Безумные каникулы Фредди

Играл в школьном рождественском спектакле.

У меня даже роль была без слов: стоял на четвереньках с привязанной к животу резиновой перчаткой (это было вымя) и время от времени говорил «му-у».

Научился ездить на велике.

Вообще-то буквально все (кроме Чарли) научились раньше меня.

Получил первую наклейку в тетрадке по математике (в 7 лет).

Я выучил таблицу умножения только на два, пять и десять. А Бен – на семь, что очень трудно, когда ты всего лишь в третьем классе.

* * *

Я добавил запись о том, что принес папе пиво и чипсы и почесал ему спину. А потом я, должно быть, незаметно задремал, потому что, когда проснулся, оказалось, что блокнот прилепился к моему лицу моей же собственной слюной. Я его аккуратно отлепил – несколько слов размазалось, но не полностью. Я глазам своим не поверил, когда посмотрел на свой будильник в виде робота и увидел, что уже восемь вечера. Восемь! Я пропустил чай! Бабс ни за что не дала бы мне пропустить чай, потому что мне нужно хорошо питаться. У меня молодой растущий организм.

Потом я вспомнил про Бабс.

А потом про Письмо.

Я выудил его из заднего кармана и открыл конверт. И увидел, что внутри было не только Письмо. Там еще было мое свидетельство о рождении.

Глава 4

Я, наверное, должен объяснить связь между моим свидетельством о рождении и путешествием, в которое мы с Беном и Чарли вскоре отправились

Бабс и папа никогда не держали это в тайне. Я всегда знал, что папа – не мой биологический отец. Мой биологический отец бросил маму, когда она была беременна мной, и вскоре после этого она познакомилась с папой. Когда она умерла – сразу после того, как родила меня, – папа остался со мной, потому что, кроме меня и Бабс, у него никого не было. Я однажды случайно услышал у школьных ворот, как чей-то папа сказал, что это просто чудо, что мой папа остался. Не знаю насчет чуда. Думаю, дело просто в том, что он очень хороший человек.

Про своего настоящего отца я спрашивал, наверное, пару раз в жизни. И Бабс утверждала, что ей ничего о нем не известно, даже как зовут. Знай я, что она такая виртуозная врунья, поднажал бы. А у папы от этих вопросов делался такой несчастный вид, что я перестал спрашивать. Да и потом, не так уж сильно меня это интересовало. Если честно, я вспоминал о биологическом отце, только когда мы с папой ссорились или когда нам не хватало денег на что-то, чего мне хотелось. Тогда я думал: «А вдруг тот, другой, папа богатый?»

И тут как гром среди ясного неба свидетельство о рождении, а в нем – имя.

Алан Квакли.

Да, имя не самое крутое.

Но я решил не делать преждевременных выводов об Алане, пока не дочитаю письмо Бабс.

Дорогой Фред,

мой храбрый солдатик!

Если ты читаешь это письмо, значит, меня, по всей вероятности, уже нет в живых.

Я оставила тебе немножко денег на банковском счету – ты сможешь их получить, когда тебе исполнится восемнадцать. Следовало бы сказать: «потрать их на учебу в университете», но я скажу иначе: «потрать их на то, что сделает тебя счастливым». А счастливым тебя сделает хорошее образование, потому что именно оно даст тебе достойные средства к существованию. И не спорь со мной!

Ты, наверное, уже заглянул в свое свидетельство о рождении. Возможно, надо было отдать его тебе раньше, хотя я подумывала и о том, чтобы вообще его тебе не показывать. Но, в конце концов, ты имеешь полное право знать, кто твой биологический отец. Если пожелаешь с ним встретиться, сможешь составить о нем собственное мнение. Я не собираюсь настраивать тебя против этого ничтожества. Твой настоящий папа, Джо, – вот он хороший человек. Он мне как сын. Он был добр к моей Молли, когда этот гаденыш Алан ее бросил. Джо любит тебя, Фредди, всем сердцем и всей душой.

Не забывай зимой поддевать безрукавку. «Поп-Тартс» – негодный завтрак. Напоминай папе по средам выкатывать мусорные баки за ворота.

Я тебя люблю, Фредди. Всегда.

Не грусти очень сильно.

Целую,

Бабс.

Я грустил. Сильно.

Но пока я лежал и грустил, в голове у меня вертелось только одно имя.

Алан Квакли.

Алан.

Квакли.

Ал.

Квак.

Я попробовал произнести это имя вслух несколько раз, надеясь, что это поможет мне ощутить родство.

Алан Квакли. Алан Квакли. Алан Квакли.

Не помогало.

Алан Квакли не желал возникать в моем воображении. Я держал в руке свидетельство о рождении, смотрел на него и думал: «Кто же ты, Алан?»

А потом я увидел в графе «место рождения отца» – Сент-Дейвидс, Уэльс.

Уэльс? Это что же, я – отчасти валлиец? Но я совсем не умею петь, мне медведь на ухо наступил. А в регби я просто безнадежен.

Не помню, чтобы я принимал сознательное решение искать его в интернете, просто вдруг обнаружил, что вбиваю «Алан Квакли» в поисковую строку. Результатов оказалось немного, что неудивительно. История про Алана Квакли, которому во Вторую мировую отстрелили ухо. Явно не тот. Еще был Алан Квакли в Америке, у которого самые длинные большие пальцы ног во всем штате Техас. Я сбросил свои тапочки с Невероятным Хал-ком – просто проверить, – но мои большие пальцы меньше среднего размера, так что американского Квакли тоже можно было спокойно вычеркивать. Последний Алан Квакли был примерно подходящего возраста. На его рабочем сайте висела зернистая черно-белая фотография. Это был сайт компании «Кардифф Аналитикс», и Алан Квакли, как было указано, работал там аналитиком-исследователем. На тот момент я еще не знал, кто такой аналитик-исследователь, поэтому погуглил:

«Аналитик-исследователь – специалист, отвечающий за сбор, обработку и презентацию разнообразных массивов данных и источников информации».

По сути, это означало, что он работает с фактами! Я ощутил в животе ту странную колышущуюся пустоту, которая возникала всякий раз, когда Бабс за рулем слишком быстро съезжала с горки.

Я попытался высмотреть фамильное сходство, но на крошечном фото невозможно было ничего разглядеть. Краткая биография сообщала, что Алан Квакли работает в компании семь лет и руководит командой из двенадцати аналитиков. И что он любит пешую ходьбу. На этом месте я взволновался, потому что тоже отлично хожу пешком. И еще там говорилось, что он любит плавать. А у меня бронзовая медаль за умение держаться на воде, и я могу проплыть три четверти дорожки под водой (но только в водонепроницаемых очках). Это меня убедило окончательно. Факты, ходьба и плавание – таких совпадений не бывает. Я его разыскал. По крайней мере, онлайн.

Я и сейчас не знаю, откуда у меня возникла идея разыскать его в реале. То ли оттого, что впереди ждало скучное, тоскливое лето, то ли потому, что мне хотелось что-то делать, вместо того чтобы сидеть дома, ухаживать за папой и тосковать по Бабс. А может, я забеспокоился, что наша семья теперь состоит всего лишь из двух человек. И если папа продолжит и дальше при каждом удобном случае переезжать себя фургоном, то вскоре может получиться так, что наша семья будет состоять из одного меня, а такая перспектива меня не радовала. Так или иначе, идея возникла и крепко засела в голове, и я понял, что ее оттуда ничем не вышибить. Мне необходимо встретиться с моим биологическим отцом.

Я открыл групповой чат с Беном и Чарли. Понятно было, что без тщательно разработанной легенды для прикрытия мне далеко не продвинуться, и я рассчитывал на помощь друзей.

Ф.: Как дела?

Ч.: Просто мрак. Мама нашла мою заначку для голодательного лагеря.

Б.: У меня еще мрачнее. Диснейленд – мой личный персональный ад.

Бен прицепил семейное фото с персонажами «Красавицы и чудовища» с прошлой, пасхальной, поездки в Диснейленд. В центре кадра Бекки обеими руками обнимала Люмьера. В жизни не видел, чтобы у подсвечника была такая довольная физиономия. Бен с кислой миной торчал где-то сзади.

Нытье друзей меня разозлило: я-то знал, кому из нас хуже всего. Мне даже как бы захотелось, чтобы им стало не по себе. И я написал:

Ф.: У меня самый мрачный мрак. У меня умерла Бабс.

Я смотрел на экран телефона, пытаясь представить их ответы. Сперва никаких ответов не было. А потом:

Ч.: Фред выиграл.

Б.: Согласен. Первый приз уходит Фреду. Сочувствую, брат.

Ч.: Теперь мне совестно. Чувак, ты как там, держишься?

Меня тоже сразу стала грызть совесть из-за того, как я сообщил им эту новость.

Ф.: Да, все норм.

Снова пауза.

Б.: Но… я вам говорил, что Бекки купила нам всем одинаковые футболки с Микки-Маусом и сердечками? Это тоже мрак.

Ч.: А я говорил, что мне придется каждое утро пить веганское смузи из авокадо и каких-то сорняков?

Б.: Сорняков? Чувак, у тебя есть шанс обойти Фреда.

И тут я достал козырную карту:

Ф.: Народ, я еду в Уэльс искать моего биологического отца.

Я никогда не говорил им, что мой папа мне не биологический отец. Не то чтобы я это скрывал, просто тема никогда не всплывала.

Ч.: Твой биологический отец – валлиец?

Да-да, это все, что Чарли вынес из моих слов.

Ч.: Стоп! Биологического?!

Кажется, дошло.