След паука. Часть первая

– Знаешь, как говорит мой отец-аптекарь? «Пить кофе перед обедом – всё равно что употреблять уксус на голодный желудок», – перебил зама Гектор и, пару секунд полюбовавшись на его недовольное лицо, сменил тему. – Итак, Виго. Одна из наших версий утверждает, что его могли убить в Императорском театре. Давай представим, что это так и было. Как именно и где это случилось?

Роджер тут же сосредоточился и посерьёзнел. Он всегда умел переключаться от задачи к задаче, за что Дайд его особенно ценил.

– Знаешь, поначалу, когда ты предположил эту версию, я думал, ты шутишь. Но чем больше я рассуждаю на эту тему… Не могу не признать – что-то в этом есть. Раз ты хочешь обсудить, давай сначала остановимся на фактах. Факт первый. Виго Вамиус был убит вечером того дня, когда в театре шёл спектакль, и Виго под личиной Риля Фабио видели несколько человек. Факт второй. В последний раз его заметили идущим по коридору в подсобные помещения мимо гримёрных. Факт третий. Никто не видел, чтобы Вамиус переносился из театра или покидал его через парадный или чёрный ход. Факт четвёртый. Его отравили вином, подмешав туда крысиный яд, причём в дозировке, способной убить пятерых человек. Вряд ли это было спланировано «на всякий случай», скорее всего, убийца просто не рассчитывал дозу. Кроме вина, в желудке был обнаружен ещё виноград. И наконец, в-пятых – Вамиус был сброшен в реку мёртвым и предварительно раздетым. Вещи не были найдены.

Гектор кивнул и, вытащив из нагрудного кармана портсигар, всё же закурил, чтобы лучше думалось.

– Давай начнём с конца, Роджер. Зачем его раздели?

– Побоялись, что на одежде останутся какие-либо следы, а с тела вода их смоет. Это в чём-то справедливо, особенно если предположить, что речь идёт об актёрском гриме, который обычной водой не смывается.

– Другой вопрос – зачем надо было выбрасывать в реку? Почему не расчленить и не закопать? Или ещё лучше – сжечь.

– Время, – пояснил Финли, и Гектор вновь кивнул, соглашаясь. – Да и умения тоже важны. Расчленить труп не так-то просто, не курицу ощипать. Закопанное могут отрыть собаки. А сжигать тела до пепла способны только архимагистры. Значит, наш убийца – не архимагистр. И возможно, он надеялся, что Виго так и не найдут, утонет и всё.

– Да даже если найдут, толку с этого немного, – пробормотал Дайд, затягиваясь. – А теперь самое интересное, Роджер. Вино и виноград.

– Н-да, – глава «мокрушников» криво усмехнулся. – Сложно представить, что Вамиус мог пить вино и вкушать виноград в компании работяг театра. Да и вино прекрасного качества, такое простым сотрудникам не по карману. Очень похоже на свидание с женщиной. И думаю, так оно и было. Остаётся только понять, отравила ли его эта женщина или её просто использовали. Сообщник-то у неё наверняка был – женщина не смогла бы оттащить здоровяка Виго к реке даже с помощью магии. Это грозило бы ей магическим перенапряжением, а такое среди служащих театра в те дни не регистрировалось.

– Согласен. Я тоже думаю, что в убийстве участвовали как минимум двое. И где было возможно всё это провернуть, с учётом того, что в тот вечер в театре играли спектакль, народу было полно повсюду, никакого покоя и уединения для спокойного убийства?

Роджер фыркнул и протянул Гектору план-схему театра.

– Я здесь отметил сравнительно тихие места. Гримёрные актёров, кабинеты директоров и начальников различных служб – вариантов не так много, и все они связаны с не самыми последними людьми в театре.

– Это понятно, – произнёс Дайд негромко, изучая схему. А потом поднял глаза на притихшего Финли и поинтересовался: – Как думаешь, по какой причине я всё же склоняюсь к версии о том, что Виго убили в театре, несмотря на всю её невероятность?

Зам нахмурился, качнул головой, и Гектор пояснил:

– Крысиный яд.

– А-а-а… Из-за того, что в театре его навалом и достать может практически кто угодно?

– Не только. Человек, отравленный крысиным ядом, умирает не быстро. Он задыхается, хрипит и сипит, катается по полу и затихает минут через десять. Не очень удобный яд, если хочешь сделать всё бесшумно. Но в театре, где постоянно репетируют сцены чьей-то гибели, где каждый день кричат, ссорятся или стонут не по-настоящему, всё это не привлечёт внимания. Конечно, есть ещё вариант с заклинанием глухоты, но чтобы растянуть его на целое помещение, а не на конкретно чьё-то ухо, нужно быть прекрасным магом.

– Ну, это твоё объяснение тоже не абсолютно, – возразил Финли. – В нём есть смысл, но не обязательно всё было именно так.

– Ничего абсолютного и не бывает, Роджер, – улыбнулся Гектор, отдавая схему театра, которую он за это время успел запомнить. – Есть лишь менее и более вероятное.

Около шести часов вечера Дайд перенёсся в свою квартиру, чтобы переодеться – идти в форме дознавателя в театр он пока не желал.

Домом в столице, несмотря на статус и более чем приличную зарплату, Гектор так и не обзавёлся – не видел смысла. Квартира пустовала большую часть времени, и если бы не служанка, через день приходившая убираться, здесь всё давно бы заросло пылью. Иногда Дайд не появлялся у себя целыми неделями.

– Вам бы жениться, – бурчала айла Ния Крус в те редкие минуты, когда они с Гектором случайно сталкивались в его квартире. – Жениться, деток наплодить…

Дознаватель молчал, только хмыкал. Пару раз в жизни он встречал женщин, на которых ему хотелось бы жениться, но желание это было связано не с чувствами, а с расчётливым пониманием, что из данной особы получится хорошая супруга. Но понимал Гектор и другое. Он и так постоянно беспокоился за родителей и сестру, опасаясь, что они могут пострадать из-за его должности, трястись ещё и за жену с детьми – это слишком. Со временем, возможно… Но точно не сейчас, когда они с императором не до конца разобрались с заговором.

Айлы Крус в квартире не было, и Гектор, быстро пройдя в собственную спальню, переоделся в чёрный костюм и белую рубашку. Следовало бы надеть жилетку, но Дайд решил, что обойдётся – слишком парадно, не приём во дворце всё же.

В начале седьмого Гектор перенёсся обратно в комитет и, поднявшись наверх в собственную приёмную, застыл на пороге, глядя на Кэт. Девушка действительно сделала всё «в лучшем виде», как и обещала, и теперь он с изумлением рассматривал её маленькую точёную фигурку в нежно-голубом платье. Ничего вычурного или неприличного, открыты только руки и плечи, и декольте неглубокое, но очень соблазнительное. И волосы Кэти уложила хорошо, даже, кажется, слегка завила – на её голове красовалось почти произведение искусства, аккуратно заколотое на затылке гребнем с жемчужинами. А ещё девушка ненавязчиво накрасилась, и перестала походить на серую мышку. Хотя Кэт по-прежнему была неяркой, но очень изящной, милой и женственной.

Она подняла голову, улыбнулась Гектору – и в этот момент из своего кабинета вышел Роджер. Он сразу замер, уставившись на секретаря как на чудо небесное, и Кэт, покосившись на него, покраснела и нервно сглотнула, сжав руками тонкую ткань юбки.

– Ты восхитительна, – сказал Дайд довольно, подходя ближе, взял девушку за руку, с трудом отцепив её пальцы от платья, и поцеловал ладонь. – Однако меня тревожат открытые плечи. Ты не замёрзнешь, Кэти?

– А в Императорском театре холодно? – пробормотала она тревожно, перестав наконец смотреть на Роджера. – Я там никогда не была…

– Там может быть прохладно, – кивнул Гектор, не отпуская её руку. Но зато опустил глаза и уставился в вырез платья, краем глаза замечая, что Финли начал дёргаться. – Если станет холодно, скажи, я отдам тебе свой пиджак.

– Л-ладно, – выдохнула Кэти. Она тоже заметила взгляд Дайда и непроизвольно подняла свободную ладонь к вырезу, словно желая подтянуть его повыше. – Скажу, конечно…

– Может, мне всё-таки пойти с вами? – громко вмешался Роджер, и Гектор усмехнулся, уловив в тоне голоса своего зама нотки ревности.

– О нет, – ответил Дайд, вновь поднял руку Кэт и поцеловал пальцы, глядя девушке в глаза. – Мы сами справимся. Пойдём, детка. – И Гектор повёл Кэт к выходу, всё же не удержавшись от широкой улыбки, когда Финли за их спинами возмущённо засопел.

По дороге в зал для переносов Кэт молчала, но Дайд чувствовал – она хочет что-то спросить, – поэтому негромко сказал:

– Думаю, Роджеру будет полезно немного поревновать. – И почти сразу, чтобы не смущать девушку слишком сильно, продолжил: – Ты сама делала причёску или кто-то помогал?

Она чуть порозовела, но улыбнулась, выпрямившись и поглядев на Гектора с улыбкой.

– Я соседку попросила помочь, она парикмахер, и у неё сегодня выходной. А… думаете, он будет… ревновать?

– Ещё как, – фыркнул Дайд, подмигнув Кэт, и она хихикнула. – А теперь к делу, Кэти. Мы с тобой сейчас перенесёмся на Дворцовую площадь, а оттуда на заказанном магмобиле доедем до Императорского театра. Твоя задача в театре – смотреть и слушать, не отходить от меня и выполнять все указания. – Гектор достал из кармана пиджака два иллюзорных амулета, один передал Кэт, а второй надел сам и спрятал под рубашку. Теперь он выглядел темноволосым и кареглазым мужчиной с лёгкой щетиной и широкими скулами, а его секретарь стала блондинкой с носом-кнопочкой. – Придумай мне имя.

– Что?.. – удивлённо выдохнула Кэт, глядя на Дайда широко раскрытыми глазами ярко-голубого цвета. В этом образе она выглядела гораздо глупее, чем была на самом деле.

– Имя, – повторил дознаватель. – Ты не можешь называть меня Гектором, это привлечёт лишнее внимание. Придумай имя, которое будет для тебя комфортным.

– Ясно, ладно. Тогда… Джон?

– Хорошо. И на «ты», пожалуйста. Но главное – постарайся не дёргаться, если я вдруг решу тебя приобнять или поцеловать руку.

Кэт несколько секунд молчала, а когда заговорила, Гектор от удивления чуть не споткнулся.

– Да мне и стараться не нужно. Вы мне приятны. – В конце фразы она запнулась и опустила голову, чуть сгорбившись, словно ожидала услышать в ответ что-то ужасное. Дайд и раньше замечал, что Кэт не уверена в себе и своей привлекательности, и предполагал, что это может быть связано с какой-то историей из прошлого.

– Это замечательно, детка, – произнёс он, касаясь ладонью подбородка девушки и заставляя её выпрямиться вновь. – Но нужно сказать всё то же самое на «ты». Давай.

Кэт смущённо засмеялась, настолько мило покраснев, что Гектор тут же вспомнил об оставленном в приёмной Роджере и безумно пожалел, что его нет рядом.

– Ты мне приятен, – повторила Кэт, заливаясь краской до самой макушки.

В театр они попали за полчаса до начала спектакля. Гектор был доволен – как раз есть время, чтобы оглядеться. Хотя оглядываться здесь, в парадной зоне, особого смысла не было – понятно, что Виго убили не тут, да и вынести тело через вход для зрителей нереально. Только через чёрный вход, и не пользуясь пространственным лифтом – перенести подобным образом мёртвого человека невозможно, формула просто не сработает.

Но Гектор всё равно на всякий случай осматривался. Большой зал, куда вошли они с Кэт, можно было условно поделить на две зоны – слева находился гардероб, в котором сейчас почти не имелось вещей, всё же поздняя весна. Справа – диваны, туалеты и буфет. Все стены были завешены зеркалами, отчего казалось, что помещение гораздо шире и огромнее.

Наверх, на второй этаж, где был вход в зрительный зал, вели две лестницы, расходящиеся в разные стороны, как лепестки цветка. Витые поручни из серебристого металла – словно переплетённые ветви деревьев; ярко-алый ковёр с орнаментом, напоминающим летящие листья; и повсюду немагические светильники в форме подсвечников, усыпанные цветами и бабочками. Кэт то и дело охала, глядя по сторонам, но сильнее всего её впечатлила люстра – хрустальная, огромная и светящаяся, как солнце.

– А здесь роскошно, – выдохнула девушка, глядя наверх, и чуть не полетела носом вперёд. Гектор подхватил своего секретаря под руку и ответил:

– Неплохо, Кэти. Но независимо от того, насколько здесь роскошно, не надо размазывать себя по полу.

– Ладно, я постараюсь, – засмеялась она.

По коридорам второго этажа уже сновали будущие зрители, глазея на обстановку и портреты актёров и режиссёров театра – и нынешних, и почивших, – и Гектор с Кэт присоединились к остальным, шагая под руку вдоль стен. Девушка просто шла вперёд, но Дайд вёл её к конкретному месту – ко входу в служебные помещения. Разумеется, вход был не один – на втором этаже таких дверей на схеме Гектор насчитал целых три. Оттуда можно было попасть и в осветительскую, и на театральную кухню, и даже в гримёрные.

– Детка, – сказал дознаватель негромко, когда они с Кэт оказались рядом с нужной дверью, – я сейчас ненадолго тебя покину. Будь здесь, рассматривай портреты на стенах, жди меня и не волнуйся.

– Куда вы?.. – Она вцепилась в локоть Гектора. – Зачем?..

Дайд наклонился и произнёс почти ей в губы – со стороны это выглядело обыкновенным любовным воркованием:

– Я хочу посмотреть подсобные помещения. Если я приду сюда в своём настоящем облике, то работники театра всё за пять минут причешут и возможный компромат уберут. Лучше сейчас.

– Думаете, там открыто? – справедливо засомневалась Кэт. Гектор усмехнулся и наклонился ниже, к уху девушки, краем глаза замечая, как случайные прохожие отворачиваются, заметив их полуобъятия.

– Конечно, закрыто. Допуск по браслету связи. Но у меня он есть. – Это было не совсем правдой – родовая магия императора в браслете Гектора давала ему возможность открыть любую дверь без всякого допуска. – Не волнуйся, детка. Но если что-то случится – немедленно сигнализируй, хорошо?

– Да, разумеется…

Дайд выпрямился и, посмотрев в глаза бледной от переживаний Кэт, улыбнулся, отпустил девушку и быстрым шагом пошёл к служебной двери. Коснулся браслетом панели на стене, замок щёлкнул – и Гектор, распахнув дверь, шагнул внутрь.

Здесь, в отличие от коридора, по которому гуляли гости театра, было не слишком-то светло и совершенно непарадно – обычная служебная лестница. Неяркие светильники, никаких ковров, обычные деревянные перила и каменные ступени, ведущие вниз и вверх. Сам же коридор расходился вправо и влево, и Дайд помнил, что справа – вход в зрительный зал, осветительская, кладовая; а слева – гримёрные актёров, прачечная, грузовые лифты.

Охранный амулет Гектора, вживлённый под кожу за ухом, был в том числе и ментальным – на недолгое время он мог отвлекать окружающих, отводить их взгляды от Дайда. Дознаватель активировал эту возможность ещё до того, как войти сюда, и правильно сделал – народу тут, как он и предполагал, оказалось навалом.

Гектор шагнул к стене, а затем быстро пристроился позади молодого человека, бегущего в сторону гримёрных. Туда, где Виго Вамиуса видели в последний раз.

Независимо от того, где убили бывшего начальника охраны дворца, если это было сделано в театре, то как-то тело должны были доставить к реке. Спрятать труп можно было в какой-нибудь сундук – в театре этого добра навалом, хоть всех рабочих умертвляй и по сундукам распихивай, – но спустить такой груз возможно лишь на грузовом лифте. Даже если Виго убили на первом этаже – служебный вход располагался чуть ниже, и пользоваться лифтом всё равно пришлось бы. К сожалению, никто не фиксировал, что именно перевозят вверх и вниз, иначе это слишком замедлило бы работу театра, и Гектор не мог заглянуть в регистрационный журнал и определить, кто из сотрудников в тот вечер перебрасывал ценный тяжёлый груз.

У лифтов находились трое рабочих, и в настоящий момент они отборно ругались, вытаскивая из одного лифта – всего их было четыре – какие-то непонятные, но явно нелёгкие металлические конструкции.

– Что это за …? И куда её, твою …, а потом …, девать? – выдал самый старший из рабочих нечто трехэтажное, заставив Дайда безмолвно хмыкнуть. Он сам был мастером по матерным изыскам, но для того, чтобы Гектор начал их применять, его нужно было хорошенько вывести из себя.

– Да … знает! – ответил второй рабочий и смачно сплюнул. – Для сцены, наверное.

– Я тебе ща дам … знает! – первый потряс кулаком. – Где документы-то? Что, опять про…

– Вона, вона документы! – заорал третий, вытаскивая из лифта листы бумаги. – Вота… Тута написано – металлическая ампутация верёвочных конструкций.

– Я тебе ща дам ампутацию! – первый выхватил документы и треснул ими своих подчинённых по макушкам. – Имитация! Ясно всё. Выгружаем в первую техническую.

– Я понял, что это! – протянул второй рабочий, потерев макушку. – Это же для медной сучки!

«Медной сучки? – Гектор поднял брови. – Интересно».

– Разговорчики! Подняли, понесли!

Ругаясь, они действительно подняли и понесли «имитацию верёвочных конструкций», а Дайд пошёл дальше. Добрался до двери, ведущей в гримёрные актёров, осторожно заглянул в коридор и едва не присвистнул – народу и там оказалось полно.

«Если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место», – вспомнил Гектор слова своего учителя и наставника, лучшего из дознавателей Риамы. Дайд уже много раз убеждался, что старик был прав.

Если Вамиуса убили здесь, в театре, то все эти люди должны были слышать и видеть. Слышать, как он хрипел, умирая, видеть, как убийцы переносят труп в каком-нибудь сундуке. Но тем не менее – Роджер которую неделю не мог добиться от служащих театра решительно никакого толку, они оказались глухи и слепы.

«Тот, кто меньше всех суетится, больше всех видит», – вспомнил Дайд ещё одну фразу наставника и, кивнув самому себе, пошёл обратно к Кэт.

– В… ты в порядке! – выдохнула девушка с таким отчётливым облегчением, словно он заходил не в служебные помещения Императорского театра, а в саму Геенну. – Слава Защитнице!

– Со мной всё отлично, детка, – хмыкнул Гектор, перехватывая руку Кэт. – Надеюсь, тебя никто не успел тут обаять и влюбить в себя, пока меня не было рядом?

– Нет, – засмеялась его секретарь, и он ощутил, как её рука в его ладони расслабляется. – Но уже был третий звонок. Пойдём в зал?

– Да, пошли.

Вид на сцену из верхней ложи, куда у Гектора и Кэт были куплены билеты, открывался отличный. Ложа располагалась почти в центре зала, и помещалось здесь всего лишь десять зрителей. Кэт опустилась на бархатное сиденье алого цвета и сразу схватилась за бинокль, лежавший в небольшом углублении на подлокотнике.

– Что ты там рассматриваешь? – улыбнулся Гектор, садясь рядом и вытягивая длинные ноги. К сожалению, бортик ложи был совсем близко, и вытянуть ноги так, как ему хотелось, дознаватель не смог.

– Занавес. Тяжёлая ткань и красивая. Такой орнамент интересный… Мама была портнихой, она бы оценила. – Кэт вздохнула, и Гектор, прекрасно знавший, что её родители погибли много лет назад из-за демонов Геенны, легко погладил девушку по руке.

– Не думай о плохом. Наслаждайся вечером.

– Спасибо, – шепнула Кэт, посмотрев на Дайда с благодарностью, и Гектор невольно вспомнил, как увидел её впервые.

Это было… да, пять лет назад. Его секретарь Патрик Мэйн, проработавший в комитете без малого семьдесят лет, неожиданно скончался, и Гектору срочно нужно было искать замену. Кошмар длился два месяца. Никто из подобранных отделом кадров секретарей (а Дайд менял их трижды) в подмётки не годился почившему Патрику. Они всё путали, ничего не могли найти, но главное – до дрожи в коленках боялись самого Гектора. Хотя это было не удивительно: злясь на ошибки, главный дознаватель орал особенно часто.

В то утро он уволил очередного претендента и в раздражении отправился в находящийся на том же этаже отдел кадров. Распахнул дверь, намереваясь высказать всё накопившееся, и застыл на пороге.

Дети! Что здесь делают дети?!

– Это что такое?! – взревел он, и присутствующие подпрыгнули от неожиданности. В том числе и Саманта Потс, старший сотрудник отдела.

– Айл Дайд! – она схватилась за сердце. – Как вы меня напугали! Что вы так кричите? Это всего лишь ежегодные практиканты из Академии прикладных наук, с факультета делопроизводства. Лучшие студенты со второго по пятый курс, всего восемь человек. Вы же сами подписывали приказ, что согласны на проведение практики…

– Да, точно, – кивнул Гектор, рассматривая студентов. Теперь он разглядел, что детьми они не были – лет по семнадцать-двадцать всем. Но лица детские и испуганные. – И куда ты их распихаешь?

– Секретарям в помощники, – пожала плечами Саманта. – Сейчас как раз распределяем…

– В помощники, – фыркнул Дайд. – У меня с сегодняшнего утра вообще нет секретаря. Ну что, ребята, кто-нибудь хочет ко мне? Только не в помощники, а в целые секретари.