Дюна и философия: путь ментата

Джеффри Николас

Дюна и философия: путь ментата

Jeffery Nicholas

Dune and Philosophy: Weirding Way of the Mentat

© 2011 by Cricket Media, Inc. f/k/a Carus Publishing Company

© Д. Блонский, перевод с английского, 2021

© В. Крючков, перевод с английского, 2021

© Л. Карпова, перевод с английского, 2021

© Н. Фомичева, иллюстрации, 2021

© ИТАР-ТАСС

© Издательство АСТ, 2021

* * *

Предисловие редактора к русскому изданию

Роман Фрэнка Герберта, ставший классикой научной фантастики, определил не только направление литературы, рассказывающей о далеких планетах и необозримом будущем, но и вдохновил многих сценаристов и режиссеров на создание необъятных миров и космических саг, действие которых происходит в удаленных галактиках.

Мир Дюны – это мир будущего, он жесток, безжалостен, полон страха и несправедливости. Теократическое государство с примесью восточной экзотики, острая проблема экологии, непримиримая вражда между правящими Домами и неизбежная война, последствия которой приведут человечество к краху. История разворачивается на пустынной планете Арракис. Ее главная особенность – отсутствие воды и наличие необычного природного ресурса – Пряности, которая служит основным топливом для межгалактических перемещений. Чтобы выжить на Дюне, людям приходится перерабатывать жидкость собственного организма в питьевую воду с помощью специальных костюмов, а также создавать укрытия от огромных песчаных червей в пустыне.

Но несмотря на футуристические декорации, проблемы, которые ставит в своем романе Герберт, восходят к извечным вопросам философии. Этими вопросами задавались еще Платон и Аристотель, беседуя со своими учениками под кронами старого кипариса: природа человеческой души, понятие счастья, взаимодействие религии, политики и власти.

В основе философии ордена Бене Гессерит лежит учение о селекции применительно к человеку, предпосылки которого можно найти в Государстве Платона. Образ жизни и воспитание фрименов являются воплощением некоторых идей американского философа Уолдофа Эмерсона. В тактике ведения войны герцога Лето можно заметить следы трудов прусского военного теоретика Карла фон Клаузевица. Самопожертвование и бесстрашие Пола Атрейдеса отсылают к Сверхчеловеку Ницше.

Однако писателя занимали не только идеи классических мыслителей и философов нового времени. Проблемы экологии оказали не меньшее влияние на формирование уникальной Вселенной Герберта. «Это должен быть экологический роман», – говорит он в кратком предисловии к «Генезису Дюны». Отправной точкой интереса автора к экологии стали зыбучие пески и дюны Орегона. Затем он обратился к образу Пряности, в котором легко угадывается аллюзия на нефть и поднимаются острые вопросы войны за стратегические ресурсы. Герберт провидчески указывает на кризис пресной воды, который может коснуться человечества в недалеком будущем. Экологическая повестка романа ярко вырисовывает проблемы, с которыми наша раса столкнулась в XXI в.

Морально-этические вопросы, касающиеся повсеместного распространения компьютеров и создания искусственного интеллекта, в современном мире оказываются как никогда актуальны. Роботизация рабочего процесса, а в некоторых профессиональных областях и полное замещение человеческого труда заставляют задуматься о ценности человеческой жизни.

Современники Фрэнка Герберта не сразу разделили взгляды дальновидного писателя касательно проблем, которые только должны были коснуться человечества в конце XX в. Он, словно придуманный им Квисатц Хадерах, оказался способен разглядеть в туманном будущем страшные последствия набирающей обороты информационной революции, сдобренной пороками и добродетелью человеческой природы.

В преддверии выхода новой экранизации культового романа мы рады представить читателю настоящую книгу, которая поможет не только разобраться в философии Вселенной Дюны, но и позволит увидеть глубинные смыслы, которые вложил в нее автор.

Приглашение

В 20217 ПГ Гаус Андауд произнес свою знаменитую речь о Лето II в честь десятитысячного юбилея трансформации Лето II в Бога-Императора – гибрида человека и песчаного червя. И пусть эта речь получила широкую славу, в частности, благодаря истории Бене Гессерит, известной как «Еретики Дюны», она была не единственным выступлением, прозвучавшим на том августовском праздновании. На самом деле его речь хоть и стала самой знаменательной со времен кончины Бога-Императора, это лишь одно из многих подобных высказываний.

В этой книге собран ряд похожих изречений, сказанных в честь Бога-Императора, а также ключевые речи, произнесенные на том юбилее, наряду с Гаусом Андаудом. Многие из них были обнаружены лишь после долгого копания в архивах Бене Гессерит. Редакторы этой книги хотели бы от всего сердца поблагодарить Сестричество за раскрытие этих архивов. Надеемся, что это будет первое из многих наших совместных начинаний. Лично мне было бы очень интересно исследовать их архивы, охватывающие период так называемого Рассеяния.

Другие подобные очерки мы обнаружили в Дар-эс-Балате. Это стало лучшей из находок, и многие наши археологи заняты разбором документов и других найденных здесь вещей… Как вы знаете, местонахождение Дар-эс-Балата остается в тайне, и лишь Гильд-навигаторам известно его истинное происхождение. Он охраняется не-глобусами и не-кораблями и защищается носителями гена Сионы. Таким образом, материал раскрывается медленно. Однако мы хотели бы поблагодарить Гильдию за то, что они уведомили нас об этих документах. Это позволило нам отобрать и включить лучшее в настоящую книгу.

Во время отбора речей мы столкнулись с таким колоссальным изобилием материала, что категоризировать его было крайне сложно. Вместе со своими коллегами я решил представить выборку из некоторых тем, возникающих при изучении жизни Лето II и так называемых «времен Дюны». Мы отобрали очерки, в которых, на наш взгляд, ощущалась… ну, академики, конечно, не любят в этом признаваться… но любовь к предмету. Все собранные здесь эссе, как бы они ни характеризовали времена Дюны, написали авторы, очарованные теми временами. Они поистине воодушевлены. И они исследуют не только жизнь Лето II, но и его отца, Пола Муад’Диба, его гхолу-ментата Дункана Айдахо и саму жизнь на Арракисе-Дюне.

Что нас по-настоящему заинтриговало, так это количество речей, обращающихся к древним человеческим временам и тем легендарным философским взглядам, что ныне такая редкость…

Что ж, не хочется опережать главы этой книги. Более того, и не нужно – они скажут сами за себя, и я предполагаю, что эта книга затрепещет в ваших руках так же, как и в моих.

Открывайте же ее скорее и наслаждайтесь!

Экология Муад’Диба

Испытание Гом Джаббаром

Мы, Бене Гессерит, просеиваем людей, в поисках настоящего человека.

– Преподобная мать Гайя Елена Мохийам

АПОКРИФЫ ТЛЕЙЛАКСУ

ДАТА: ОКОЛО 10250 ПГ

Я стою на втором этаже торгового центра. Рождество. Сейчас перехвачу бургер и вернусь к покупкам. Новенькая девушка за прилавком, судя по всему, не может понять, как работает радиоустройство для передачи заказов на кухню. Конечно, это же не смартфон. Я достаю наушники и включаю музыку. Почему она не может поторопиться?

Насмешливый голос сзади говорит: «Кем ты себя считаешь?» Я поднимаю голову, оглядываюсь и вижу старое лицо с глазами-бусинками, уставившимися на меня. Должно быть, она говорит с кем-то другим. Приподняв брови, оглядываюсь по сторонам – здесь только я и мой урчащий желудок.

И тут эта странная женщина произносит:

«Ты ведь даже не человек!!!»

«Что, простите?»

Длинный, скрюченный палец с большими костяшками указывает на меня, почти касаясь груди. «Ты даже не человек!», – повторяет она.

Эта женщина чокнутая, явно не в своем уме, похоже, слишком много выпила. Хотя я не чувствую в ее дыхании ничего, кроме чересчур пряного латте. Она, видимо, бездомная, судя по этому мешковатому черному одеянию. Затем я внимательнее приглядываюсь к нему. Что эта женщина делает в торговом центре в таком виде? У меня нет на это времени.

Не успеваю я подумать или сдвинуться с места, как женщина поднимает другую руку. В ней – маленькая зеленая коробка с черным отверстием. Мой пульс учащается. Я ведь правильно понимаю, к чему это все идет? Я с этим уже сталкивался, не лично, но теперь я понимаю, что эта старая морщинистая женщина – Гайя Мохийам. Преподобная Мать Гайя Елена Мохийам, и она хочет проверить, человек я или нет.

Конечно, я знаю, что я человек. Взгляните на меня. У меня самое обычное человеческое тело, может чуть выше или тяжелее большинства, рыжие волосы, зеленые глаза. Я оглядываюсь назад и… погодите, там снова эта коробка. Зеленая, почти светящаяся, с черной бездной, в которой тонут мои глаза. Хочется убежать, верно? Я понимаю, что в этой коробке боль, но не знаю, смогу ли я ее выдержать. И да, я знаю, что нужно лишь подождать некоторое время, и боль закончится. Тем не менее, это боль, а я уже голоден, к тому же мне нужно закончить покупки, затем пойти в бар, спеть в караоке, выпить пива, съесть большой чизбургер с картошкой фри.

Опять же, я знаю, что я человек, а потому не хочу совать руку в коробку, потому не хочу проходить это испытание. Что оно докажет?

Пол Атрейдес, сын Герцога и представительницы ордена Бене Гессерит, обученный лучшими воинами во Вселенной, воином-ментатом Суфир Хаватом, – он так же стоял перед Преподобной Матерью Мохийам. И как смела она предположить, что Пол был животным? Хватило же ей наглости. Она приказала его матери и хозяйке дома, леди Джессике, наложнице герцога Лето выйти и ждать, до тех пор, пока ей не будет велено вернуться.

«Скажем, я предполагаю, что ты человек», – говорит она, нарушая мои мечтания.

Ах, да, животное против человека. Бене Гессерит просеивают людей, чтобы найти настоящего человека. Остальные – попросту животные. И вот стою я здесь, заказ сделан, деньги с карты сняты, а мне заявляют, что я не человек. Следовательно, я животное. А это значит…

Зачем Бене Гессерит вообще нужны люди? Как они их распознают?

Пол засовывает руку в зеленую коробку.

И начинает испытывать боль. Он чувствует раздражающие покалывания, сменяемые жжением. Пол пытается убрать руку, но резкий приказ Преподобной Матери останавливает его. У своей шеи он замечает палец с острой иглой на конце. Преподобная Мать уверяет и его, и читателя, что игла отравлена и может убить мгновенно. Вот сейчас началось настоящее испытание. Гом Джаббар убивает только животных. Пол, как и большинство из нас, оскорблен. Разве мы животные? Испытание Гом Джаббаром существует не для того, чтобы показать, что мы животные. Скорее, наоборот, чтобы доказать нашу человечность.

Преподобная Мать говорит: «Слыхал ли ты о животных, перегрызающих собственную лапу, чтобы выбраться из капкана? Типичная реакция животного. Человек же напротив, остался бы в капкане, перетерпел боль, и, прикинувшись мертвым, напал на охотника, устранив угрозу для своего рода».

У меня все внутри переворачивается, сводит живот. Я думаю о животном, которое вот-вот съем – сначала курицу, затем говядину. Мне не нужно думать о перегрызании ноги или о нападении пойманного мной животного, преследовавшего меня после того, как я поймал его в ловушку. Разве мы все еще ловим животных? И почему эта женщина до сих пор передо мной? Мне пора за покупками. Я начинаю что-то говорить, но снова бросаю взгляд на коробку.

Быть человеком – значит выдерживать боль. На самом деле, даже больше. Быть человеком – значит использовать капкан против самого охотника, и поймать его, даже если для этого понадобится прикинуться мертвым. А затем, убить охотника, тем самым устранив угрозу для человечества, для всего рода.

Готов ли я уже засунуть руку в коробку?

Кто способен уничтожить, управляет

По сути, сюжет Дюны – это история о том, как Пол пожертвовал собой ради спасения человечества. Продолжение истории Дюны в «Мессии Дюны» и «Детях Дюны» показывает, как и он, а позже, и его дети, жертвуют своими жизнями, чтобы спасти человеческий род от вымирания. Человечество набирает обороты: существует биологический инстинкт, который ведет его к смерти, к небытию.

Полу приходится использовать ловушку на Арракисе, чтобы одержать победу над Харконненами. Он так преуспевает, что ему удается одержать еще большую победу, одолеть Падишах-Императора, КООАМ, Космическую Гильдию и Бене Гессерит.

Можем также вспомнить идею, движущую планом мести Пола. Когда он узнает, как уничтожить Пряность, то тут же осознает, что все козыри у него. Прибыль КООАМ, власть Императора, способности предвидения Бене Гессерит и будущее Космической Гильдии зависят от Пряности. Впрочем, как и сам Пол. Он нуждается в ней, чтобы иметь возможность по-особому видеть будущее. Да и, элементарно, для того, чтобы жить. Она вызывает зависимость и, если от нее отказаться, наступит смерть. Учитывая все эти особенности, становится понятно, почему Пряность – идеальная аллегория воды. Но это уже совсем другая история. В данном случае, речь идет о том, что Пол, будучи человеком, может принять уничтожение Пряности и использовать это для окончательной победы. Смерть ведет к жизни.

Вскоре после испытания Гом Джаббаром, Пол обнаруживает ужасное предназначение в словах Преподобной Матери. Он и раньше чувствовал это. Чудовищные цели не знают преград и в своем роде, неотвратимы. Как только Пол испытывает яд воды и осознает, что он Квисатц Хадерах, его поступками движет понимание его жестокой участи.

Но не так, как можно было бы подумать. Пол пытается спасти человечество от страшной участи. Он хочет защитить людей от джихада, который породит его собственное существование.

Каждый выбор Пола нацелен на ослабление этого джихада, и уменьшение влияния уготованного ему ужасного предназначения. Потому он намеренно направляется прямо в ловушку, чтобы управлять ею, и не дать поглотить себя… или все человечество. Мы видим очередное подтверждение этому в «Мессии Дюны». Пол знает, что попадает в ловушку Бене Гессерит и Тлейлаксу. Он доходит до того, что позволяет ослепить себя ядерным взрывом. Более того, Полу известно, что гхола Хейт, – это ловушка. Он мог бы избежать ее, но не торопится этого делать, ведь он уверен, что лишь так он сможет освободиться и помочь человечеству избежать дальнейшего разрушения по вине джихада с одной стороны, Сестричества и Тлейлаксу – с другой. Вместо того, чтобы позволить ловушке служить целям других, он управляет ею, причиняя немалый вред самому себе, как для собственного освобождения, так во имя свободы рода человеческого.

Поскольку Пол, а позже и Лето II, способны предвидеть будущее, им известно, что грядет медленное исчезновение и крах человечества. Пол пытается помешать этому при помощи джихада. Это эффективное, но временное решение. Впоследствии Лето II, став Богом-Императором и пожертвовав своей человечностью, устранит возможность неизбежного краха человеческой расы.

Они оба проходят испытание Гом Джаббаром. Причем, так успешно, что приносят себя в жертву ради спасения человечества. Самопожертвование – главная черта благородного рода Атрейдес. Вот почему они требуют такой же преданности от своих последователей. Ведь самопожертвование и делает их настоящими людьми.

А я человек? Я – Атрейдес?

Да не создай машину по образу и подобию разума человеческого

Испытание Бене Гессерит на выявление человечности с помощью Гом Джаббара должно рассматриваться в контексте Батлерианского джихада. Изучая этот джихад, мы видим, как в представлении Герберта понятие свободы идет рука об руку с понятием человечности.

Вернемся к первому испытанию Пола Гом Джаббаром. Он спрашивает Преподобную Мать, почему Бене Гессерит проводят это испытание на людях. Ее ответ: «Чтобы освободить тебя».

Предыстория Вселенной Пола включает Бат-лерианский джихад. Человечество подчинило себя мыслящим машинам. Чтобы освободиться, потребовалась религиозная война. Но почему человечество изначально передало свой разум машинам? Преподобная Мать рассказывает, что человечество стремилось освободиться, предоставив мыслящим машинам власть. О том, что произошло, мог догадаться любой исследователь человеческого разума: другие люди с другими машинами, воспользовались ситуацией и поработили все человечество.

Таким образом, Батлерианский джихад основывался на принципе, записанном в Оранжевой католической Библии: «Да не создай машину по образу и подобию разума человеческого». Однако Преподобная Мать считает, что этот принцип следует переформулировать: «Да не создай машину, подделав разум человеческий». В чем разница?

Фальшиво то, что сделано по образу и подобию, а выдано за оригинал. Мы подделываем деньги, чтобы использовать подделку так, будто то нечто подлинное – настоящий доллар. Преподобная Мать предупреждает нас не подделывать человеческий разум. Не создавать машину, чтобы выдать ее за настоящий разум. Это прямой путь в рабство.

Во время этого разговора Преподобная Мать меняет тему, спрашивая Пола, наблюдал ли он за ментатом. Пол, заметьте, тут же поправляет ее и говорит, что обучался у Суфир Хавата. Пол не использует Суфира. Он никогда бы не использовал кого-то подобным образом. Для него, Суфир был не просто инструментом для обучения, а мастером, у которого можно многому научиться. Это говорит о том, что Пол действительно беспокоится об освобождении человечества, в отличие от желания Сестричества, которое хочет лишь власти. Они изучают людей, но не учатся у них.

Испытание Гом Джаббаром показывает, что Бене Гессерит и Преподобной Матери, в частности, не чуждо использование людей. Вся система генетики, которой управляют Бене Гессерит, – это форма манипуляции, направленная на создание Квисатц Хадераха, и управление им с момента появления. Поскольку Пол не позволяет собой управлять, Бене Гессерит не рады его существованию, и строят против него заговор. Пол освободился от их оков с помощью той самой ловушки, в которую они пытались его заманить.

Но зачем вообще упоминать ментата, когда речь идет о машинах? Потому что Суфир Хават и ему подобные – пример того, почему нельзя подделывать человеческий разум. Батлерианский джихад лишил мыслящую машину опоры. Взгляните на нынешний мир.

Та девушка за прилавком не может справиться с радиоустройством, чтобы сделать заказ, потому что оно не похоже на ее смартфон. Вы когда-нибудь были в магазине, в момент, когда ломались компьютеры? Его закрывают… и идут домой.

У нас есть БлэкБерри и Айфоны для запоминания дат. Нам не нужно помнить контакты наших близких, ведь за нас это делают гаджеты. Мы передали организацию финансов компьютерам. Герберт прозорливо пишет о компьютерах, ведь у него есть прошлое, на которое можно опереться. Его утверждения о том, что компьютеры возьмут на себя функции человека, были не так актуальны в годы написания «Дюны» как это актуально на сегодняшний день. Для Герберта не было ни программ проверки грамматики и орфографии, ни БлэкБерри, и, конечно, никаких смартфонов. Однако его недовольство мыслящими машинами основано на его предшествующих жалобах на бумагу. Если мы будем использовать бумагу для записей, наша память ухудшится. Большинство из нас никогда не жили в устной культуре. Представляете, каково было бы иметь настолько натренированный ум, чтобы запомнить всю Илиаду или Одиссею? Компьютер и ему сопутствующие гаджеты еще больше уменьшили нашу потребность в использовании собственной памяти.

Хават, с другой стороны, превосходит компьютер, потому что у него нет этой опоры. Великое Восстание отняло ее. По словам Преподобной Матери, джихад «заставил человеческий разум развиваться», не оставив выбора, убрав эту опору. Чтобы воспитать человеческие таланты, появились школы. Во времена Дюны их осталось только две: Космическая Гильдия, сосредоточенная на математике, и Бене Гессерит, занимающиеся политикой.

Ответ Мохийам отражает мысли древних философов, в частности Платона и Аристотеля. Они оба считали, что созерцание необходимо для человеческого счастья. Вы можете себе представить созерцание вместо покупок? Однако Аристотель придавал такое же значение и политике. Он не имел в виду политику, которую мы знаем сегодня, – политику бюрократии, где для достижения чего-либо необходимо пройти через бюрократическую волокиту.

Напротив, Аристотель считал, что политика сообщества является составляющей высшей формы хорошей жизни. Здесь мы работаем вместе, чтобы определить и достичь общего блага.

Это деятельность для равных и способ применения сугубо человеческого таланта к практическому рассуждению. То, что Аристотель называл фронезисом.

Аристотель не считал политику возможной для всех. Кто-то должен работать, выращивать еду и торговать на рынке. Как эта девушка за прилавком, принимающая мои заказы, или парень, стоящий за ней и жарящий бургеры (скорее всего, имеющий докторскую степень по философии или английскому языку). И все же я стою здесь и жду свой бургер, вместо того, чтобы заниматься политикой. Если верить Аристотелю, я счастливчик.

Мы живем в двадцать первом веке с роботами-пылесосами и посудомойками. У нас есть время заниматься политикой общего блага и созерцать, – то есть думать.

Вот Аланис Мориссетт спрашивает: «Почему ты так боишься тишины? Вот, ты можешь с этим справиться?»

Я так и стою с кредиткой в руках? Все еще в очереди? В наушниках все еще играет музыка?

Люди не должны подчиняться животным

Сознание животного всегда остается в рамках того или иного момента, в нем отсутствуют мысли, что его жертвы могут стать вымирающим видом… животное уничтожает, но не создает… его удовольствия остаются на уровне ощущений, в обход сознания… человек же нуждается в некой системе координат, для восприятия окружающего мира… система эта создается через концентрацию сознания, по собственной воле… телесная целостность формируется, благодаря работе нервной и кровеносной систем, в соответствии с доскональным пониманием потребностей клеток… все вещи, клетки, существа – временны… стремись к постоянству внутреннего потока.

Проблема в том, что мы, люди двадцать первого века, остаемся животными, захваченными своими собственными желаниями, измученными нашим ограниченным сознанием, неспособными откладывать достижение чего-либо, когда мы этого желаем.

Проблемы экологии вдохновили Герберта на написание «Дюны». На планете Арракис не только не хватает воды для населения, но и Пряности, ограниченного ресурса, дающего жизненные силы и продлевающего жизнь. Пряность символизирует воду, а нехватка воды на Арракисе – тяжелое положение, угрожающее миру.

Уже сегодня, многие регионы страдают от нехватки чистой, пресной воды. По мере таяния ледников и повышения уровня воды в океане, спрос человека на пресную воду в XXI в. истощит водные ресурсы еще до конца столетия. Ученые уже наметили территории, которые останутся без пресной воды к 2050 году. Земля может и не превратиться в Арракис, но без доступной технологии для преобразования соленой воды в питьевую, она вполне может чувствовать себя как Арракис.

Представьте себе наше будущее: мир, в котором туалеты не смываются из-за нехватки воды. Мир, в котором мы не можем принять душ еженедельно или даже ежемесячно. Мир, в котором люди убивают за воду так же, как они убивают за еду или нефть сегодня. Мир, в котором нет урожая, растет голод, и мы с любовью оглядываемся в те дни, когда лишь один человек из шести страдал от недоедания во всем мире.

Но мы, люди европейского мира, – Америки, Великобритании, Франции, Германии, – продолжаем, как барон Владимир Харконнен, тащиться за нашими суспензорами, не обращая внимания на пророка на Арракисе. «Пусть будет у них религия». На Соединенные Штаты приходится около пяти процентов мирового населения, однако здесь потребляется шестьдесят процентов мировых ресурсов. Количество мяса, которое мы потребляем свидетельствует против нас.

По скромным оценкам скотоводов, для производства одного фунта говядины требуется почти тысяча галлонов воды (http://www.earthsave.org/environment/water.htm). Поэтому, когда вы идете в «Макдональдс» и съедаете чизбургер весом в четверть фунта, расходуется 250 галлонов воды. Однако в хороших ресторанах, как правило, есть полуфунтовые чизбургеры, на которые, по заниженным оценкам приходится 500 галлонов воды.

Согласно более реалистичным оценкам ученых, для производства одного фунта говядины требуется 2 500 галлонов воды. Не произведи мы этот фунт говядины, смогли бы обеспечить сотню людей водой на двадцать пять дней. Значит ли это, что мы засунем руку в зеленую коробку, ради того, чтобы наш род смог избежать ловушки? Ловушки, которую мы сами себе создали.

И все же, подобно барону Харконнену, мы едим, не беспокоясь о том, что у нас есть то, о чем другие только мечтают.

В этом смысле мы не люди. Мы животные. Мы не можем обойти ловушки неизбежного и надвигающегося разрушения окружающей среды, потому что сами являемся ее создателями. Мы отказываемся пожертвовать чем-то сейчас, чтобы иметь возможность жить завтра, и тем более мы отказываемся искать какой-либо способ вернуть ловушку тому, кто ее создал. А создали ее мы, своими необузданными желаниями.

Теперь мы должны ждать: ждать нашего собственного Муад'Диба, который спасет нас от самих себя и покажет, как быть людьми.

Я Муад'Диб?