Спасти сказочного короля

Лялька пропустила замечание мимо ушей и полезла в карман за зеркальцем:

– А не обсудить ли вам это с племянником?

Старуха уставилась на безделушку:

– Что ты хочешь сказать?

– А то, что Георг вполне в своём уме, и мне странно, что вы поверили наветам. Если только не сочинили их сами.

– Что ты! – Руки Марго задрожали. – Что ты, детка! Это такая хорошая весть!

Она, заметно волнуясь, наблюдала, как палец Валентины рисует на стекле букву «G», приподняла брови, разглядев вместо отражения девушки, лицо Георга.

– Георг! Ты?

Лялька отдала зеркальце старухе и отошла в сторону, давая тётушке и племяннику поговорить без свидетелей. Для себя решила так: попросит Георг съездить за веткой блаженного дерева, она съездит, а вот Марго не доверится.

Минут пять пришлось бродить по комнате, украшенной без особой пышности. Стену напротив окон заполнили вырезанные на бересте картины. Выполнил их, скорее всего, местный умелец. На фоне обтёсанных брёвен работы безвестного резчика смотрелись гармонично. Три невысоких окна обрамляли накрахмаленные льняные занавески, подбитые выполненными на коклюшках кружевами. Такая же скатерть покрывала стол в углу напротив двери. Вплотную к столу были придвинуты длинные широкие лавки. Валя остро захотела сесть на гладкие блестящие доски. Облокотиться на белую хрустящую ткань и вдохнуть запах деревенского борща, приправленного густой сметаной и посыпанного свежесрезанной мелко нарубленной зеленью. Рот заполнился слюной. Словно в ответ на желания гостьи в щель приоткрывшейся двери заглянула Гретти:

– Госпожа, завтрак подавать?

Марго прервала разговор и утвердительно кивнула:

– Неси. Никого больше не приглашай.

Подойдя к столу, старуха повела рукой, приглашая девушку садиться. Сама уселась напротив и молвила со слезой в голосе:

– Как же ты порадовала меня, детка! Мальчик здоров. Это лучшее известие, какого я могла ожидать. Ты позволишь оставить прибор у себя?

Марго замолчала, ожидая, когда служанка расставит яства. Валя, игнорируя условности этикета, схватилась за деревянную, расписанную ярким узором ложку и налегла на варёный картофель с укропом, не забывая таскать из общей тарелки тонко нарезанные ломтики сала и запивать уже знакомым квасом.

– Так что? – переспросила Марго, когда Гретти удалилась.

– М-м-м, – отрицательно покачала головой Лялька. Прожевала и уточнила: – мне самой нужно.

– Зачем? – удивилась старуха, – ты отправляешься в путь с верными людьми, говорить с Георгом не придётся. А мне нужно будет согласовать с ним детали намеченного дела. Не помешает также кое-кому из подданных убедиться в том, что слухи о помешательстве Георга ложны, он в своём уме и готов править королевством, как только мы избавимся от Карломана. Молчишь? Вижу, ты голодна. Поешь, я отдам распоряжения и вернусь.

Марго поднялась и удивлённо посмотрела на протянутую Лялькину ладонь. Пожала плечами, положила зеркальце на стол и пошла прочь из комнаты. Валя прожевала, вытерла льняной салфеткой губы и взялась за зеркальце.

– Валентина! – воскликнул Георг, – я ждал твоего вызова. Ты одна?

– Она ушла.

– Не соглашайся. Это опасная затея. Ты можешь погибнуть.

– Так я и думала, – вздохнула девочка, – ваша тётя опять обманывает.

– Не обманывает. План хорош. Ветвь дерева блаженства действительно помогла бы нам.

– Марго сказала, что никто кроме меня не сумеет…

– Так и есть. Но ты не обязана помогать.

Голос его величества стал печальным. Георг отвёл взгляд и добавил, потупившись:

– Не прощу себя, если с тобой что-то случится. Пусть придумывают другой способ.

– Она просит отдать зеркальце, – пожаловалась Лялька.

– Отдай. Всё что надо я тебе сказал. Пришла пора общаться с воинами, народом, возглавить борьбу, хотя бы виртуально. Помолчав, поднял глаза на собеседницу: – спасибо за помощь, Валюша. Возвращайся домой и будь счастлива!

Отложив зеркальце, Лялька постучала пальцами по столешнице. Аппетит пропал. Как быть? Послушать короля и убраться пока цела? Вряд ли Марго так легко её отпустит. С другой стороны, собирались же они свергать Карломана без Валиной помощи. Тётушка короля не предполагала, что «невеста» племянника сбежит из королевского дворца, случайно пронюхала. Девушка задумалась и вздрогнула, услышав тонкий скрип открываемой двери. Вернулась Марго.

– Поговорили?

– Да. – Лялька подвинула навстречу старухе вожделенный прибор, – его величество приказал отправляться домой. Никаких ветвей и деревьев.

Схватив зеркальце, старуха мгновенно спрятала его в рукаве и стала прохаживаться по горнице. Валя чувствовала себя неловко, но продолжала сидеть, уставившись в тарелку с недоеденным салом.

– Это ошибка короля, – противно скрежетал голос Марго. Мальчик не представляет, сколько будет погибших, если мы откажемся от этой чудесной идеи.

– Он сказал, идти за веткой опасно. И что он не простит себя, если…

– Я дам тебе дополнительную защиту. Георг преувеличил риски. С тобой ничего плохого не случится, верь мне, детка. Я не меньше твоего заинтересована в том, чтобы ты вернулась живой и невредимой. Нам нужна ветка. Кроме тебя никто не принесёт.

– Почему же? Интересно, что во мне такого особенного? – усмехнулась Лялька и в упор посмотрела на старуху.

– Особенного? – задумалась Марго, – дело не в особенностях. Хотя, ты необычная девушка даже для своего мира. А в нашем… Видишь ли, дерево блаженства охраняют. Одна ведьма… Нет, не бойся, сама ведьма не караулит его, она лишь зачаровала те места. Никто из жителей королевства не сможет пробраться к нему, а тем более, срезать ветвь. На тебя же её чары не распространяются.

– Почему же Георг сказал…

– Есть обычные для сказочной страны опасности, но мои люди помогут их преодолеть. – Старуха тронула плечо Вали, разворачивая девушку к себе. – Каково будет знать, что твой отказ погубил сотню жизней?

«Сказочных жизней», – пробовала убедить себя Валя, мотая головой. Но чем больше она мысленно твердила, что все эти люди не совсем настоящие, и надо оставить их разбираться со своими проблемами, тем тоскливее было на душе. Что если Карломан и Алентия одержат победу? Представляя довольную физиономию предавшей Георга принцессы, Лялька чуть не задохнулась от возмущения.

– Рассказывайте, что нужно делать, – сердито сказала она.

Марго проворно уселась на лавку и наклонилась к девушке, опираясь запястьями на стол. Валентина честно старалась сконцентрироваться и вникнуть в объяснения королевской тётушки, но смесь раздражения и страха создали буфер, сквозь который слова пробивались с трудом. Однако старуха оказалась на редкость упорной. Вновь и вновь повторяла напутствия, пока не убедилась, что девушка поняла всё как следует.

Путь предстоял в Заснеженную крепость и оказался не так далёк, как можно было предполагать. Снег лежал вокруг крепости круглый год не из-за холодной погоды, а по воле колдуньи Фелиции. Зимой пробиться через гигантские сугробы было невозможно, а летом рыхлый сдавший позиции покров позволял добраться до самой стены. Новая преграда ждала путников за воротами, никто из жителей Сказочной страны не сумел бы преодолеть их. Так уж наворожила Фелиция. Марго усмехнулась:

– Перемудрила. Магический купол наколдовала так, что саму не выпускает наружу.

– А другие жители? – удивилась Лялька.

– Нет никого. Опустела крепость сразу, как братья поделили земли. Карл и Карломан рассорились, торговля между их владениями замерла.

Не видя связи между торговлей и процветанием крепости, Валя пожала плечами, но переспрашивать не стала.

– По моим данным, – продолжила старуха, – в Заснеженной крепости ни души. Куда Фелиция подевалась, ума не приложу. Испарилась. Но это нам на руку. Спокойно срежешь ветвь и вернёшься. Не забудь только спрятать хорошенько. За ветвь блаженного дерева лихие люди убить могут.

– Так вы охрану обещали! – подняла брови Лялька, – ей тоже не стоит доверять?

– Охрану? – Марго замялась, – н-н-да. Сомневаюсь, что парни сумеют тебя защитить.

Ох, и ничего себе! Так разве договаривались? Валя отстранилась, брови её подпрыгнули ещё выше:

– То есть?

– Детка, – вкрадчиво заговорила старуха, – ты многих тонкостей не знаешь. На людей не рассчитывай. Вот!

Она вытащила из саквояжа и протянула девушке очки.

– Что это? Чудные какие. Похожи на те, что у мотоциклистов были в девятнадцатом веке.

Марго, поджав губы, молчала. Валя вертела очки в руках.

– В горах такие пригодились бы, где солнце и снег… – Девушка надела очки, подтянув ремни, охватывающие голову, – черным-черно. Не видно ничего. Ой!

– Ты заметишь суть. А тебя никто не сможет разглядеть.

Лялька молчала, изумлённо озираясь. Мир выглядел непривычно. Воздух волновался, будто марево плыло по комнате. Напротив Ляльки вместо старухи сидела привлекательная женщина, немного за тридцать.

– Прико-о-ольно.

– В случае опасности, надень, – недовольным голосом сказала Марго, потянулась через стол и стащила очки с Лялькиной головы, – до тех пор не хвастай.

Девушка забрала очки, приторочила к поясу, используя прикреплённые к нему шнурки.

– Вот ещё, – добавила тётушка Георга, – обращай внимание на следы.

Замысловатая беседа всё больше напрягала. Лялька поднялась, потянулась, вскинув руки, и бодро спросила:

– Когда отправляемся?

