Злые сёстры. История трёх ведьм

– Люсинда знает лучше всех! Люсинда знает лучше всех!

Что ж, не имея возможности применить магию, Люсинда решила действовать по старинке, силой. Она обхватила своих сестёр за шею – одной рукой Руби, другой Марту, и приподняла их над полом так, что их ноги беспомощно заболтались в воздухе, как у тряпичных кукол.

– Немедленно прекратите орать и выслушайте меня!

Комната затрещала, затряслась, облепившие её стены зеркала задребезжали, заходили ходуном, грозя в любой момент расколоться на мелкие кусочки. Люсинда опустила своих сестёр на пол.

Дрожа от страха, Марта вцепилась в Руби и вскрикнула:

– Что происходит? Люсинда, остановись! Не надо, Люсинда! Мы будем тебя слушать, будем!

– Люсинда, прости! – подхватила Руби. – Останови это, пожалуйста!

Люсинда застыла на месте, молча глядела вокруг. Затем остановила свой взгляд на зеркалах. Что-то не так было с этими зеркалами, что-то очень не так. Люсинда принялась внимательнее присматриваться к каждому зеркалу, искала ведьму, которая совершенно очевидно притаилась за одним из них.

Комната тем временем продолжала трястись.

– Люсинда, пожалуйста! – хныкали прижавшиеся друг к другу Руби и Марта. – Мы обещаем сделать всё, что ты скажешь! Только не разбивай наши зеркала, ведь это всё, что у нас есть!

– Это не моя магия, дурочки. Нас с вами магии здесь лишили! А теперь отойдите назад и встаньте за мной. Живо!

Люсинда запихнула сестёр себе за спину и широко раскинула руки в стороны.

– Ну, давай, вылезай! Покажись, ведьма! – злобно прошипела она.

Зеркала на стенах дрожали, сквозь них пробивались язычки зелёного пламени.

– Так это же Малефисента! – взвизгнула Руби, увидев зелёные огоньки. – Она вернулась! Она сумела найти дорогу из тьмы! О, я всегда знала, что она очень, очень сильная!

Язычки пламени разрастались. Яркие, жаркие, они, казалось, выпрыгивают сквозь зеркала прямо в комнату. Затем из язычков пламени сложилось лицо, отразившись на поверхности каждого зеркала. Лицо было бледным, с большими, очень красивыми тёмными глазами. Эту женщину злые сёстры уже видели много-много лет назад, и с тех пор она ничуть не изменилась.

И это была не Малефисента.

– Гримхильда! – дружно выдохнули три сестры.

– Привет, ведьмы поганые, – раздался из каждого зеркала её голос и эхом прокатился по комнате. Руби и Марта закрутились на месте, пытаясь понять, где настоящая Гримхильда, а где её иллюзорные отражения в зеркалах.

– Она здесь, сёстры! – сказала Люсинда, указывая на висевшее прямо перед ними зеркало. Старая королева Гримхильда выглядела ещё величественнее, чем помнилось Люсинде.

Холодная. Грозная. Прекрасная.

Люсинда невольно подумала, а было ли вообще наказанием то, что они с сёстрами засадили Гримхильду в зеркало точно так же, как ещё раньше проделали с её папашей. Ведь сейчас, вырвавшись на свободу, Гримхильда выглядела такой юной, такой прекрасной, и, пожалуй, стала даже сильнее, чем могла припомнить Люсинда.

– Но как ты попала в сон? – спросила она, заставив Гримхильду громко расхохотаться в ответ.

– Но это же была твоя магия, Люсинда. Это ты произнесла то заклинание, которое заточило меня в мире зеркал. Сама запихнула меня туда и при этом не знаешь, каким образом я смогла появиться перед тобой? Странно!

«Неужели Гримхильда поняла, что она больше не связана нашим заклинанием?» – подумала Люсинда. Она вдруг почувствовала себя ужасно неловко, стоя перед королевой в своём потрёпанном, испачканном кровью платье. Как ей хотелось сейчас не быть заточённой в стране снов, не быть такой беспомощной, не имея никакой поддержки, если не считать её безмозглых сестёр. Как же хотелось Люсинде оказаться сейчас на своей земле, которой они с сёстрами правили, словно три королевы. Или, точнее, как одна королева в трёх лицах. Но вместо этого она находилась сейчас в царстве зеркал и безумия и разговаривала со старой королевой Гримхильдой. Что, интересно, королева думает о них, запертых в этом месте, таких испуганных и жалких на вид?

«Будь проклята Цирцея за то, что отобрала у нас наши магические силы! – мелькнуло в голове у Люсинды. – Без них мы беспомощны. Без них и без наших, зеркал!»

И тут, поняв одну вещь, она рассмеялась.

– Зеркала! Ну конечно, зеркала! Цирцея, эта самая умненькая-разумненькая, самая могущественная-премогущественная ведьма на свете забыла заколдовать зеркала в стране снов так, чтобы сквозь них не могла пройти Гримхильда!

Услышав разлетевшийся эхом по всей комнате смех Люсинды, злая королева прищурилась, глядя на неё, и сказала:

– Скажи, тебе что, совсем не интересно узнать, зачем я сюда пришла? Или так и будешь торчать тут столбом и ржать, пока мне не надоест и я не уйду прочь?

– О, мне и так известно, зачем ты здесь, королева. Отомстить явилась, верно?

– Это нечестно! Это неправильно! – заверещали Руби и Марта. – Нас же лишили магической силы, и нам нечем защитить себя! А беззащитных бить нечестно! Нечестно! Нечестно!

– Да успокойтесь вы, – поморщившись, покачала головой Гримхильда. – Не собираюсь я вас бить, хотя и должна была бы на самом деле. Нет. Я здесь потому, что мне нужна ваша помощь.

Сёстры молчали. Таращили свои глаза и не знали, что ответить. Да, так вот просто и стояли, словно громом пришибленные, только подёргивались иногда да беззвучно разевали рты.

– Да, теперь я вижу, что напрасно пришла сюда. Ошибку допустила. Вы стали ещё безумнее с того последнего раза, когда я вас видела, – хмыкнула Гримхильда и продолжила: – Даже если бы я пришла, чтобы мстить, то не смогла бы использовать при этом против вас свою магию. Так же, как вы свою магию здесь применить не можете. Беззащитные, забытые, растерянные. Жалко мне вас.

– Да как ты смеешь...

– Как я смею? – перебила её Гримхильда. – Да как вы смеете? Вы растоптали мою жизнь! Вы ухитрились заставить меня убить мою собственную дочь! А теперь ваша доченька, ваша Цирцея увела от меня Снежку! Мою бедную Снежку, которая до сих пор видит вас в своих ночных кошмарах! Я уничтожу вас всех прямо на месте! – Впрочем, по глазам ведьмы было видно, что никого убивать она не собирается. – Но я пришла сюда за помощью. За вашей помощью. После всего, что мне о вас рассказала Малефисента, я подумала... Ладно, не важно, что я подумала. Вижу, что я зря сюда пришла. Вы совсем разум теряете. Возьмусь даже утверждать, что вы его уже потеряли. Весь. Окончательно. Какую бы месть я для вас ни придумала, она всё равно ни в какое сравнение не будет идти с теми муками, которые вы испытываете от того, что торчите здесь без своей дочки, зато в сумасшедшем доме. Между прочим, это как раз именно то, чего вы заслуживаете.

Гримхильда повернулась и отошла в глубину зеркала, почти исчезнув среди мерцающих язычков зелёного пламени.

– Нет, погоди, Гримхильда. Постой!

– Что тебе, Люсинда? – Злая королева приостановилась и обернулась, чтобы взглянуть через плечо.

– Чего ты от нас хочешь?

Королева вздохнула. Затем, как показалось, приняла решение и повернулась назад к сёстрам.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне вернуть назад Белоснежку. Хочу заклинание, которое привяжет её ко мне. Взамен готова сделать всё, что угодно.

Люсинда видела, что Гримхильда не обманывает, говорит честно. Чувствовала отчаяние королевы, почти такое же сильное, как собственная тоска Люсинды по Цирцее.

– Понятно, – сказала Люсинда. – А где сейчас твоя дочь?

– Она у фей вместе с Цирцеей.

– О, вот как? Что ж, у нас есть кое-какие свои планы насчёт фей, – спокойным ровным голосом объявила Люсинда.

– И вы можете привести свои планы в исполнение прямо из страны снов? – с плохо скрываемой насмешкой уточнила Гримхильда, обводя взглядом маленькую зеркальную комнату.

– С твоей помощью – да, – улыбнулась в ответ Люсинда.

– Обещайте, что при этом моя дочь не пострадает.

– Обещаю, что вашей дочери мы не причиним никакого вреда.

– Каким способом хотите скрепить своё обещание – кровью или магией? – спросила старая королева и прищурилась, глядя на сестёр, словно это помогло бы ей увидеть, правду они говорят или нет. Люсинда улыбнулась своим сёстрам, и они одобрительно улыбнулись в ответ.

– Мы с радостью готовы поклясться, – сказала Люсинда.

– Тогда скажите, что я для вас должна сделать?

– Нам нужно, чтобы ты нашла одну из птиц Малефисенты, – ответила Люсинда.

– Думаю, что смогу это сделать, – криво усмехнулась Гримхильда. Знали сёстры эту ухмылку, очень хорошо знали. Именно её они видели на лице Гримхильды много лет назад, когда она выпила зелье, которое ей дали сёстры. И было это в тот самый день, когда она приказала своему охотнику убить Белоснежку. Что ж, Люсинде было приятно увидеть, что за это время ненависть Гримхильды ничуть не убавилась, что она продолжает тлеть в её душе, словно раскалённые угли ада.

Если честно, Люсинда не знала, может ли она доверять Гримхильде, но возможно, что, действуя сообща, они быстрее добьются того, что для них желаннее всего. Желаннее даже, чем месть.

Они получат своих дочерей.

Глава II

После конца

Сидя в доме злых сестёр, Белоснежка и Цирцея читали сборник сказок. Они были заперты здесь с тех пор, как этот дом отвёз их на место своего создания, место, известное как Начало.

Очень многое из того, что окружало Белоснежку и Цирцею в доме злых сестёр, выглядело загадочно. Секреты таились в стенах дома и на его книжных полках, он весь насквозь был пропитан тайной. Одной из них было само появление дома на свет, точнее, место его создания. Построив этот дом, сёстры снабдили его аварийной защитной системой, которая в случае, если бы что-нибудь случилось с ними, должна была перенести дом вместе со всеми его обитателями в это самое Начало. Сёстры хотели быть уверенными, что если они вдруг попадут в беду вдали от дома, их секреты окажутся в безопасности.

Именно это и произошло. Когда злые сёстры были заброшены в страну снов, Цирцея и Белоснежка находились в их доме, и он немедленно понёс их на место своего рождения, которое находилось вне границ привычного мира.

Собственно говоря, Начало находилось на небе, усыпанном мерцающими звёздами и медленно вращающимися созвездиями. Белоснежка и Цирцея оставались запертыми в доме и понятия не имели, как из него сбежать. А главное – куда. Чтобы чем-то себя занять, они читали сборники волшебных сказок и дневники сестёр. Надеялись найти в этих дневниках какие-нибудь ключи, которые подскажут, как им вернуться домой. Они очень волновались за всех, кто оставался в королевстве Морнингстар после той их битвы с Малефисентой. Но вскоре от этих тревожных мыслей их отвлекла сказка о Готель, на которую они набрели в сборнике сказок. Они просто поверить не могли, узнав, какое активное и глубокое участие принимали в этой истории злые сёстры.

Цирцея настолько рассердилась из-за этого на своих матерей, что отняла у них все магические силы.

А сразу же вслед за этим дом освободил их из Начала. Причём безо всяких объяснений освободил, молча.

Неожиданно получив свободу, а вместе с ней и возможность отправиться куда их дута пожелает, Цирцея и Белоснежка решили прежде всего убедиться в том, что все, о ком они прочитали в сказке о Готель, остались целыми, невредимыми и на своих местах.

Для начала они навестили Рапунцель и своими собственными глазами увидели счастливое окончание её истории. Оттуда они перенеслись проверить миссис Тиддлботтом, славную пожилую женщину, которая заботилась о Рапунцель, когда та была совсем маленькой, а теперь присматривала за телами Хейзел и Примроуз (это, как мы помним, сёстры Готель). Убедившись, что в сказке о Готель всё в порядке, Цирцея и Белоснежка успокоились и перелетели в королевство Морнингстар, посмотреть, как обстоят дела у Няни, Тьюлип и Оберона после битвы с Малефисентой.

Нужно заметить, что хотя мысли Белоснежки и Цирцеи занимали события, о которых они прочитали в сказке о Готель, сердца их всегда оставались в Морнингстаре. Во время своего путешествия Белоснежка и Цирцея вновь перечитали окончание истории Малефисенты, и это совпало с началом их собственного приключения.

* * *

Няня стояла среди развалин замка Морнингстар. Фея-Крёстная отослала добрых фей помогать принцу Филиппу сражаться с драконом, а сама осталась в Морнингстаре, чтобы восстанавливать замок вместе со своей сестрой после ужасных разрушений и помогать всем раненым в битве с Малефисентой.

– Спасибо тебе за помощь, сестра, – с чувством сказала Няня.

– Это мне только в радость, моя дорогая, – ответила Фея-Крёстная, целуя свою сестру в щёку. – В своё время мы с тобой и не с такими разрушениями справлялись, правда? И я очень, очень рада, что никто в замке серьёзно не пострадал.

Няня огляделась вокруг, пытаясь найти Тьюлип.

– Ты высматриваешь принцессу Тьюлип? – догадалась Фея-Крёстная. – Она с Попинджеем. Они вместе делают всё возможное, чтобы помочь армии Оберона. Он многих друзей потерял в своей битве с Малефисентой.

Няня была убита горем. Всё, всё вокруг было превращено в руины, и Фея-Крёстная видела боль, отражавшуюся на лице её сестры.

– Не переживай так сильно, моя дорогая. Ты действительно сделала для Малефисенты всё, что было в твоих силах. Мне очень жаль, что я не помогла тебе. Вот если бы я смогла...

– Давай сейчас не будем об этом, – обняла свою сестру Няня. – Я знаю, что ты... что ты...

И она заплакала так сильно, как ещё никогда в жизни не плакала. Она так много потеряла. Малефисенту потеряла и не знала, как ей теперь найти Цирцею, которую унёс в неведомую даль волшебный дом.

– У тебя есть я. И я всегда у тебя буду, – напомнила ей сестра. – Поговори с Фланци. Возможно, она больше, чем кто-либо, знает обо всём, что связано с загадочным домом злых сестёр. Впрочем, я уверена, что ещё раньше Цирцея и Снежка сами найдут способ целыми и невредимыми вернуться назад.

– Наверное, ты права, сестра. Пойду-ка я лучше помогу Тьюлип с Повелителями Леса. Возможно, смогу вылечить их с помощью моей магии, – сказала Няня, хотя по-прежнему выглядела при этом очень озабоченной.

Фее-Крёстной этот план понравился.

– Хорошо. А я останусь здесь и займусь восстановлением замка...

Договорить до конца свою мысль ей помешала огромная роскошная стрекоза, прилетевшая с посланием из Страны эльфов и фей.

– Что там? – спросила Фея-Крёстная, развёртывая свиток и начиная читать его. – А, это от Мерривезер. Пишет, что Аврора проснулась. Принц Филипп разрушил заклятие.

Она с тревогой посмотрела на свою сестру, зная, что от хороших новостей тоже порой не выдерживает сердце.

– Нет, я счастлива за принцессу и за двор короля Стефана, – перехватив её взгляд, покачала головой Няня. – Уверена, что хорошие вести принесут каждому жителю королевства любовь и свет, и я очень-очень рада, что принцесса будет счастлива. Она заслуживает этого.

– И Малефисента тоже в каком-то смысле счастлива, – обняла свою сестру Фея-Крёстная. – Ведь она живёт в своей дочери, в Авроре.

Няня подумала, что её сестра права. Эта мысль утешила Няню. Лишь на время утешила, конечно, только до тех пор, пока ей на смену не пришли другие мысли. Но в этот момент Няня была действительно рада тому что принцесса нашла, наконец, свою истинную любовь в принце. А ещё ей было приятно сознавать, что Малефисента в определённом смысле действительно живёт и продолжит жить в Авроре.

Даже если изо всех историй и сборников волшебных сказок этот момент исключить, ничего не изменится. Так будет, и это единственное, что имеет значение.

* * *

– Снежка, погоди, остановись, не читай дальше, – сказала Цирцея. – У меня сердце разрывается. К тому же мы почти на месте. – Она выглянула в окошко стремительно летевшего по воздуху домика своих матерей. – Смотри, уже Морнингстар показался.

Снежка отложила сборник волшебных сказок и взволнованно воскликнула, подняв взгляд на Цирцею:

– О, неужели? Вот уж Няня обрадуется, когда тебя увидит!

Цирцея опустила домик своих матерей на вершину чёрной голой скалы, торчавшей над тем, что когда-то было владениями морской ведьмы Урсулы. Из круглого окна кухни им открылся вид на замок Морнингстар. Ужасающий вид. Хотя Маяк богов война между Малефисентой и Повелителями Леса не затронула, сам замок лежал в руинах. Видимые со скалы зубчатые крепостные стены с бойницами превратились в лежащие у подножия замка груды щебня, напоминавшие разбитые надгробия гигантов. Две башни были полностью разрушены, включая ту, где были комнаты Тьюлип. При виде этого бедствия у Цирцеи защемило сердце.

– Ну что же, – негромко сказала она, оценивая масштаб повреждений и одновременно заваривая чай для своей кузины. – По крайней мере чего-то подобного мы и ожидали. А Няня и Тьюлип целы и невредимы, правильно?

Сидевшая в маленьком, уютном, обитом красным бархатом креслице Белоснежка тронула рукой лежавшую у неё на коленях пачку писем и ответила, глядя в большое круглое окно: