Аквамарин их глаз

Да, Грециона правда удивило, что глаза у парня были цвета небесного камня.

* * *

Хуан Альтерего решил махнуть в соседний, большой город.

Для начала, ему надоели неудачливые деньки, и он решил отдохнуть от всего: походить по забегаловкам, расслабиться, поиграть в покер, бильярд ну и, если выпадет возможность, все же продолжить ловить удачу. В большом городе больше ставки, но шансы тоже растут — на мясистую приманку клюет рыба покрупнее. Кстати, говоря о рыбе — подумывал испанец и приобрести пару новеньких удочек, чтобы побаловать себя.

Другая причина была, с точки зрения Альтерего, менее важной, хотя ее стоило поставить вперед, выделив красным — Хуан записался к врачу, чтобы понять, что случилось с его глазами.

После небольшой внеплановой сиесты, мужчина все же умылся холодной проточной водой, хотя бы став ориентироваться во времени и пространстве. Да, дневной сон — вещь коварная, и никакая Дионисийская мистерия с ним в сравнение не идет. Конечно же, Хуан посмотрел в зеркало — и тогда заметил, как его глаза светятся прекрасным аквамариновым.

Альтрего подумал, что это какое-то странное раздражение, или оптическая иллюзия, и решил подождать, вдруг само пройдет. Но голубизна никуда деваться не хотела а, как казалось Хуану, становилась только насыщенней. Тогда испанец решил, что поездка в город прибьет сразу нескольких зайцев, которыми он сможет потом полакомиться.

И вот Хуан в солнцезащитных очках с красными стеклами стоял на вокзальчике, чистом, ухоженном и безлюдном — не мудрено, время было рабочее, и все уже давно уехали в том или ином направлении. Альтерего смотрел на забегаловку, думая о лакомствах. Носом он улавливал тянущийся коварным щупальцем аромат, а желудок вел борьбу с мозгом, заставляя зайти и раскошелится.

Хуан все же соблазнился и, как оказалось, очень удачно зашел — купил себе какой-то горячий ролл, да к тому же, пару скидочных билетиков, которые в пятницу можно было обменять на случайные призы-бонусы. Главный среди них — бесплатный обед. Альтерего не упустил шанс подразнить судьбу, поэтому, усевшись в чистый вагон поезда, первым делом достал билетики, монетку, и принялся стирать верхний слой.

Конечно же, ему не повезло — он выиграл классический приз, по порции дополнительной картошки-фри за каждый билетик. Пожав плечами, испанец начал есть. Тут, как на зло, подошел контролер — они, как и все официанты мира, любят отвлекать, как только берешься за еду.

— Извините, — этот хотя бы оказался приличным. — Ваш билет будьте любезны. И приготовьте свой паспорт…

Хуан вручил все, что попросили.

Контролер изучил билет. Пробил его, одобрительно кивнув. Потом взглянул на паспорт-пластиковую карточку, после — на Альтерего.

— А можете снять очки?

Хуан, активно жующий свой ролл, поперхнулся.

— Я что, так не похож?

— Нет, просто согласно протоколу…

Мужчина понял, что это надолго, и решил рискнуть — резким движением снял очки. Контролер уставился прямиком на его глаза.

— И чего только нынче не удумают, — пробубнил он, возвращая документы. — Синие линзы, во дела… Хорошей поездки!

Хуан облегченно вздохнул, надел очки и уставился в стекло, доедая ролл. Мимо проносилось бликающее зеркалом море и пальмы, сливающиеся в единую полосу и начинавшие плясать перед глазами жидкими пятнами, которые расслабляли мозг и отправляли его в состояние приглушенного восприятия, упрощая весь мир вокруг до одной смазанной полоски цветов и глухого звука поезда.

Контролер, обойдя всех пассажиров — их было совсем чуть-чуть, — решил зайти за кофе. Вернувшись в свою контролерскую каморку, мужчина заварил себе стаканчик, вдохнул аромат, улыбнулся, вышел в коридор и тоже уставился в окно, позволив мозгу работать в автономном режиме.

В его купе — хоть поезд и был сидячий — на стене висело зеркало, на отражение в котором мужчина внимания совершенно не обратил. Возможно, при другом раскладе событий, он бы это сделал — но оставим это для альтернативного развития событий. И там, в том оттиске, у него могли бы возникнуть большие вопросы к Альтерего.

Посмотри контролер в зеркало, он бы увидел, как его глаза окрасились в цвет небесного камня.

* * *

Когда глаза Игидиуса Игидия стали аквамариновыми, он понял, что все будет хорошо и — наконец-то — идет, как надо. Заметив изменения в отражении большого настенного зеркала, Игидиус на радостях заказал еще одну большую чашку сладкого капучино на кокосовом молоке, хотя совсем не собирался этого делать.

Официантка удивилась и так во всех планах удивительному клиенту, который словно прибывал в каком-то забвении. Он и предыдущую кружку не допил больше, чем наполовину, а тут просит еще одну…

Пока кофе готовили, длинноволосый как старый-добрый рокер Игидиус Игидий сделал несколько звонков по видеосвязи, довольно улыбаясь. Мужчина понимал, что шанс был один на миллион, и это — чистой воды везение.

Теперь все наконец-то будет хорошо.

* * *

Грецион заказал сочный, здоровенный бургер — и плевать хотел на правила здорового питания! Профессору срочно нужно было набить желудок поплотнее, потому что иначе тот грозился поднять восстание, призывав к бойкоту другие органы, а там и до революции недалеко, рубанут гильотиной по кишке — и все. Психовского даже не особо интересовало, синтетическое он собирался жевать мясо или настоящее, главное, что пахло оно отменно и выглядело очень сытно.

За окном резвилось жаркое испанское солнце, сегодня, кстати, относительно прохладноя — конечно, не до той степени, чтобы надевать брюки, но и не до той, чтобы ходить в одних плавках. Лучики скользили по улицам, как нож по бутерброду, оставляя легкий след, тут же растворяющийся — заметить его практически невозможно, только если растянуть свитер времени до одной путающейся нитки. Солнце гипнотически бликало на высоких окнах забегаловки, где пристроился Грецион, и, казалось, даже шуршало листвой пальм, придавая зелени какой-то новый оттенок, изменяя палитру реальности.

Вот цвет бургера, который наконец-то поставили на барную стойку, за которой сидел профессор, лучи изменяли в лучшую сторону — так еда выглядела еще сочнее и аппетитнее. Да и сам Психовский, что греха таить, в его цветной одежде наверняка выглядел слегка по-другому, но профессору было как-то без разницы.

На телевизоре, висящим на стенке, крутили мировые новости на испанском. Грецион знал этот язык не так хорошо, как арбаский и, тем более, английский, но суть происходящего на экране понимал. И ему это не нравилось.

Все было как-то слишком тихо и спокойно, говорили только о хорошем, но не так, как когда хотят создать видимость стабильности и скрыть ужасные преступления за новостной ширмой. Нет, говорили искренне — это чувствовалось, — потому что ничего глобального действительно не происходило. Никаких тебе пожаров, митингов, катастроф — не сказать, что Психовский огорчился такой ситуацией, но она его весьма напрягла. Он ясно предчувствовал нечто большое и глобальное, понимал, что что-то начинает происходить — а тут, словно в издевку, в мире все спокойно. Два этих факта не клеились, как не клеится резина с деревом с помощью ПВХ.

Это не было затишьем перед бурей — это было отсутствием бури при нависающих прямо над головой облаках, что в разы хуже.

Но Грециону мысли такого рода надоели, а зазвеневший дверной колокольчик отвлек профессора, и он наконец-то принялся за бургер, еще не остывший. Откусив часть, Психовский махнул рукой бармену и на более-менее сносном испанском попросил налить газировки. Сначала профессор хотел выпить легкий алкогольный коктейль, но решил не рисковать — так и на пляже можно было уснуть. К тому же, таких напитков здесь, похоже, не подавали.

Бармен как-то странно уставился на Психовского — словно тот только что попросил отделить Каталонию от Испании, — потом кивнул головой и через пару минут поставил стакан с бурлящей газировкой, продолжая глядеть на профессора, не скрывая любопытства.

Жующий Грецион заметил, но виду не подал. Мало ли, что его так рассматривают, даже если на шее вскочила вздутая бородавка — пусть думают себе, что хотят. Да даже если этот молодой бармен видит в нем потенциального папика — о времена, о нравы! — пусть наслаждается этой иллюзией, сколько угодно.

Но бармен отвлекся, обслуживая нового клиента. Боковым зрением Психовский увидел, как молодой человек извлек какие-то яркие бумажки, напоминающие театральные билеты.

Краем уха же, профессор разобрал диалог. Когда все девство подслушиваешь разговоры умных взрослых о какой-то там мифологии, боковые чувства (термин придуман самим Греционом) развиваются в бешеном ритме.

Вот, что профессор услышал (перевод с испанского не самый точный):

— У вас на вывеске написано, что вы даете купоны. Я не ошибаюсь? — осведомился вошедший, которого Психовский не видел — обзора бокового зрения не хватало.

— Да, именно! Вы хотите поучаствовать в нашей небольшой лотерее?

— Я их просто обожаю, — в голосе нового клиента появился задор, но тут же угас. — Только последнее время мне не везет.

— О, ничего, — тут бармен как раз полез под стойку и достал бумажки. — Тяните. Но вам придется что-то заказать.

Хуан Альтерего зажмурился, взял бумажку, но поворачивать лицевой стороной к себе не стал.

— У вас есть кофе?

— Сообразим, — улыбнулся бармен.

— А с коньяком?

— Ну… сообразим.

Хуан довольно улыбнулся, развернул билетик и тут же скривился в кислой мине — лотерея была беспроигрышная, и ему достался самый маленький приз, равно как и в другом баре на вокзале. Видимо, в едальнях удача его точно обходит стороной.

— А коньяк с кофе? — остановил Альтерего бармена.

Молодой человек застыл с пачкой молотых зерен в руках.

— Сообразим, — откликнулся бармен. — За дополнительную плату.

Хуан махнул рукой — мол, ладно уж — и уселся на высокий стул, через один от Грециона.

Психовский, удивленный разговором, заметил невзначай:

— Я думал, что они не подают алкоголь, и в меню его нет.

Хуан поднял голову, поправил солнцезащитные очки с красными стеклами, и глянул на профессора:

— Они не подают. Они соображают, сами видите.

— Неплохо, неплохо, — рассмеялся профессор, развернулся и вернулся к еде — бургер уже практически был стерт с лица тарелки.

Хуан Альтерего же отворачиваться не собирался.

Ловец удачи уставился на Психовского, а потом даже придвинулся почти вплотную к нему. Тут уж профессору пришлось вставить пару слов, ибо личное пространство только что бессовестно нарушили.

— Вам-то я зачем нужен? — вздохнул Грецион, дожевывая бургер. — Я понимаю, еще этому серому научному сообществу, которое отрывает меня от пляжа. Но вам-то зачем? Шутка мне ваша понравилась, чего же боле?

Психовский слегка позабыл, что научное сообщество его не то чтобы отвлекало — профессора отправили сюда исключительно ради нескольких выступлений, а он решил отдохнуть на пляже. Но, поскольку от загорания его все же отвлекли, виноватыми становились серые пиджаки — будь они чуть более живыми и задорными, Грецион и не ворчал бы. Может быть.

Хуан промолчал. Снял очки, потирая глаза, а потом вновь широко их раскрыл.

— Эм, вы что, тоже аспирант-эмо, хиппи, гот или кто там еще есть? — откашлялся профессор. — Сини… нет, аквамариновые линзы теперь что, в моде?

— Я никогда не пользовался линзами, — чуть ли не прошептал Алетрего. — Я записался к врачу, чтобы понять, что это такое. Но может вы мне сможете объяснить?

— Ох, ну это вы погорячились! — хлопнул в ладоши Психовский. — Я профессор в области древних цивилизаций, а не офтальмолог-практикант. Так что увы, на глаза мои полномочия не распространяются.

Испанец, уже ничего, видимо, не боясь, сложил очочки и положил на барную стойку.

— Вы давно смотрелись в зеркало?

— Простите? — Грециона такой вопрос слегка выбил из колеи. — А! Я что, опять измазал бороду? Слушайте, ну вы прям как студенты, так обращаете на это внимание. За что спасибо — но говорите как-то по-другому про это, более прямо, что ли, хорошо?

Психовский начал искать салфетки и хотел было позвать бармена, который все еще соображал коньяк с кофе, но Альтерего остановил профессора.

— Нет, нет, я говорю… — фразу испанец решил не заканчивать. Вместо этого Хуан полез в карман клетчатых шорт, достал смартфон, разблокировал, включил фронтальную камеру и вытянул экраном вперед, так, чтобы Грецион увидел себя.

Профессор прежде всего почесал бороду — это была его первая реакция перед любой отражающей поверхностью. Психовский отвлекся на уведомления от какого-то приложения с лотерейками, которые, на самом деле, занимали бо́льшую часть памяти. Когда уведомление исчезло — там значилось что-то про розыгрыш кроссовок в Инстаграме, с обязательным условием отметить друзей, которые в таких ситуациях всегда думают, что выложено новое фото с ними, а когда узнают причину, смотрят на тебя, как на идиота, — Грецион снова посмотрел на себя.

— Ну, пока вроде не ссохся до состояния мумии Тутанхамона, — хмыкнул профессор, уже собираясь отвести взгляд.

И тогда заметил.

Его глаза почему-то переливались не привычными коричнево-зелеными, а горели цветом небесно-голубого камня.

— Так, — присвистнул профессор, когда Хуан убрал телефон. — А вот это уже интересно.

— Я-то думал, что такая ерунда только со мной, — продолжил Альтерего. — А оказывается, это не самая редкая болезнь. Может вы подскажете, что делать, или, хотя бы, как объяснятся доктору? Я вообще приехал в город расслабиться и немного половить удачу, но со вторым, как видите, мне не везет…

Испанец потряс бумажкой от лотереи.

— А с первой причиной везет?

— Тут все зависит от того, принесут ли мне мой коньяк с кофе, или нет.

Бармен, видимо, в свое время учился в театральном, потому что именно в этот момент он подошел к стойке, со звоном опустив керамическую чашку.

— Ваш коньяк с кофе… — огласил молодой человек и хотел продолжить, но Грецион с Хуаном повернулись к нему — просто рефлекторно.

Бармен, увидев их глаза, откровенно говоря, обалдел.

Они, откровенно говоря, тоже.

— Это что, линзы такие?.. — протянул молодой человек. — У меня знакомые чаще зеленые носят…

— Нет, — вздохнул Психовский. — И я бы очень посоветовал посмотреться вам в зеркало.

— Что? — не понял бармен, но Альтерего приготовился и уже вытянул телефон с включенной селфи камерой.

Молодой человек разглядел свои аквамариновые глаза.

— Похоже, это заразно, — пробубнил испанец, убирая телефон. — Не надо было снимать очки, и вообще, у врача хорошо бы это спросить…

— Нет, — вбил гвоздь в разговор профессор.

— Думаете, не спрашивать?

— Нет, — повторил он. — Я имел в виду — нет, это чертовщина какая-то.

Грецион выглянул в окно и приметил что-то необычное. Профессор не заметил, но по экрану телевизора пробежала рябь.

— Очень странные дела, — сказал Психовский, вытащил банкноту и, положив ее на стол, спешно вышел. Хуан залпом выпил свой коньяк с кофе, тоже положил банкноту номиналом помельче, спрятал неудачливый лотерейный билет в карман, надел очки и выбежал на улицу вслед за Греционом.

Бармен слегка расстроился, что с его глазами случилась такая ерунда — но, увидев чаевые, сразу повеселел. Он подумал, что это можно считать выгодной сделкой, чем-то на подобии купли-продажи души дьяволу: я вам глаза, вы мне — недельный запас чаевых.

На улице все так же мерцало солнце, добавляя общей картине контрастности, даже как-то чересчур. Но Грецион чувствовал — что-то не так. Его ощущение грядущего глобального события обострилось, а все вокруг будто залили формалином, в котором другие чувства тонули. Профессор точно заметил какое-то движение за окном, и оно ему показалось очень инородным, словно не от мира сего.

Хуан выбежал следом, ничего такого не ощущая. Но он, как профессиональный ловец удачи, приметил, что она словно утекает от него, просачиваясь в воронку, дырку на плоти бытия.

Грецион, ничего особенного не увидев, повернулся к Хуану.