Красавица и чудовища

Глава 1

Меня все еще колотило хоть мы уже давно были в машине, и там уж точно достаточно тепло. Единственное одеяние - тонкая шелковая ночная рубашка, творение известного итальянского дизайнера, прилипла к покрывшемуся холодным потом от страха телу. Но физический дискомфорт я едва замечала. Одурманенный ужасом разум отказывался принимать реальность, упрямо считая происходящее всего лишь сном. Потому, что все это попросту невозможно. Никто и никогда не осмелиться поднять руку на невесту самого Пороха, пока… Пока он жив.

И тем не менее произошло именно это. Какие-то отморозки ворвались в наш с Джейком дом и похитили меня. Затолкали в наглухо тонированную машину, которая неслась теперь по ночным улицам. Я и не думала пытаться разглядеть окрестности… Вообще ни о чем не могла думать кроме того, что сумело удержать меня от сопротивления и дурацких криков о том, кто я и что им за это будет. Что-то случилось… С Джейком что-то случилось, иначе всего этого бы не произошло. Он бы вернулся утром, как и обещал, потом мы полдня провалялись бы в кровати, а вечером улетели на острова, где кроме голубых теплых вод океана, белого песка и ласкового солнца были только мы двое.

Я не очень-то много знала о его делах. Чуть больше, чем считал сам Джейк, и намного, намного меньше, чем следовало. И все это казалось чем-то вроде несущественного набора слов. Ну максимум просто какими-то историями, не имеющими к нам с ним никакого отношения. И только теперь до меня как будто дошел реальный смысл всего услышанного и увиденного ранее. Того, чем на самом деле была наша жизнь…

Машина резко затормозила и меня вытащили наружу. В промозглую, хоть и похожую скорее на осень, зиму. Босые ноги погрузились в талую воду, от чего дрожь, которая будто стала частью меня за эти бесконечно долгие и одновременно чудовищно короткие минуты усилилась еще больше. Перед глазами плыло и все же я сумела разглядеть похожий на дворец особняк, окруженный высокими голыми деревьями. Их ветви громко шелестели от ветра.

Ни слова не проронившие мужчины втолкнули меня внутрь – с черного хода, ведь я оказалась не в какой-нибудь прекрасной зале, соответствующей шикарному особняку, а в полутемном коридоре. Впрочем, при нашем появлении свет стал ярче. Несколько шагов, поворот и вот уже напротив резная дверь темного дерева. Ее тихо распахнули, и я увидела богато обставленный кабинет – много кожи, красного дерева. Изысканно, ни капли излишней, вульгарной роскоши и от того еще более шикарно.

Уже ставшая привычной беглая оценка, ведь я сразу же узнала сидевшего за столом мужчину и мне стало уж точно не до разглядывания окружающей обстановки. Его темные волосы чуть были взъерошены и падали на широкий лоб, квадратная челюсть слегка заросла темной щетиной, чувственные губы сжаты в тонкую линию, а из-под слегка насупленных бровей безразлично блестели темно-серые глаза.

- Я, кажется, просил быть осторожнее, - с грацией пантеры он поднялся и, обойдя стол, приблизился к нам. Низкий, бархатный голос словно окутывал, но не согревая, а заставляя содрогнуться от какого-то первобытного страха, подобного тому, который испытывает к хищнику пойманная жертва.

- Простите, Артур Дмитриевич, - подал голос один из моих похитителей. Тихо и хрипло. Как же они все боялись его. Не уважали как подчиненные босса, а именно боялись как рабы своего хозяина. Хотя, а разве он не таков?

- Свободны, - бросил мужчина. Все четверо торопливо оставили нас. Ни следа той уверенности в собственном превосходстве, благодаря которой меня даже не связали, да и удерживали лишь слегка, ведь куда я могла деться от четырех здоровых мужиков. Правда, может дело в его «просьбе» быть осторожнее.

Мой взгляд сейчас упирался в ямку меж его ключиц. Распахнутый ворот черной рубашки обнажал мощную загорелую шею и темную поросль на широкой груди.

- Что, кошечка спрятала коготки? – медленно склонившись ко мне, тихо и насмешливо произнес нарочно почти касаясь губами моего уха.

Я отшатнулась, встретившись взглядом с его невозможными глазами. Они подавляли, покоряли, проникая будто в самую душу – глубоко настолько, насколько было не добраться и мне самой. Никакого выражения, ни малейшей эмоции в этом темном взоре. Первый особенный факт, что я о нем узнала, когда увидела впервые – то, что никому не под силу выдержать его взгляд. Первое, что сделала – вздумала это опровергнуть, едва мужчина оказался рядом. Затем, чтоб доказать ему… Что именно, забыла в тот самый момент, когда потерялась в его взгляде, словно во Вселенной – бесконечной, темной и сияющей одновременно.

- Теперь ты не настолько смелая, - продолжал он между тем. Провел указательным пальцем по своей щеке, напоминая о пощечине, которой закончилась наша первая встреча. Но я, точно так же, как и в ту далекую ночь думала лишь о том, кто для меня важнее не только странного марева, в которое погружалась рядом с этим мужчиной, но и вообще всего.

- Джейк, - сипло вырвалось из пересохших губ, - что с ним?

- Хороший вопрос, правильный, - медленно произнес мужчина.

Отошел, вернулся к столу. Развернул ко мне включенный ноутбук, пробежал пальцами по клавиатуре. Я не двигалась, словно приросла к паркетному полу. Даже не дышала, боясь того, что сейчас увижу.

- Ну, посмотри.

Шаг. Еще один. Неловкий, на негнущихся, заледеневших ногах. Фото на экране. Просто картинка, фотошоп. Невозможно и нереально. Как и чей-то крик – жуткий, будто потусторонний, всего-то звуковое сопровождение к калейдоскопом сменяющимся картинкам – вначале на экране, а потом просто перед глазами. Боль от соприкосновения с полом лишь на миг отвлекла, отрезвила. Но ничто не могло стереть застывшее, забрызганное кровью лицо Джейка и дыру от пули слева на груди в прорехе рубашки.

- Не-ет! Это не пра-а-авда!!

- Неужели? – рядом со мной на пол приземлилась затянутая в бархат прямоугольная коробка. Дрожащими пальцами я поддела крышку. Белоснежный шелк внутренней отделки портили пятна крови – уже запекшейся и потому потемневшей. Мозг заставлял сосредотачиваться именно на них, будто в целях самосохранения оттягивая момент осознания, что их источник действительно кусок кожи с наколотым на ней орлом. Тот раскинул крылья и выпустил когти… Будто охотился.

Мне именно так показалось, когда я впервые увидела эту татуировку на плече Джейка. Протянула руку, почти касаясь, и сразу же отдернула. Казалось, вся окружающая действительность сжалась до жуткого доказательства того, что настал мой персональный конец света. Сквозь грохочущий в ушах пульс прорывались чьи-то рыдания. Меня тошнило – вновь и вновь, хоть желудок и был пуст.

Его руки поддержали за плечи, вернее попытались, ведь отшатнуться, отползти все же хватило сил.

Я уперлась спиной в стоящее у стола кресло, вжалась в обивку, будто это могло укрыть от открывшейся мне правды и от склонившегося ко мне монстра.

- Тва-ари! Ненавижу-у-у….

Теперь он схватил уже сильно. Не причиняя боли, но так чтоб удержать. А я вопила, пыталась вырваться из рук мужчины. Будто это могло что-то изменить. Он что-то говорил, кричал, но я не могла разобрать слов. Не заметила даже кто именно вонзил мне в шею иглу. Краткий миг и все померкло.

****

Свет проникал под закрытые веки и ужасно резал глаза. И все равно я их открыла, но тут же зажмурилась. Помимо мерзкого света – наша с Джейком спальня расположена так, чтоб рассветные лучи мягко лились в окно даже в погожий летний день, непривычный мятный запах от наволочки и пододеяльника… Воспоминания лавиной обрушились на все еще одурманенное сознание. Вскрикнув, резко села в постели, через боль с ужасом осмотрелась. Глаза быстро привыкли, ведь свет проникающий сквозь опущенные жалюзи, вовсе не такой яркий, как показалось вначале. Почти напротив широкой, застеленной белоснежным бельем кровати стоял туалетный столик и кресло – тоже белые, как и прикроватные тумбочки и ночники на них. Больше в комнате не было ничего. Но я все равно просканировала взглядом пространство. Сантиметр за сантиметром, будто это важнее всего на свете. Будто, заметь я еще что-то – какую-то мелочь, деталь, все случившееся окажется сном. И я проснусь в нашем доме, в его руках. Джейк…

Оказывается, я плакала. Не заметила, когда начала и не думала вытирать слезы, оставляющие горячие дорожки на ледяных щеках. Вжалась в спинку кровати, подтянув колени к груди, обхватила их, силясь сдержать вновь появившуюся дрожь и зарыдала в голос.

Он мертв, мертв – набатом звучало в ушах. Сердце будто разрывалось в груди, превращаясь в зияющую черную дыру отчаяния.

Тихо открылась дверь и я, вскочив с кровати, забилась в угол. Голова закружилась, но это не помешало разглядеть одетого в белую рубашку и темные брюки молодого человека с подносом на ножках. Бегло скользнув по мне взглядом, он осторожно опустил поднос на постель и, не сказав ни слова, вышел.

Бросилась к двери и дернула ручку – заперто. Забарабанила в нее, сбивая костяшки, потом сбросила поднос с кровати. Содержимое рассыпалось и разлилось на пол. А я вновь забралась в кровать. Никто не пришел, и я не могла бы сейчас сказать хорошо это или плохо.

Боюсь ли того, что случится дальше, вообще способна ли на это чувство после того, как самое страшное уже произошло. После того, как судьба отняла мужчину, ставшего центром моего мира. Не судьба! Нет никакой судьбы – это все фигня, придуманная для оправдания собственной неспособности бороться с обстоятельствами. Есть только люди. Друзья и враги или теперь, возможно, только враги. Затуманенный взгляд наткнулся на огромный бриллиант на безымянном пальце.

«Официал сделаем в июне, ты согласна, мой Ангел? Залитая солнцем зеленая лужайка, море цветов, белое платье и только свои». И я согласилась. Хоть вышла бы за него и просто, без всякого свадебного торжества или даже просто жила бы вместе без штампа в паспорте. Все равно как… Разве важны какие-то церемонии и бумажки, когда есть любовь - великое чудо, которого некоторые не находят за всю свою жизнь. Вот только ни он, ни тем более я и подумать тогда не могли…

Я плакала. Нет, скорее рыдала так, как не рыдала, наверное, с детства. Захлебывалась всхлипами, пока уже не осталось сил ни на что кроме дыхания. Уже стемнело. Плохо, ведь боль в воспаленных глазах от света хоть немного отвлекала. Потянулась к ночнику и включила. Нарочно пялилась на него, но видела уже не мягкий, рассеянный свет. Перед глазами одно за другим проносились воспоминания….

Глава 2

Моя первая самостоятельная операция. В ту весеннюю ночь раненных поступило столько, что казалось больница захлебнется в крови.

- Исаева, в операционную давай, - крикнул мне Леонид Сергеевич. Лучший хирург столицы – из тех, кого называют «светилами», заведующий отделением и мой наставник, - Сама оперировать будешь, рук не хватает.

«Сама» я оперировала только под его руководством. И хоть внутренне замирала всякий раз, как брала в руки скальпель, действовала уверенно. Настолько, что тот же Леонид Сергеевич, поначалу скептически отнесшийся к «пичужке-хирургу», вскоре начал звать меня не иначе как «юным дарованием». Это вкупе с успешно прошедшими операциями придавало уверенности. Потому я лишь кивнула, соглашаясь. В конце концов рано или поздно все равно пришлось бы действовать самостоятельно.

И там, в операционной, я справилась. Хоть с огнестрельным ранением имела дело впервые. В брюшную полость, но без повреждения внутренних органов – этому парню невероятно повезло…. Меня трясло от страха, а вот скальпель в руке не дрогнул ни разу. А после, хоть смена давно закончилась, я направилась в реанимацию лично наблюдать за состоянием пациента.

- Понимаю тебя, Лизка, - прошептала медсестра, - Та-акой красавчик же, хоть и бандит.

- Света, я между прочим, замуж выхожу, - шикнула я, - А этот парень пациент мой. Первый, которого сама оперировала, еще и с огнестрелом. Я переживаю очень, - все же призналась ей.

- Сергеич не доверил бы тебе оперировать не будучи уверенным в том, что ты готова, - уже серьезно произнесла женщина, - А будешь так убиваться из-за каждого, тебя на долго тут не хватит.

Я лишь хмыкнула, не желая спорить, ведь понимала, что она права. И вместе с тем все равно не могла сейчас просто уйти.

И вдруг парень открыл глаза. Синие-синие, как небо в погожий летний день.

- Ангел… Я что все-таки умер и попал в рай? - чуть улыбнувшись побелевшими губами хрипло прошептал, глядя на меня.

И мое глупое-глупое сердце ухнуло куда-то вниз, а потом бросилось вскачь. Было жутко стыдно даже не столько из-за медицинской этики, сколько от того, что от собственной свадьбы меня отделяли считанные недели, а я… Что я делала?

Едва убедившись в стабильном состоянии пациента я списала охватившие меня чувства на стресс и помчалась к Косте. С ним – сыном вновь обретенного три года назад армейского друга, познакомил меня папа как раз когда я переживала очередной разрыв. Внимательный, вежливый, умный и заботливый молодой человек всего за пару месяцев превратился из друга в кавалера. Мне нравились наши долгие, интересные разговоры, его целеустремленность и четкий план на будущее – наше совместное, на чем он акцентировал внимание с самого начала. Мы оба были очень заняты – он хотел вскоре стать руководителем филиала банка, в котором работал сейчас менеджером, а потому трудился не покладая рук, я же усердно училась в медицинском. Редкие встречи не портили, а скорее даже укрепляли наши отношения, ведь ничто не может быть важнее взаимной поддержки и понимания стремления к успеху в любимом деле. Так всегда говорила мама. От будущего зятя, которым как-то незаметно стал Костя они с папой были в восторге, что лишь укрепляло мою уверенность в правильно сделанном выборе. За все три года отношений мы с Костей даже ни разу не ссорились. Если возникали какие-то спорные моменты он просто принимал мою точку зрения, мотивируя это тем, что слишком дорожит мною, чтоб расстраивать по пустякам, о которых через год мы и не вспомним.

- Это будет не свидание, а благодарность за спасение моей жизни, - обжигая взглядом тихо говорил следующим утром «бандит», пока я обрабатывала его швы. Про себя я называла его именно так, избегая даже имени. Возможно, и это противоречило медицинской этике, зато лишний раз акцентировало на необходимости держаться от него подальше.

- Это моя работа, Евгений. Я клятву Гиппократа давала, - едва не ахнула, когда он перехватил мою руку, поднес к губам и поцеловал, - Не дергайтесь, пожалуйста!