Витязь

– Спасибо Сергею Михайловичу, принес мне ужин, – сказала тихо девушка, которая сидела на постели в простом темном платье. Ее волосы были, как и обычно, распущены, поскольку одной здоровой рукой она могла только расчесывать их. Ее локоны свободно, золотистым покрывалом падали на ее плечи и спину, придавая ее и без того прелестному юному лицу невероятную притягательность.

Услышав слова Лизы, Павел помрачнел и начал нервно стягивать с себя запыленный ментик, между делом бросив:

– Власов! Тебя вроде Федор Васильевич разыскивал.

Услышав имя полковника Ридигера, Сергей сразу же встрепенулся и, быстро извинившись перед Лизой, стремительно покинул палатку. Когда они остались одни, Корнилов, бросив недовольный взор на девушку, направился к умывальнику.

– Не знал, что в мое отсутствие к вам гости нахаживают, Елизавета Андреевна, – колко бросил Павел, снимая одежду.

– Сергей Михайлович только пару раз был, сегодня, да вчера. Да еще Аристарх Иванович заходил, вытянул нитки из раны и перевязку мне сделал. Он сказал, что рана у меня вполне хорошо выглядит и перевязку можно один раз в день делать, отныне.

– Вижу, что у Вас все прекрасно, – язвительно, не оборачиваясь бросил Корнилов. Окончательно скиснув от последней новости, Павел, с шумом и брызгами начал мыться. Мысль о том, что в его отсутствие гусары его полка могут, как и Власов спокойно захаживать к раненой девушке, решительно не нравилась Павлу. В его голове появилась мысль, ревнивая и нелепая, как скрыть и защитить Лизу от других особей мужского пола.

Весь вечер Павел был не в духе, дулся и был не расположен к разговорам с Лизой, которая тихо прилегла, сняв платье и пыталась уснуть.

Корнилов же долго возился: сначала с принесенным ужином, потом брился, затем чистил свое оружие. Тяжело вздыхая, он обдумывал, что делать дальше. Оставлять девушку одну в полку, где было более пяти сотен мужчин, представлялось ему опасным. Он не мог быть все время при ней и наблюдать за всем, что происходило вокруг Лизы. Самым правильным было бы, немедленно, отписать ее брату, чтобы он увез ее в безопасное место. Как-никак, наверняка, через неделю Лиза поправится, раз доктор велел перевязывать рану реже. Но, мысль о расставании с девушкой была для Павла невыносима.

Корнилов проснулся от пронзительного крика Лизы. Открыв глаза, он насторожился.

– Нет, нет! – вновь дико закричала Лиза.

Было темно. Дождь закончился. Проворно вскочив на ноги, молодой человек быстро зажег свечу и подошел к девушке. Лиза во сне металась головой по подушке. Он положил руку ей на лоб, проверяя нет ли у нее жара, но его не было и, облегченно вздохнув, Павел наклонился над ней и потряс ее за здоровое плечо, пытаясь разбудить.

– Лизавета Андреевна, проснитесь, – тихо позвал он ее. Она медленно открыла глаза и посмотрела на него неосознанным взглядом. – Вам плохо? – спросил участливо он.

– Мне снилось то ужасное нападение, – прошептала она глухо, садясь на постели и обхватывая себя руками. Ее взор был лихорадочным и испуганным.

– Ясно. Вы вся дрожите, – отметил Павел. Он проворно отошел и, стянув со своей койки одеяло, вернулся и присел рядом с Лизой на походную койку. Словно ребенка, закутав девушку в свое одеяло, он прижал ее легкое тело к своей груди и начал осторожно гладить ее по голове, словно ребенка. – Вы не должны бояться. Я здесь, рядом и никому не дам в обиду.

– Я знаю это, – проникновенно заметила девушка, чувствуя, как ей спокойно в его сильных, теплых объятиях. Его рука продолжала ласково успокаивающе гладить ее волосы. Лиза вновь ощутила боль в плече и вымолвила. – Рана опять ноет…

Павел долго смотрел на нее, как будто что-то обдумывая. Через миг он осторожно отстранился от Лизы и направился к своей походной сумке. Достав оттуда кожаную фляжку, он приблизился к девушке и, открыв крышку, приблизил горлышко к губам Лизы.

– Пейте, – властно велел он. Лиза недоверчиво посмотрела на него. Только, сейчас, она осознала, что молодой человек не одет и стоит перед нею босым и в одних лосинах. Его широкие плечи, мощный торс, вкупе с длинными, сильными ногами и рельефно обозначенными мышцами на руках вызывали у девушки восхищение. Она смущенно перевела взор с его великолепного тела на его лицо и остановила свой взгляд на его коротких темно-русых волосах, думая, что это самое безопасное место для созерцания. – После этого боль немого притупится. Это коньяк, – пояснил он. – Пейте маленькими глотками.

Лиза выпила несколько глотков. От крепкого напитка у нее перехватило дыхание, обожгло горло и она закашлялась. Павел настоял, чтобы она выпила еще немного и, она послушно сделала это. Закрыв фляжку, он уже собирался отойти от нее, как она, вдруг, попросила его:

– Побудьте со мною немного, Павел Александрович, прошу вас. Когда вы рядом, мне много спокойнее.

Ее молящие, прекрасные, зеленые озера глаз показались ему бездонными. Нахмурившись, молодой человек, молча, положил фляжку на скамью и вновь уселся рядом с нею. Осторожно обняв Лизу, Корнилов прижал ее к своей груди. Вновь его рука начала ласково гладить ее головку по светло-золотистым распущенным волосам. Ее близость наводила его на страстное настроение и Павел попытался разрядить обстановку:

– У вас мягкие волосы, точно шелк…

– Неужели?

– Да, очень приятные, – сказал он, как-то неуклюже, но вполне искренне.

Лиза улыбнулась у него на груди и заметила:

– Мне кажется, что вы хотите сказать мне комплимент?

– Ну да, – глухо заметил Павел недовольно, понимая, что она подтрунивает над ним. – Я не умею говорить красивых слов девицам.

– Я уже поняла это. И все же, мне нравятся ваши слова.

Они сидели какое-то время, молча, в тайне наслаждаясь близостью друг друга.

Павел понимал, что так близко находиться к Лизе, а уж тем более обнимать ее слишком опасно. И совершенно не удивился, когда, спустя некоторое время, его дыхание стало прерывистым и в его голове стали возникать сладострастные интимные образы, главной героиней которых была, именно Лиза.

Лиза чувствовала, как голова ее пустеет и заполняется сладостным хмельным туманом; Боль в ране притупилась и она блаженно расслабилась. Сильные руки Павла обнимали ее, прижимая к своей широкой груди и это приносило Лизе несравнимое удовольствие Ее личико было, как раз, на уровне его плеча, а ее щека лежала на его ключице. Лиза отчетливо видела его обнаженный до пояса торс, с небольшой порослью темно-русых волос на груди. Это молодое тело мужчины влекло и волновало. Ей вдруг вспомнилось, что у нее есть муж – неприятный лицом и шамкающий беззубым ртом старик, который имел на нее все права. Лиза горько, прерывисто вздохнула и задумалась. А, если бы ее мужем был Павел? От этой мысли девушка вся затрепетала и ее сердце забилось в бешеном темпе. Вдруг, в своей душе она ощутила дикую несправедливость. Она, такая молодая должна была провести свои лучшие годы жизни со стариком, а не с этим невероятно притягательным молодым человеком, лишь от одного прикосновения которого ее сердце начинало биться быстрее. Она тяжко вздохнула, предчувствуя, что, возможно, уже никогда она не сможет быть счастлива в любви и жить с тем, кого действительно бы хотела видеть своим мужем. В душе Лиза понимала, что все это вскоре закончится, а она отчаянно хотела быть счастливой, хотя бы на краткий миг, хотя бы на краткое мимолетное мгновение. Пусть это будет предательством и гнусностью по отношению к Арсеньеву, но она не пожалеет ни о чем. И сию минуту, в этот краткий миг счастья, ей было все равно. Она словно обезумела.

Лиза немного отстранилась от Павла. Чувствуя ее движение, он выпустил ее из своих объятий, посмотрев на нее. Ее взор изменился и стал откровенно призывным, влекущим и, словно засветился нежностью изнутри. Она видела, что он как-то непонимающе и внимательно смотрит на нее. Она чуть опустила одеяло и вынула здоровую руку. Улыбнувшись невозможно сладострастно и нежно молодому человеку, она проворковала:

– Вы такой сильный, Павел Александрович…

Вдруг она протянула к нему руку и очень осторожно провела кончиками своих пальцев по его обнаженному плечу.

Почувствовав ее робкую ласку, Павел, опешив, резко выпрямился. И только, в сей миг, заметил, что на нем только нижние лосины, которые обтягивали его бедра. Он так переволновался за нее, когда она начала кричать, что даже не оделся. Пальчики Лизы побежали дальше по его сильной шее и обнаженной мускулистой груди.

– Что с вами, Елизавета Андреевна? Что вы делаете? – удивленно спросил Павел, смутившись и напрягся всем телом. Молодой человек молниеносно обхватил кисть девушки своей ладонью и отстранил ее ручку от своей кожи, ощущая, как его сердце бешено забилось от ее ласки и близости. Он внимательно посмотрел в ее огромные глаза цвета мяты и тут его осенило. – Боже, да вы пьяны! – выдохнул он, поняв, наконец, что стоит за ее вольными речами. Отпустив ее ручку, он велел. – Ложитесь Лиза, я гашу свечку.

Корнилов попытался встать, но ладошка девушки, тут же, легла на его локоть, останавливая его. Лиза, скинув с плеч одеяло, придвинулась к нему ближе. Павел вынуждено остался рядом с нею, окончательно остолбенев. Он совершенно не ожидал, что эта прелестница и скромница, которая была так притягательна и желанна, будет вести себя с ним подобным образом, всем видом и взглядами показывая, что он нравится ей.

Испепеляя его проникновенным взором ярких зеленых глаз, Лиза прошептала:

– Вы боитесь меня?

– Похоже, ваша рана перестала болеть, – заметил молодой человек глухо, хмурясь. В том месте, где прикасалась ее ручка, его локоть словно горел огнем.

– Ничего уже не болит, – ответила Лиза и, придвинулась вплотную к молодому человеку, приподняла свое личико к его лицу и, ласково глядя на него снизу вверх, проникновенно добавила. – Мне кажется, что я никогда не встречала мужчину, такого притягательного и мужественного как вы…

– Елизавета Андреевна, замолчите, – глухо, прожигая ее горячим взглядом пробормотал Корнилов. В его висках уже бешено стучала кровь, а его голову кружил ее сладостный, притягательный запах.

– Мне приятно на вас смотреть, – продолжала Лиза и ее ручка вновь приподнялась и, она чувственно провела тонкими пальчиками по его подбородку. – Вы невозможно красивый…

– Завтра, вы будете чувствовать себя неловко оттого, что говорите мне сейчас, – выдохнул Корнилов из последних сил.

– Почему неловко? – спросила по-детски наивно она. – Я говорю о том, что чувствую.

Она нежно провела ладошкой по его щеке и, несмело прикоснулась пальчиком к его горячим, твердым губам. Павел вновь резко схватил ее запястье, отстранив ее нежные пальчики от своих губ. Он чувствовал, что от этой сладостной пытки и напряжения его сердце, вот-вот, разорвется на тысячи кусочков.

– Все, заканчива… – голос его прервался, ибо Лиза наклонилась к его руке, которая удерживала ее ладонь и губы девушки прижались к сильным длинным пальцам молодого человека. – Что вы делаете? – выдохнул молодой человек, видя, как ее губки нежно целуют его пальцы, переходя от одного к другому.

Павел чувствовал, что уже не в силах сдерживать себя. Сначала эти ее речи о его силе и красоте, а, сейчас, она целовала ему руки. Разве можно было выдержать эту сладостную муку? Он уже так долго терпел, не смея прикоснуться к ней. Он вспомнил, как прелестно ее тело под рубашкой. Перед глазами Павла все поплыло. Лишь очертания ее головки с золотым ореолом волос он еще различал. Он глухо выдохнул, ощущая, что у него больше нет сил, сдерживать свои желания. Его ладони властно обхватили лицо Лизы. Ее завораживающие прекрасные глаза светились и смотрели на него с неистовой лаской и, словно впитывали его всего. Очень медленно он наклонился и приник губами к ее лбу. Лиза почувствовала его горячее дыхание на своем лице. Он словно боялся дальше продолжать свои ласки.

– Это неправильно, – прошептал Корнилов, срывающимся от страсти голосом. – Но, видит Бог, я держался, как мог…

В следующий миг он наклонился к губам Лизы и его, горящие от страсти и желания, упругие губы накрыли ее нежный рот Ручки Лизы, немедля, обвили его сильную шею. Она прижалась к нему своим стройным телом. Ощущая ее податливость и сладость губ, Корнилов, одной рукой сжал ее талию, притискивая ее нежный стан к своей груди, а второй рукой обхватил ее затылок, притягивая ее личико к своим губам. Уже, через мгновение, его поцелуи стали более требовательными и властными. Лиза, вдруг, тихо простонала и Павел напрягся. Он резко отстранился от нее, решив, что задел ее раненное плечо.

– Я сделал вам больно? – прошептал страстно он, срывающимся голосом, всматриваясь в ее прекрасное лицо.

– Нет, – пролепетала она в ответ. Ее волосы были растрепаны, глаза горели зеленым огнем. Ее раскрытые губки манили своей сладостью. Павел, словно завороженный не мог оторвать от нее своего страстного взора. Она вдруг провела язычком по своим губам. Корнилов почувствовал, как его накрывает безумная волна желания. Осознавая, что еще миг и он не сможет остановиться, он резко разжал объятья и порывисто вскочил на ноги, стараясь, даже не смотреть более в сторону девушки.

– Все! Довольно этих игр, – буркнул он хрипло и, подойдя к свечке, задул ее. В темноте он пробрался к своей койке и устало лег на постель. Тяжело вздохнув, он почувствовал, как его тело горит безумным огнем, отчаянно желая продолжения ласк.

– Покойной ночи, Павлуша, – проворковала, вдруг, Лиза в темноту таким нежным призывным голосом, что Корнилов до скрипа стиснул зубы и тихо выругался. “Она что, нарочно дразнит меня?” – подумал он, прикрыв глаза и пытаясь успокоить дыхание.

Лиза проснулась от криков, раздававшихся отовсюду. Услышав знакомый звук походного горна, который играл общий сбор, она медленно села на постели. Отметив, что через большую щель в палатку проникает утренний яркий свет, она огляделась. Корнилова не было. Она нахмурилась и вспомнила все, что произошло нынешней ночью. Воспоминания о тех вольных словах, которые она говорила Павлу, вызвали на ее лице густой румянец. Она поняла, что опьянела от коньяка, который молодой человек дал ей. Оттого, говорила Павлу недопустимые, вызывающие соблазнительные слова. Да, Лиза осознавала, что в те мгновения говорила правду о притягательности молодого человека, но, все же, ее слова были до невозможности неприемлемыми для юной благовоспитанной барышни. Мало того, она хватала Корнилова за руки и гладила его плечи. Вспомнив все, Лиза ощутила, что ей становится не по себе. Неудивительно, что он поцеловал ее, ведь, она потеряв всякий стыд завлекала его, словно кокотка.

Нещадно ругая себя, Лиза присев на койку и, сняв рубашку, осмотрела рану. Утренняя перевязка не требовалась, бинты были сухими. Лиза встала и, протянув руку, достала с края койки свое темно-синее, из плотной ткани платье. Она очень долго надевала его потому, как повязка на плече мешала ей. Наконец, справившись с платьем, она надела обувь. Встав, она покопалась в своей сумке и достала расческу. Лишь эта сумка после нападения осталась с нею, так как она невольно захватила ее, когда выходила из кареты. Нынче, здесь были: зеркальце, пудра, помада и расческа с лентами, а также шкатулка с драгоценной брошью и кулон с портретами родителей. Умело расчесав волосы, девушка отметила, что волосы опять стали пыльными. Лишь однажды, с помощью Саши ей удалось вымыть волосы, накануне нападения французов. А, в остальные дни, она умывалась, лишь одной рукой. И теперь, она очень хотела помыться полностью. Но, просить о помощи Павла, она стеснялась. Лиза попыталась заплести косу, но движения раненой рукой все еще причиняли ей нестерпимую боль. Тяжело вздохнув, она поняла, что вновь придется ходить с распущенными неубранными волосами.

Как раз, в этот момент в палатке появился Корнилов. Он принес завтрак. Два котелка с кашей и большой котелок с травяным чаем. Поставив все на походный стол, он без предисловий заявил:

– Мы меняем позиции. Завтра, отходим к Полоцку, видимо, будем отступать с боями. Более оставаться вам в лагере весьма опасно.

– Я понимаю, – ответила Лиза, пристально смотря на него и отчего-то вспоминая, как молодой человек умело и страстно целовал ее ночью. – Странно, что Петр все еще не приехал за мною сюда. Ведь, прошло уже десять дней, как я здесь.

– Идет война. Вряд ли, ваш брат сможет быстро приехать за вами. Вы должны быть к этому готовы, – отрезал Павел, прекрасно зная, что никакого письма он никуда не отправлял. Мысль о том, что за Лизой приедет ее брат и заберет ее, была болезненна для молодого человека. Да, он прекрасно понимал абсурдность своих действий и осознавал – девушке здесь не место. Но, его странная привязанность к ней, а в последние дни и явная необходимость в ее обществе заставляли Корнилова и дальше откладывать написание письма Петру Николаеву. – Я постараюсь сегодня найти место, куда перевезти вас.

– Благодарю вас, Павел Александрович, мне так неудобно обременять вас, – произнесла тихо Лиза.

– Прошу, только ненадобно вновь об этом. Я уже много раз говорил вам, Елизавета Андреевна, забота о вас мне не в тягость…

Он придвинулся к ней и, Лиза отметила его поглощающий ласковый взор серо-зеленых глаз, направленный на ее лицо. Вдруг, вспомнив о вчерашней ночи, она смущенно опустила глаза и тихо сказала:

– Я хотела извиниться за свое вчерашнее поведение. Я вела себя непозволительно. Видимо, коньяк так подействовал на меня, что я…

Она замялась и подняла глаза на молодого человека. Отчетливо увидев, как он поменялся в лице, она замолчала. Корнилов побледнел, словно полотно. На его недовольном властном лице горели лишь одни глаза.

– Да, действительно, вчера вы вели себя непозволительно, это так, – процедил Павел, чувствуя, что гнев закипает в нем. Именно эти слова, он и боялся услышать от нее сегодня. Все утро Корнилов напряженно думал о том, что произошло ночью. Тот поцелуй, слова девушки и ее ласки выбили его из колеи. Все утро, вспоминая все это, он весь трепетал, чувствуя неведомый доселе восторг от чувств, которые переполняли его существо. И, сейчас, ее раскаяние в том, что произошло, словно острый нож, врезалось в его сердце. Как он боялся того, что она будет раскаиваться в том, что делала вчера, в том, что принесло ему вчера сладостную упоительную муку. “Лучше бы она промолчала, – подумал Павел с горечью. – Или сделала вид, что ничего не произошло…”

– Обещаю Вам, Павел Александрович, впредь, этого не повторится, – добавила Лиза тихо. Она замолчала, потому что взор Корнилова загорелся такой яростью, что она нахмурилась, не понимая, отчего он так гневно смотрит на нее.

– Нет нужды извиняться, Елизавета Андреевна. Мне совершенно безразлично то, что произошло вчера, – холодно процедил он.

“ Она жалеет об их поцелуе, – гневно подумал про себя Корнилов. – И раскаивается… Понятно, что из них двоих, только он ни в чем не раскаивался! А она вовсе и не хотела его целовать. И виной ее поведению был коньяк. Это он, как мальчишка потерял голову…”.

Павел заставил свои мысли замолчать, ибо чувствовал, что еле сдерживает себя.

Он быстро отвернулся от Лизы, не в силах более смотреть на девушку и начал искать в сундуке нужную сбрую, старясь заглушить в себе дикое чувство обиды и злости, которые пожирали его. Через минуту, не в силах более выдержать напряжения, Корнилов вылетел из палатки, совершенно забыв о каше, которую принес четверть часа назад.

Глава IV. Полоцк

Весь день, слова раскаяния от Лизы, о случившемся с ними ночью, не шли у Павла из головы. Получается, не так уж она наивна и скромна, как он напридумывал себе – злился Павел. К чему бы привела эта связь, если бы сам он не сдержался и не остановил ее – думается ни к чему хорошему. Ему пришлось бы взять всю ответственность за судьбу Лизы на себя, но в его зависимом от военной службы положении это было невозможно. Он должен был сохранить свою честь, чтобы не вызвать сплетен. Надо было принимать какое-то решение и он его принял. Держа в голове мысль о безопасности и присмотре за Лизой, он заехал в одну знакомую ему деревню и договорился с хозяйкой, простой селянкой, у которой его рота стояла на постое чуть ранее, о приюте и помощи для Лизы. И, дав ей денег и решив свое затруднение, со спокойной душой вернулся под вечер в лагерь.

Когда он вошел, Лиза, смущенно подняв глаза, сразу же обратила внимание на холодное, непроницаемое выражение на его лице. Едва бросив быстрый взор на девушку, сидящую на койке, он на ходу, расстегивая доломан, кратко осведомился:

– Доктор Коваль был?

– Да, – произнесла Лиза, не спуская с него настороженного и внимательного взора, – Он сменил мне повязку.

– Рад, – сухо бросил Павел, стягивая с себя одежду, повернувшись к ней спиной. Оставшись обнаженным до пояса, он повернулся к ней и, холодно взирая на девушку, отрывисто произнес. – Я, как и обещал, нашел вам место в одной деревне в сорока верстах от Полоцка, но отсюда будет недалеко, всего в получасе езды верхом. Там вы будете в безопасности и под присмотром. Я говорил с хозяйкой, она из простых, живет одна с малолетним сыном и согласна дать вам приют и помощь.; Собирайте вещи, Елизавета Андреевна. Я отвезу вас к ней.

– Сейчас? – тихо спросила Лиза, заметив, что Корнилов, как и с утра, сильно не в духе.

– Да, – бросил кратко Павел и, отойдя от нее, начал умываться.

Лиза пристально посмотрела на его широкую спину и, вздохнув, начала обуваться. Искоса бросая заинтересованные взоры в сторону Корнилова, она встала и начала собирать свои немногочисленные вещи в сумку. Когда он закончил мыться и обернулся к ней, она уже приготовила небольшой тюк с двумя платьями и бельем. Быстро скользнув восхищенным взглядом по его сильной шее, мощному торсу, плоскому животу и мускулистым рукам, Лиза быстро опустила глаза вниз, опасаясь того, что он заметит, как она разглядывает его. Павел, заметив, что девушка готова, быстро натянул на себя нижнюю рубаху и чистый доломан и коротко бросил:

– Посидите пока. Я привяжу ваши вещи.

Лиза послушно села. Холодность, недовольство сквозило в каждом жесте и фразе молодого человека и это напрягало Лизу. Она не могла найти объяснения его поведению. Она решила, что молодой человек просто устал. Все же, кроме постоянных опасных переделок, боев и вылазок, он должен был заботиться еще и о ней.

Когда он вернулся, спустя некоторое время, девушка стояла возле койки, она ожидала его, готовая к отъезду. Павел, молча, оглядел ее с ног до головы и, стянув с гвоздя свой плащ, приблизился к ней и накинул ей его на плечи. Лиза хотела сама вытащить свои волосы, но Корнилов к ее удивлению проворно просунул руку в плащ и сам осторожно вытянул ее волосы, положив их сверху плаща.

– Благодарю, – произнесла Лиза, скользнув ласковым взглядом по высокой фигуре молодого человека, которая возвышалась над нею. Павел проигнорировал ее взор и, нахмурившись, сказал:

– Пойдемте, необходимо успеть до вечера. Мне к девяти на сбор. Обопритесь на мою руку, вам будет легче идти.

– Да, благодарю вас, – кивнула Лиза и ухватилась за его подставленный локоть. Ощущение удовольствия от его близости заполнило ее и Лиза почувствовала, как ее сердце забилось быстрее.

Они вышли наружу и приблизились к его жеребцу.

Чуть наклонившись к Лизе, Корнилов подхватил девушку на руки. Она вся сжалась, чувствуя его сильные руки, которые без труда держали ее. Быстро закинув девушку на круп высокого коня и посадив ее боком, Павел поправил ее юбку, прикрывая ее ноги в чулках. А затем, привычным движением всунув ногу в стремя, ловко вскочил в седло позади нее. В ту же секунду, приподняв колени девушки, он положил ее ножки сверху своего бедра, сев в седле удобнее. Чувствуя, как сильная рука Павла обхватила ее за талию, притиснув ее к своей широкой груди, Лиза вновь почувствовала, как ее сердце забилось глухими сильными ударами. Натянув поводья, Корнилов взглянул на нее сверху и спросил:

– Вам удобно, Елизавета Андреевна? Все хорошо? – Лиза лишь кивнула, ощущая, что у нее перехватило дыхание от того, как близко он прикасался к ней и она вряд ли может ответить ему. – Тогда в путь.

Молодой человек пришпорил коня и пустил его иноходью. Они не проехали и нескольких верст, как Лиза ощутила, как ею завладело чувство невероятного счастья от близости Корнилова. Его притягательная сила, молодецкая удаль и твердый мужской характер, сочетались в нем в совершенстве. Даже в самых смелых мечтах ранее в девичестве, да и после вынужденного замужества, Лиза даже не могла предположить, что жизнь случайно сведет ее с таким привлекательным мужчиной. Желание смотреть на него, быть просто рядом, говорить с молодым человеком, все это приносило девушке неимоверную радость и воодушевление.

Однако, ее удручало его странное поведение сегодня. Она отчетливо видела его сердитый колючий взор и чувствовала, что он недоволен ею. С самого момента знакомства Корнилов никогда так себя не вел. И теперь, Лиза пыталась разгадать причину его мрачного вида и осуждающего взора, но никак не могла ее найти.

К тому же, девушка была неимоверно смущена, отчетливо ощущая свой женский запах, все-таки, она нормально не мылась более недели. Она предполагала, что Корнилову, возможно, неприятно чувствовать его. Она постоянно пыталась чуть отодвинуться от молодого человека, сгорая от стыда. Спустя некоторое время, Корнилова начала раздражать возня девушки. После очередного неуклюжего движения Лизы отстраниться от него, Павел рявкнул:

– Перестаньте ерзать, сударыня, мне и без того трудно держать вас!

После его раздраженного окрика, Лиза замерла и, отвернув от него головку, решила подчиниться.

Рука Павла с силой сжимала ее упругий, немыслимо тонкий девичий стан. Ощущения ее удивительной легкости, сладостного, присущего только ей аромата, притягательной мягкости, женской соблазнительности не оставляли его с самого момента, едва он сел в седло позади девушки. Возбуждение от ее близости и сильное плотское желание завладели им и сопровождали всю дорогу. Он понимал, желательно скорее доехать до места. Однако, быстро скакать было нельзя. От сильной тряски Лизе могло стать хуже. Он крепко прижимал девушку к себе. Ее щека касалась его груди, а распущенные мягкие волосы, переливались светлым золотым шелком в вечернем свете. Он безумно хотел поцеловать ее в золотистую макушку, которая находилась очень близко к его губам. Но, прекрасно понимал, что девушка вероятнее всего этого не желает. Именно это, он понял из их утреннего разговора. Сжав зубы, он пытался отвлечь свои сумбурные мысли от дум о Лизе, стараясь не показать ей своего волнения. Через полчаса его сладостная пытка закончилась.

Подъехав к старой деревенской избе, огороженной через двор плетенной изгородью, Корнилов остановил коня и проворно спрыгнул на землю. Протянув руки к Лизе, он без церемоний обхватил ее сильными руками за талию и стянул с коня. Однако, на землю не поставил, а ловко подхватив девушку на руки, понес в направлении калитки. Лиза уже вознамерилась протестовать против такого обращения с ней, но, в этот момент, калитка в изгороди открылась и, навстречу им вышла немолодая женщина, с виду лет сорока, невысокого росту и с улыбающимся, покрытым мелкими морщинами смуглым лицом. Одета она была в простое темно-красное платье со шнуровкой на груди, под которым красовалась белая, из тонкого холста, расшитая красной нитью по вороту и рукавам рубашка, голова была покрыта белым платком и на ногах невысокие козловые сапожки. Низко поклонившись, она, с заискиванием в голосе сказала:

– Быстрехонько вы приехали, ваше благородие!

Корнилов подошел к ней и коротко поздоровался: