Логовище дракоптицы (сборник, том 2)

Он удобно устроился дома, в большой гостиной, погрузившись в недра тяжелого, обтянутого кожей кресла перед погасшим камином, поставив ноги на косматую медвежью шкуру на полу возле кресла. Динамики наполняли гостиную сокрушительными аккордами из оперы Вагнера, действие третье, сцена первая, «Умирающая Валькирия».

Но сквозь ревущую музыку все равно можно было услышать надрывающийся двигатель «универсала», вносивший разлад в гармонику оперы. Затем Хэдли услышал визг тормозов и хлопок дверцы машины. Едва он успел подняться с кресла, как в комнату ворвалась его дочь.

— Папа! Папа! Папа! О, боже мой! Папа!

Красное пляжное полотенце слетело с нее, когда девушка ринулась в отцовские объятия.

— Дженис! Дженис, что случилось?

Старик крепко обнял ее, и она истерично разрыдалась.

— Монстр! — завопила она. — Огромная... уродливая... противная тварь! — С трудом выдавила она сквозь рыдания. — Ужасный монстр! Он... он... он сорвал с меня одежду... схватил меня... волосатый... Ооооо!..

И с последним вскриком она потеряла сознание на руках отца.

Нежно держа, Томас Хэдли перенес дочь в ее комнату и положил на кровать. Затем тщательно накрыл ее одеялом и направился в гостиную к телефону, с лицом, мрачным и мертвенно-бледным от гнева. Назвал номер и стал нетерпеливо ждать, пока оператор соединит его с вызываемым абонентом.

— Квартира доктора Кэндора, — наконец послышался в трубке чей-то голос.

— Миссис Кэндор, это Том Хэдли. Мне нужно поговорить с Бобом.

— Секундочку, мистер Хэдли.

Пауза на другом конце линии, затем:

— Том? Этот Боб. Что случилось?

Том Хэдли секунду помолчал. Как рассказать ему это? Но делать было нечего, нужно что-то сказать. И том глубоко вздохнул.

— Боб, На Дженис кто-то напал, по крайней мере, я так думаю. Она в истерике. Ты можешь приехать ко мне?

Снова короткая пауза на другом конце линии, прежде чем доктор ответил.

— Это ужасно, Том. Конечно, я сделаю все, что могу. Я немедленно приеду. Но ты уверен, что ей нужен психиатр? Я имею в виду, если ей нанесли физический вред...

— Я так не думаю. Но она несет какой-то бред.

— Кто это сделал? Вы вызвали полицию? — спросил доктор.

— Еще нет, — сказал Хэдли. — Я не знаю, кто это сделал, но намерен узнать. Приезжай как можно быстрее, а я пока что позвоню шерифу Малькому.

— Через десять минут буду, Том.

— Спасибо, — сказал Хэдли, повесил трубку и тут же набрал другой номер.

— Шериф Мальком слушает, — послышался голос со слабым британским акцентом.

— Говорит Томас Хэдли, живущий на Океанвью Роуд. Приезжайте, пожалуйста, как можно быстрее. Моя дочь подверглась нападению. — Он сделал паузу. — Надеюсь, шериф, что газетчики ничего не прознают.

— По крайней мере, не от меня, — веско сказал Мальком. — Буду у вас как можно быстрее.

— Хорошо.

Хэдли оборвал связь и аккуратно набил и раскурил трубку, стараясь, чтобы руки его не дрожали. Голос его был хриплым, когда он проговорил себе под нос:

— Ну, если это сделал Дэн Торн...

Он оборвал себя, но в его голове продолжали крутиться ужасные мысли и предположения.

Дэн Торн сидел на камне и растирал свои босые ноги. Они давно уже начали болеть. Днем он ходил по пляжу, затем взбирался на утес, затем шел осматривать золотистую ракету, а потом искал машину. В общем, прошел он уже больше шести километров, и подошвы босых ног постепенно начинали болеть все сильнее. Он осмотрел нежную кожу. Ступни и подушечки пальцев были уже весьма сильно стерты камнями и грубым коралловым песком. И вообще, Дэн устал, так как прошел уже немало.

Миновало почти полтора часа с тех пор, как он ушел с пляжа. Он знал, что сейчас находится примерно в полуторах километрах от ранчо, но солнце уже опустилось за горизонт, и в серых сумерках мало что можно было разглядеть. Хотя вдалеке он видел смутный бледно-желтый свет вроде бы из окон.

Почему же Дженис не отправила за ним машину? Что вообще произошло?

Он все еще смотрел на желтый свет, когда внезапно появились еще огни. Они походили на автомобильные фары. Дэн не слышал шума двигателя, но фары начали перемещаться. И ехала машина явно ему навстречу. Дэн устало поднялся. Грубый песок тер подошвы, когда он побрел к далеким еще фарам.

