Обратная сторона мечты

Заметив мою растерянность, Нэри капнул морской водой на мякоть моллюска и, орудуя свободной створкой, как ложкой, отделил все съедобное от места крепления. Протянул мне. Выглядело это не очень аппетитно, но есть хотелось. Ант закрыл глаза и открыл рот, потом показал на меня, мол, сделай так. Доверия к нему как не было, так и не появилось, но… Вздохнула. Сжала кулаки. Зажмурилась и покорно позволила накормить себя противной сырой гадостью… хотя… поборов первый приступ омерзения, поняла, что не такая уж это и гадость. На мясо, конечно, не похоже, но солоновато-горький вкус оказался почти даже приятным. Жевать только немного противно.

Ант взял еще одну раковину, открыл, проделал все то же самое, но на сей раз съел моллюска сам, втянув его в рот и проглотив, не прожевывая. Показал на меня, мол, твоя очередь. Надо сказать, что его способ есть лунарий оказался намного лучше. Глотать их было просто и никакого мерзкого ощущения при жевании слизистого комочка.

Отдав последнюю раковину и показав, как надо ее открывать, Нэри выпроводил меня на мелководье, а сам нырнул с тем, чтобы вскоре притащить еще с десяток моллюсков. Устроившись рядом на песке, он высыпал свою добычу мне на колени.

Алое солнце коснулось горизонта, подсвечивая легкие облачка малиновой краской. Мы смотрели на закат, ели и… молчали. Ант не пытался нарушить дистанцию, даже раковины брал аккуратно, стараясь не задевать ноги. Когда еда закончилась, он вопросительно посмотрел на меня.

— Наверное, еще штуки три я бы съела…

И вновь он притащил целую кучу лунарий.

После сытного ужина захотелось пить, но настроение определенно улучшилось, и даже мелькнула мысль, что вовсе не похож Нэри на шантажиста и злодея. И, обладай он действительно властью над разумом, я бы не задавала себе вопросы, можно ли ему доверять.

Когда стемнело, ант взял меня за руку и потянул в море. Серебряный Дуонт к этому времени уже медленно восходил над темной поверхностью воды. Легкие волны, казалось, состоят из тонкой блестящей ткани. Они плавно перемещались к берегу с тем, чтобы там рассыпаться на мельчайшие брызги. Это было красиво. И жутко. Против воли держалась поближе к Нэри, и на сей раз вынужденные прикосновения к его плечам и спине не смущали. Напротив, только они и спасали от страхов, таящихся в темной бездне.

Когда ант высадил меня на знакомом берегу, я обрадовалась, словно попала домой. Выбравшись из воды, побежала к сундуку, забыв даже поблагодарить своего помощника — так сильно хотелось сменить одежду на сухую и закутаться в теплое одеяло. Проделав все это, обнаружила, что Нэри уплыл…

Вместо того, чтобы бежать вглубь острова, как намеревалась раньше, полночи просидела у моря, выглядывая анта. Так и заснула, кутаясь в одеяла. А утром, когда солнце вынырнуло из-за горизонта и разбудило меня жаркими лучами, я увидела поблизости заполненную морской водой большую яму с кучей лунарий в ней. Чуть поодаль, на плоском валуне, обнаружилось еще и три крупных плода аукары. Они оказались мокрыми, просоленными, но вполне съедобными.

* * *

Нэри

Тайра испугалась. Кто бы мог подумать, что купание у скалы так на нее подействует. Да, там море становилось более игривым, но лишь немного. Ему и в голову не могло прийти, что такое может напугать. Но, вернувшись с раковинами, обнаружил девушку у берега. Она боялась даже пошевелиться и так дрожала, что появились опасения — не замерзла ли. Мелькнула мысль вернуть Тайру домой. Вдруг заболеет, как потом быть? Ведь даже на сушу попасть — целая история. А если девушка заберется вглубь острова? Он же с ума сойдет от беспокойства.

«Нет, — мелькнула мысль. — Нужно предложить ей плавучее убежище. Такое, к которому всегда можно добраться».

Недалеко от острова, на дне, находилась заброшенная усадьба. Ему пришлось изрядно постараться, чтобы отыскать там нужные инструменты. С материалами тоже все оказалось не так просто. Хорошо еще, что на другой части острова обнаружился разбитый корабль. Как следует покопавшись в его останках, он нашел несколько крупных бревен и даже достаточное количество крепких, хотя и вымокших, веревок.

Судя по всему, судно разбилось совсем недавно. На камбузе нашлись уцелевшие мешочки с крупами, вполне еще годными, вяленое мясо и сухари. Подумав, решил взять только крупы. Оставил их на берегу и принялся за постройку плота. Он лишь в теории знал, как это делается, поэтому провозился до самого заката, радуясь, что утром оставил для Тайры на берегу запас лунарий и плодов аукары.

ГЛАВА 6 — Облака под ногами

Нэри не вернулся. Казалось бы, можно радоваться — не нужно уходить вглубь острова и не надо скрываться, но… На душе было тревожно, и я все время поглядывала на море в надежде увидеть анта.

В голову приходили тревожные мысли. То казалось, что он больше не появится, потому что ему надоело со мной возиться, то в голове появлялись образы соблазнительных русалок, то думалось, что с ним случилось какое-то несчастье. Я сходила с ума и от ревности, и от беспокойства. Не существует таких ужасов, какие не пришли мне в голову за это время.

Есть не хотелось. Из всех припасов, что оставил ант, съела одну-единственную аукару. В бурдюке закончилась вода, но уходить с берега было страшно: а вдруг он появится пока меня нет. Все валилось из рук. Хотела сделать шалаш и почти сразу порезалась ножом, пытаясь добыть длинный лист какого-то растения. Хотела соорудить полог из одеяла, но стоило подуть ветру, и все мои старания повисли на ближайшем кусту. Обожгла ладонь в попытке разжечь костер с помощью найденной в сундуке подзорной трубы. От обиды даже заплакала, чувствуя себя бесполезной и ни на что не годной. Какие могут быть другие миры, если не могу сделать элементарных вещей, о которых читала?

Моряк из книги ухитрился вырыть целую пещеру… посмотрев на свои руки, отказалась от этой идеи — в этом не было ни малейшего смысла. Я не собиралась застревать здесь на годы. Еще чего не хватало. Родители непременно меня найдут и сделают это скоро.

Приближался закат, когда я увидела на волнах странную штуку, напоминавшую установленный на плоту шалаш. Загадочный предмет выплыл из-за мыса, а потом целеустремленно направился в мою сторону. Лишь много позже удалось заметить анта, толкавшего всю эту конструкцию.

Забежав в воду, подошла к Нэри. Опасений больше не осталось. Я просто радовалась его возвращению.

Ант выглядел усталым, но довольным.

— Это мне?

«Да».

— Ты сам его построил?

«Да».

— Спасибо!

Пожал плечами и вручил мне конец каната, который был накрепко привязан к плоту. Потом показал пальцем на деревья у берега.

— Нужно привязать?

«Да».

Послушно сбегала к деревьям и закрептила канат на два узла. Хотела сделать бантик, но не получилось — слишком уж толстой оказалась веревка.

Меж тем бревна плота уткнулись в берег. Потом волна протащила его еще дальше на сушу. Я забралась в шалаш и обнаружила там три мешочка. Развязав, увидела мелкие зерна разного цвета. Вспомнила книгу. Ее герой, моряк Крузо сажал зерна в землю, а потом, лет через пять, сняв несколько урожаев, позволил себе «роскошь» делать из зерен муку и печь лепешки. Напрашивался вопрос — предполагается, что мне придется надолго остаться на острове и осваивать выпечку хлеба? Посмотрев на свои изрезанные руки, с трудом поборола приступ паники. Несколько недель или даже месяц пожить на острове — приключение, но несколько лет… Только не это.

Сделав несколько глубоких вдохов, пришла к мысли, что, быть может, зерна предназначены не для посева, а для еды. Если, скажем, их сварить, то, наверное, получится что-то вроде каши. Успокоившись, вытащила мешочки на берег и показала их анту.

— Это ведь для еды?

«Да».

Просто камень с души. Вытащив из тени два плода аукары, один протянула Нэри.

— Поужинаем вместе?

Улыбка.

Чтобы быть рядом с ним, забралась в море и села на песок. Ант устроился на почтительном расстоянии. Наверное, боялся смутить. Поборов робость, сама пересела поближе. В серых глазах Нэри появилась и тут же скрылась радость. Мне стало смешно — мы с ним боялись друг друга, несмотря на то, что во снах уже давно перешли через эту черту.

Неловкость чувствовалась во всем и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я предложила.

— Хочешь, расскажу тебе чудесную историю?

Ант кивнул, одарив меня вопросительным взглядом.

«Русалочку» я знала наизусть. Даже не приходилось напрягать память, чтобы вспомнить слова: «В открытом море вода синяя, как лепестки красивейших васильков, и прозрачная, как тончайшее стекло…»

Нэри слушал внимательно. Сосредоточенно. Он даже забыл о еде и надкушенная аукара так и лежала в его руке. Иногда мне казалось, что ант хочет заговорить, но то ли действительно не может, то ли не решается. По мере повествования, его брови все больше хмурились, а глаза наполнялись мрачной решительностью.

— Знаешь, мне кажется, ты все же умеешь разговаривать, — не выдержала я, когда он в очередной раз вскинул голову и даже открыл рот, чтобы что-то произнести, но так не издал ни звука. — Ты понимаешь мою речь, так почему не говоришь?

Пожав плечами, Нэри опустил голову.

— Тебе что, язык отрезали? Покажи! — потребовала я, хорошо помня наши поцелуи во сне. И с языком у него тогда все было в порядке, готова поклясться.

Ант покачал головой.

— Да не молчи же! Честное слово, я не испугаюсь, даже если у тебя какой-то совсем уж страшный голос. Мне куда страшнее не иметь возможности поговорить хоть с кем-то.

Я видела, что Нэри пытается решиться, и хотела ему помочь.

— От тишины у меня уже в ушах пищит. Это было бы так замечательно — иметь возможность общаться с тобой, а не произносить длинные монологи.

Не помогло. Ант чуть ссутулился, покачал головой и отвернулся, глядя на уже почти закатившееся солнце.

— Ладно, — сдалась я. — Рассказывать дальше?

«Да».

И опять его глаза сделались сосредоточенными и очень серьезными, будто речь шла о жизни и смерти.

— «Знай также, — продолжала ведьма, — что, если ты примешь человеческий образ, тебе уже не быть русалкой никогда. Ты больше не сможешь спускаться к сестрам и во дворец отца. И если принц не полюбит тебя так, что ради тебя забудет отца и мать, если он не прилепится к тебе душой и телом и не попросит священника соединить ваши руки, чтобы вам стать мужем и женой, — ты не обретешь бессмертной души. Если же он возьмет в жены другую, то на первой же заре после их брака сердце твое разорвется на части и ты превратишься в морскую пену…»

— Et tu nassatan nes enea maire sa?

Я вздрогнула, услышав хрипловатый, словно простуженный, мужской голос. Прервав рассказ, посмотрела на Нэри и не сдержала улыбку. Заговорил. Наконец-то. Этот язык был хорошо мне знаком. Значит, все же Аркуу. Он спросил, узнаю ли я его в облике майри. И от зыбкой надежды сладко замерло сердце. Неужели все-таки существует какой-то способ…

— As nassa maire, nassa atlante et, — сорвалось обещание с губ. Конечно узнаю, в каком бы облике не явился. Майри или ант — его глаза скажут мне больше, чем лицо или тело.

Нэри грустно улыбнулся и покачал головой, как будто не веря этим словам.

— А ты можешь стать майри? — спросила я.

Мужчина отвернулся и уставился на волны. Было видно, что он о чем-то очень серьезно думает. Не желая ему мешать, прервала рассказ.

Стало смеркаться. Заметив это, ант велел мне идти на берег и готовиться ко сну. Его речь звучала странно, непривычно. Создавалось ощущение, будто Нэри порядком отвык говорить на своем языке. Но… сколько лет он провел в одиночестве? Его здесь забыли? Или, может, оставили специально? Спрашивать не стала. Ни к чему это… пока.

— Ты вернешься завтра? — спросила я.

— Mea ille?* (*Ты хочешь? Прим. авт.)?

— Да, хочу.

Он улыбнулся и бесшумно нырнул.

Шалаш еле заметно покачивался на волнах, но с места не двигался. Постелила два одеяла вниз, третьим укрылась. Получилось уютно. Закрывая глаза, думала о Нэри. Где он сейчас спит? Как отдыхает? И правда ли, что он может преодолеть пропасть между нами?

Плот качался на волнах, тихо поскрипывали бревна. Глаза сами собой начали закрываться, и я сладко заснула.

* * *

— Лаэдо Симони, твердо ли ваше намерение связать себя узами любви с Тайрой Бьянчини? — торжественным голосом спросил жрец.

— Да.

— Тайра Бьянчини, твердо ли ваше намерение связать себя узами любви с Лаэдо Симони?

Я посмотрела на жениха. Стало страшно. Всего одно слово и один шаг отделяли меня от самой большой глупости в жизни. Назад дороги не будет.

Отец стоял рядом с помостом и сердито смотрел на меня. Мать… она ничем не могла помочь.

Лаэдо… Он хороший, добрый и честный, но я не люблю его и не полюблю никогда.

Нэри… где же ты, Нэри? Почему ты так и не пришел за мной?

— Тайра Бьянчини, отвечайте, твердо ли ваше намерение?

— Да, — прозвучало в тишине короткое слово.

Один шаг и все. Нэри, где же ты?

В панике я смотрела в глаза гостям, пытаясь узнать любимого в толпе незнакомых и знакомых лиц. Его не было. Он не пришел, но ведь обещал… Как же так?!

— Жених и невеста, возьмитесь за руки и сделайте шаг в Священный Источник. Пусть отныне ваши судьбы станут едины.

Радужные брызги, завихрения огней, листья магических трав — Священный Источник. Последний шаг. Нэри, пожалуйста, останови все это! Пытаюсь вырвать ладонь из руки нелюбимого, но он лишь сильнее стискивает ее.

— Идем, Тайра, — шепчет мне Лаэдо.

— Нет, пожалуйста, я не хочу! Я люблю другого!

— Поздно.

Жених тянет меня за собой. В россыпи ярких искр сгорает моя судьба. Нэри… Как же так?

— Mea noy nassat sa! — хриплый голос анта грозным эхом звучит в ушах.

«Ты меня не узнала!» Это невозможно. Я не могла бы не узнать его. Безумным взглядом скольжу по лицам и не вижу любимого. Где ты? Где же ты, Нэри? Почему ты не остановил эту свадьбу? Почему?!

В искрах Священного Источника вижу серые глаза своего анта. Пытаюсь бежать к нему, но не могу.

— Нэри! Нэри! — кричу, как сумасшедшая, срывая голос. — Нэри!

* * *

«…Sa taena et, Taira. Sa te mear…»* (*Я здесь, Тайра. Я с тобой. Прим. авт.)

— Sa taena et… — голос Нэри разогнал кошмар. Сейчас ант был настоящий.

Прохладная рука дотронулась до моей щеки, стирая слезы.

Я смотрела на его встревоженное лицо и не могла поверить, что все произошедшее — только кошмар. Слезы лились ручьем и никак не удавалось успокоиться.

Нэри лег рядом и обнял меня, продолжая шептать «Я здесь, Тайра. Я с тобой». Забыв про неловкость и смущение, прижалась к его груди и замерла, услышав стук сердца. Он и вправду был со мной. Настоящий. Реальный, а не сотканный из снов и мечтаний. И, если бы не любил, не забрался бы сюда, на плот, утешать. Наверное, ему не очень хорошо без воды…

— Может, тебе нужно обратно? — спросила я. — Здесь… плохо для тебя?