Логовище дракоптицы (сборник, том 2)

— Я не позволю вам так обращаться со мной, — резко бросил Пол и направился к выходу, прошел мимо неподвижного робота и сильно хлопнул дверью.

На крыльце он остановился и с горечью посмотрел на тихую провинциальную улицу, думая о том, почему они так поступили с ним.

Трудно бороться с собственной матерью, гораздо труднее, чем с целым миром, наполненным зелеными денебианами.

— Если бы я знал, что так будет, Пол...

— Брось, Джим.

— Я не знал...

— Я сказал, проехали, Джим. — Пол холодно посмотрел на брата. — Я знаю, зачем ты это сделал, — через секунду добавил он. — Ты хочешь, чтобы я остался здесь, тогда ты сможешь уехать, верно? Ты боишься оставить мать наедине с сыновьями-роботами, а потому хочешь, чтобы я занял твое место. Нет, это не пройдет. Ты сам выбрал свою судьбу и теперь должен жить своей жизнью.

— Да ничего подобного! — воскликнул Джим. — Ты ничего не понимаешь. Я не хочу уезжать из дома. Я не могу уехать. Я связан здесь по рукам и ногам. Я прожил здесь всю свою жизнь. Этот дом врос в меня. Мне уже тридцать пять, Пол. Я иду по своей колее и не могу свернуть в сторону. Я не могу тебе выразить, как этот дом значит для меня, со всем что в нем. Мать, мебель, книги, даже робот... Я не могу объяснить это так, чтобы ты понял.

— Ну и не надо, Джим, — успокаиваясь, сказал Пол. — Лучше пойдем, поедим.

Миссис Робинсон приготовила щедрый завтрак, все блюда, которые, как она помнила, любил Пол, но ели они в каменной тишине. Пол не сводил глаз с тарелки, а мать накладывала ему еду, не говоря ни слова. Когда они поели, Пол собрал тарелки и положил их в мойку, затем снова сел за стол.

Потом резко встал и ушел в свою старую комнату. Он расхаживал по ней, снова знакомясь с вещами, которые любил много лет назад, прокрутил одну из любимых записей, сидя на своем любимом стуле. Затем спустился вниз.

Мать занималась уборкой, а Джим молча стоял в углу.

— Почему у вас нет электронного полотера? — спросил Пол.

— Надо же мне что-то делать, чтобы не скучать, — буркнула мать, продолжая вытирать пыль. — Во сколько приедет твой напарник?

— Феннер? Не знаю. Он уехал в Вилмет навестить семью и, вероятно, скоро появится здесь. Старт завтра в восемь утра, но все должны быть на борту корабля к двадцати двум часам.

— Это значит, тебе нужно уйти примерно в половину восьмого вечера, чтобы вовремя добраться до космодрома, — сказала мать.

Какое-то время она продолжала уборку, затем, посчитав дело сделанным, убрала тряпку для пыли.

— Моя комната выглядит просто замечательно, — сказал Пол. — Так же, как и всегда.

— Я так и думала, что тебе понравится, — сказала мать. — Поспал хорошо?

— Чудесно. Нет ничего лучше, чем выспаться дома после шести лет жесткой койки на звездолете.

— Да, — эхом отозвалась мать. — Нет ничего лучше.

Они помолчали. Когда тишина стала почти непереносимой, ее разорвал дверной звонок. Пол открыл дверь, и в дом ворвался Джек Феннер.

Это был невысокий, но жилистый человек, с широкой улыбкой, космическим загаром на лице и острым носом. На нем была небрежно сидящая форма Космических Ветеранов.

— Должно быть, вы миссис Робинсон, — сказал он. — Стрелок много рассказывал о вас.

— Стрелок?

— А он вам не сказал. Мы дали ему эту кличку после заварушки на Денебе.

— Он почти ничего не рассказывал нам о Денебе, — сказал Джим.

Феннер взглянул на него.

— О, привет. А ты, должно быть, Джим, брат Стрелка. Это ведь именно ты научил его пользоваться оружием?

— Так оно и было, — с гордостью воскликнул Джим, а Пол нахмурился.

— Так вы хотите сказать, что он ничего не рассказывал вам о Денебе? — удивленно спросил Феннер. — Первый человек у нас на корабле, получивший Космический Крест, и он ни чего вам не рассказал? Два ведь когда денебиане напали на нас, он удерживал их в одиночку с двумя пистолетами, а потом, когда кончились патроны, использовал пистолеты в качестве дубинок, пока мы не подоспели ему на помощь.

— Ты не говорил мне об этом, Пол, — обвиняющим тоном сказала миссис Робинсон.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — поспешно сказал Феннер. — Так вы не знали, что ваш сын — герой? Черт, Стрелок, на корабле ты не был таким застенчивым. Всякий раз, когда мы...

— Джек, — резко оборвал его Пол.

— Но ты же сам разнес эту историю по всему космосу, — недоуменно посмотрел на него Феннер. — И ты никогда не снимал медаль. Думаю, ты и в душе мылся с ней — так ты гордился этой наградой.

— Так ты у нас герой, Пол? Почему ты ничего не рассказал мне об этом?

Пол сознательно проигнорировал вопрос Джима и повернулся к Феннеру.

— А как твоя семья, Джек?

— Ну, дома мало кто остался. Ты же знаешь, большинство моих родственников тоже космонавты. Только тетка и младший братишка. Но брат через месяц улетит на Центавр и оставит тетку одну. Плохо, когда все разлетаются по космосу и в доме остается только кто-то один, как моя тетя. Правда, у нее есть кошки. Две здоровенные персидские кошки, так что после отъезда моего брата они станут для нее, как дети. А скажите, миссис Робинсон, почему бы вам не позвонить моей тетке. Познакомитесь, встретитесь. Мне кажется, она вам понравится. — Он поспешно начеркал что-то на листке бумаги. — Вот ее номер. Миссис Грэйс Феннер в Вилмете. Позвоните ей как-нибудь. Она любит принимать гостей, и особенно будет горда принять мать Стрелка.

— Спасибо, Джек, — сказала миссис Робинсон и взяла листок. — Я позвоню ей. Но вы, должно быть, ужасно голодны, Джек. Давайте обедать, а поговорить можно и позже.

— Превосходно, — сказал Феннер. — О ваших блюдах я слышал всю дорогу от Денеба.

Он прошел за ней на кухню, Пол с братом последовали следом. Джим слегка толкнул Пола в плечо, пока они входили, игриво, словно и не было всех этих лет.

После еды, когда солнце уже клонилось к горизонту, Феннер встал, удовлетворенно вздохнул и заявил:

— Очень не хочется убегать от всего этого, но мне нужно заскочить еще в одно местечко, прежде чем я вернусь на корабль. Спасибо за все, миссис Робинсон. Я надеюсь получить от вас повторное приглашение, когда мы в следующий раз будем на Земле. Пока, Джим. — И он повернулся к Полу. — В двадцать два ноль-ноль увидимся на борту, Стрелок. Пока.

— Не увидимся, — медленно проговорил Пол.

— Что? — Феннер повернулся и изумленно уставился на него. — Но ты ведь не собираешься остаться?

— Да. Я пенсионер. И я решил остаться дома. Я достаточно побродил по космосу, — размеренно сказал он. — Теперь я собираюсь угомониться.

— Ты шутишь, — упавшим голосом сказал Феннер.

Миссис Робинсон тоже уставилась на Пола.

— Так ты не улетаешь?

— Нет.

— Да, — тут же сказал Джим. — Это просто небольшая шутка. Полу захотелось посмотреть на вашу реакцию. Он заранее предупредил меня. Разумеется, он летит.

Он тайком больно пнул брата по ноге, и Полу с трудом удалось не вздрогнуть. Он глянул на Джима. Джим качнул головой так, что это заметил лишь Пол.

— Просто небольшая шутка, — внезапно охрипшим голосом сказал Пол. — Разумеется, я лечу.

Но ведь я уже готов остаться, подумал он.

— Я уверена, что потом ты вернешься, — сказала мать. — Герои ведь всегда возвращаются, правда? Ты выполнишь задание на Денебе, вы прилетите на Землю, и ты заскочишь домой, чтобы полакомиться моей стряпней. Я буду ждать.

Она рассмеялась, и Феннер тоже захихикал.

— Тебе пора собираться, — сказала мать. — Ведь ты же не хочешь опоздать на корабль.

От нее исходило какое-то слабое ощущение спокойствия, и Пол наконец сумел сбросить мрачную маску и облегченно улыбнуться. Он чувствовал себя так, словно с его плеч сняли тяжкий груз.

Взошло солнце, корабли на далеком взлетном поле ярко сверкали на фоне безоблачного синего неба. Миссис Робинсон смотрела в открытое окно, чуть прищурившись, потому что космодром находился далеко и в утреннем свете было трудно что-либо разглядеть. Но она все смотрела, а когда стрелки часов показали ровно восемь утра, один из кораблей внезапно стал медленно подниматься, секунду постоял на хвосте пламени и рванулся в бездонное небо, почти мгновенно исчезнув из виду.

Она повернулась. Джим стоял рядом. Она посмотрела мимо него в раскрытую дверь опустевшей комнаты Пола, где на кровати лежала брошенная им пижама.

— Вот и закончилась наша маленькая игра, — сказала она. — Я рада.

— Я тоже рад, — сказал Джим. — Интересно было наблюдать, как он реагирует. Его лицо вытянулось чуть ли не выше крыши, когда дверь открыл его двойник. Но все же он больше не прежний эгоистичный Пол. Он вырос и возмужал. Сначала я этого не понял, но потом, когда он внезапно заявил, что остается... Целую минуту я ужасно волновался, думая, что будет, если он действительно останется с нами. С нами? — И Джим содрогнулся при этой мысли.

— Это бы все страшно усложнило, — сказала мать. — Это совершенно испортило бы нашу такую хорошую программу. Представляешь, он спускается из спальни и видит двух плохо функционирующих роботов. Да через пару дней он ожесточится настолько, что отключит нас.

Они спустились вниз в гостиную, мать и сын, Джим достал ключ и активировал Пола-робота. Робот закончил слово, на котором прервался, и пошевелил конечностями.

— Семья снова в сборе, — сказал Джим.

— Как хорошо опять двигаться, — сказал Пол-робот.

Миссис Робинсон повернулась к старшему сыну.

— Тебе нужно подзарядить и меня, Джим, — сказала она. — Я стану теперь каждый день спускаться из спальни.

Джим открыл панель на ее спине и коснулся ключом зарядных контактов.

— Там тебе еще хватит энергии на много дней, мама. — Он протянул руки и обнял ее и брата. — Теперь мы можем спокойно исполнять нашу семейную программу до следующего отпуска Пола. А тогда опять поиграем.

Он посмотрел на Пола-робота и мать-робота, затем на уютные четыре стены, которые ограничивали его небольшой мирок. Как хорошо иметь мать, брата и дом! Он любил их всю свою жизнь. Собственно, в них и была его жизнь. Джим тепло улыбнулся и подумал о бедном Поле, который будет снова бороться за жизнь на жарких, неуютных чужих планетах.

Потом обнял их еще сильнее.

— Я просто выразить не могу, что вы значите для меня, — пробормотал он. — Вы оба.

И в голосе его звучали настоящие чувства.

Look homeward, spaceman, (Amazing Stories, 1956 № 8).

ВСЕГДА

— Я надеюсь, у вас сегодня хорошее настроение, мистер Джордж Маркс, — сказал диктор из телевизора. — Ведь сегодня ваш день удачи!

Джордж Маркс удивленно оторвался от размышлений, услышав свое имя. С тех пор, как умерла его мать, он постоянно пялился в телевизор, тупо глядел на движущиеся изображения, а мысли покачивались на волнах большого залива одиночества, внезапно открывшегося перед ним: унылая перспектива тянуть лямку еще сорок-пятьдесят лет совершенно одному, без матери.

— Да, мистер Маркс, — продолжал диктор, глядя в камеру кристально-чистыми глазами, словно из всего мира он говорил только для Джорджа, — победителем Великой Лотереи оказался не кто иной, как именно вы!

У Маркса сперло дыхание. Ежегодно он покупал лотерейный билет, потому что их покупали все. В 83-м он выиграл десятитысячный приз, и они с матерью целую неделю провели в отпуске на Сиделле. В 89-м ему снова повезло — на сей раз он оторвал двенадцать тысяч — и они совершили турне по Солнечной системе. Но все остальные годы он регулярно платил за билет три кредита и регулярно вытягивал пустышку.

— Главным Призом этого года является... вы лучше сядьте, мистер Маркс, а то свалитесь с катушек... является... вы уже сидите?.. маленькая необитаемая чудесная планетка земного типа в системе Проциона! Вы слышите, мистер Маркс? Вся эта планета — ваша собственность!

Вся планета — моя собственность! Если бы только мать могла... — начал было Джордж, но тут же оборвал эти мысли. Я должен научиться не думать о ней. И он попытался сосредоточиться на словах диктора.

— А теперь, дамы и джентльмены, послушайте немного о нашем счастливом победителе. Джордж Маркс, тридцать шесть лет, в браке не состоит, живет с матерью в Северных Аппалачах. Работает клерком в Генеральном Потребительском Банке Северных Аппалачей, ранее уже побеждал в Лотереях в 2183-м и 2189-м годах, так что удача — его старая знакомая! Мистер Маркс, если завтра вы зайдете в ближайшее отделение Лотереи, то для вас будут готовы все документы для посещения вами вашей личной планеты. А теперь о втором победителе. Держитесь, леди и джентльмены, потому что второй приз в лотерее отхватил счастливчик...

Джордж выключил телевизор и откинулся на спинку кресла, глядя на качающийся маятник антикварных швейцарских часов, висевших на стене. Они показывали 8:03. Джордж машинально перевел старомодную систему на современную и узнал, что сейчас 20:03 по Стандартному Времени Аппалачей.

Король Джордж. Приятно звучит. Маленькая необитаемая планета в системе Проциона, а? Скорее всего, невероятно изобильная планета. Впервые со смерти матери Джордж почувствовал себя сильным и независимым. Он решил стать фермером. А что? Переедет на свою новую планету (в отличие от большинства обладателей Главного Приза, который немедленно продали бы свой выигрыш) и будет жить там, спокойно и одиноко. Разумеется, подумал Джордж, лучше жить в одиночестве как король, чем в одиночестве как банковский служащий!

Он станет пионером, построит дом, будет пахать землю, купаться, ловить рыбу и вообще жить так, как хочет. Внезапно в его жизни появилось какое-то новое значение.

Разумеется, тогда он больше не сможет посещать могилу матери. Но она поняла бы, подумал Джордж, кратко рассмотрев идею взять с собой ее прах и перезахоронить на новой планете, но тут же отвергнув эту идею как непрактичную и даже нелепую.

Зазвонил телефон. Конечно, это кто-то из банка, а может, одна из старых подружек матери спешит с поздравлениями. Ну и пусть себе звонит, подумал Джордж. Не нужны мне никакие поздравления.

И он начал составлять список вещей, которые возьмет с собой. Личные вещи, книги и все то, что требуется, чтобы начать новую жизнь на новой планете. Кстати, планете нужно дать имя, подумал Джордж. Процион VI звучит холодно и чуждо. Назвать ее именем матери? Нет, Джордж даже помотал головой. Планета по имени Фрида — дикость какая!

Список вещей все рос и рос, пока старинные часы не пробили 11:00, что Джордж тут же мысленно перевел, как 23:00, время ложиться спать. Спал он беспокойно, даже во сне труба звала его вперед.

Некоторые проблемы возникли при транспортировке всего того, что Джордж хотел взять с собой, но служащие Лотереи были настолько любезны, что согласились оплатить дополнительные издержки. Джордж в последний раз съездил на могилу матери, где разыгралась неприятная сцена, когда какие-то фотокорреспонденты захотели сделать снимки его «последнего прости», а от могилы Джордж направился прямо в космопорт.

Никто не махал рукой ему на прощание.

Замечательный, чистый и свежий был воздух на Проционе VI (Джордж так и не подобрал планете название). Это и в самом деле была планета земного типа, меньше Земли, но с большей плотностью, так что сила тяжести на ней была примерно один «же», соотношение кислорода к азоту было прекрасным, земля плодородной, а уж растительность выше всяких похвал. Эта планета была бы прекрасным местом для колонизации, если бы до нее первой не добралась Великая Лотерея. И потому что Лотерея была самой мощной силой на Земле — ежегодно, а то и два раза в год свыше миллиарда человек покупали ее билеты — она выбрала эту планету в качестве Главного Приза, и теперь счастливчик мог делать с ней все, что захочет.