След паука. Часть вторая

Анна Шнайдер

След паука. Часть вторая

ВИДЯЩАЯ

Глава первая

Огонь.

Огонь повсюду, со всех сторон, и даже внизу, где должна быть земля – огонь. Слепит незрячие глаза, горячит ладони и шепчет:

– Скажи ему… Скажи… Скажи… Скажи ему…

Тайра хотела спросить, кому сказать, когда из огня ей навстречу шагнул человек. Высокий, темноволосый и смуглый, с глазами настолько чёрными, что казалось, будто у него нет белков. Посмотрел на неё, не видя, и пошёл дальше, не обращая внимания на огонь, который ластился и жался к нему, словно котёнок к хозяину. Тайра двинулась следом и моргнула от неожиданности, как только вокруг неё начали появляться стены, пол и потолок. Огромная хрустальная люстра, звенящая, словно весенняя капель, и отбрасывающая задорные блики на золотые колонны, алый ковёр и такой же алый тяжёлый занавес с тёмно-бордовыми кисточками, витые золотые светильники с цветами и бабочками, ряды мягких кресел, обитых бархатной тканью – всё здесь было роскошным. Но восхититься этой роскошью Тайра не успела: всё внезапно изменилось, начав зарастать белой плотной паутиной, а стены, пол и потолок вдруг пошли трещинами. По паутине пробежали искры, затрещали, соединяясь в пламя и переметнулись на стены, потолок и пол, сжигая всё на своём пути с огромной скоростью.

Человек, идущий впереди Тайры, обернулся и посмотрел на неё абсолютно чёрными глазами. На лице его была горькая усмешка. «Ты сейчас погибнешь!» – хотела сказать Тайра, но грудь сдавило и дышать стало нечем, словно она тоже горела в этом жутком огне.

Последним, что увидела Тайра перед тем, как погрузиться в привычную черноту, был огромный паук с чёрными мохнатыми лапами под потолком горящего здания. Он громко и зло смеялся, а из пасти у него текла ярко-красная кровь.

– Скажи ему… Скажи… Скажи… Скажи ему…

Тайра медленно открыла глаза. Она слышала, что её кто-то зовёт, но никак не могла понять – это по-прежнему сон? Или уже явь?

– Тай! – голос был настойчивым. И не только голос, руки тоже. Эти руки, тёплые и слегка шершавые, гладили её по щекам. – Морган сказал, чтобы я разбудил тебя, пока он готовит какой-то там настой. Ты слышишь меня, Тай?

Риан. Теперь она его узнала.

– Да, – просипела и закашлялась: горло саднило так, будто она простыла. А может, действительно простыла? Или нет? Что вообще случилось?

– Ты упала в обморок, – сказал Риан, словно понял, что именно Тайра хотела спросить. – Ночью. Упала и кричала громко. – Он помолчал, и девушка решила: видимо, не только упала и кричала, но об остальном Риан говорить не хочет. – Скоро полдень, ты спишь уже больше восьми часов, и Морган сказал, что хватит. Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, – проговорила Тайра глухим и хриплым голосом, пытаясь вспомнить, что видела после того, как упала в обморок, но ничего, кроме огня, не вспоминалось. – А…

Мысль сбилась и потерялась окончательно, потому что Риан вдруг взял девушку за руку и начал целовать пальцы. Один, другой, третий… на последнем Тайра, резко выдохнув, спросила:

– Что ты делаешь?

Она почувствовала кожей, что он усмехнулся.

– Ты вчера сказала, что не оттолкнёшь, что бы ни сделал. Уже передумала? Или это работало только вчера?

Тайра замерла, не зная, что ответить. И почему он задаёт этот вопрос именно сейчас, когда она так беспомощна?

Пока она пыталась придумать ответ, его губы двигались – с пальцев переместились к запястью, а затем и выше, и Тайру внезапно бросило в жар от осознания, что под одеялом она лежит без одежды.

– Не… – прошептала она, попытавшись отнять руку, и вздохнула с облегчением, когда Риан отпустил её.

– Ты не ответила. Как себя чувствуешь? – продолжал он как ни в чём не бывало, но в голосе девушка ощущала напряжение. – Не тошнит?

– Нет, – ответила Тайра и замолчала на мгновение. Ей было стыдно. За всё сразу – и за вчерашние поцелуи, и за обещание не оттолкнуть, и за отнятую только что ладонь. Нельзя так делать, то привечать, то отказывать. Но она никак не могла решиться. – Риан, я…

– Та-а-ак, проснулась моя ласточка, – громко сказал Морган, заходя в комнату, и Тайра от облегчения едва не разрыдалась. Как хорошо, что эти объяснения можно отложить! – Сейчас будем пить лекарства, потом обедать, потом снова пить лекарства. И опять спать.

– Я так ночью не усну, пап.

– Уснёшь-уснёшь, я позабочусь.

***

Утро у Гектора началось суматошно. Изучив отчёты о допросе Элен и арестованного вместе с ней Тора Ханто, дознаватель переместился во дворец, на совещание с императором. На часах не было и семи утра, когда Дайд зашёл в кабинет его величества. И ничуть не удивился, увидев Арена за рабочим столом в окружении огромного количества документов.

– Я слушаю, Гектор, – сказал император, поднимая голову. Синяки под его глазами прекрасно оттенялись бело-золотым мундиром, казались темнее и глубже, а кожа на щеках потускнела и куда-то провалилась, резко очертив скулы. – Что говорят наши арестованные?

Дайд вздохнул, понимая, что молчать уже не в силах, и выпалил:

– Ваше величество, я умоляю вас хотя бы есть и спать. Иначе с задачей убить вас вы сами справитесь быстрее любых заговорщиков.

– Гектор, – в голосе императора отчётливо зазвенело предостережение, и дознаватель поморщился.

– Да, я знаю, что это не моё дело и вообще я забываюсь. Но…

– Хватит, – перебил его Арен жёстко. – Отчёт по делу, Гектор. И больше ничего.

Он сжал зубы, стараясь не сорваться.

– Да, ваше величество. – Дайд, не выдержав, поклонился так, как этого требовал этикет, которым они с императором давно пренебрегали, и выпрямился, услышав тяжёлый вздох. Поднял голову – Арен смотрел на него с усталой укоризной. – Накануне вечером, как я и предполагал, Элен Льер попыталась меня убить. Её помощник Тор Ханто на этот раз не помогал, но он участвовал в сокрытии тела Виго Вамиуса, поэтому его мы тоже арестовали. Ночью обоих допросили. По основному нашему делу результаты неутешительные: Элен почти ничего не знает, а Ханто вообще не в курсе заговора, он просто помогал сестре, полагая, что она убила Виго под личиной Риля Фабио за обыкновенные домогательства и шантаж.

– Шантаж?

– Да, Элен наплела ему, что Вамиус узнал о её любовной связи с одним из поклонников и хочет рассказать всё Арвену, который безумно ревнив. Насчёт ревности она не соврала, а вот насчёт связи – да. Зная о характере Асириуса, Элен никогда не переходила черты с другими мужчинами. Она ими пользовалась, но не сближалась, опасаясь за своё положение в театре.

– Зачем же она тогда убила Вамиуса? Не опасалась, что после этого её положение в театре станет более плачевным? – Император поднял брови. – Странная женщина.

– Положение Элен в театре зависело главным образом от Асириуса, а не от Виго. Актриса узнала о существовании заговора несколько месяцев назад, после смерти Аарона, когда с Арвена слетела печать молчания. И для неё исход этого заговора не имеет никакого значения. Ей безразлично, кто будет сидеть на троне, останется ли закон о передаче титулов или его отменят. Элен не верит, что аристократы будут жениться на нетитулованных. Даже сам Асириус, несмотря на любовь к ней, говорил про свою богоизбранность, поэтому она уверена, что нетитулованные для аристократии – второй сорт.

– Во многом это действительно так, – кивнул Арен, поморщившись. – И на изменение этой ситуации нужно несколько десятилетий, если не столетий.

– Она не верит в возможность этих изменений. Ей важна лишь собственная возможность играть в театре. Элен прекрасно устроилась под боком у Асириуса, и кстати, она весьма недовольна, что он участвует в заговоре. Ей было бы спокойнее и лучше, если бы Арвен был законопослушным подданным, тогда она могла бы жить счастливо, наслаждаясь своими успехами, как было до устройства Вамиуса в театр для прикрытия. Судя по тому, что говорили про Виго его театральные коллеги, Элен ему понравилась сразу. Но не так, как Асириусу. Полагаю, он просто её хотел и, понимая, что она находится в театре благодаря вмешательству Арвена – да он и сам очутился на должности начальника охраны дворца примерно таким же способом, – считал Элен обыкновенной шлюхой. Вот и полез к ней, и был в ярости, когда она его отшила. Потом Элен ещё и Асириуса попросила избавиться от Виго, но Арвен не мог, и это её откровенно взбесило. Да и страшно ей было.

– А страшно-то почему?

– Потому что после её жалобы Асириус лишь руками развёл. Сказал, что ничего не может сделать, придётся терпеть. И приказал не жаловаться директору театра, чтобы ему не пришлось задействовать родовую магию, убеждая Бириона Вандауса не увольнять Виго. Элен опасалась, что её могут отдать, как переходящий приз. «Я для аристократов – всего лишь развлечение, – процитировал Гектор, – и меня могли заставить развлекать ещё и этого человека. Раз он был настолько важен, что из-за него мне даже запретили что-либо говорить Бириону». И я не думаю, что она не права, да и дальнейшие события это доказывают.

– Ты имеешь в виду её попытку соблазнить тебя?

– Да, именно. Она делала это не по своей воле. Но об этом чуть позже, сначала Виго. Вамиус, как вы помните, сбежал из дворца в ночь перед активацией портальной ловушки, опасаясь вашего гнева. Я уверен, что он должен был оставаться здесь, однако его возможности и особенно эмоциональное состояние после первой провалившейся попытки убить Агату оставляли желать лучшего, и ваш бывший начальник охраны решил рискнуть. Он верил, что слишком уж важная фигура, и ему ничего за это не сделают, да и нервы у него уже сдавали. По свидетельству Элен в свой последний вечер Виго был на взводе. Не удивительно, ведь цель вновь не была достигнута, Агата выжила, а сам он сбежал, подставив этим и себя, и остальных участников заговора. Судя по тому, что рассказала Элен, Вамиус собирался снять напряжение за её счёт. Он откровенно домогался и даже начал угрожать. Она убедила его, что на всё согласна, но предложила сначала немного выпить, а дальше уже дело техники. Они с Тором Ханто перенесли тело в сундуке к магмобилю, подъехали к реке и выбросили труп в воду. Одежду сожгли.

– Прима Императорского театра, – пробормотал император и покачал головой. – Уму непостижимо.

– Ничего особенного, ваше величество, обычное преступление, – Гектор хмыкнул. – Вы просто привыкли к убийствам более утончённого класса. А это стандартное бытовое преступление. Он её домогался – она его отравила. Могла бы и просто по голове треснуть, но выбрала более театральный способ убийства.

– По голове не могла, у Виго наверняка был амулет.

– Был, разумеется, но в горячке можно и забыть об этом. И…

– Я всё равно не понимаю, Гектор, – перебил дознавателя император. – Ты же сам сказал, что Элен дорожила положением в театре. И она знала, что Вамиус не так прост, раз даже её любовник не смог от него избавиться. На что она рассчитывала, убивая Виго? Полагала, что никто не узнает?

– Ваше величество, когда Вамиус в тот вечер явился к Элен в гримёрную, он первым делом начал жаловаться. Говорил, что всем рискует, везде подставляется, исполняя приказы своего руководителя, а кто-то спокойно сидит на пятой точке и ждёт результатов. И им, дескать, можно всё, а ему нельзя даже позаботиться о собственной жизни, сбежав от горячей руки императора – сразу начинаются проблемы. А ещё упомянул, что подозревает: скоро его ликвидируют, как ненужное звено, утратившее статус и значимость, кроме того, подставившее остальных.

– Ясно. Элен, значит, решила быть первой в этом деле, – император устало усмехнулся. – Поняла, что Виго перестал быть нужен и подсуетилась. Не очень умный поступок.

– Умом она и не блещет. Да, вы правы, она рассчитывала, что за ликвидацию предателя её если и накажут, то не очень строго, да и Асириус защитит. Элен очень на него надеялась. Кстати, я думаю, Вамиус был прав, и его на самом деле убили бы, просто менее топорно и более бесследно. И он, понимая это, стал говорить Элен о том, что собирается уехать из страны. Даже предлагал уехать с ним. Насмехался, полагаю, так как всё это было подано под соусом «всё равно Арвен на тебе никогда не женится».

– А где она яд взяла?

– Попросила Тора Ханто принести из подсобки. В театре периодически травят то крыс, то тараканов, и в этом не было ничего необычного, никто не обратил внимания на помощника примы. Внутри банки белый порошок, который полагается сыпать на плинтус, а Элен высыпала в вино. Естественно, не отмеряла, и доза там была как для слона. Виго хватило с лихвой. Про своё преступление Элен рассказала Арвену, надеясь получить защиту, однако вскоре мы арестовали Асириуса, и она осталась одна. Примерно в то же время к ней домой перенёсся человек под иллюзией и сказал, что в случае моего появления в театре она должна будет попытаться меня соблазнить, заманив к себе. Права отказаться он ей не оставил, зато пообещал, что в случае, как он выразился, устранения императора, Элен не пострадает.

– Императора? – повторил Арен с недоумением. – Но речь ведь шла о твоём убийстве.

– Нет, про моё убийство ей сказали не сразу. Видимо, побоялись, что откажется, сбежит или вообще покончит с собой – актриса ведь, личность импульсивная и склонная к драматизму. Так что конечную цель соблазнения Элен сообщили практически перед последней нашей встречей. Выдали яд, проинструктировали и…

– И отправили на верный арест.

– В целом да. – Дайд пожал плечами. – Попытка была обречена на провал, и возможно, наш глава заговорщиков это осознавал. Но хотел попытаться хотя бы потому что Элен – ресурс не ценный, им можно и пожертвовать, а вдруг у неё получилось бы убить меня?

– Орвиумом? – император фыркнул. – Сомневаюсь.

– А вот это как раз самое интересное, ваше величество. Тот факт, что на меня не действуют никакие яды, отлично засекречен, и я уверен, что докопаться до него у заговорщиков возможности не было. Кроме того, если бы они докопались, то усилили бы орвиум кровью Аарона – в таком случае яд подействовал бы и на меня. Но усилен он не был. – Дайд задумчиво замолчал, разглядывая листок с отчётом лаборатории. – Признаюсь честно, ваше величество: больше всех остальных в качестве личности главы заговора я подозревал Вольфа Ассиуса. И я уже практически успел в это поверить. Но… что-то здесь не сходится.

– Что именно? – спросил Арен, нахмурившись при упоминании имени Вольфа.

– Он в курсе, что на меня не действуют яды. Он сам помогал мне вычищать эту информацию из недр его комитета – об этом случае писали некоторые газеты много лет назад. И вы потом ставили на Вольфа печать молчания. Значит, если бы он был главой заговора и хотел меня убить, он бы усовершенствовал способ убийства.

– Логично. Значит, это не он?

– Не спешите радоваться, – дознаватель покачал головой. – Возможно, ради этого всё и затевалось – не убить, а отвести от себя подозрения. Очень удобно и совершенно не рискованно – Элен не жалко, информацией она не владеет.

– Не знаю, Гектор, не знаю… – протянул император, по-прежнему хмурясь. – Тем более, что Вольфу известен твой въедливый характер, он должен понимать, что ты всё равно от него не отлипнешь, даже если будешь думать, что его кандидатуру можно снять. Ты же всегда оставляешь себе право на ошибку.

– Да, ваше величество. И сейчас я вынужден признать, что скорее всего, ошибался, и во главе заговора находится не муж вашей сестры.

– Я рад, что ты способен ошибаться, Гектор, – сказал Арен серьёзно, и Дайд понимающе улыбнулся.

Возвращаясь от императора в комитет, дознаватель невольно вспоминал старую историю, радикально изменившую его жизнь много лет назад. Самым незначительным изменением было повышение по службе, а остальное…

В тот день Гектор наконец решился арестовать отца своей невесты, улик против него накопилось для этого уже достаточно. Он понимал, что преступник будет сопротивляться, но Дайд в то время был ещё слишком молод, горяч и неопытен, и не осознавал до конца, чем это может грозить. Кроме того, играла роль и его личная заинтересованность в аресте. Гектор знал, что не успокоится, пока убийцу Карлы не казнят.

Пойти арестовывать такого опасного преступника без малейшей защиты – если не считать стандартных амулетов комитета всего лишь четвёртого уровня безопасности, – и без прикрытия – поступок крайне глупый. За это Гектор и поплатился, лишившись разом и собаки, и глаза. Но если бы дело было только в глазе! Проклятье, которым в Дайда запустил отец Миранды, было ядовитым, и несмотря на то, что оно почти полностью досталось псу, остатков хватило бы, чтобы убить Гектора. Но, как выразился тогда его лечащий врач из числа сотрудников комитета: «Произошло чудо».

В чудеса Дайд не верил, но верил в везение, поэтому и считал, что ему банально повезло. Проклятье по какой-то неизвестной официальной науке причине изменилось в его организме, превратившись в обратное – в иммунитет к любым ядам. И эта особенность несколько раз спасала Гектору жизнь, ведь убить его пыталась не только Элен.

Почему так случилось, никто из врачей ответить так и не смог. Данные засекретили, а после того, как Дайд стал главным дознавателем Альганны, на всех свидетелях ещё и поставили печати молчания. И Гектор уже давно перестал ломать голову над этой загадкой, приняв как данность тот факт, что яд против него бесполезен.

Но теперь, когда в его жизни появилась Тайра, дознаватель задумался – а может, то «чудо» было связано с ней?

Дайд почти подошёл к двери, ведущей в его приёмную, когда оттуда вдруг выскочил красный, как помидор, Роджер. Увидев начальство, парень покраснел сильнее, буркнул невнятное приветствие и помчался дальше по коридору с такой скоростью, словно за ним гнались бешеные собаки. Гектор проводил его взглядом и, хмыкнув, вошёл в приёмную.

Кэт обнаружилась за собственным столом, и она была не менее красной, чем Роджер. Но, в отличие от Финли, выглядела не столь недовольной.

– Доброе утро, – она поздоровалась, кашлянула, потёрла багровые щёки ладонями и глухо поинтересовалась: – Вы… ты видел Роджера?

– Видел, – кивнул Дайд. – И на его лице, как и на твоём, можно жарить яичницу. Расскажешь, что случилось?

Кэт выдохнула, будто отдуваясь, опустила голову и призналась:

– Боюсь, после этого рассказа я в ваших… в твоих глазах деградирую до уровня плинтуса.

– Даже так, – Гектор прошёл дальше и, опустившись на корточки перед своей невестой, заглянул ей в глаза. – Я заинтригован, Кэти. Вот только не тешь себя напрасными надеждами, уровня плинтуса тебе не достичь, даже если ты сейчас разденешься и начнёшь танцевать на столе.

– Почему? – удивлённо спросила Кэт, открыв рот. – Это же… неприлично.

– Ну так мне же понравится, – фыркнул Гектор и, не удержавшись, легко хлопнул девушку по подбородку, чтобы закрыла рот. Она закрыла, а затем рассмеялась, и глаза её засветились, перестав быть рассерженными. – Рассказывай, что Роджер на этот раз натворил.

– Да ничего особенного, – ответила Кэт, отсмеявшись. – Вчера вечером Бенджамин заходил, вновь приглашал в театр, и я… В общем, я хотела отказать, но это же премьера! «Сеть» по сценарию Альва Авиуса! Ещё и с Элен Льер в главной роли!

– И ты не выдержала, – Гектор понимающе кивнул, улыбаясь непосредственному восторгу Кэт. Пьесы Альва Авиуса вызывали неизменный успех у публики, но мало кто знал – точнее, практически никто не знал, – что за этим псевдонимом скрывается муж принцессы Анны. – Что ж, хвалю Бенджамина. Он соображает куда лучше Роджера, чем тебя можно соблазнить.

Кэт, вновь порозовев, возразила:

– Он не соблазнял! Он просто…

– Ухаживал.

– Да. – Она смотрела на Гектора, смущённо улыбаясь. – И это приятно, потому что Бен, в отличие от Роджера, не настаивает.

– А Финли, как я понимаю, узнал о том, что ты согласилась на это предложение.

– Да, – повторила Кэт, моментально скиснув лицом. – Я сама сказала. Бен вчера дал мне программку, я сейчас её рассматривала, Роджер вошёл и спросил, собираюсь ли я пойти на этот спектакль. Я ответила, что да, и зачем-то сообщила, что пойду с Беном. Роджер разозлился, надулся весь и сказал, что я, видимо, собираюсь в скором времени стать аристократкой. И так он это сказал… – Девушка сердито засопела. – Язвительно. Я разозлилась и… и…