Машине понадобилось почти пять минут, чтобы проехать около километра каменистой песчаной дороги. Когда она была уже близко, Дэн с удивлением увидел, что это не «универсал». На боку седана блеснула пятиконечная звезда офиса местного шерифа.

Стоя в свете фар, Дэн Торн замахал руками. Машина снизила скорость, и яркая дополнительная фара вспыхнула в ночи прямо в лицо Дэну.

Он невольно прищурился и крикнул:

— Ради бога, не светите мне в лицо! Я Дэниэл Торн.

— Да, — раздался голос из машины. — Мы вас искали, мистер Торн. Вы обяжете нас, если подойдете.

Дэн узнал этот голос. Это был гладкий, шелковистый, с британским акцентом голос шерифа Джеймса Малькома.

— Вы искали меня? — нерешительно спросил он.

— Да, — сказал Мальком. — Пожалуйста, подойдите ко мне. Садитесь в машину, не задерживайте нас.

Озадаченный Дэн сел в седан на место возле шерифа. Шериф молча включил сцепление, и машина тронулась с места. Долгую секунду Дэн глядел на него. Шериф, маленький, безупречной внешности человек, не отрывал глаза от дороги.

— Скажите, шериф, что происходит? — спросил через некоторое время Дэн.

— Мы едем на ранчо Хэдли, — четко ответил Мальком. — Там я хочу задать вам кое-какие вопросы, если вас не затруднит на них ответить.

— На ранчо Хэдли? Вопросы? Ну, я рад, что вы решили подвезти меня. Днем я купался в море с Джен Хэдли, но внезапно она уехала и бросила меня здесь. И я все еще не могу понять... — Внезапно голос Дэна упал. — Эй, а что еще за вопросы?

Но Мальком не стал отвечать.

— Вы говорите, что купались днем с миссис Хэдли? — вместо этого медленно проговорил он.

— Да, какое-то время, — сказал Дэн. — Пока она не исчезла. Это была довольно паршивая шуточка, можете мне поверить.

Надеюсь, что это была всего лишь шуточка, подумал при этом он. Просто шуточка.

Том не собирался рассказывать шерифу о порванном купальнике Дженис или о чудовищных следах на песке. Первое могло бы указывать на какое-то нападение, но второго Дэн вообще никак не мог объяснить и не хотел, чтобы шериф Мальком принял его за сумасшедшего. Трюк? Безумная голливудская шуточка? Надеюсь, что так, мрачно подумал Дэн.

— Вот как, она исчезла? — буркнул шериф Мальком, пока автомобиль ехал вниз по весьма крутому серпантину, ведущему к ранчо Хэдли. — Это чертовски интересно, должен заметить. Она что, просто растворилась в синем небе, что ли?

Дэн резко повернулся к Малькому.

— Может, вы перестанете играть в свои игры и просто скажете мне, где сейчас Дженис?

— Ладно, — сказал Мальком, припарковывая автомобиль. — Пойдемте в дом и попробуем все выяснить. Дженис Хэдли вернулась раньше вас, без одежды и в состоянии серьезного шока!

В красивой гостиной Томаса Хэдли находилась группа мужчин с мрачными лицами. Проследовав внутрь за шерифом Малькомом, Дэн увидел три знакомых лица, сидящих на мягких стульях — самого Томаса Хэдли, отца Джен, Роберта Кэндора, хорошо известного в Голливуде психиатра, и сержанта Уилера, одного из помощников Малькома.

При виде вошедших лица их напряглись. Дэн заметил, что все холодно уставились на него.

— Вот он, — небрежно сказал шериф Мальком.

— Сядьте Торн, — неожиданно резко и словно с трудом сказал Томас Хэдли.

Дэн пересек комнату к стулу, на который указал Хэдли, и сел на его плюшевую обивку, чувствуя крайнее изумление. Затем он с надеждой взглянул на Хэдли.

— Вы не против рассказать мне, — медленно проговорил он, — почему меня привели сюда? И где Дженис?

— Дженис в своей комнате, — холодно ответил Хэдли. — Возможно, вы и сами знаете, как так случилось, что она потеряла свой купальник... и почему примчалась сюда, истерично крича, что на нее напали!

Дэн тут же вскочил со стула.

— Если вы думаете, что я...

— Я ничего не утверждаю, Торн. Но вы были единственный с ней днем перед нападением. — Хэдли встревоженно повернулся к психиатру. — А каково ваше мнение, Боб?

Бесстрастный, безупречно одетый человек с пронизывающими глазами, лет где-то после сорока, задумчиво потер подбородок.

— Ну, Том, я провел полный медицинский осмотр и попытался поговорить с девушкой, насколько позволяло ее состояние.

— И?

— Физически ей не нанесли вред, — сказал Кэндор.

— Вы уверены? — спросил Хэдли.

— Уверен, — ответил психиатр.

Хэдли облегченно вздохнул.

— Слава богу хотя бы за это, — сказал он.

— Однако, — продолжал Кэндор, — у нее была жуткая паника. Не знаю, что с ней произошло на берегу. Все, что я смог выжать из нее, вы мне и сами уже рассказали — купальник с нее был сорван, и произошло что-то слишком ужасное, что невозможно описать. Поэтому ее организм прибег к временной защитной амнезии — иными словами, у нее блокирована память. Причины для этого должны быть действительно ужасными, какими бы они ни являлись. Возможно, через несколько дней она сможет обо всем рассказать. — И он выразительно посмотрел на Торна.

— Гм-м... — протянул шериф Мальком. — Значит, слишком ужасно, чтобы описать? — Он покосился на сержанта Фостера. — Каково ваше мнение, сержант?

Помощник шерифа резко подался вперед.

— Мне все достаточно ясно, — проворчал он. — Этот парнишка-актер был наедине с девушкой, не так ли? Не трудно предположить, что он попытался сделать.

— Да вы с ума сошли! — ожесточенно рявкнул Дэн. — Не стал бы я делать ничего подобного! — Он повернулся к Томасу Хэдли. — Мистер Хэдли, вы же давно уже знаете меня. Вы знаете, что я не сделал бы ничего Дженис! Как вы можете позволять этому бычаре в форме стоять здесь и обвинять меня в...

— Достаточно, — оборвал его Хэдли, которого уже распирал ледяной гнев. — Это не то, что я ожидал от вас, Дэн.

— Но кто-то же напал на нее, — вмешался психиатр. — Она продолжает твердить об ужасном волосатом монстре с... э-э... семью хвостами или чем-то в этом роде. Понятно с первого взгляда, что девушка не в себе от страха.

— Монстр с семью хвостами? — переспросил Дэн.

— Она сказала мне эту невероятную дичь, — кивнул доктор Кэндор. — Потом опять разрыдалась. Насколько я понимаю — это образное представление чувственных диких сил, выпущенных напавшим на нее, во время...

— Ладно, — оборвал его шериф Мальком. — Я готов принять вашу гипотезу... что бы она ни означала, — добавил он тише. — Но все мы слишком много говорим, а единственный человек, кому есть что сказать, молчит. Мистер Торн, давайте, расскажите нам своими словами о том, что именно произошло днем на пляже?

Дэн описал, как проходил их пикник до того момента, когда он оставил Дженис лежащей на махровом полотенце, а сам пошел к машине за термосом с чаем. Затем он замолчал.

— Почему вы не продолжаете? — очень тихо спросил шериф.

— Потому что, если я продолжу, доктор Кэндор сделает из меня очередного кандидата в его желтый дом. Поэтому я лучше промолчу. В любом случае я влип в переделку. Если я расскажу вам, что было дальше, вы решите, что я сумасшедший, и запрете меня... Я если не стану рассказывать, то превращусь в главного подозреваемого в деле о нападении.

— Что-то я ничего не понимаю, — сказал Томас Хэдли.

— Послушайте, — терпеливо сказал ему Дэн. — Я все расскажу, если хотите, только не перебивайте меня.

— Ладно, — сказал Хэдли.

— Ну так вот, после того как я оставил Джен, я пошел к машине. Но меня отвлек золотистый космический корабль, стоящий примерно на километр дальше машины. Я решил сбегать посмотреть на него, и...

— Стоящий что? — очень вежливо, но недоверчиво перебил его Мальком.

— Какой-то космический корабль, — ответил Дэн, решив быть до конца честным, и будь что будет. — Просто оболочка, корпус с каким-то механизмом в виде диска снизу и пустой внутренней частью выше. Высотой он был метров десять и походил на стоящий вертикально шатун.

— А скажите-ка мне, — перебил его сержант Уилер, — в каком последнем фильме вы снимались, Торн?

— Скальпель хирурга, — ответил Дэн, вспомнив медицинский документальный фильм, который сняла какая-то независимая студия.

— Угу, — саркастически хмыкнул Уилер. — А вы уверены, что это была не космическая опера?

— Послушайте, — сказал Дэн, — я пытаюсь рассказать вам, что видел собственными глазами. Если вы хотите и дальше все время прерывать меня, то лучше я сразу замолчу.

Уилер сердито фыркнул.