкой, не имея перед собой примера мужчины как объекта для моделирования, и благодаря характеристикам матери сформировал образ отца-мужчины как негативный, то это уже умеренная деформация. В этом случае ребенок вынужден выбрать мать или бабушку в качестве образца для подражания, и, соответственно, он сформируется человеком, которому нельзя быть мужчиной, для которого мужчина ― враг, тот, кому нельзя доверять. Тогда ему будет тяжело выполнять свои гендерные функции: зарабатывать деньги, пробивать место на работе, драться и даже заниматься сексом. Как следствие, и предназначение свое ему будет выполнить не в пример сложнее, чем человеку, не имевшему в жизни похожей ситуации. Умеренная деформация никогда не проходит бесследно. Человек уже никогда не сможет стать таким, каким мог бы быть, если бы он рос в полной семье, и при этом, работая над собой, развиваясь, убирая психологические блоки и меняя убеждения, он сможет в большой степени реализовать свой персональный смысл, быть довольным своей жизнью.

Критическая деформация наступает тогда, когда давление на психику оказывается чрезмерным и она разрушается. Сюда часто относятся инцестные отношения, сексуальное, эмоциональное насилие, пережитое в детстве, вынужденное взаимодействие с психически больными родителями или родственниками, тяжелые родовые травмы. Старт у такого человека будет на порядок отличаться от нормального. Соответственно, и результат окажется другим.

Здесь нужно понимать, что, встречаясь с людьми, которые не хотят жить, а имеют намерение лишь убить мечту в окружающих, очень важно, не оглядываясь, идти своим путем дальше. Легко представить, как повернется жизнь, если суицидник добьется от вас желаемого: суд, тюрьма, восемь лет общего режима ― к чему такой сценарий? И даже без тюрьмы ― пока вы заняты им, вы не занимаетесь собой. Не позволяйте кому-то уводить вас от вашего дела, от того важного, ради чего вы живете, чем дышите: обесценивать, топтать, убивать, смеяться ― никто не имеет на это права. Вам помогут защититься приемы боевого гипноза, архетип Тень, яркое понимание, что вы не обязаны ни с кем пересекаться судьбами, спасать, переубеждать, вразумлять ― нет. У вас своя судьба, у того человека ― своя. И об этом нужно помнить. Нет времени на повороты не туда.

Часть 4

Со мною нож, решил я: что ж... Как научиться боевому гипнозу

Глава 15

Развитие правого полушария

Художник и Землемер Имели вместе много дел, Совместные владенья Вели без вдохновения. Художник рисовал, А Землемер стенал: Зачем ты мне нужен? Не заработаешь на ужин Мольбертом и пером, С тобою по миру пойдем! Он мерил землю и считал, Потом устраивал скандал, Художник прятался и много спал, Картины рисовать он перестал. Все меньше Землемеру помогал, Тихонечко на чердаке дремал, Когда один чудак Купил его картину просто так, Отвез ее на аукцион И заработал миллион. С тех пор они очень дружны, Потому что деньги для них важны. Художник рисует, Землемер продает, Мерит, считает и песни поет...

― Вам двадцать четыре?

― Да. А откуда вы знаете? ― Юля очень удивилась и даже подалась вперед.