Старуха встала и, ни слова не говоря, пошла к выходу, Валя потопала следом. Миновав узкий коридор, вышли на крыльцо. На дворе крепкие парни седлали лошадей.

– Вот, – указала на них Марго, – с этими поедешь.

Лялька ухмыльнулась. Конечно! Всё на мази. Как будто заранее было известно, что она согласится. Неприятный холодок шевельнулся в груди. Хотя, чего уж, Георг предупреждал. Зря не послушала. Спустившись по ступеням, обернулась. Старуха замерла изваянием, устремила взгляд вдаль и не шевелилась. К Вале подскочил юноша с шёлковыми, пшеничного цвета, кудрями до плеч.

– Ваша милость, всё готово. Лошадь нашли смирную, не беспокойтесь.

– Как тебя… – начала Валентина, собираясь признаться, что опыт верховой езды у неё не велик.

– Тирль, – не дождавшись окончания фразы, сообщил парнишка, – а главный у нас Грохот. Прозвище такое. Имени не говорит.

Уже через минуту, увлечённая приготовлениями и одурманенная магией предстоящего путешествия девушка позабыла обиды. Переобулась в предложенные высокие сапоги – негоже по снегам лазить в ботиночках, закуталась в дорожный плащ, волосы спрятала под широкополую шляпу. Тирль подсказывал, как и что делать, и вскоре странница приобрела соответствующий статусу вид. В стороне слышались окрики: похожий на клокотание лавы в жерле вулкана бас Грохота. Выезжая на рыжей кобылке со двора, Лялька обернулась. Марго на крыльце не было. Вот вредная бабка! Даже не убедилась, что втянутая в её замысел девушка умеет держаться в седле.

Благородные животные нравились Вале с детства. Сначала родители катали на пони в парке, потом Ляля доросла до покладистых, полусонных лошадей, которых кругами водили хмурые девчонки. Подростком ездила с подругой в конную школу, где довелось самостоятельно скакать по лесным тропам. С тех пор прошло четыре года, но навыки, пусть и посредственные, остались. Только бы не пришлось мчать во весь опор! Вереница всадников растянулась по узкой дороге, петлявшей между лесистыми холмами. Трое во главе с Грохотом ехали перед Валей, замыкающим был Тирль.

К полудню остро захотелось спуститься на землю. Лялька завертелась. Как быть? Кого-то вообще интересует её самочувствие? Словно в ответ на тревожные мысли послышалась команда Грохота:

– Спешиться!

Валя придержала лошадь и с тревогой посмотрела вниз. Шустрый Тирль, которого Лялька мысленно окрестила Херувимчиком, оказался рядом и тянул руки, предлагая помощь. Девушка сползла с лошади и, с трудом переставляя гудящие из-за растянутых с непривычки мышц ноги, двинулась к мелодично журчащему ручью. Там спутники расстелили импровизированную скатёрку и уставили её яствами. Валя со стоном плюхнулась на траву. Внимания на неё никто кроме Тирля не обращал. Тот уже принёс кружку чистейшей воды:

– Пейте потихоньку, ваша милость. Ледяная.

– Спасибо.

Отхлёбывая из кружки, Валя бралась то за свежий огурчик, то за ломтик сала, то за сердцевинку луковицы. Всё казалось безумно вкусным. В столпившихся на берегу ручья кустах наперебой щебетали птицы. Яркое небо казалось бесконечным. Мягкая трава баюкала, нашёптывая: отдохни, отдохни, усталый путник.

– В сёдла! – раскатисто объявил Грохот, нарушая идиллию.

– Не-е-ет, – умоляла неопытная всадница, – ещё немного дайте полежать!

Главный, словно не слышал, не дожидаясь пока парни свернут пикник, шагал к своему мерину. Тирль помог Ляльке принять вертикальное положение.

– Поспешите, ваша милость, – объяснил, – Бездонное озеро до темноты надо проехать.

Двигаться быстрее, даже если бы и хотела, Лялька не могла.

– Почему до темноты? Там разбойники?

– Берега вокруг, как стемнеет, превращаются в топи. Сгинем без следа.

Вот чудно! Что за явление такое, проделки Фелиции? – размышляла девушка, забираясь на кобылку.

Тирль протараторил, прежде чем идти к своей лошади:

– Нимфы. Днём утягивают к себе, а ночью не могут, не видят в впотьмах, вот и превращают берега в болото, чтобы никто мимо не прошмыгнул.

– Что значит, утягивают? – возмутилась Валя, – а как же мы проедем?

Ответа не получила, паренёк отбежал, вскочил в седло но вскоре догнал спутницу и, поравнявшись протянул кинжал в ножнах:

– Возьмите, ваша милость, дядька мой делает. Надёжное оружие!

Девушка поблагодарила и сунула подарок в голенище, собираясь на следующем привале, прикрутить к поясу.

– Если нападут, не стесняйтесь, – поучал Херувимчик,– бейте не жалея.

– Не жалея кинжала или того, кто нападёт?

– Сил не жалея, – сказал Тирль, хмурясь. Весёлый тон госпожи ему не понравился.

– Хорошо, – примирительно согласилась Лялька, – ударю, не жалея.