Помоги проекту - поделись книгой:
А знаете в чем правда? Правда в том, что всем – пофиг. Вот реально – пофиг. На нашем поколении – полиция кончилась как таковая. Вопрос даже не в коррупции, это – частность. Вопрос в том, для чего ты идешь в полицию. Помогать людям – или?
Я как то раз слышал, как преподаватель в школе милиции вполне откровенно сказал перед классом молодых пацанов, в чем суть работы. Суть – в том, чтобы продержаться двадцать лет, потом выйти на пенсию и… жить.
Вот оно! Я не преуменьшаю опасности взяток, но все-таки взяточник сейчас – это паршивая овца, не все отваживаются, особенно внизу, на земле. Сейчас с одной стороны зарплата не такая плохая, а с другой стороны у всех телефоны, микрофоны, камеры. Запишут, сольют в Ютуб – кому это надо? Потому – с коррупцией вроде разобрались, по крайней мере, свели ее до приемлемого уровня – но лучше не стало.
Вопрос в мотивации. Если ты идешь в полицию с четким намерением перекантоваться как то двадцать лет, а потом идти на пенсию и жить с новой работой и пенсией заодно – хорошего ничего не будет. Если тебе пофиг на то, что грабят и убивают, что в твоем городе, на твоей «земле» орудуют преступники – толку от тебя как от полицейского не будет, хоть учи тебя, хоть не учи. Вот тем, кто учил нас – пофиг не было. Про них можно было много чего рассказать – они и насчет урвать были не дураки, и пили по-черному, и били, и издевались. Но они на самом деле были ментами. И свою землю – они воспринимали как свою. Легавыми они были. И забредшим волкам – спуска не давали. И умирали – хорошо, кто доживал до пятидесяти. Потому что это работа на износ. Но только если работать, а не отбывать номер двадцать лет.
И как вот рассказать эту правду читателям детектива? Что это за детектив такой – совершено убийство, а Эркюлю Пуаро, например – пофиг, он свою повышенную пенсию на карточку за службу в бельгийской полиции все равно получит, ну а то, что убивают… дело житейское. Все мы смертны, однако…
А? Никакая Агата Кристи до такого сюжетного поворота не додумается…
Потому-то приходится врать. Изображать сыщиков горящими на работе. Иначе – книгу не продать.
А так – продается нормально. Часть под своим именем, часть – под чужим. Пробую писать еще на английском, но пока – в стол. Для того чтобы писать книги на каком то языке – нужен уровень. Не все могут. Не каждый писатель – Булгаков.
Пять листов до обеда. Нормально – не авторских конечно, у меня своя норма. В книге – примерно от ста двадцати до двухсот моих листов. И если ты за день не написал ни строчки – день прожит зря. Не слушайте тех, кто говорит про то, что нет вдохновения. Дело не в этом. Писательство – скорее все же ремесло. И если не умеешь, или писать не о чем…
Во второй половине дня надо на стрельбище съездить. Оно тут недалеко. Я уже гражданин, так что право на оружие у меня есть, и оружие – я купил. Здесь оно есть у всех, Сербия – страна с наибольшим количеством оружия на душу населения. Завод в Крагуеваце работает, у меня там уже знакомые есть – русских там уважают, как и везде в Сербии. Вот и поеду отстрелять винтовку, которую мне сделали – легендарную М76, новодел, из опытно-экспериментальной партии мне продали. Причем для меня сделали «стиль Драгунов», приклад как на СВД, не как на канонической М76. А вот патрон канонический – 7,92 Маузер…
Потом еще попишу. Уже для себя. У меня есть произведение, которое я пишу для себя, и в нем уже не вру. После моей смерти – опубликуют… я надеюсь…
Компьютер перешел в спящий режим, пока я думал над новым сюжетом и над враньем в старых. Потом – я хотел снова начать писать, но услышал какие-то крик и на улице, а потом кто-то забарабанил в дверь.
Компьютер тут же включился без пароля, показал изображение с камеры наружного наблюдения, скрытой. Я узнал Душана… он был как не в себе. Сбесился что ли, в дверь колотит. Что происходит?
Я немного подумал. Потом достал пистолет – болгарский Макаров – и сунул в карман. Береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет. Пистолет кстати легальный, купленный законно.
Душан продолжал стучать в дверь. Я пошел, приоткрыл, поставив ногу на всякий случай.
– Что случилось?
– Там труп!
Я едва дар речи не потерял.
– Какой труп? Ты о чем? Где труп?
– Там… в канаве… труп… женщина убитая.
Этого не хватало.
– Погоди. Я сейчас оденусь…
…
До места мы добрались минут за пять – его отмечал трактор Душана, скособочившийся на обочине. Прицеп был накрыт какой-то мешковиной…
– Там…
– Стой!
Я осторожно подошел к обочине – не рядом с трактором, дальше. Первое, что бросилось в глаза – синее с белым платьице…
Как сломанная кукла.
Твою мать…
Я до последнего думал, что Душан в чем-то ошибся, что ему почудилось, что там просто перепившая телка лежит. Но сейчас – стоя на обочине и смотря на лежащий в канаве труп, я понял – нет, не привиделось.
– Ты туда спускался? К ней подходил? Прикасался?
– Нет – Душан замотал головой
– Точно нет? Может, пытался понять, живая ли?
– Клянусь Богородицей, не ходил.
– Ладно…
Я огляделся по сторонам. Место глухое, по этой дороге мало кто ездит. Поворота нет, значит, ее выбросили, она не выпала. Внешних повреждений тоже нет, причина смерти не очевидная, там вскрытие уже установит. По виду не изнасилована.
– Звони в полицию. Телефон есть?
– Да. Да… имеем.
– Вот и звони.
Сам я посмотрел на дорогу. Следов нет, и на обочине тоже. Может, экспертиза что-то и установит, но… дождей давно не было, обочина как камень. Нет, ничего не найдут…
Странно все это. Вон там лес. Если хотели скрыть – почему там не выбросили, там бы ее в лучшем случае через несколько дней нашли. Может, не знали местность, боялись заблудиться? Отсюда вижу – труп свежий, максимум суточный. Может, даже этой ночью.
Машина! Та тачка, БМВ! Да неужели…
Поехали кататься, пьяные. Наверное, и обдолбанные. Девчонка на скорости выпала, свернула шею. Остальные испугались и уехали. Могло быть? Запросто. Большинство преступлений так и происходит – по глупости, по пьянке, по недоразумению. Осознанные тяжкие преступления против личности – довольно редки. Когда я работал – у нас четыре из пяти убийств были бытовыми. Их и не раскрывали, а оформляли. Протрезвевший убийца, осознавший что натворил – либо сразу шел сдаваться, либо задерживался за сутки – двое…
– Позвонил?
– Да.
– Чего сказали?
– Приедут…
– Ладно…
Душан поежился, перекрестился
– Страх какой.
– Не узнаешь ее? Местная?
– Нет…
– Да погоди ты, не вздумай туда ходить! Отсюда смотри…
– Нет… платье незнакомое… нет… да и не ходит у нас так никто.
– Вчера слышал что-нибудь? Вечером, ночью?
– Да нет. Мы коров подоили, и спать легли.
Понятно.
– В полиции лишнего не говори. Нашел и все, больше ничего не знаю. Будешь говорить, на того думаю, на этого – сам же потом пожалеешь…
…
Через три часа местная жандармерия повезла нас в «управу» разбираться.
Полицейская управа Ниша – располагалась в большом, полукруглом здании времен развитого титоизма, с тех пор ни разу не ремонтировавшегося. Пропускной режим был хреновый, вахтер сидел, но по факту проходил, кто хотел. Нас не разделили, чтобы мы не смогли договориться, а просто оставили в коридоре и попросили подождать. У меня пистолет на кармане – но никто и не подумал обыскивать.
Жареный петух по-настоящему еще не клевал?
Нет, клевал, Косово рядом совсем. Не поняли?
Мы, русские – очень хорошо умеем жить этаким военизированным лагерем. Каждый в нем моментально находит свое собственное место. А тут – не умеют.
И я не знаю, хорошо это или плохо…
Так мы сидели полчаса, может и больше и уже успели заскучать. Потом появились, наконец полицейские, и развели нас по разным кабинетам…
…
Меня допрашивал совсем молодой парень, худой, чернявый, чем-то похожий то ли на турка, то ли на албанца. Он ходил в неуставной кожаной куртке, за карман дужкой были зацеплены очки. Мне он понравился. Я умею отличать случайных людей в полиции от тех, кто там действительно должен быть, от легавых собак, для которых догнать зверя и вцепиться в него зубами – лучшая награда. Этот был как раз из таких, легавых. Может, опыта и знаний у него и маловато, в оперативной тактике слабоват – но если есть желание, можно многого добиться.
– Панин Александр…. – сказал он, смотря на скрепленную степлером распечатку, в которой явно была информация обо мне
– Никитович – подсказал я
– Гражданин Сербии.
– С прошлого года.
– Вы владеете сербским языком? Желаете переводчика?
– Владею. Переводчик не нужен.
Детектив посмотрел на меня
– И сказал бы, добродошли, да не та ситуация.
– Понимаю – сказал я
Детектив посмотрел на меня, потом снова углубился в планшет с рапортом
– Как вы оказались на дороге?
– Да случайно – сказал я – Душан, то есть гражданин Танич – он фермер, живет дальше по дороге. Он ко мне заезжает, утром, когда на базар едет, я у него покупаю сыр, молоко. Вот и сегодня заехал…
– В котором часу?
– В семь.
– Так рано?
– Он на базар ехал. А я рано встаю, я же русский.
Сербы рано не встают
– Хорошо, дальше?
– Ну, дальше, я за компьютером сидел, книгу писал. А через пять часов, то есть без десяти двенадцать, слышу крики. Душан бежит бегом, сам бледный, говорит – там труп в канаве у дороги. У него трактор сломался…
– Трактор сломался? Он вам так сказал?
– Ну, да.
Я понял ход мыслей.
– Да вы что. У его трактора скорость двадцать километров в час, максимум. На таком если и захочешь, человека насмерть не собьешь.
– Ну, хорошо…
…
– А почему он к вам побежал? Почему сразу полицию не вызвал?
– Не знаю. Испугался, наверное.
…
– Мой дом ближе всего по дороге.
– Что вы сделали потом?
– Оделся и с ним пошел. Дошли, смотрим, там, в самом деле, труп.
– А как вы поняли, что это труп?
Поделиться книгой: