Помоги проекту - поделись книгой:
– Хочешь знать, что я думаю? – спросила Кирстен с самодовольной ухмылкой.
– Мы проехали весь этот путь через метель ради того, чтобы узнать, что ты думаешь, – глумливо усмехнулся Генри.
Кирстен откинулась на стуле, положила ногу на ногу и сцепила ладони на колене.
– Я думаю, что вы столкнулись с жертвенным заклинанием. То, как появилась мать Вайолет в зеркале, было противоположно тому, как другие исчезали в нем. Это заставило меня заподозрить, что она – и все, чем она сейчас занимается, – это обратная сторона смерти других. Уловили? Ее жизнь – это результат их смертей.
Жертва. Одна жертва в лунный цикл.
Генри посмотрел на меня, будто спрашивая разрешения, прежде чем спросить:
– Есть ли какое-то значение в жертвоприношении раз в месяц, которое совпадает с фазами луны?
Кирстен долго смотрела на Генри спокойным взглядом, прежде чем разразиться истерическом смехом.
– Ты же шутишь, да? – Она продолжала хохотать, покачиваясь на стуле, прежде чем прийти в себя.
– Ты только что изложил практически все природные явления планеты Земля и основу викканской практики! Фазы луны влияют на все, начиная от режима сна и заканчивая приливами и отливами. Ау, та же менструация – если это не метафора для ежемесячного жертвоприношения, то тогда не знаю, что это может быть.
– Ну да, – смутился Генри.
– Ну серьезно, – продолжила Кирстен, успокоившись. – Да, есть связь между произношением заклятий и луной. Многие из них могут применяться в полную силу только в полнолуние или новолуние. Думаю, это относится и к проклятиям, которые, по сути, являются злонамеренными заклятиями.
Трей откашлялся и кивнул в сторону витрины:
– Метель стихает.
Снег на ветру поднимался и падал огромными хлопьями. Я посмотрела на телефон и заметила, что было почти шесть часов вечера. Даже при идеальных условиях дорожного движения нам потребовалось бы три часа, чтобы добраться домой.
– Нам нужно уходить, – сказала я.
– Подожди! Что насчет проклятия? – требовательно воскликнула Миша. – Итак, Вайолет приносит жертву раз в месяц – как нам это
Кирстен приняла закрытую позу.
– Мне потребуется время, чтобы это узнать. Это выше моих сил. Если вы, ребята, не против, я свяжусь с моей начальницей в Лондоне и попрошу у нее совета. Дайте ваши номера, чтобы я могла с вами связаться. Вы здешние?
– Мы из Висконсина, – сказал Генри.
– Ох, очень жаль, – сказала Кирстен.
На этот раз я была уверена, что она флиртует с Генри. Я чувствовала, как мои губы сжались от негодования. Меня не должно было волновать, что Кирстен проявляет к нему интерес. Мой парень сидел рядом со мной, а Генри выглядел как задумчивая кинозвезда. Девушки наверняка постоянно с ним флиртовали.
И все же это казалось неуместным – с учетом того, что мы только что вызвали дух его мертвой сестры в карманном зеркале.
Перед выходом мы обменялись адресами электронной почты и телефонами с Кирстен, чтобы она могла передать нам сообщения начальницы. У меня было раздражающее предположение, что Генри первым получит ее сообщение. Трей передал Мише телефон Кирстен и, когда тот снова оказался в его руках, сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:
– В последние дни я практически недоступен.
Кирстен подняла указательный палец и произнесла:
– Не забыть бы!
Она достала книгу в мягкой обложке с одной из книжных полок и передала ее мне. На обложке было напечатано: «
– Прочти это, чтобы лучше понимать, что силы, помогающие Вайолет, могут и не могут сделать с тобой.
Я скептически осмотрела книгу в руках. Она выглядела так, будто была напечатана в семидесятых, а когда я открыла ее и посмотрела выходные данные, моя догадка подтвердилась.
– Так ты все же думаешь, что всему виной духи, а не демоны?
– Да, таково мое предположение, – ответила Кирстен. – Не думаю, что заклинание показало бы нам, если бы вашей подругой управлял демон. У демонов своя воля. Они не подвержены чужому влиянию.
Я поняла, что все еще держу маятник, и попыталась вернуть его Кирстен. Однако та отказалась от него.
– Оставь его себе. Он отлично работает с твоей энергией и теперь, когда ты его использовала, не сработает так же хорошо ни для кого другого.
– У меня есть только двадцать баксов, – выпалила я, не желая приносить домой что-либо, предназначенное для общения с духами. Я соврала насчет денег; мне нельзя было брать с собой наличные в Шеридан и нельзя было подрабатывать, пока я там училась.
– Я куплю его, – предложил Генри. – Он пригодится. Стоит иметь его при себе, на всякий случай.
Я ощутила тяжесть маятника в кармане куртки, когда Генри дал кредитную карту Кирстен, чтобы расплатиться. Едва закончив подписывать чек, он добавил:
– Я дойду до машины и подъеду забрать вас отсюда, ребята. Нет смысла идти всем на парковку в такой холод.
Миша стояла у витрины и с кем-то переписывалась, когда Кирстен обратилась к ней от кассы:
– Миша, не так ли? Подойди сюда. Я хочу дать тебе кое-что.
Она достала одну из радужных свечей и поставила на стойку.
– Хочу, чтобы ты взяла ее. Это подарок.
Миша понюхала свечу и сморщила нос.
– Я думала, она будет вкусно пахнуть.
– Она без запаха, – уточнила Кирстен, – это свеча на неделю, видишь? Семь цветов. Сегодня перед сном сядь на пол и зажги фитиль. Положи ладони на обе части зеркала – вот так, – и пока ты будешь наблюдать за огнем, подумай о своей жизни и о будущем. И о выживании. Делай так по крайней мере десять минут. Затем не туши свечу, а поставь в комнату на то место, где нет сквозняков и там, где ее не опрокинут. Позволь ей гореть, не затухая, в течение недели.
– Неделю! Ты серьезно? – удивилась Миша. – Если я оставлю свечу гореть в течение недели, моя мама будет в бешенстве.
– Просто… поверь, – доброжелательно посоветовала Кирстен, грустно улыбнувшись Мише.
Генри подъехал на «Мерседесе» своего отца и просигналил. Миша поблагодарила Кирстен за помощь и за свечу и вышла, а я задержалась. Мои ноги будто были прикованы. У меня появилось больше вопросов к Кирстен, чем было, когда мы только приехали. Возможно, это был мой последний шанс задать их. Трей придержал дверь, ожидая меня.
Кирстен спросила:
– МакКенна, могу я минутку поговорить с тобой? – Кажется, она прочла мои мысли о необходимости перед уходом поговорить с ней наедине.
На секунду мне показалось, что Трей ответит за меня, но я его опередила:
– Буду через минуту.
Он закрыл за собой дверь и проводил Мишу до машины.
– Вся эта история с медиумом.
Кирстен протянула мне пару палочек Пало Санто[6] – как она пояснила, палочки из священного дерева, которые я могу жечь дома для очищения пространства перед тем, как использовать маятник. Затем Кирстен оторвала номер от прикрепленного к стене флаера, рекламирующего обретение внетелесных навыков.
– Парень, проводящий занятия, Брайан, действительно может помочь развить твой дар, если тебе это интересно. Вообще, он проводит эти внетелесные занятия, чтобы зарабатывать, так как людям всегда интересно побаловаться с паранормальными явлениями, но это все детские игры. Я думаю, он будет очень рад с тобой увидеться.
Я поблагодарила ее и положила листок с номером в тот же карман, где уже лежал маятник.
– Миша, – произнесла Кирстен, посмотрев на меня с жалостью. – Она ведь следующая?
Я не знала, как на это ответить. Мы упоминали, что Вайолет предсказала смерть Миши, но никто из нас не уточнял, что ее очередь была следующей.
– Я могу видеть ауру, – пожала плечами Кирстен. – Это единственная паранормальная вещь, которую я смогла освоить. Твоя – ярко-фиолетового цвета, очень насыщенная. Никогда еще такую не видела.
– Это что-нибудь значит?
Кирстен снова пожала плечами.
– Индиго обычно ассоциируется с высшим духовным пробуждением, как если бы у тебя был открыт третий глаз. Фиолетовый цвет ассоциируется с коронной чакрой. Это означает – надеюсь, это не испугает тебя, – что некий человек находится здесь с более высокой миссией, в отличие от других людей. Однако это также значит, что этот человек должен преодолеть некую преграду, чтобы достичь цели.
– Как выглядит аура Миши? – осмелилась спросить я.
– У нее ее нет. Так я узнала, что она следующая. Она обречена.
Я сглотнула образовавшийся в горле комок, чувствуя, что вот-вот заплачу. Пока мы были в магазине, солнце успело сесть. Мама уже отправила сообщение, в котором спрашивала, когда я вернусь домой. Было легко представить, что мне придется присутствовать на похоронах Миши в ближайшие несколько дней и прожить остаток жизни, осознавая, что мне не удалось спасти одного из самых дорогих мне людей. С сентября я думала о том, что мы с Мишей вместе – хотя и в кошмаре. Я не могла представить себе, как вернусь в Шеридан и буду жить дальше, если она умрет. Даже возможность совместного будущего с Треем казалась недостаточной, чтобы облегчить тяжесть утраты, которую я понесу в сердце, если вовремя не сниму проклятие и не спасу Мишу. Должна была быть грань, когда в сердце становится слишком много печали, – кажется, я была близка к тому, чтобы достигнуть ее…
– Она должна зажечь ту свечу, как я сказала ей, – настаивала Кирстен. – И последняя вещь.
Она подошла ко мне и положила руки мне на плечи.
– Тот парень? Твой бойфренд?
– Генри не мой бойфренд, – поправила ее я, почувствовав, как горят щеки.
– О, я это знаю. Я имела в виду другого, сексуального парня с голубыми, как лед, глазами.
Трей.
– А что насчет него? – спросила я, опасаясь ответа.
– Ты не должна ему доверять. Я не знаю его отношения ко всей этой ситуации, но что произошло, когда я задула свечу после того, как произнесла имя Вайолет? Дым пошел в его сторону. Обычно это что-то да значит… и что-то не очень хорошее.
Глава 5
По дороге домой мы пребывали в мрачном настроении. После напряженного разговора каждый обдумывал то, о чем мы узнали из нашего короткого визита в «Благовония и Камни». Миша, сидевшая на переднем сиденье, была в возбужденном и нервном состоянии – что вполне объяснимо, поскольку мы не получили однозначного совета по поводу того, как предотвратить ее смерть в течение следующих двадцати четырех часов.
– О чем эта девушка хотела поговорить с тобой наедине? – спросила Миша, как будто заподозрив, что я отстала, желая обсудить ее надвигающуюся смерть.
Я подумала было рассказать об отсутствии у нее ауры, надеясь, что тогда Миша поймет необходимость зажечь свечу, которую дала ей Кирстен. Однако ни за что бы не поделилась с ней мыслью брать уроки развития способностей медиума. Мои друзья и так услышали больше о моих паранормальных способностях, чем мне бы хотелось. Особенно мне было досадно, что у Трея появилось еще несколько причин думать, будто у меня есть особые способности общаться с призраками – а Кирстен предупредила меня не доверять ему. Поэтому я солгала, от чего у меня немного сжалось сердце.
– Она хотела узнать, есть ли у Генри девушка и чем он занимается.
– О-о-оу, – протянула Миша. – Я
Генри отрезал:
– Прежде всего мы должны снять проклятие, тогда у меня появится время на планирование свадьбы.
Мне показалось, что, хотя я и не рассказала Мише о неизбежности ее смерти и догадках Кирстен, подаренная ею свеча дала Мише осознание того, что она должна была погибнуть в течение нескольких часов. Когда мы, и так уже расстроенные, попали в пробку, вызванную небольшой аварией, Миша спросила у Генри, не будет ли он против того, что она зажжет свечу в машине.
– Ехать с открытым огнем в машине по таким плохим дорогам, да ещё и в легковоспламеняемых куртках из полиэстера, – очень плохая идея, Миша, – ответил он.
Та не пыталась повторно просить его.
Снег, попадая на дорогу, превращался в комья грязи, и незадолго до выезда из Иллинойса в Висконсин, мы стали свидетелями аварии с участием снегоуборочной машины и минивэна.
– Ну, что же, поедем тропками, – объявил Генри, сворачивая на ближайший съезд.
Генри объезжал автомагистрали через леса и маленькие города, пока я отвечала на сообщения мамы, все больше беспокоившейся о том, что мы с Мишей где-то ходим в опасную погоду.
Дорогу, по которой мы могли проехать в Уиллоу через Ортонвилл, еще не расчистили, поэтому нам пришлось проехать около пятидесяти километров на север, а затем вернуться на юг, чтобы добраться до нашего городка. Генри собирался повернуть на Саут-Маркс-роуд, по которой мы проделали бы большую часть пути до дома, как вдруг у меня так сильно начала ныть кожа головы, что я импульсивно ее почесала.
– Нет! Езжай прямо. Давай поедем по шоссе 32, – предложила я, удивляясь собственным словам. Я не думала о возможных маршрутах поездки, но почему-то мне показалось необходимым, чтобы мы поехали домой по шоссе 32, а не по какой-либо другой дороге.
Генри остановился на перекрестке с включенным правым поворотником.
– Ты уверена?
К счастью, мы были одни на дороге.
– Да, – сказала я. – Не знаю почему. Просто это кажется правильным.
– Хорошо, – бодро согласился Генри, поразительно готовый следовать моим советам. – Если медиум в машине очень решительна насчет выбора пути домой, то ее надо послушать, – подмигнул он мне в зеркало заднего вида. Возле меня тихо засопел Трей.
Широкополосное загородное шоссе 32 чудесным образом оказалось очищенным от снега. Когда мы проехали часть пути, усеянного заправочными станциями и круглосуточными магазинами, и въехали в участок, проходящий через заказник «Бриллион», с густыми деревьями по обеим частям дороги, нам стало казаться, что было уже позже пол-одиннадцатого ночи.
Поделиться книгой: