Клаустрофобия

После этих слов он действительно припустился бегом, и я помчался за ним следом.

К счастью, пресловутую шахту мы нашли быстро, она выделялась ярким белым кругом. Да и находившаяся внизу лифтовая кабина подтвердила лёгкое везение. Так что, запрыгнув внутрь, мы сразу же поехали наверх.

— Итак, я пока узнаю, что происходит в конгломерате после нашего бегства, а ты располагайся в комнате для гостей. И вот тебе украшение, чтобы не потеряться, — быстро проговорил Крейг, едва мы только оказались на поверхности.

Одновременно он закрепил на моей шее нечто, напоминающее воротник, только более тонкий и эластичный. Это приспособление отдаленно напоминало рабский ошейник, что я видел на предыдущем слое у некоторых людей, потерявших свои гражданские права. И это немного напрягало и будило смутные подозрения.

Тем временем, удалившийся быстрым шагом, «похититель» оставил меня наедине с собой. И перво-наперво я решил оглядеться.

Как оказалось, сделал это не зря. То, что сначала я принял за обычную местность, являло собой невероятной величины сферу, в которую были вплетены различные виды растительного и животного мира.

Потолок этого сооружения терялся где-то в вышине и, судя по пробивающимся лучам солнца, был прозрачным. И, если примерно посчитать площадь, основываясь на визуальном расстоянии до вершины, а проще говоря, радиусе, то получается довольно внушительная цифра пространственного объёма.

Как Крейг намеревался держать это строение в тайне с такими колоссальными размерами, я представить себе не мог. Получается, если меня захотят найти, то это не составит большого труда. Всё-таки не иголку в стогу сена искать. Но об этом стоит поразмыслить попозже. Уж что-что, а впечатление идиота Мастер не производил. Так что, скорее всего, у него есть припасённый козырь в рукаве.

Ох, вот опять в голове словно открылась некая дверца, откуда тонкой струйкой истекают всевозможные ассоциации и не всегда понятные мне словосочетания, смысл которых брезжит где-то на краю сознания. Наверное, я смог бы свыкнуться с очередными причудами моего организма, если бы каждый раз это не происходило в самый неподходящий момент. Тем не менее, я попытался абстрагироваться от информационного «шума», что сейчас гулял в мозгу и заняться пониманием своего статуса в данных обстоятельствах.

Для начала нужно отделить голые факты, а уж после заняться их интерпретацией. Первое, это моё нахождение здесь. Вокруг меня не было какой-либо охраны или сопровождающего, а значит, я предоставлен сам себе. Второе, вокруг меня огромное искусственное сооружение, так что, моя свобода имеет свои границы. И наконец, третье, у меня на шее находится некий прибор, напоминающий рабский ошейник.

Обобщая всё вышесказанное, мы получаем парадокс, в котором я могу идти куда хочу, но в тоже время есть определённые ограничения. Плюс одна вещь неизвестного назначения. Хотя, с последним вроде бы есть возможность выяснить его истинную сущность.

Украшение значит, чтобы не потеряться, вспомнил я слова Крейга. Ну что ж, самый простой способ узнать так ли это, как раз и попробовать потеряться. С этим, думаю, проблем не возникнет, ведь я итак не знаю, где нахожусь. Но, чтобы усугубить положение, думаю, стоит пойти, скажем, вон в том направлении, а затем закрыть глаза и ещё слегка прогуляться.

Выбрав для первой точки моей траектории довольно внушительное дерево с треугольными листьями чуть фиолетового оттенка, я скорым шагом направился к нему.

Под ногами шелестела сочная изумрудная трава, и всё вокруг наполнял приятный и успокаивающий аромат свежести и зелени. В какой-то момент я даже ощутил себя вновь на поле возле моего поселения, и, казалось, вот-вот послышится веселый вопль Эвелины, что опять хочет поделиться со мной своими искренними мыслями.

Слегка замедлив шаг, я даже на миг поддался уютному наваждению, но в ту же самую секунду суровая реальность в виде покрытого иглами создания, что врезалось в мою ногу, вернуло меня обратно.

Вскрикнув, я отскочил, потирая травмированную конечность. Осмотр повреждений подтвердил, что существо не было опасным, а уж тем более хищным. Ведь с таким арсеналом оно запросто могло меня если не убить, то уж точно серьёзно ранить. Но, видимо, я просто оказался на его пути и он, просто, не заметив меня или приняв за неодушевлённый объект, прошествовал мимо, слегка задев. Так что, я не стал вершить справедливую месть, а позволил этому чуду природы разгуливать дальше.

Вот только если здесь обитают такие животные, то, что мешает где-нибудь рядом разгуливать настоящему хищнику. Почему-то от этой идеи мне стало не по себе. Тем не менее, стоять на месте было бы глупо, и я отправился дальше.

Вскоре передо мной предстало то дерево, к которому я изначально направлялся, и почему-то самой лучшей идеей, пришедшей мне в голову, стало залезть на него. Правда, сделать это оказалось труднее, чем представить. Самой большой проблемой было отсутствие моей правой кисти.

Кое-как промучившись, я всё же сумел забраться на нижний лиственный ярус, но дальше мне понадобилась бы настоящая обезьянья ловкость, чтобы подняться выше.

Облокотившись о массивный ствол и восседая на внушительной ветви, я решил немного передохнуть. Вскоре выяснилось, что это была хорошая задумка. Ведь, как только я расслабленно вытянул ноги и чуть перевёл дыхание, из гущи растительности появилось чудовищного вида существо.

Вид его внушал желание поскорее сбежать отсюда куда-нибудь подальше. Одни только глубоко посаженные глаза, что немигающим холодным взором смотрели в пустоту перед собой, наводили дикий ужас. А панцирь, что хранил внутри вечно голодную утробу, переваривающую плоть поверженных жертв? Он казался непробиваемым, да ещё и покрытый острыми выступами. Но хуже всего была нарочитая неторопливость, с которой монстр двигался ко мне. Он словно оттягивал момент, когда сможет вкусить моего тела.

Тем не менее, возможность того, что эта тварь сможет забраться по стволу к моему убежищу, была крайне мала. Уж сильно специфическое строение организма. Не очень приспособленное для лазания по деревьям.

Но я все же, дабы обезопаситься полностью, решил забраться чуть повыше. И сейчас, благодаря всплеску адреналина, это получилось у меня гораздо лучше, чем пять минут назад.

Существо же, наконец, добравшись до выступающих узловатых корней, перестало обращать на меня внимание в качестве пищи и что-то принялось искать в траве, изредка шевеля мощными челюстями. Возможно, оно решило взять меня измором, ожидая, когда я не выдержу и упаду прямо в алчущую пасть. Как бы ни так! Я намеревался продать свою жизнь подороже. Но перед этим стоило немного подождать. Быть может, развитие событий само подскажет мне правильный путь.

Успокоив себя столь простой мантрой, я, устроившись поудобней, замер. Постоянная нервотрёпка давала о себе знать и на меня накатила дикая усталость. Я и сам не заметил, как задремал.

— Эй! Там наверху! Как тебя? А, Марк! Марк!

Вклинился в мой приятный сон чей-то надоедливый крик. С трудом разлепив глаз, я пошевелился, потягиваясь, и сразу же чуть не полетел вниз. Спросонья совсем забыл, что сижу на дереве. Следующей мыслью было, что, похоже, чудище, ждавшее меня внизу, ушло, так как оттуда слышался человеческий голос. Но каково было моё удивление, когда взглянув туда, я обнаружил стоящего Крейга и ползающего у его ног, уже знакомого, монстра. Правда, тот не проявлял совершенно никаких признаков агрессии.

— Ты собираешься спускаться? И что ты там вообще забыл?! — продолжал вопрошать Мастер.

На мой закономерный вопрос, почему он ещё жив, тот лишь усмехнулся и, присев, положил в рот этой твари нечто красное. Наверное, чьё-то мясо.

— Ты что, Тортилы испугался? Это же просто черепаха, — улыбаясь, произнёс он.

Я не стал реагировать на эту подколку, потому что ещё не до конца понимал, в чём здесь подвох. Но простая логика уже подсказывала мне, что я немного неправильно оценил ситуацию. И то, что показалось мне атакующим хищником, оказалось безобиднейшим травоядным. Тем не менее, я всё же решил удостовериться в своих догадках.

— Да морковку я ей обычную дал. Это же милейшая животина на свете. Давай уже спускайся, у нас много дел, — уже без иронии ответил Крейг.

Ну что ж, сопротивляться дальше нет смысла, видимо, я действительно слегка опростоволосился. Осторожно цепляясь целой рукой за ветви, я через некоторое время оказался внизу.

— В общем, пока ты тут прохлаждался, я решил все эти мелочи, связанные с твоим «изъятием» и теперь мы можем, наконец, заняться НАСТОЯЩИМ ИСКУССТВОМ! — на выдохе с неожиданным пафосом молвил Мастер.

После этих слов он двинулся к видневшемуся неподалеку кусту сферической формы, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Подойдя ближе, я с удивлением обнаружил, что никакой это не куст, а совсем даже своеобразный лифт, искусно вписанный в окружающий пейзаж.

Войдя внутрь, мы вознеслись ввысь, и тут я понял, что вся эта сфера представляла собой невероятных размеров комплекс различных комнат-пространств, созданных для одной цели. Творить!

Осознал я это, когда проносящиеся мимо нас уровни этого фантастического жилища меняли свои оптические свойства и становились видимыми для обычного глаза. Похоже, тот, кто проектировал это сооружение, был либо гением, либо сумасшедшим. И если этот кто-то стоял рядом со мной, то возможно здесь смешались две эти крайности.

Словно ощутив мои мысли или правильнее сказать эмоциональный фон, Крейг, горделиво приосанившись, стал вещать, рассказывая о том, что я вижу.

— Ну что ж, я, конечно, понимаю, что глупо это метать бисер перед свиньями. Но ты почему-то производишь впечатление понимающего человека. Да, необразованного. Да, примитивного. Да, наивного. Но! Есть в тебе искренность и некое стремление к прекрасному. Может, поэтому ты и приглянулся мне с первого взгляда.

В любом случае, мне не будет сложно поведать тебе о моей скромной обители. Как ты уже понял, всё здесь направленно на удобство для процесса созидания. Все остальные бытовые комфортабельности являются лишь побочными эффектами главной задумки этого уникального мини-конгломерата.

Переведя дыхание и оценив произведённый своими словами эффект, он, вальяжно пригласив следовать за собой, вышел из остановившегося лифта.

— Являясь по сути самообеспечивающейся системой, мой «дом» может полностью обходиться без взаимодействия с окружающей средой. Тут и замкнутый биоценоз, и регенератор воды и пищи, и, конечно же, материализатор, куда ж без него. Тем самым, я обеспечен всем необходимым для полноценного созидательного процесса.

Я, конечно, могу ещё долго рассказывать о прелестях твоего нового места обитания, но все же хотелось бы приступить к акту творения. Так что, проходи вот сюда, а я закреплю твоё тело, чтобы лишние импульсивные движения не помешали нам обоим.

С этими словами он аккуратно подтолкнул меня к некоему кокону, что отчётливо напомнил мне желеобразную конструкцию, в которой меня держали несколько часов назад. И во мне сразу же отчётливо заговорил инстинкт самосохранения, повторять подобные эксцессы совершенно не хотелось. Поэтому, высказав своё негодование, я сделал несколько шагов назад, давая понять, что залезать в эту штуковину совершенно не намерен.

Задумчиво взглянув на меня, Крейг какое-то время молчал. Я же, напрягшись, был готов оказать сопротивление, чтобы хотя бы в этот раз не оказаться безвольным участником собственных экзекуций.

— Ты удивительно строптив. Я дарю тебе шанс стать великолепным произведением искусства, а ты позорно сопротивляешься. Поистине, другим Мастерам несравнимо легче, ведь они работают с бессловесной массой, податливым веществом, а у меня тут целый мыслящий субъект.

Но! Я никогда не был творческим тираном и всегда предоставлял выбор. Вот и у тебя будет целых два варианта. Покориться моему несравненному гению и отдать своё тело для сотворения поистине невообразимых эстетических изысков или… — он сделал глубокомысленную паузу, затем, взглянув на меня с иронией, продолжил, — я верну тебя в цепкие лапы тех, у кого, собственно, изъял под свой риск и ответственность. Думаю, несколько минут тебе вполне хватит, чтобы определиться с решением.

Преувеличенно безразлично Крейг отвернулся от моей персоны и стал что-то еле слышно надиктовывать, одновременно отстукивая по появившимся перед ним светящимся знакам.

Да уж, поставил он меня перед «выбором». Понятно, что возвращаться обратно мне не хотелось совершенно. Но и то, что предлагал этот «сумасшедший учёный-творец-Мастер» мне было совсем не по нраву. Хотя, я так толком и не понял, что же он хочет со мной сотворить.

Здесь, конечно, стоило воспользоваться всплывшей у меня в мозгу поговоркой, «из двух зол выбирай меньшее», но совсем непонятно, какое из этих «зол» меньшее. Поэтому я, словно буриданов осёл (вот опять, откуда эти непонятные сравнения?), застыл между, казалось бы, двумя одинаковыми пучками соломы.

Так и не приняв твёрдого решения, я всё же привлёк к себе внимание Крейга, чтобы хоть немного узнать, что же он собирается со мной делать.

— Рад, что ты всё-таки заинтересовался моей великолепной идеей. Обычно мой «материал» не задаёт вопросов касательно своего предназначения, но ты действительно особый случай.

Собственно, замысел прост и в тот же момент филигранно причудлив. Я искусно вплету в твой организм недостающую у него часть, используя последние достижения в медицине. Естественно, не это является основной целью, ведь тогда получится всего лишь обычный протез. Именно поэтому будет существовать ряд тонких деталей, которые и дадут ту бритвенно-острую грань, отделяющую ремесленничество от настоящего искусства.

Но было бы неинтересно рассказывать всё сразу. Имей терпение и тебе воздастся, — хитровато улыбаясь, закончил он.

Что ж и вправду задумка хороша. Особенно в моём случае. Обрести утерянную конечность мне ой, как хотелось. Но я не был уверен, что всё будет так, как я себе представляю. Что-то уж больно всё ладно получается. Думаю, здесь кроется какой-то подвох. Правда, понять какой и где именно я пока не мог. Так что, похоже, придётся согласиться, хотя и с некоторой опаской.

Выразив своё мнение, я сразу же напоролся на самую счастливую гримасу из всех виденных мной на этом слое ранее. Видимо, Крейг действительно выделялся из общей массы местных Мастеров и просто «деятелей искусства». И не только своим подходом к делу, но и буквально мальчишеским задором вкупе с выплескивающимся потоком энергии.

К тому же у меня создалось впечатление, что за недолгое наше знакомство я успел ему понравится. Хотя, возможно, это слишком сильное выражение, но уж некую симпатию он ко мне испытывал точно. И я бесцеремонно собирался этим воспользоваться. Поэтому прежде, чем мы приступили к созданию из меня произведения искусства, выторговывал себе пару дней, так сказать, для акклиматизации.

Поупиравшись для вида, Крейг все же согласился. Я же, недолго думая, решил перенести все вопросы, что у меня накопились, на чуть более поздний срок. Сейчас мне хотелось лишь одного, как следует подкрепиться, а после хорошенько выспаться. Всё-таки множество событий, случившихся за последнее время изрядно меня вымотали. И для того, чтобы понять, что же всё-таки происходит, нужна была свежая голова.

Глава 11

— Так значит первые среди равных это что-то типа старейшин у вояк с нижнего слоя? Как-то слишком замудрённо. — продолжал я бомбардировать вопросами Крейга уже битый час.

Порой я понимал, что они были откровенно глупыми, но сейчас любая толика информации представляла для меня важность. Хотя, если быть откровенным, то мой мозг уже слегка перегружен поступившими в него данными. И мне предстояло ещё всё это систематизировать и разложить по полочкам.

— Видишь ли, это только на первый взгляд выглядит запутанно. На самом деле всё кристально ясно и продиктовано условиями, в которых они живут. К тому же имело место быть влияние первоначального состава населения. Понятно, что это были не просто люди, а бойцы, побывавшие во многих битвах. К тому же происходил некий отбор. Все, кто не желал социализироваться в этом обществе, уходили сами. Это к твоему сведению известные факты. Как-никак Первое переселение, важная веха в истории этого мира, — терпеливо продолжал пояснять Мастер.

Похоже, в моём лице он, наконец, нашёл покорного слушателя, который ещё и получал удовольствие от самого процесса.

— А можно поподробней об этих битвах? И мне, конечно, стыдно, но у меня дома нет особого выбора в литературе, поэтому хотелось бы заполнить эти досадные пробелы. Так что, скажу откровенно, что такое Первое переселение я тоже не знаю. — скорчив жалостливую мину, продолжил «раскручивать» своего собеседника на откровенности.

— Здесь нужно начать с окончания твоего запроса. Первое переселение было хаотичным процессом, который вскоре принял некие формы и даже оброс своеобразным сводом правил.

Огромное количество людей искало себе удобное место для обитания, и каждый хотел найти идеальный для себя слой. Тогда-то и начали образовываться потоки переселенцев, страждущих райских земель. Вот только запросы были довольно разные.

Конечно, общие желания были схожи. Чистая вода, умеренный климат, плодородная земля, обильная растительность и так далее. И вот тут начинаются различия.

Кого-то совершенно не тянуло копаться в перегное и выращивать что-либо, им подавай свободу и огонь в жилах. Другие хотели спокойствия, но и гнуть спину не желали. Третьи вообще жаждали изучать окружающий мир, не задумываясь ни о чём. В общем, разнообразие так сказать, на лицо.

И тогда, сначала группами, а после и целыми поселениями, люди отправлялись путешествовать. Некоторые уставали от этих бесконечных переходов и оседали там, где придется. Иные шли до конца и находили то, что им по нраву. Были, конечно, и те, кто предпочитал добывать всё силой.

И самое интересное, что никто не может точно сказать в какой момент определённый уровень стал позиционировать себя особым образом. Проще говоря, когда все поняли или осознали, что вот мы земледельцы и охотники, а вот мы такие-то.

Думаю, это, скорее всего, нечто коллективно-бессознательное.

Хотя, существует возможность выделения некоего лидера, который оформил эти постулаты. Теперь, думаю, стоит перейти к бойцам, битвам и другим варварским занятиям.

Как ты уже понял, ярусы не сразу стали заниматься чем-то конкретным и именно поэтому довольно долгое время была некая неразбериха. И вот тут стали образовываться команды людей, которые имели военную подготовку или же просто желали проявить свою силу, но естественно с прибылью для себя. Это и были первые представители нижнего от нас этажа.

Укрепившись на новом месте, они, естественно, принесли свои порядки, а те, в свою очередь, развились в то общество, которое мы видим сейчас, — закончил Крейг и знаком показал, что даже ему, любящему «почесать» языком, нужен отдых.

Выждав немного, я вновь накинулся на него с расспросами, и вот тут меня встретило суровое выражение лица Мастера.

— Я, конечно, понимаю, что твой юный ум бесконечно тяготеет к информации, но позволь напомнить тебе о том, что и ты кое-что должен мне дать.

Хм, похоже, вот и закончилась самая приятная часть нашего соглашения и начинается менее удобная для меня половина. Пришло время отдаваться во власть творческого гения или безумца, сам не знаю, что вернее в отношении Крейга.

Покорно кивнув головой, я с сумрачной миной отправился в соседнюю комнату-ячейку для начала процесса пересотворения, как напыщенно именовал мой визави «надругательства» над моим телом.

Там меня встретила расплывчатого вида клякса, что дрожащими щупальцами тянулась к моему невинному организму с непонятной целью.

Собираясь с криком бежать обратно, я был остановлен мягкой, но непреклонной рукой Крейга, который «успокоил» меня, объяснив, что это просто механизм. Только внешний вид у него слегка абстрактный и более биологичный. Так было нужно для более точного взаимодействия с «рабочим материалом».

Естественно, эти слова наоборот взбудоражили меня ещё сильнее. Всё-таки я привык видеть машины в более привычном обличии. Где хотя бы понятно, что перед тобой бездушный предмет. А здесь сразу и не поймешь, что это вообще такое. Мутировавшая медуза или действительно технологичный инструмент для воздействия на плоть.

Пересилив себя, я всё же сделал шаг вперёд, а это «существо» будто того и ждало. Метнувшиеся ко мне псевдоподии мгновенно заключили моё тело в свои податливые объятья. Правда, несмотря на кажущуюся эфемерность, они оказались удивительно прочны, и я не мог даже вздохнуть чуть сильнее, чем мне было позволено.

— Секундочку. Я, кажется, забыл изменить настройки. Совсем из головы вылетело. Обычно все начинают сопротивляться, кричать, биться в ужасе. В общем, вести себя неподобающе. Да и оказываются здесь мои «объекты» не всегда по своей воле. Так что, приходится заранее продумывать способ, как их лучше зафиксировать.

Ведь совсем не хочется терять столько отличного «материала», из которого вышло бы замечательное произведение искусства.

Но раз ты здесь добровольно, то думаю, стоит сделать условия более комфортными. Ведь так? — произнёс Крейг откуда-то издалека.

Ответить я не мог, так как «процедура» похоже началась. И, сказать откровенно, неприятных ощущений почти не было. Лёгкие странные отблески где-то на краю телесной периферии вот и всё, что говорило, о том, что я подвергаюсь какому-либо изменению.

Зато в голове будто образовался вакуум, где кроме мельчайших обрывков мыслей, редких, словно атомы, ничего не присутствовало. И это эфемерное состояние продолжалось неизвестное количество времени, ведь само это понятие куда-то также исчезло.

Удивительно, но, похоже, мне это даже нравилось. В любом случае, в тот момент, когда я вновь возвратился в привычную реальность, меня окатило волной печали и необъяснимой грусти.

Перевести дух мне так и не удалось, так как вернувшиеся ко мне чувства сразу же обрушили мощнейший поток информации и новых образов.

Для начала я понял, что теперь у меня есть рука. Осязание давало мне знать, что сейчас она касается моего же бедра.

Чуть пошевелив пальцами, я несколько раз сжал их и разжал. Никакой задержки не было. Видимо, Крейг действительно был мастером своего дела и в этот раз без пафосной первой большой буквы.

Далее ко мне стали приходить другие ощущения. С трудом интерпретируя их, в конце концов, я осознал, что это некие новые возможности моего тела. Хотя, если быть точнее, заново приобретённой конечности. Именно она была своего рода антенной и транслятором, улавливающим эти «особенные» впечатления.

Больше всего это напоминало касание волны, когда ты лежишь на песке, и на твою кожу накатывается тёплая вода, чтобы затем, отступив оставить прохладу и невесомое покалывание. Правда здесь не было речушки или озера, но некая «призрачная» энергия подменяла собой это понятие.

— Ну что ж, всё прошло успешно. Впрочем, по-другому и быть не могло. Ты, наверное, хочешь увидеть свой трансформировавшийся организм и насладиться его визуальной составляющей, — вывел меня из раздумий голос Крейга.

Подбоченясь, он с удовольствием рассматривал меня словно некое причудливое насекомое. Дополнительное сходство создавалось тем, что я действительно будто пойманный мальчишкой жук был буквально распят на крестообразной конструкции с закруглёнными краями.

Двигаться я, правда, мог, хоть и в ограниченном положении. Так что первым делом я поднял свою «свежую» руку к лицу и стал детально её рассматривать.

Хм, особых отличий от предыдущей версии я не заметил. Ладонь была ладонью, пальцы послушно выполняли возложенные на них функции, да и запястье осталось, на мой взгляд, таким же неприятно тонким с синеватыми венами, проглядывающими сквозь кожу.

Приблизив конечность практически к носу, я только тогда заметил едва видимые отличия. Волоски и поры. Они был чересчур уж симметрично расположены. Прям будто по некой геометрической системе. Одинаковое расстояние, длина, размер. Почему-то это меня немного и расстроило, и воодушевило одновременно. Всё-таки подсознательно я представлял, что у меня будет по-настоящему механическая рука, сильная и устрашающая. А тут вроде то же самое, да и хрупкость плоти осталась на месте. Значит не буду я выделяться и «пугать» всех своим тех-протезом.

И в тот же самый момент, когда две этих мысли столкнулись друг с другом, сплетаясь в общий мотив настроения, вся поверхность моей «сотворённой» руки сменила цвет. Причём кардинально.